Глава 5
Тем временем в доме Кощея Гермесовича Бессмертного
В то самое время, когда вся наша компания пила чай, в доме Кощея Гермесовича и его жены Змеи Горыновны скучали. Кощей читал газету, а его жена перебирала в очередной раз свои наряды. Осмотрев все обновки, Змея Горыновна зевнула, закрыла дверцу шкафа и, скучающе посмотрев на мужа, произнесла:
— Ты знаешь, Кощеюшка, что-то всё мне здесь надоело: этот лес, этот снег. А так хочется чего-то шикарного, заграничного. Жить на вилле, лежать под пальмой, пить коктейль…
Кощей посмотрел на неё поверх очков:
— Ну сделай себе коктейль и пей его под пальмой в прихожей.
— Фи! Это что, остроумно? — наморщила носик Змея. — Ну где мы живём? Красивой женщине просто негде блеснуть, ведь здесь даже нет приличного общества. Ну кто вокруг нас? Сплошной лес и дикость. А я создана для блеска, для шикарной заграничной жизни! Да и потом, здесь совершенно нечем себя занять, — продолжала она. — А ведь как приятно пройтись по парижским улочкам в норковом манто и ловить на себе восхищённые и завистливые взгляды! А какие здесь развлечения?
— Как какие? А лыжи, а коньки? — зашелестел газетой Кощей. — Спартакиада скоро…
— Деревенщина! В своём ли ты уме? Какие лыжи, какие коньки? — вскипела Змея. — Скучный ты, Кощеюшка, кислый. Полёту в тебе нет. Другие мужья как мужья. Вверх стремятся, карьеру делают. А ты ни с места не сдвинулся… в этой дыре.
— Послушай, Змея! — занервничал Кощей. — Я всё-таки здесь какой-никакой начальник!
— Ну да, и мочалок командир… — ехидно вставила Змея. — Фу, как это мелко! И в конце концов неприлично! Сгнию я тут с тобой в этой слободке, в этом глухом лесу!
— А компьютерная фирма? Забыла? — с достоинством парировал Кощей Гермесович, отбрасывая в сторону уже не нужную газету.
— Да что с неё толку? Никаких доходов — слёзы одни.
— Ну чего ж ты от меня хочешь, Горыновна.
— Не знаю я. В Париж я хочу… Или ещё куда, — вдруг всхлипнула Змея. — Нет мне здесь жизни!
— Ну что тебе всё неймётся? — Кощей нервно забегал по комнате. — Дом — полная чаша. Вазы китайские, стекло богемское, картины заморские, золото, брильянты. Шуб столько, что уж и моль не ест — объелась. С курортов заграничных не вылазишь. И всё тебе заграницу подавай!
— А ты как думал? — не унималась Горыновна. — Я — женщина молодая, современная. Мне нужно цвести и блистать.
