Глава 2
Двое
-
Угрюмые люди, двое. Сидели на панцирной сетке от кровати, которая стояла на кирпичах. Так было уже давно — больше года. Двое — потому, что жили они в весьма стесненных условиях. Работали — на одном заводе. А комнату им выдали — на двоих — одну. Холодная была комната. Мужыки были почти одинаковые — бритые и худощавые, только один из них выделялся покошенным набок носом — следом от пьяной драки. Сидели они вдвоем на панцирной сетке потому, что вторую кровать сдали на металл в прошлом месяце — зарплату сократили донельзя и они теперь едва наскребали на коммунальные услуги и еду. Спали они тоже на этой кровати по-очереди, менялись. Подле кровати было настлано несколько листов картона два на три метра, от упаковки бытовой техники (вот есть же счастливцы в этой дыре!). Листы лежали неровно, один на другом, как колода брошенных карт. Все это завершало образование из грязных простыней, накрытое сверху одеялом не первой свежести. Тут мы с вами упустили из виду, что второго комплекта не было. Не было его потому, что во втором комплекте поселились клопы, которые очень донимали владельца, мужыка с подбитым носом. Как-то раз он не выдержав напора насекомых, вынес пахучий ворох грязных простыней во двор, и, смотря на черноту Белой Пустоши, запалил, облив остатками самогона. Горело это все долго, насколько может долго гореть простынь с клопами. С тех пор там, где обычно должны находится простыни, было пустое место, а в месте, где мужык сжег свое белье, теперь регулярно жгли покрышки, которые порой будили жильцов в утренние часы. Никто не знает, почему так. Просто бездомные и детвора находили стесавшуюся под ноль резину и сжигали ее в том самом месте. Что до второго комплекта, порой кто-то покусывал Горбоносого, и то же самое говорил Нормальный — второй мужик, но уже всем было глубоко плевать на это.
Конец ознакомительного фрагмента.
