Переход хода

Александр Усовский, 2020

«Переход хода» – охватывает период с декабря 2003-го по январь 2004 годов. Одиссей, по поручению руководства, берется за осуществление крайне опасной операции – доставку груза управляемых противотанковых и зенитных ракет сражающимся с американцами и набирающими силу исламистами иракским повстанцам, под видом военной контрабанды из Польши. После целой череды опасных приключений он выполняет задание – но после этого в Центр приходит информация о его гибели. Центр, только что проведший операцию по прикрытию семьи Одиссея (через неё его пытались найти враги), прощается со своим наиболее успешным агентом – как вдруг оказывается, что «покойник» вышел в прямой эфир…

Оглавление

Из серии: Неоконченные хроники Третьей мировой

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Переход хода предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Ceterum censeo Carthaginem delendam esse!

Марк Порций Катон

Пролог

Слынчев Бряг, 12 декабря 2003 года

Шумел прибой.

Море, непрерывно набегавшее на берег бесконечными свинцовыми, серо-стылыми волнами, украшенными по гребням белёсой рваной пеной — было в этот ранний час свободным, бескрайним и безбрежным, как в первый час творенья. Ни один корабль не рассекал его волн, ни один человек не ступал на его берега — и лишь крикливые чайки тревожно перекликались над его покрытым рябью утренней зыби простором. От кромки уходящих в предрассветную дымку песчаных пляжей и до самого горизонта море, казалось, вновь стало такой же, едва пробудившейся, стихией, дерзкой и необузданной, какой оно было на заре времён; казалось, что оно вновь стало тем морем едва лишь рождённого мира, которое только готовилось создать в своём лоне великие античные цивилизации Финикии и Микен — и где-то совсем далеко, в голубоватой дымке грядущих веков и тысячелетий, ещё только смутно маячили в будущей его судьбе беспечно юные миры Эллады и Рима. У этого пустынного в этот предутренний час, беспечного и солёно-ветреного, свободного, как в первый день сотворения мира, моря опять всё было впереди — как будто не было за его плечами десяти тысяч лет человеческой истории…

В это студёно-промозглое декабрьское утро, стряхнув с себя унизительную роль развлекательного туристического бассейна, которую оно поневоле выполняло с мая по октябрь — это море снова стало свободной стихией новорожденного мира, ещё не покорённого человеком. Оно дышало пусть едва уловимыми в резком холодном воздухе декабря, но такими волнующе нездешними, пряными и терпкими, ароматами дальних стран; оно оставляло на губах привкус грозы, тревожило душу, бередило что-то неосознанное, таящееся в глубинах подсознания; как и сто, и тысячу, и десять тысяч лет назад — море опять звало в дорогу, манило непознанным отважных и пугало неизвестностью осторожных. Море, казалось, готово было дать шанс каждому случайному прохожему, оказавшемуся в этот ранний час на его берегу — забыть все его прежние заботы и хлопоты, отбросить в сторону все свои, ещё мгновение назад казавшиеся крайне важными, но вдруг ставшие никчемными, повседневные дела — и стать Его человеком, человеком моря — моряком, пиратом, торговцем или контрабандистом (или всем вместе, как это обычно и бывало в те давние времена, которые хранила в глубинах своей памяти поседевшая в тысячах бурь серо-стальная колыбель человечества). Солёные брызги и порывы яростного ветра звали смелых и безрассудных с головой окунуться в атмосферу тревожных рассветов и ослепительно ярких закатов, которыми можно насладиться лишь с качающейся палубы утлой галеры посреди зыбкого всевластья Океана. Колеблющихся же и недоверчивых Море едва слышно, негромким шёпотом прибоя, призывало разделить с ним свежесть утреннего бриза и бесконечность пробуждающегося мира, познать тайны мирозданья и рискнуть таким пустяком, как жизнь, — ради счастья проникнуть в его непознанные до сих пор тайны; и решительно невозможно было отвернуться от него в этот рассветный час.

На балюстраде пустынного в это декабрьское утро приморского кафе у гостиницы «Глобус», что в курортном местечке Слынчев Бряг недалеко от Бургаса, сидело двое мужчин — один, невысокого роста, в светло-сером плаще, мелкими глотками прихлёбывал кофе, второй, широкоплечий, в чёрной кожаной куртке — крутил в руках высокий стакан из-под минеральной воды, периодически наполняя его из пластиковой бутыли и выпивая налитую воду в три глотка. Кроме этой парочки, на балюстраде, съежившись в углу, дремала на листе картона, принесенном вчера сердобольным англичанином, уставшая дворняга, да иногда на трубы ограждения садились крикливые вздорные чайки — поэтому именно это место и было выбрано этими людьми для разговора.

Впрочем, их неспешная беседа, прерываемая неторопливыми глотками, вряд ли заинтересовала бы кого-то постороннего — тем более, что в этот ранний час они были единственными людьми на этой террасе. Тем не менее, они прекращали её всякий раз, когда трудолюбивый официант появлялся за их плечами, чтобы принести свежую порцию напитков и унести пустые чашки — что самому официанту казалось более чем странным. Впрочем, клиент всегда прав!

Когда на столике в очередной раз появилась дымящаяся чашка кофе — один из собеседников, оглядевшись вокруг и удовлетворившись увиденным — повернулся вполоборота и, едва заметно улыбнувшись, сказал:

— Что ж, не стану тебя томить. Держи! — И с этими словами, достав из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок, протянул его своему собеседнику.

— Что это?

— А ты разверни, почитай. А главное — посмотри на фотографии. Тогда, может быть, лишние вопросы у тебя и отпадут…

Собеседник невысокого мужчины, развернув листок, несколько минут внимательно его рассматривал — а затем, немного побледнев, покачал головой и протянул:

— Мда-а-а, дела…

— Вот-вот. Теперь понимаешь, Саша, почему мы тебя в пожарном порядке сюда и отправили?

Крепыш молча кивнул, и над столиком на несколько минут повисла тишина.

Отхлебнув кофе и прижмурившись от удовольствия, невысокий прервал затянувшуюся паузу:

— Вот такие пироги, Одиссей. С той стороны дураков нет, это ты должен в первую очередь запомнить, как «Отче наш». С той стороны — чёткие профессионалы, знающие, где нужно рыть, чтобы дорваться до жилы. Я тебе скажу по секрету: когда на прошлой неделе нашему шефу его корешок эту бумагу предъявил — генерал нисколько не удивился. Чего-то в этом роде мы уже давно ждем, ещё с сентября позапрошлого года.

Крепыш удивлённо посмотрел на своего собеседника.

— То есть вы знали?

Невысокий отрицательно покачал головой.

— Не знали. Но предполагали. Видишь ли, сложить два плюс два — задачка, на самом деле, несложная. Посуди сам — в начале мая две тысячи первого года из будапештской тюремной больницы исчезаешь ты — причём бесследно[1]; а в сентябре из Берлина в Россию уезжает бывшая сотрудница некоей конторы, плотно занимавшаяся твоими негодяйствами на венгерской земле[2] — и тоже исчезает без всяких следов. Поднять её досье и обнаружить, что барышня во времена оны училась с вышеуказанным злодеем по фамилии Леваневский — заметь, тебя они ищут под старым ником — в одном ВУЗе — проблем не составляет, как ты понимаешь. Узнать, что девушка навещала тебя в тюремной больнице — тоже не бином Ньютона просчитать. Стало быть — есть вероятность, что беглый каторжник Александр Леваневский и уволившаяся из БНД барышня Герда Шуман, в девичестве Кригер — чем-то могут быть связаны. Следовательно — если поискать в России немецкую гражданку Шуман, то очень возможно обнаружить возле неё разыскиваемого Интерполом международного террориста! Заметь — бумагу эту молодцы генерала Третьякова нашли случайно, у одного очень неаккуратного паренька. Работавшего, между прочим, на наших заокеанских заклятых друзей…

— То есть ищет меня не венгерская полиция и не БНД? — удивлённо спросил Одиссей.

Подполковник отрицательно покачал головой.

— Нет. Венгры ориентировку на тебя сдали в Интерпол — и забыли о тебе думать, а БНД…. Эти всё свои внутренние скандалы продолжают тушить, им не до тебя. Парни с ТОГО берега жаждут твоего скальпа, вот какие дела, Санёк.

Его собеседник вздохнул.

— Да-а-а, чудны дела твои, Господи…. Дмитрий Евгеньевич, вы хоть Герду в известность поставили? Меня ведь три дня назад — с корабля на бал, капитан Гонт всучил в зубы билет и украинский паспорт с визами прямо на вокзале, я даже до дому добраться не успел. Уехал, в чём был! А Ирочке-то всего три месяца…

Подполковник Левченко кивнул.

— Поставили, не боись. Герда твоя ведь деваха ушлая, в наши игры наигравшаяся по самое не балуйся, как генерал говорит. Но ей бояться, в общем-то, почти что нечего. За ней концов никаких нет, мы их обрубили по всем направлениям. Не так, как твои, конечно, но всё же найти её заинтересованным людям в России будет крайне затруднительно. Опять же, даже вдруг, если супостат её каким-нибудь чудом и найдет — ничего такого за ней нет. Ну, уехала фройляйн из фатерланда, решила в Москве судьбу свою девичью устраивать — что ж тут такого? Ребенка родила? Так это сейчас — дело житейское. Либеральный миропорядок, он ведь и нам должен пользу приносить, раз уж мы вляпались в это дерьмо…. Мы твою благоверную, правда, от греха всё же переселили в Красногорск, поближе к работе, и старшего в тамошнюю школу перевели — но это так, профилактика. Пуганая ворона, как ты знаешь, и куста боится.… А что касаемо тебя — без привязки к оной фройляйн искать тебя в России — то же самое, что ту иголку в стогу шукать ночью в январской заснеженной степи, причём — с заведомо известным результатом…. К тому же твои данные, что в этой ихней бумажке, ноне особо не пляшут. Ищут они тебя, судя по ней, по отпечаткам пальцев, что в венгерском деле были? — И подполковник едва заметно улыбнулся.

Одиссей снисходительно пожал плечами.

— А по каким же ещё? Других у них нет…

— Ну вот, стало быть, с этого боку угроза для тебя отсутствует в принципе. По фотографии тебя, опять же, опознать крайне затруднительно, во всяком случае, с лёту — вон какую ряшку наел.

— Дмитрий Евгеньевич! — укоризненно протянул его собеседник.

— Да ладно, Саня, всё правильно сделал, это я так, в порядке дружеского прикола. Иначе следы от пластики были бы видны, а так ты — стопроцентный коммерсант, такому с первого взгляда хочется верить. Килограмм десять набрал, небось?

— Почти пятнадцать. — Одиссей виновато вздохнул.

Левченко улыбнулся.

— Силён, бродяга! Ладно, теперь ты, надеюсь, лишних вопросов задавать мне больше не будешь.

Одиссей хмыкнул.

— Лишних — нет. А вот парочка нужных у меня в запасе припасена.

Подполковник Левченко покачал головой.

— Можешь не озвучивать — эти вопросы у тебя в глазах все полчаса, что мы с тобой общаемся, большими красными буквами написаны. Так что я сам за тебя их озвучу. Мучает тебя, как я понимаю, единственная непонятка — почему мы курьерской скоростью отправили тебя сюда, в Болгарию? Вместо чудного городка Урюпинск, или, где ты там наследницу олигарха обидел — Касимов, кажись? — в каких ты прекрасно мог раствориться в воздухе, ты вдруг оказываешься на другом берегу самого синего в мире Чёрного моря. И тебя эта несуразность дико мучает. Так?

Одиссей кивнул.

— Так точно. Если, как я понял из этой вашей бумаженции, и нужно было мне сховаться — то можно было бы сделать это и дома, без особых расходов; если даже просто на полгодика свалить из своей квартиры куда-нибудь в Бирюлёво, Герде не звонить и никак не обозначаться, да плюс к тому — паспорт поменять, став гражданином, например, свободной Украины, каким я сделался три дня назад — то шансы меня обнаружить у тех, что играют за чёрных, упали бы до сотых процента. Стало быть? — и Одиссей вопросительно посмотрел на подполковника.

Левченко серьезно взглянул в глаза своему собеседнику, и, кивнув, скупо бросил:

— Стало быть.

Они помолчали. Налив себе минералки и одним глотком выпив её — Одиссей спросил хрипловато:

— Какова будет моя задача?

Левченко покачал головой.

— Не спеши поперёк батьки в пекло…. Начинаем мы, Саня, одну очень серьезную игру — и ты нам здесь весьма пригодишься. Очень серьезную.… И от тебя в этой игре будет очень многое зависеть. Поэтому-то ты и здесь; в ближайшие десять — пятнадцать дней мы в Москве решим, каким макаром станем действовать, а ты за это время здесь присмотрись, обживись; ты, кстати, где отаборился?

— В Варне, в жилом комплексе «Владиславово» квартиру снял.

— Ну, вот и хорошо. Шибко тебе мелькать тут не стоит, но и сидеть бирюком в четырех стенах — не резон. Ты у нас по легенде кто? Беглый коммерсант, обанкротившийся делец, со своим поражением, однако, не смирившийся; стало быть, должен интересоваться здешней экономикой, выискивать возможные варианты бизнеса. Компьютер там с выходом в сеть у тебя есть, надеюсь?

Одиссей молча кивнул.

— Гут. Стало быть, обживайся потихоньку. Кроме своей коммерческой работы, пошурши в транспортно-экспедиционной сфере, наведи знакомства в паре-тройке транспортных фирм, узнай, между прочим, что обычно из Европы в Турцию и… ну, в общем, и дальше — возят, особое внимание обращая на груз габаритный, к досмотру малопригодный. Язык турецкий малость подучи, сотни две ключевых фраз тебе знать стоило бы. Вот такая твоя задача на первое время — а дальше получишь дополнительные инструкции.

Одиссей, помолчав с минуту, спросил:

— То бишь, насколько я понимаю — белые начинают и выигрывают?

Подполковник покачал головой.

— Много будешь знать — до пенсии не дотянешь…. А впрочем…. Насчет «начинают» — ты прав. А вот насчет «выигрывают» — тут ещё очень даже бабушка надвое сказала. Не будем загадывать!

— Аллаверды тем, что играют за чёрных?

Левченко улыбнулся.

— Шустёр, как генерал говорит! — И, посерьезнев, кивнул: — Им. Уж больно наши заклятые друзья с того берега в Римскую империю заигрались, решили, что у старого и больного медведя выбиты все зубы, и можно перед ним нахально всякие непотребства вытворять — без опасения за свою шкуру. Пришла пора сделать им укорот, показать ребятишкам, что у медведя не только старые зубы ещё есть — но и новых в достатке наросло.

Одиссей удовлетворенно кивнул.

Подполковник, допив кофе — встал, застегнул плащ, и, указав спрятавшемуся за стеклом огромного, на всю стену, окна кафе официанту на деньги, оставленные на столе и, для надежности, помещенные под чашку — бросил своему собеседнику:

— Ну что, пошли… банкрот. Проводишь меня до автобуса, мне к вечеру нужно уже в Софии быть.

Выйдя на улочку, ведущую от моря, они по кипарисовой алее, идущей вдоль корпусов разных пансионатов и отелей, летом многолюдных и шумных, а теперь притихших и как будто затаившихся в ожидании — направились к автобусной стоянке. В этот ранний час на ней одиноко травил воздух соляровым выхлопом потрёпанный «чавдар» до Бургаса — дожидаясь пассажиров на первый рейс. Не дойдя до автобуса метров двадцать, Левченко, обернувшись к своему спутнику — сказал вполголоса:

— Ну, всё, будем прощаться. Да, чуть не забыл — генерал просил тебя особо не зарываться, напомнить, что наступление далеко не для всех заканчивается флагом над рейхстагом, трофеями и орденами. Кому-то выпадает и фанерная звездочка на самодельном обелиске и со святыми упокой…. Запомнил? — Одиссей кивнул. — Вот и славно. Обелисков у нас за плечами и так уже изрядно, а вот взятых рейхстагов пока — ни одного. А посему — пришло время открыть им счёт!

Оглавление

Из серии: Неоконченные хроники Третьей мировой

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Переход хода предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Подробнее об этих событиях в романе «Книги лжепророков»

2

Об этом — в романе «Эра негодяев»

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я