Тряска летуна напоминала эпилептический припадок. Старенький аппарат колыхнулся в последний раз и натужно закряхтел, глуша перегревшийся двигатель. Покрытые искусственным оперением крылья сложились, исчезнув в специальных портах. Колпак кабины откинулся, выпуская в полутемный гараж сдерживающего рвотные позывы пилота. Система охлаждения отказала еще в полете, поэтому кожа под маской Серьезности противно чесалась, а мелкие капельки пота просачивались наружу, медленно стекая под воротник. Луч карманного фонарика выхватил из сумрака пришпиленный кнопками план объекта. Изучив схему, советник Департамента Дождей с куцым именем Крыж вскарабкался на техническую палубу по лесенке, визжащей разболтанными поручнями.
Механизмы дремали, перемигиваясь контрольными огоньками миниатюрных пультов. Крыж непроизвольно выругался и поднялся на капитанский мостик.
Бескрайнее небо завораживало. Величие воздушного океана ощущалось каждой клеточкой измученного перегрузками организма. Объект ОТ-109, в просторечии — «туча», лежал в дрейфе и казался песчинкой под гигантским атмосферным одеялом. Слева от штурвала, на высоком станке, грела стальные бока снайперская винтовка, справа, на хромой треноге — безразлично уставился ввысь мощный телескоп. Странный арсенал отвлек внимание: скользкие ступеньки бесцеремонно стащили важную персону с мостика, ткнув маской в овальную дверь. Каюта смотрителя Объекта выглядела карикатурным грибом, выросшим над палубой после дождя. С трудом восстановив равновесие, советник забарабанил по выпуклой поверхности двери:
— Катон, вы на месте?
Ответа не последовало.
— Смотритель шестнадцатого разряда, Луций Катон, не делайте вид, что оглохли!
За дверью от души высморкались и произнесли:
— Потяните ручку, током не бьется…
«Странный юмор», — удивился Крыж, постепенно приходя в себя.
Несколько осторожных касаний сняли с дверной ручки подозрения, и Крыж вошел в каюту. Теснота помещения столкнула советника с массивным мужчиной, вытиравшим ветошью жирные пальцы и, судя по недовольному виду, не успевшим дообедать. Синяя спецовка с желтыми погончиками красовалась аккуратными заплатками. Залысины на высоком лбу отвоевали у жиденьких волос солидный участок. Свернутый вправо нос постоянно шмыгал, скучающая по бритве щетина придавала сходство с дикобразом. Бесцветные глазки без стеснения буравили советника. «Сейчас дырку прожжет», — подумал Крыж, отчетливо видя, что смотрителя бесит бесстрастная маска чиновника: черные треугольники глаз, парабола рта — истинное выражение лица надежно спрятано.
Угрюмая физиономия Луция начинала нервировать Крыжа, и он первым нарушил неловкую тишину.
— Знаю, вы мне не рады, но жалобу, поступившую в Департамент Дождей, под сукно не спрячешь.
— Какую еще жалобу? — не понял Луций.
Крыж не стал задавать новых вопросов и перешел в наступление:
— Главный оросительный агрегат выведен из строя, а вы здесь баклуши бьёте? Почему отключена маскировка? Объект визуально уже не ТУЧА, а летающая тарелка! Пожалейте хотя бы нервы аборигенов, без конца строчащих статейки об инопланетянах…
— Руку на отсечение даю: Перкуссиус постарался! — Луций театрально вскинул брови и запулил в стену скомканную ветошь. — Пил со мной, поддакивал! Шею сверну! — из-под кустистых бровей полетели молнии, которым позавидовал бы сам Зевс Громовержец. — Большие себе премиальные выторговал?
Конец ознакомительного фрагмента.
