Одинокий кипарис

Алексей Ильин

Гуляя в тихом парке Лоун-Сайпресса, Виктор погружается в воспоминания, словно в киноленту о своей жизни.1982 год. Виктору 28, он только что успешно защитил диссертацию в МГУ и приехал в санаторий на черноморском побережье. Знакомство с Ольгой переворачивает его мир, он влюбляется без оглядки. Курортный роман перерастает в брак. Тяжелые отношения супругов развиваются на фоне непростых событий в стране. Ольга видит выход в эмиграции. Но удастся ли героям убежать от кризиса несчастливой семьи?

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Одинокий кипарис предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

4. Феллини

Легкий ветерок пронесся через вершины деревьев. Послышался тихий, уютный шорох листьев. Виктор закрыл глаза и представил себе, что он сидит посреди березовой рощи возле своей подмосковной дачи. Совсем рядом протекает мелкая речушка без названия, над которой склонился старый массивный дуб. К дубу привязана тарзанка, у нее уже скопилась очередь из деревенских пацанов. Каждый из них ждет той заветной минуты, когда можно будет раскачаться и сигануть в прохладную речную воду…

Он открыл глаза. Никаких берез вокруг не было, да и шорох этот исходил не от листьев, а от разноцветных ленточек, неизвестно с какой целью привязанных к стройному кипарису у скамейки.

«Одинокий кипарис… Может, именно в честь этого дерева и город назвали? — мысленно задался вопросом Виктор. — Красивое все-таки название. Все мы в этой жизни как одинокие кипарисы по большому счету: рождаемся одинокими, умираем одинокими, да и живем в постоянном внутреннем одиночестве. Просто не все хотят себе в этом признаться».

Пенни все еще плескался в пруду, разбрызгивая вокруг себя грязную илистую воду. Виктору нравилось наблюдать за тем, как его пес предается своему самому любимому занятию. «Как же мало надо животным для счастья. А мы все куда-то бежим, торопимся, гробим себя ради каких-то призрачных целей. А потом понимаем, что все это было напрасно».

Из-за кипарисовой рощи послышались чьи-то радостные возгласы. Через несколько секунд на тропинке появились четверо велосипедистов: мужчина лет тридцати, женщина такого же возраста и двое мальчиков лет семи. Взрослые неспешно крутили педали, чтобы дети могли поспевать за ними.

— Джонни, сынок, не отставай! — крикнул мужчина одному из мальчишек, который уже явно выбился из сил и ехал позади всех.

Трое велосипедистов промелькнули мимо Виктора. Отстающий мальчик попытался ускориться и закряхтел, налегая на педали. Однако велосипед почему-то не желал слушаться его, и через пару секунд парень оказался в придорожных кустах, придавленный тяжелой металлической рамой.

Мать с отцом тут же бросили свои транспортные средства посреди тропинки и кинулись к сынишке, который застонал от боли. Второй мальчик растерянно смотрел им вслед, но свой велосипед бросать не стал.

Виктор инстинктивно вскочил со скамейки и хотел было тоже кинуться на помощь мальчишке, тем более что падение произошло совсем рядом с ним. Однако от резкого подъема его голова так сильно закружилась, что пришлось снова сесть. Только в этот момент он вспомнил заветы врача: не делать резких движений, не бегать, не поднимать тяжестей. «Проклятая головная боль! Как это все отвратительно!»

Когда головокружение наконец прошло, Виктор увидел, что вся семья вновь благополучно оседлала своих стальных коней и теперь быстро удалялась по парковой тропинке. Джонни по-прежнему плелся в арьергарде, но теперь выглядел более уверенным и почти нагнал своих более быстрых родственников.

Виктор с грустью подумал о том, что за всю свою жизнь так и не научился ездить на велосипеде. «Может, начать прямо завтра? Лев Толстой вроде в 70 лет научился кататься, так что еще не поздно».

Его снова пронзило неприятное, скользкое чувство зависти. Он завидовал молодому отцу Джонни, у которого было столько энергии и сил и который так ловко ездил на велосипеде; завидовал и самому Джонни, чья жизнь только-только начиналась; завидовал и второму мальчишке, такому здоровому и веселому.

— Когда-то и я был таким, черт возьми, — вздохнул Виктор.

* * *

Крохотные легкие снежинки плавно кружились в морозном воздухе и столь же плавно приземлялись на асфальт, тут же сливаясь с серой, промерзлой зимней грязью. Хмурые дворники медленно, без всякого энтузиазма расчищали тротуары от падавшего снега, то и дело прерываясь на перекур.

Виктор прикрыл перчаткой аккуратный букетик хризантем, чтобы холодный ветер не растрепал хрупкие цветы. Новенькая дубленка и меховая шапка надежно защищали его тело от мороза, но вот лицо начинало предательски мерзнуть. «Может, она не придет в такой мороз? Да и вообще, зачем было в такую погоду ее куда-то приглашать? Вот дурак…»

Был ровно полдень, до начала фильма оставалось десять минут. Виктор хотел было пройти в фойе и продолжить ждать там, но тут же вспомнил, что свидание он назначил возле кинотеатра, а не внутри него.

С момента их знакомства с Ольгой прошло почти полгода. Он не любил вспоминать, как он нелепо признался ей в любви в санатории, как с растерянным видом записывал ее домашний телефон и как потом целых две недели не решался ей позвонить, придумывая сотни вариантов первого телефонного разговора. Когда же он наконец осмелился набрать заветный номер, то разговор получился совсем не таким, как он запланировал: его голос дрожал от волнения, а слова путались и не желали складываться в предложения.

Тем не менее Виктор все-таки решился пригласить Ольгу в театр на Таганке, и она приняла приглашение. Это было их первое свидание. Потом были выставка в Пушкинском музее, концерт Рахманинова в консерватории, прогулка по Измайловскому парку. С каждым новым свиданием Виктору все больше нравилась его новая возлюбленная: она покоряла его своей эрудицией, своим тонким вкусом в одежде, в еде, в искусстве.

Виктор изо всех сил старался вести себя смелее, раскованнее и свободнее во время свиданий, но в глубине души понимал, что это у него не очень-то получается. Он боялся ляпнуть какую-нибудь глупость, неудачно пошутить, как-то ненароком обидеть Ольгу и потерять перед ней лицо. А ведь это вполне могло произойти: ведь такие утонченные натуры, как она, очень чувствительны к любой шутке, к любому замечанию. Виктор любил вспоминать слова своего друга Синюхи, который как-то сказал ему: «С такой барышней тебе придется тщательно выбирать выражения, старик!» Он был совершенно прав.

Виктор огляделся по сторонам и увидел, как по переулку движется знакомая стройная фигура в кроличьей шубке и пушистой шапке.

— Ох, ну и мороз сегодня, — сказала Ольга, чмокнув Виктора в щеку.

— Ты уж извини, что заставил тебя в такой холод выходить, — пробормотал Виктор. — Понимаю, как это непросто…

— Ой, да ерунда, — махнула рукой Ольга. — Что же теперь, всю зиму дома на печи сидеть? Это и хорошо, что есть куда пойти, спастись от зимней тоски.

— Вот, возьми, — Виктор протянул ей букетик хризантем, — это тебе.

— Спасибо, — улыбнулась Ольга, принимая цветы.

Виктор взял Ольгу под руку и повел ее к старым, массивным дверям кинотеатра, по обе стороны от которых за стеклом висели большие картонные листы с написанным от руки расписанием фильмов на текущий месяц.

В просторном фойе на стенах висели фотографии кинозвезд: Чаплина, Эйзенштейна, Греты Гарбо, Кларка Гейбла, Жана Габена. Ольга бегло осмотрела черно-белые портреты и, найдя фотографию Федерико Феллини, подошла к ней.

— Вот, я сразу нашла его! — торжественно воскликнула она. — Мы же его сегодня смотрим, да?

— Конечно, — кивнул Виктор. — Какой у тебя зоркий глаз!

Виктор долго раздумывал, на какой фильм пригласить Ольгу в кино, и в конце концов решил, что для нее нужно выбрать что-то из великой, утонченной киноклассики. Он отправился в кинотеатр «Иллюзион» и купил два билета на фильм Федерико Феллини «Дорога». Сам он смотрел это кино еще в студенческие годы и на финальном эпизоде с трудом сдерживал слезы. Он был уверен, что Ольга тоже оценит черно-белый шедевр по достоинству.

Когда они вошли в зал, фильм уже начался. На экране мелькали титры, сопровождаемые пронзительной музыкой Нино Рота, которая причудливо сливалась с громким треском кинопроектора. Виктор и Ольга тихо прокрались к своим местам и уселись на жесткие откидные кресла.

Трогательная Джельсомина начала свое долгое путешествие по Италии с грубым, неотесанным фокусником Дзампано. Вот он рвет грудью металлические цепи, хвастаясь перед уличными зрителями своей невиданной силой, а затем издевается над своей несчастной спутницей, заставляя ее раз за разом репетировать анонс своего циркового выступления.

Виктор прекрасно помнил все сюжетные перипетии фильма. Ему не терпелось узнать, как оценит картину его возлюбленная. Он оторвал взгляд от экрана и украдкой посмотрел на Ольгу. Ему хотелось понять, какие эмоции она испытывает, но лицо ее в полумраке кинозала выглядело непроницаемым и бесстрастным.

Виктор медленно протянул левую руку к правой руке Ольги, лежавшей на подлокотнике кресла. Он коснулся ее холодной, идеально гладкой кожи и погладил ее. Рука Ольги не двигалась и не реагировала на его прикосновения.

Виктор чувствовал, как в голове у него громко пульсирует кровь, а ширинка брюк натягивается от неудержимой эрекции. Нужно было делать следующий шаг. Он слегка наклонился к Ольге, его рука поднималась выше по ее руке, вот она уже почти достигла ее плеча. Его губы неотвратимо приближались к ее лицу. Осталось каких-то несколько сантиметров, последнее решительное движение…

Послышался громкий треск, и экран погас. Зал погрузился в кромешную тьму, со всех сторон послышались возмущенные возгласы зрителей.

— Ну вот, опять пленка порвалась! — проворчал какой-то мужчина за спиной у Виктора. — Что за безобразие, неужели нельзя аппаратуру нормальную закупить!

— Эй, механик! — прокричал кто-то с задних рядов. — Где там механик?!

Виктор обреченно вздохнул. Он уже не раз бывал на киносеансах, посреди которых рвалась пленка. «Черт бы побрал этого механика!» — выругался он про себя.

В зале вспыхнул свет. Многие зрители вскочили со своих мест, повернулись в сторону окошек проекционной и принялись громко ругать несчастного киномеханика, который безуспешно пытался перекричать недовольную толпу.

— Товарищи, товарищи, не волнуйтесь! — повторял он. — Сейчас все запустим. Пленка старая, затертая, сыпется вся.

Наконец негодование зрителей улеглось, все снова расселись по местам. Виктор посмотрел на Ольгу виноватым взглядом.

— Оль, ты уж извини, — сказал он. — Не повезло сегодня…

— Нечего извиняться, не ты же виноват, — ухмыльнулась Ольга. — Да и вообще, может, пойдем уже отсюда?

— Как? — удивленно спросил Виктор. — Тебе не нравится фильм?

— Фильм неплохой, но слишком грустный и депрессивный. Я уже догадываюсь, что финал будет трагический. Сейчас и так за окном тоска и серость, не хочется еще сильнее расстраиваться. Но все равно спасибо, что пригласил. Я давно хотела сходить в этот «Иллюзион», но все никак не удавалось.

В голове у Виктора завертелись тревожные мысли. Он уже ругал себя за то, что попытался поцеловать Ольгу в темноте: наверное, он выбрал неудачный момент. Однако изменить что-то было уже поздно. Раз Ольга хотела уйти, то уговаривать ее остаться было бы просто глупостью.

— Ну что ж, тогда пошли? — спросил он.

— Да, пойдем, — кивнула Ольга.

Снегопад закончился, из-за суровых туч выглянуло холодное зимнее солнце. Виктор и Ольга не торопясь прошли вверх по Большому Ватину переулку и вышли к Афонскому подворью. Ольга остановилась и посмотрела на обшарпанный храм Никиты Мученика, живописно подсвеченный блеклыми солнечными лучами.

— Грустно все это, — вздохнула она.

— Что? — спросил Виктор, останавливаясь. — Прости, не расслышал.

— Я говорю: грустно, что такой прекрасный храм превратили в склад диафильмов. Это же дикость какая-то. Хотя в нашей стране это вполне нормальное явление, ничего удивительного.

— Да, безобразие, — кивнул Виктор. — Меня это тоже раздражает.

Он впервые слышал о том, что в храме располагается какой-то склад, но постарался сделать вид, что он в курсе дела. Ему не хотелось пасовать перед Ольгой, тем более в вопросе истории Москвы, где он считал себя настоящим экспертом. Он судорожно пытался вспоминать хоть какие-то факты про Афонское подворье, чтобы блеснуть знаниями перед своей возлюбленной, однако его память предательски не желала ничего выдавать.

Ольга еще несколько минут постояла напротив храма, а затем зашагала по Гончарной улице. Виктор подошел к ней и взял ее под руку.

Несколько минут они шли молча. Виктор пытался догадаться, о чем думает Ольга: может, она вспоминает его нелепую попытку поцелуя в кинотеатре? Или она догадалась, что он ничего не знает про склад диафильмов в древнем храме? Он бы много отдал за то, чтобы хотя бы на секундочку заглянуть в ее мысли.

Вдруг с другой стороны улицы раздался громкий женский голос:

— Оля! Вот это да, вот так встреча!

Ольга вздрогнула от неожиданности и обернулась. Виктор тоже повернул голову и увидел, что к ним стремительно приближается женщина лет шестидесяти в пышной серой шубе. За ней плелся мужчина в дорогом черном пальто и каракулевой шапке.

— А, мама… — растерянно пробормотала Ольга, когда женщина подошла к ней и протянула руки для объятий. — Привет. А что… Что вы тут делаете?

— Да мы ходили с Юрой в гости к Анцукову. Он живет тут в высотке на Котельниках. Ты его не помнишь, наверное, он с отцом раньше работал вместе, сто лет назад уже. Ох, и время-то летит! Кстати, познакомишь нас с кавалером?

Женщина протянула Виктору руку и представилась:

— Вера Васильевна. А это Юрий Георгиевич. Вы уже, наверное, догадались, что мы родители Оли.

Виктор подал руку сначала Вере Васильевне, а затем ее мужу, который пока не произнес ни слова. Впрочем, он и не мог этого сделать, поскольку Вера Васильевна не давала никому возможности прервать быстрый поток своей речи.

— Ну вот и познакомились! — воскликнула она. — Как хорошо, а то Оля нам ничего про вас не рассказывает. Мы знаем, что она с кем-то встречается, что кто-то ей цветы дарит, но даже спрашивать не решаемся. А тут вот надо же, так неожиданно! Кстати, а как вас зовут?

Виктор назвал свое имя.

— Прекрасно, прекрасно, — кивнула Вера Васильевна. — Вы ведь знаете, что «Виктор» по-латыни означает «победитель»? Ну конечно знаете, вы же наверняка человек очень образованный, Оля с другими просто не общается.

Пока Вера Васильевна продолжала свой восторженный монолог, Юрий Георгиевич молча стоял возле нее, ковыряя носком ботинка кусочек льда на тротуаре. Ольга слегка прикусила губу, явно стараясь скрыть раздражение и нараставшую злость. Она почти ничего не рассказывала Виктору о своих родителях и на данном этапе явно не стремилась знакомить его с ними. И тут вдруг — такая встреча.

— Ну что же мы тут стоим на морозе, — воскликнула Вера Васильевна после небольшой неловкой паузы. — Давайте-ка сядем где-нибудь, обмоем знакомство, так сказать.

— Мам, у нас еще есть дела кое-какие, — сказала Ольга. — Давай, может, как-нибудь в другой раз организуем встречу?

— Ой, да мы ненадолго! Посидим пять минут и разойдемся. Юра, ты ведь согласен, да?

— Думаю, можно пропустить по рюмашке, — сказал Юрий Георгиевич. Это были первые слова, которые он произнес с момента их внезапной встречи.

— Вот и прекрасно! Тогда пойдемте, посидим в кафе в кинотеатре. Там довольно уютно.

— Мы только что оттуда, мам, — сказала Ольга подрагивающим от раздражения голосом. — Только из кино вышли.

— О, надо же! — воскликнула Вера Васильевна. — А что смотрели? Там в основном хорошие фильмы показывают, так что, думаю, вам понравилось. Мы с Юрой там много раз были. В последний раз смотрели, кажется, «Большие маневры» пару лет назад. Помнишь, Юра?

— Да, кажется, смотрели, — неуверенно произнес Юрий Георгиевич.

— Так, ну что же мы стоим, пойдемте же скорее. Я уже, честно говоря, основательно тут замерзла на этом холоде. Что за зима стоит, такие морозы, на улицу не выйдешь!

По пути к кинотеатру Вера Васильевна не умолкала ни на секунду. За каких-нибудь пять минут она успела рассказать о своей университетской молодости, о любви к русской литературе, о неудачных попытках научиться рисовать, о путешествии на Кубу по партийной путевке и даже о проблемах с почками у Юрия Георгиевича.

В буфете «Иллюзиона» не было ни души. Виктор ощущал волнение и неловкость, ему хотелось как можно скорее покинуть это место. «Наверное, запустили пленку, теперь все досматривают „Дорогу“. Черт, и зачем мы ушли раньше времени!»

Вера Васильевна выбрала столик под фотографией Жана Габена, подозвала официанта и заказала четыре стопки армянского коньяка.

Родители Ольги сняли шапки и верхнюю одежду, и теперь Виктор смог подробно разглядеть их лица. Вера Васильевна совсем не была похожа на свою дочь. Длинный и острый нос, черные с проседью волосы, высокий морщинистый лоб, выпуклые скулы — все в ее внешности было каким-то угловатым, резким, бескомпромиссным.

Юрий Георгиевич выглядел совершенно обыкновенно. В его внешности не было абсолютно ничего примечательного, запоминающегося. Он принадлежал к такому типу людей, которые легко растворяются в толпе и чьи черты лица очень быстро стираются из памяти.

Из нескончаемого монолога Веры Васильевны Виктор узнал, что ее супруг уже давно трудится в министерстве легкой промышленности и занимает там весьма высокую должность, а сама она работает в Союзе писателей СССР и готовит к переизданию произведения классиков русской литературы. Затем она принялась рассказывать о детских годах своей дочери. Как оказалось, Ольга в детстве вела себя как мальчишка и любила лазать по деревьям, в школе часто ввязывалась в драки и спорила с учителями, за что ее однажды чуть было не исключили.

— У Оли такой характер непростой, надо сказать, — усмехнулась она. — Очень сильный и непростой. Ну вы, наверное, уже и сами поняли.

— Да, конечно, сильный характер, — кивнул Виктор.

Ольга молча разглядывала фотографии кинозвезд, стараясь не смотреть на свою мать. Правой рукой она нервно теребила краешек белой скатерти.

Официант принес коньяк. Вера Васильевна подняла тост за знакомство и одним махом осушила стопку, даже не поморщившись. Юрий Георгиевич тоже мгновенно выпил свою порцию, Ольга лишь пригубила из своей стопки и поставила ее на стол. Виктор терпеть не мог коньяк, поэтому лишь символически прикоснулся губами к крепкому темному напитку.

— Ну что ж, Виктор, расскажите о себе немного, — сказала Вера Васильевна. — А то Оля о вас пока ничего нам не рассказывала.

Виктор немного растерялся. Он совершенно не ожидал, что мать его возлюбленной вдруг решит прервать свой пестрый монолог и предоставит слово кому-то другому.

— Да вот, преподаю в МГУ, на истфаке, — начал Виктор. — Пишу диссертацию, изучаю историю Франции.

— О, это замечательно, замечательно! — воскликнула Вера Васильевна. — Франция — это просто прекрасно. Я была в Париже лет десять назад, и это совершенно незабываемые впечатления!

Ольга продолжала молча теребить пальцами краешек скатерти. Юрий Георгиевич смотрел на свою говорливую супругу и время от времени поддакивал, когда она обращалась к нему за подтверждением своих слов.

Вера Васильевна глубоко погрузилась в парижские воспоминания, когда дверь кинозала открылась, и оттуда начали выходить зрители. Затянувшийся сеанс «Дороги» подошел к концу: несчастная Джельсомина умерла, а черствый мужлан Дзампано внезапно ощутил в себе какое-то теплое щемящее чувство и расплакался посреди ночного пляжа.

В буфете стало шумно, со всех сторон послышались голоса и звон посуды. Вера Васильевна с недовольством оглядела толпу посетителей, которые своим гвалтом мешали ей продолжать рассказ о Париже.

— Шумновато тут стало, — внезапно вступил в разговор Юрий Георгиевич. — Может, пойдем уже?

— Да, наверное, пора, — тут же поддержала отца Ольга. — Посидели, выпили, пора и расходиться.

— Ох, да, и правда, пора уже, — всплеснула руками Вера Васильевна. — Нам с Юрой еще же надо кое-кого навестить. Да и вообще, полным-полно дел, ничего не успеваю в последнее время.

Ольга первой вскочила из-за стола, с трудом сдерживая свое стремление как можно скорее закончить эту нелепую встречу. Виктор помог Вере Васильевне надеть шубу, и все направились к выходу.

— Ну что же, очень приятно было познакомиться, — сказала Вера Васильевна, протягивая руку Виктору. — Надеюсь на новые встречи!

— Мне тоже очень приятно, Вера Васильевна, — улыбнулся Виктор.

Почти всю дорогу до метро Ольга молчала. Виктор не решался заговорить с ней, понимая, что она очень раздражена. Он чувствовал себя крайне неловко, ему казалось, что он в чем-то виноват перед Ольгой, что он что-то сделал не так. Впрочем, такое чувство нередко возникало у него и на предыдущих свиданиях с ней.

— Знаешь, а я ведь убегала из дома, когда училась в девятом классе, — вдруг сказала она, когда они уже почти подошли к вестибюлю «Таганской». — Мне надоели бесконечные нотации и нравоучительные монологи матери.

— Да, — кивнул Виктор. — Твоя мама весьма разговорчива. И как же… Как это случилось?

— Просто не пришла как-то из школы, отправилась к подруге, оттуда позвонила домой. Мать уговаривала меня прийти, угрожала, ругалась, но я решила не отступать. Очень тогда захотелось показать ей, что у меня есть свое мнение, свои права.

Ольга замолчала. Виктор не стал задавать вопросов. Она шла очень медленно, стараясь не запачкать свои начищенные до блеска сапожки в грязном городском снегу. Подмерзшие хризантемы жалобно подрагивали в ее правой руке. Через несколько секунд Ольга продолжила:

— В общем, решила дать ей такой урок на будущее. Какое-то время это работало, но потом все пошло по-старому. Не понимаю, как отец с ней так долго прожил, как он все это выдерживал столько лет… Хотя что это я, зачем я тебе все это рассказываю, тебе вряд ли это интересно.

— Почему же, очень интересно, — сказал Виктор. — Я тебя понимаю, моя мама тоже всю жизнь хочет меня контролировать во всем, и это раздражает.

— Да, тем более, что у моей мамы с психикой не все в порядке. Моя мама — это клинический случай, ей бы врачу показаться.

Когда они подошли ко входу в метро, уже начинало темнеть, хотя была всего лишь половина четвертого. Короткий зимний день неумолимо клонился к вечеру, а очередное свидание столь же неумолимо подходило к концу.

— Оль, — нерешительно произнес Виктор. — Может… В общем, поехали ко мне, а? Ненадолго.

— К тебе домой? — удивленно переспросила Ольга. — Что, теперь хочешь меня со своими родителями познакомить? Не многовато ли на один день знакомств?

— Да нет, их дома нет. Никого пока нет… Поедем, а?

Ольга посмотрела на Виктора долгим, хитрым, пронзающим насквозь взглядом. Выдержать этот взгляд было весьма непросто, Виктор отвел глаза и в очередной раз почувствовал неловкость и стыд. «Вот дурак! — мысленно обругал он себя. — И кто тебя за язык тянул? Нашел время тоже. Ясно же, что она не в настроении сейчас…»

Он уже открыл рот, чтобы извиниться за свое неуместное приглашение, но тут Ольга улыбнулась и сказала:

— Хорошо, поехали. А это недалеко?

Виктор включил свет в прихожей и помог Ольге снять шубу. Они прошли в большую гостиную, заставленную старой дореволюционной мебелью. Ольга подошла к массивному книжному шкафу и бегло осмотрела корешки книг за стеклом: собрания сочинений Шекспира и Виктора Гюго, трехтомник Ремарка, потрепанные сборники стихотворений Пушкина и Лермонтова конца XIX века.

— Прекрасная библиотека, — сказала она. — У вас очень читающая семья, судя по всему.

— О да, у нас все любят читать, — кивнул Виктор. — Мама раньше работала в библиотеке и преподавала литературу в школе, от нее у нас всех любовь к книгам пошла. Отец тоже всегда любил читать.

Ольга достала из шкафа увесистый том «Утраченных иллюзий» Бальзака и рассеянно пролистала его.

— А отец кем работает? — спросила она. — Если не секрет?

— Да нет, какой там секрет. Инженером работает, проектирует жилые дома…

— О, тут у вас вся «всемирка», я смотрю! — воскликнула Ольга.

Виктор довольно хмыкнул. Полная серия «Библиотеки всемирной литературы» была главной жемчужиной его домашней библиотеки. Почти десять лет подряд его родители выписывали эти толстые тома в глянцевых суперобложках, которые теперь занимали целых пять полок старинного шкафа.

— Вообще у вас тут очень уютно, — сказала Ольга, перебирая пальцами корешки книг, — атмосфера хорошая.

Виктор почувствовал прилив гордости и уверенности в себе: Ольга теперь убедилась, что имеет дело с человеком из интеллигентной, начитанной семьи. Ему уже не терпелось поскорее познакомить ее со своими родителями, он был абсолютно уверен в том, что они с ней найдут общий язык и понравятся друг другу. Однако до их прихода из театра оставалось еще слишком много времени. К тому же Ольга ясно дала понять, что пока не готова знакомиться с ними.

Ольга положила выбранные книги на тумбочку и аккуратно закрыла стеклянные дверцы шкафа. Виктор подошел к ней и приобнял ее за талию. Он почувствовал, как все ее тело слегка вздрогнуло. На долю секунды Виктор ощутил легкую панику, но отступать было уже слишком поздно. Она резко обернулась к нему, и он тут же прижал свои губы к ее губам. Она не сопротивлялась: он почувствовал, как ее язык щекочет его десны, а ее правая ладонь нежно обволакивает его затылок. Подрагивающими от волнения руками он начал медленно расстегивать ее платье.

_______

3 февраля

Поскольку граждане Советского Союза размножаются исключительно с помощью аистов, я опущу пикантные подробности моего недавнего визита домой к Вите. Да и описывать тут нечего: невелик подвиг. Скажу только, что впервые увидела в Вите мужчину, а не дрожащего юнца, и все будто переменилось для меня.

Я уже чувствую, что он вот-вот сделает мне предложение, это видно по его глазам. Но у меня все еще есть сомнения, немало сомнений…

[…]

Познакомилась с Витиными родителями. Ждала, что будут рассматривать меня под лупой, выискивая изъяны. Ждала, что прочту в их взгляде неудовлетворенность выбором сына (как это часто бывает), но они оказались достаточно мудры, чтобы не ставить меня в неловкое положение. По крайней мере, пока.

Клавдия Владимировна — заядлый театрал, выписывает «Литературную газету» и не пропускает ни одной крупной выставки. Рассуждает об искусстве всегда со значительным видом, четко чеканя слова.

Геннадий Алексеевич — любит выпить и досаждать гостям несмешными анекдотами, нарушая при этом их личное пространство. Недалекий, занудный, но вежливый и добродушный. К. В. таскает его с собой на выставки и спектакли, но ему это явно не слишком интересно.

Если резюмировать: мне было скучно, неуютно, тяжело психологически, но я это выдержала. Горжусь собой.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Одинокий кипарис предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я