Глава 4
В себя прихожу так же резко, как и отключилась.
— Где Пелагея?
Во всём теле слабость, перед глазами мушки, язык еле ворочается, но я упрямо пытаюсь подняться и отыскать взглядом дочь.
— Она в соседней комнате спит.
Адам надавливает на плечи, не даёт подняться.
— За ней приглядывают.
— Мне нужно к ней.
— Сначала тебя осмотрит врач. Ева, я хочу знать, что с тобой случилось? Макс тебя бил?
— Нет! Никогда. Он всегда был заботлив.
Наверное, глупо защищать человека, который предал тебя, но это ведь правда: Макс был добр ко мне, до сегодняшнего дня.
— Тогда что произошло в машине?
— Ничего. Всё нормально, Адам. Можно мне к дочери?
Мужчина долго, недовольно поджав губы, разглядывает меня, в итоге просто встаёт с кровати, на ходу бросая:
— После того, как тебя осмотрит врач.
Выходит из комнаты и почти сразу возвращается с седовласым мужчиной с добрыми карими глазами. Почему-то именно они отпечатываются в моём сознании. Обычно врачи смотрят на тебя цепко, так что становится не по себе, но не этот мужчина. Так дедушка смотрит на любимую внучку.
— Ева, это Лазарь Сергеевич — врач, если что-то понадобится, — обращается к мужчине, — буду в кабинете.
Уходит, мазнув по мне взглядом на прощание.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо.
— Ева, давайте сразу договоримся, что обойдёмся без лукавства? Вы не медосмотр для трудоустройства проходите. Потерять сознание — тревожный звонок, тем более Адам говорит, до этого у вас была паническая атака.
— Просто немного накатило.
— И вы мне сейчас всё расскажете, чтобы такого не повторилось. У вас дочка, подумайте о ней, представляете, если бы так накатило, а Адама не было бы рядом? Кстати, вашу красавицу я успел посмотреть, девочка чувствует себя замечательно, ваши приключения не сказались на ней негативно.
— Спасибо.
У меня даже получилось выдавить вымученную улыбку, а потом я послушно отвечаю на все вопросы мужчины и даю осмотреть себя. Даже не сопротивляюсь, когда врач берёт кровь на анализ.
— Завтра утром будут результаты, все назначения отправлю Адаму, а пока вам нужен покой.
— Я хочу увидеть дочь.
Пытаюсь привстать, но из-за слабости во всём теле получается не сразу, а когда натыкаюсь на строгий взгляд и слегка сведённые брови к переносице, опускаюсь обратно на подушку.
— Сейчас позову Адама, а пока без самодеятельности, Ева. Не переживайте, никто вашу девочку не обидит.
По внутренним ощущениям проходит целая вечность с момента ухода Лазаря Сергеевича до прихода Адама.
— Как ты себя чувствуешь?
— Адам, — ещё чуть-чуть и я взвою от отчаяния, — меня уже осмотрел врач, а вы обещали, что после этого я смогу увидеть дочь.
— Тебе лучше не вставать. Подожди, Ева, я ещё не договорил, — тихо рычит на меня, когда я только приоткрываю рот.
Не верится, что он родной брат Макса. Они слишком разные, если мой муж мягкий, улыбчивый, то этот… Одного взгляда или даже полувзгляда хватает, чтобы пожелать спрятаться куда-нибудь.
— Я сейчас принесу Пелагею к тебе.
Кажется, я свободно дышать начинаю, только когда дочь оказывается рядом.
— Тебе сейчас принесут еды, а потом отдыхай, Ева. Завтра всё обсудим.
Хочется возразить, что в меня сейчас и кусок хлеба не полезет, но не решаюсь, а когда приносят еду, послушно запихиваю её в себя, не чувствуя даже вкуса. Засыпаю я практически сразу.
Утро начинается с улыбки дочери и счастливого лепета.
— Привет, Пуговка.
Притягиваю дочь к себе и целую маленький курносый носик. И лишь с опозданием замечаю незнакомую обстановку вокруг, а потом сразу вспоминаю о произошедшем. Я думала, это был лишь сон. Какой-нибудь кошмар, который беспощадно подкинул мозг, после глупых, но таких любимых любовных сериалов. Нет. Всё оказалось реальностью.
Муж, его любовница, мои слёзы, которые готовы были перерасти в истерику в любой момент, и только дочка на руках позволяла держаться. Я не сдерживалась в выражениях, высказывала всё, что думаю о муже и той женщине, пока он не оборвал меня:
— Иди на кухню, мы позже поговорим.
— Серьёзно?! Ты мне предлагаешь сидеть на кухне и слушать, как ты тут развлекаешься с другой? А потом что, предложишь тебя простить? Закрыть глаза на измену?
— Нечего прощать. Я перед тобой не виноват.
— Она только что скакала на тебе! А ты говоришь — не виноват.
— Это просто секс, Ева! Повзрослей наконец!
Просто секс. Наверное, именно эти слова сорвали стоп-кран: я перешла на оскорбления, а потом и на угрозы.
— Ты прав! Мне надо повзрослеть, поэтому я разведусь с тобой и оставлю тебя ни с чем! В качестве компенсации.
Макс быстро преодолел расстояние между нами и вытолкнул за дверь.
— Пуговка, прости, дурная у тебя мать.
Прижимаю малышку и проклинаю себя за несдержанность. Почему я не промолчала? Ну вот зачем? Зачем стала бросаться угрозами?
Я ведь могла уйти на кухню. Молча отсидеться там, а потом спокойно поговорить с Максом. Попросить развода. Нет же, устроила скандал. В итоге сделала хуже только себе и дочери хуже.
Осторожный стук в дверь отвлекает меня от самобичевания.
— Да? — робко отзываюсь и сразу открывается дверь.
На пороге появляется миловидная девушка лет двадцати пяти с румяными щеками и робкой улыбкой.
— Адам Викторович просил передать вам вещи, а ещё, что он ждёт вас к завтраку.
Девушка оставляет на кровати два пакета, где я нахожу новые вещи для себя и Пелагеи. Красивые и нужных размеров. И снова невольно сравниваю двух братьев: Макс никогда не покупал для Пелагеи одежду. Только игрушки, и то они часто оказывались не по возрасту.
Я быстро привожу нас с дочерью в порядок и спускаюсь на первый этаж. Сначала немного теряюсь, куда идти, но всё та же девушка, которая как раз убирала в просторном холле, подсказывает направление.
Неуверенно сделав шаг в столовую, я застываю, словно изваяние.
Всё же мне стоило вчера промолчать. Тогда бы всё сложилось иначе, и я бы не стояла под прицелом этих серых глаз, от которых холодок пробегает по спине.
— Садись, Ева. Нам надо поговорить.
