Дело № 13.
Старший следователь Пётр Семёнович Хлынов с тоской смотрел в грязное окно. За окном лил дождь, придавая настроению следователя ещё больше уныния.
Подозреваемый ёрзал на обшарпанном табурете, не решаясь прервать возникшую паузу. Следователь отвернулся от окна и внимательно посмотрел на своего визави. Щуплый мужичок с большими натруженными руками виновато опустил взгляд и сник. Довольный достигнутым эффектом, Хлынов сел за стол и положил перед собой чистый лист бумаги.
— Сам всё напишешь, или пойдём длинным путём? — устало спросил следователь.
— А что писать-то? — оживился мужик.
— Всё с самого начала, — с надеждой ответил следователь. — И поподробнее.
— С какого начала? — не понял подозреваемый.
— Значит, не хочешь признаваться, — устало констатировал Хлынов. — А жаль. Чистосердечное признание смягчает наказание.
— Да я бы рад, — пробормотал мужик. — Только не знаю, за что наказывают.
Следователь, вздохнув, достал из картонной папки с надписью «ДЕЛО № 13» несколько листов, исписанных убористым почерком, и пару официальных бланков с фотографией подозреваемого.
— Значит, вы Степанов Иван Антонович, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, — прочитал он надпись под фотографией.
— Он самый, Иван Антонович, — закивал подозреваемый.
— И вины своей не признаёте? — на всякий случай спросил Хлынов.
— Да какой вины-то, гражданин следователь? — занервничал Степанов.
— Ты мне, Степанов, невинную барышню из себя не строй! — рявкнул следователь. — Все свидетели на тебя указывают!
— Какие свидетели? — выпучил глаза обвиняемый.
— Все! — не сбавлял тона следователь. — Вот. Ярыгина Мария Семёновна, Савосин Николай Семёнович, Лишкин Константин Игоревич, — перечислял он, перекладывая рукописные листы из одной стопки в другую. — Все как один указывают на тебя.
— Да кому вы верите, гражданин следователь? — запричитал Степанов. — Этот Костик, он же не просыхает никогда. Он же за бутылку мать родную продаст. А баба Маня, она по жизни головой ударенная. Она вам не то что про меня, она и про снежного человека, и про инопланетян такого порасскажет. Только успевай записывать.
— Это, Степанов, не рассказы, а свидетельские показания! — с нажимом пояснил следователь, выразительно постучав пальцем по протоколам опроса. — Или ты начинаешь говорить прямо сейчас, или никакого снисхождения тебе не будет!
— Да я готов, гражданин следователь, — залепетал Степанов. — Только никак не пойму, про что рассказывать. Вроде живу как все. Никого не убил. Ничего не украл.
— Не украл? — прищурился следователь. — А расскажи-ка мне, Степанов, есть ли у тебя дома свет?
— Свет? — не понял подозреваемый. — Свет есть. Как же без света?
— И плита, наверное, есть электрическая? — кивнул следователь.
— И плита есть, — непонимающе подтвердил Степанов.
— И чайник? — продолжил свою игру Хлынов.
— И чайник, — согласился подозреваемый.
— То есть электроприборы в твоём доме есть, и ты ими пользуешься? — уточнил следователь.
— Конечно! — удивился крестьянин. — Как же теперь без этого. Зимой можно и печку растопить, а летом-то жарко. Да и не натопишься.
— А скажи-ка мне, Степанов, — прервал размышления подозреваемого следователь, — откуда в твоём доме электричество?
— Ну… есть, — смущённо пробормотал Степанов.
— Откуда оно там у тебя есть, когда ты за электричество уже два года не платишь, и тебе его отключили? — задал главный вопрос Хлынов.
— А кому мне за него платить? — пробурчал Степанов.
— Энергокомпании! — с нажимом произнес Хлынов.
— Да с какого ляда я им платить должен, если они мне его отключили? — возмутился Степанов. — Ещё в прошлом годе провода обрезали и даже столб выкопали.
— Но электричество у тебя в доме есть? — вновь прищурился следователь.
— Есть, — кивнул Степанов.
— Так откуда оно у тебя берётся, раз тебя отключили? — рявкнул Хлынов.
— А это уже моё дело, — буркнул Степанов.
— Нет, Степанов, — возразил следователь. — Дело это не твоё, а уголовное! «Кража» называется, в особо крупных размерах.
— Какая кража, гражданин следователь? — встрепенулся Степанов. — Ничего я не крал. В жизни копейки чужой не брал.
— А откуда тогда электричество, раз не крал? — не унимался следователь.
— Не крал, — упрямо повторил Степанов и, спустя секунду, опустив взгляд, тихо добавил. — Я его сделал.
— Как сделал? — не понял следователь.
— Руками, — коротко ответил Степанов.
— В смысле — руками? — не поверил следователь. — Что, поводил руками над чайником, и он заработал?
— Ну, не совсем так, конечно, — заулыбался Степанов. — Я генератор собрал.
— Степанов! — прервал подозреваемого следователь. — Какой генератор? Ты бы на бензине разорился! Или у тебя под домом нефтяная скважина открылась?
— Нет у меня никакой скважины, — расплылся в улыбке Степанов, оценив юмор следователя. — Я эфирный генератор собрал.
— Какой? — не понял следователь.
— Эфирный, — повторил обвиняемый. — Он от эфира работает, а не от бензина.
— А эфир ты где берёшь? — на всякий случай спросил следователь, почувствовав подвох.
— Нигде не беру. Его не надо нигде брать. Он везде есть.
— Степанов! — рявкнул следователь, окончательно запутавшись. — Какой, нахрен, эфир? Ты что мне тут лепишь? Говори, как ты умудрился так к линии подключиться, что электрики твоё подключение найти не могут?
— Да никуда я не подключался! — возмутился обвиняемый. — Говорю же, генератор у меня в погребе стоит эфирный, от него всё электричество. Он, конечно, слабенький, но мне хватает.
Хлынов внимательно посмотрел на Степанова, потом долго и натужно выдохнул. Дело, которое казалось ему пустяковым, обещало затянуться. Упорный обвиняемый признаваться в краже явно не собирался, на улице лил дождь, а от этого дела зависела квартальная премия. Дома ждали жена и тёща с длинным списком претензий. Сын-оболтус выпрашивает мотоцикл, а начальник требует раскрытых дел.
— Так. Начнём с начала, — Хлынов сменил тон с угрожающего на отечески-сочувствующий. — Я всё понимаю. Не хочется тебе платить за электричество. Они, электрики эти, в конец оборзели. Но и ты меня пойми. Электричеством ты пользуешься. И электрокомпания с тебя живого не слезет, пока ты им за него не заплатишь. Тебе лучше сейчас признаться и спокойно за всё заплатить, чем потом через суд. Они тебе в суде ещё и штраф припаяют. А знаешь, какие у них штрафы? Догола разденут, и ещё должен останешься.
— Да не в чем мне признаваться, гражданин следователь, — в тон Хлынову ответил Степанов. — Говорю же, генератор у меня. Ни к кому я не подключался. Ни грамма электричества ни у кого не украл.
— Значит, говоришь, генератор? — не сдавался следователь.
— Генератор, — кивнул обвиняемый.
— И работает на… Как ты его назвал? — уточнил Хлынов.
— На эфире, — улыбнулся Степанов.
— Угу, — кивнул следователь и написал на листе бумаги «эфир». — Это ж вроде наркоз раньше такой был?
— Нет. Это другой эфир, — оживился Степанов. — Он как воздух. Он везде есть.
— И здесь? В этой комнате? — на всякий случай уточнил следователь, начиная подозревать обвиняемого в слабоумии.
— Конечно, — кивнул Степанов. — Я же говорю — везде.
— И ты хочешь сказать, что сделал такой генератор, который работает на этом твоём эфире и вырабатывает электричество? — попытался расставить все точки над «и» следователь.
— Сделал, — кивнул обвиняемый. — Он, правда, маломощный получился, но это потому, что котла подходящего не нашёл. Пришлось из скороварки мудрить. Вот, думаю, осенью кабанчика своего продам и куплю котёл нормальный. Тогда и на дом, и на теплицу электричества хватит, — мечтательно закончил крестьянин.
— Я правильно тебя понял? Генератор свой ты из скороварки сделал, и он без бензина даёт электричество? — на всякий случай уточнил следователь и рядом со словом «эфир» написал на листке слово «скороварка».
— Всё верно, гражданин следователь, — кивнул обвиняемый.
— А скажи мне, Степанов, — поднял глаза на обвиняемого Хлынов, — какое у тебя образование?
— Образование? — не понял обвиняемый.
— Учился ты где? — начал выходить из себя следователь.
— Да как все, — забегал глазами Степанов. — В школе учился.
— То есть среднее. Десять классов? — уточнил следователь.
— Не. У нас в деревне только восьмилетка.
— Значит, ты, закончивший восемь классов, сделал супер-пупер-генератор, который работает от воздуха, в то время как учёные всего мира до такого не додумались? — язвительно спросил Хлынов, надеясь на то, что обвиняемый сам признает бредовость этого утверждения.
— Я, гражданин следователь, не знаю, чего там учёные думают. Мы институтов не кончали, и думать нам некогда. Работаем от светладцати до темнадцати, чтобы было что пожрать. И нам, и учёным. Я просто взял и сделал. Чтоб за электричество не платить. Чтоб хоть немножко полегче было, — вздохнул обвиняемый.
— Может, ты мне ещё скажешь, что у тебя трактор на воде работает? — устало спросил Хлынов.
— Это вам Семёныч проболтался? — упавшим голосом спросил Степанов.
— Какой Семёныч? — не понял Хлынов.
–Ну, Раков, — пояснил Степанов. — Как знал, не надо было ему рассказывать. Так от него разве отвяжешься? Пристал, как банный лист к заднице. «Почему на заправку не ездишь?»
— Стоп! — стукнул кулаком по столу следователь. — У тебя что, трактор на воде ездит?
— Ездит, — упавшим голосом подтвердил обвиняемый. — А как по-другому? Сейчас солярка дороже молока.
— Как? — непонимающе затряс головой Хлынов.
— Да там делов-то, — заулыбался Степанов. — Систему впрыска переделать да катализатор вкрутить.
— Степанов! — следователь не выдержал и сорвался на крик. — Ты меня совсем за идиота держишь? Да если бы всё так было, ты бы не свиней выращивал, а на собственной яхте по Средиземному морю рассекал! У тебя бы все трактористы мира в очереди бы стояли за двигателями. Ты бы миллионером в два счёта стал. Да что трактористы! Я бы сам тебе в ноги кланялся и сто тысяч заплатил только для того, чтоб ты мою ласточку с бензиновой иглы снял!
— Не было бы такого, — спокойно ответил Степанов, взглянув в глаза следователя. — Я ведь себе не враг. Не стал бы я вашу ласточку переделывать. Даже за сто тысяч рублей.
— Как это? — не понял Хлынов.
— Да просто. Не стал бы, и всё, — категорично ответил Степанов. — Сначала вам. Потом соседу. А потом пошло-поехало. Неужто я совсем дурак и не понимаю, на чём у нас страна держится? Если все машины на воду перевести, то кто тогда нефть покупать будет? Вода — она ведь везде есть. А если Россия нефть не продаст, то всё! Каюк стране! Да и с электричеством так же. Если все люди за электричество платить перестанут, куда эти энергокомпании денутся? Они ведь картошку выращивать не умеют и свинью только в магазине в виде котлет видели. И получится у нас полстраны безработных да голодных. А море это Средиземное мне и даром не нужно. Я уж лучше к нам на речку, если приспичит. Да и некогда нам. Работы невпроворот.
Старший следователь Хлынов смотрел на сидящего напротив него мужика с большими мозолистыми руками и впервые в жизни не знал, что сказать. За окном продолжал лить надоедливый дождь, а на столе лежала картонная папка с казённой надписью «ДЕЛО № 13».
