Нескучная жизнь майора Чапаева

Александр Архипов, 2021

В одном из московских отделов внутренних дел «тащит» службу майор с неприметной фамилией Чапаев. Нет! Не Василий Иванович. Зовут его Андрюхой. За плечами – командировка в горячую точку, на плечах – майорские погоны, а на груди – заслуженный боевой орден, который надевал десять раз за десять лет. У себя в ОВД майор А. В. Чапаев руководит отделом оперативного розыска. Ловит со своими «чапаевцами» бандосов и воров по горячим следам, «препарирует» сексуальных извращенцев. В общем, живет будничной жизнью одинокого опера с погонями, засадами, мордобоем и вечно пустым холодильником. Но однажды в жизни майора Чапаева случается событие гораздо более экстремальное, чем все раскрытые дела ранее, – в его жизни появляются Ксюша и ее маленькая дочь Женька. Только вот как совместить свою полную опасностей и экстрима службу с жизнью личной, Чапаев уже забыл. «Нескучная жизнь майора Чапаева (полицейская мелодрама)» – книга о том, как один человек может поменять жизнь другого, наполнив ее любовью, спокойствием и уютом, которых так не хватает в полицейских буднях. И о том, как сложно и страшно бывает отдаться чувствам даже такому сильному и умному, как майор Чапаев. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

Оглавление

Из серии: Жизнь Чапаева

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Нескучная жизнь майора Чапаева предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Каталы катаются на такси

Со следователем Корневым знакомы мы были давно. Владимир Руфатович был человеком уже довольно пожилым, а оттого неспешным и неконфликтным. С операми не задирался, лишний раз не гонял и был глубоко убеждён, что даже самое сложное дело рано или поздно ко всеобщему удовольствию разрешится. Само. Вот и сейчас он скромно посапывал в кресле в зоне отдыха хирургического отделения районной больницы. Белый халат давно сполз с его покатых плеч, но пальцы цепко держали покоившийся на коленях старый кожаный портфель с перемотанной синей изолентой ручкой.

Нам до него оставалось метра три, когда Корнев вдруг открыл глаза и печальным голосом давно живущего на этом свете человека сказал:

— Здравствуйте, Андрюша, здравствуйте, мужчины! Клиент после операции в отдельной палате отходит от наркоза. Врач сказал, что вот-вот очухается… Ну, что, господа? Клиента пытались остановить ударом тяжёлого ребристого предмета, предположительно кастетом. Но не тут-то было, не так просто остановить туловище под сто двадцать кил весом. Тогда сунули ножик по самую не балуй в левый бок. Рана не опасная сама по себе, лезвие чуть надрезало селезёночку, со слов хирурга. Но крови потерял много. Ещё наш эксперт говорит, что хорошо, что ни у кого из свидетелей не хватило ума ножик из раны вытащить. Если б вытащили, хана, кровью бы истёк. Нападение было совершено в два — два тридцать ночи. Причём почти там же, где и нашли потерпевшего. В карманах, на руках и шее ничего. Но, думаю, было. Одет дорого и модно.

— Понятно. Руфатыч, а личность установили? — начинаю забрасывать следака типовыми вопросами.

— Пока нет, пробиваем по нашей базе, — сонно ответил Корнев.

— Свидетели? Кто нашёл человека? — подключился Дроздов.

— Вот адреса, телефоны и исходные данные, — протянул мне листок с записями следователь, кутаясь в халат. — Если бы собачники пошли другим маршрутом, через час мужика бы уже не спасли.

Из реанимационного бокса вышел толстый небритый мужик в синей хирургической униформе и в камуфляжной косынке на голове. Снял маску, посмотрел на нас, достал из-за уха сигарету и, понюхав её, пробасил в сторону дежурной медсестры, хлопая себя по карманам:

— Машка, а что это за куча народу?

— Это не куча, Михал Иваныч. Это полиция, — хихикнув, ответила Машка, не отрываясь от телефона.

— А, центурионы! — ухмыльнулся эскулап и, одобряюще посмотрев на Машкину попу, подошёл к нам. — Мужики, если вы по поводу Сажина, то можете не ждать.

— Как не ждать? — сонно зевнул следователь Корнев.

— Помер, что ли? — встрепенулся Дроздов.

— Это какой такой Сажин? — решил всё же уточнить я.

— А тот, который сейчас в реанимации хрючит. Мужику нужно оклематься, как следует. Часов через пять-шесть приходите. А Сажин потому, что Сажин. Его наша операционная сестра опознала прямо на столе. Оказывается, этому мужчине полгода назад здесь же, у нас, аппендикс удаляли. Не моя смена была, а Наталья подменилась тогда и работала. Вот и узнала. Сначала по шву, а потом по физиономии. Память у неё зрительная хорошая.

— Так, а где… — попытался поинтересоваться Алик.

— В регистратуре. Там все данные, включая адрес. Ко мне ещё вопросы будут? А то мне мыться нужно, плановая операция через двадцать минут, — посмотрев на часы, объяснил доктор.

— Док, а по вашему мнению, удар по голове… — начал было я.

— Правый боковой, если вы в боксе разбираетесь, — не дождавшись вопроса, ответил эрудированный хирург. — Но, видно, роста супостату не хватило. Потерпевший мужик высокий, вот кастет вскользь и прошёл. Кусок скальпа снял, шкуру попортил, гематомка обширная, но подкожная… короче, ничего страшного, — опять закладывая сигарету за ухо, ответил эскулап.

— Спасибо, док, — кивнул я, дав понять, что пока вопросов больше нет.

— Да, а что же вы о ноже не спрашиваете? — спросил Михаил Иванович, остановившись на полдороги от операционной и вынимая из кармана предмет, перемотанный марлей, с пятнами крови.

И вот тут все посмотрели не на Михал Иваныча, не на нож в окровавленной марле и даже не на попу продолжающей болтать по телефону медсестры Маши. Опера смотрели на следователя Корнева Владимира Руфатовича, в обязанности которого входил сбор вещественных доказательств, орудий преступления и прочих обязательных процедур, связанных со следствием. Нет… ну мы-то думали… а он! Пока Руфатыч молча открывал рот, багровел лицом и шмыгал носом, доктор подошёл ко мне и сунул в руку марлю с пятнами, похожими на кровь, и предметом, на ощупь похожим на нож.

— Так, на всякий случай. Ножик обычный. Кухонный. Из набора, я думаю. Такие наборы в любом хозяйственном продают. Пока новый, острый, как собака. — на всякий случай пояснил Михал Иваныч и, кивнув всем, мурлыкая что-то себе под нос, скрылся за непрозрачной стеклянной дверью со строгой надписью: «Операционный бокс. Посторонним вход строго запрещён».

— А когда бы я… мы? Наш медэксперт приехал, когда этого подрезанного уже в больницу увезли. Так что его, а тем более нож у него в бочине, никто в глаза ещё из следственной группы не видел. Спасали ж человека! Понимать надо! И там темно ещё было. — начал было оправдываться Руфатыч.

— Значит, так. Алик, в регистратуру. Изымаешь все документы пострадавшего. Дрозд, звонишь Чегеваре, пусть пробьёт по нашей базе господина Сажина. Потом вместе с Аликом в адрес. Мамы, папы, жёны, дети, любовницы, соседи… по полной программе. А мы с Владимиром Руфатовичем на место преступления и туда же собираем свидетелей. Потом Руфатыч возвращается в больничку и проводит первый допрос потерпевшего, а я на базу. Сбор в семнадцать часов. Вопросы? — почти скороговоркой выпаливаю я.

— Так, может. — в чём-то засомневался Владимир Руфатович, вспомнив, что следствие, собственно, ведёт он.

— Все вопросы в семнадцать ноль-ноль, — чуть повысил голос я, давая понять, что никто его за халатное отношение к орудиям преступления ещё не прощал.

Спускаясь к машине, звоню своему заму:

— Спите, товарищ Эрнесто? — спрашиваю строго.

— Ну, во-первых, не Эрнесто, а Эрнест, учи вас. А во-вторых, поспишь тут. Такое впечатление, что воспитателем в детский сад устроился, честное слово. Где ты её взял? Башку от её вопросов рвёт! — шёпотом ответил Чегевара, сидя в своём кабинете на своём рабочем месте.

— Потом расскажу. Сейчас тебе Дрозд звонить будет. Отработаешь вопросы, сразу инфу мне сбросишь. Чем Лядова занимается? — почему-то тоже шёпотом задаю вопрос.

— Полы моет и вопросы задаёт. Попросила, чтобы в её сторону не смотрел из-за короткой юбки, и моет. Сказала, что завтра в джинсах придёт и окна вымоет, а то, типа, во тьме пребываем. Ничё так девка, не кобенится. Давай, Андрюх, а то мне пора воду в ведре менять. Пойду, а то злится, — как-то по-домашнему ответил Чегевара и отключился.

«Может, она и борщ умеет варить?» — как-то стремительно пронеслась мысль, опережая другую мысль: «На хрена я согласился?»

В «родное гнездо» я вернулся первым. Собственно, кабинет нашего отделения планировки был странной. Случайный или вызванный посетитель попадал в достаточно большое помещение площадью метров сорок. В этом пространстве в хаотичном порядке были разбросаны: четыре письменных стола с компьютерами, один шкаф с чёрт-те чем, три стеллажа с папками и журналами, две навесные полки (опять же с чёрт-те чем), четыре металлических сейфа, крашенных зелёной масляной краской, с залапанными дверками, и вечно падающая вешалка на трёх ножках. В углу стоял хронически виноватый перед всеми за пустоту своих полок холодильник, купленный в складчину года два тому назад. На стенах висели два портрета. Любимого президента и обожаемого министра внутренних дел. Прикол был в том, что президент с министром старели с каждым годом, а их портреты нет! В дальней стене общего кабинета существовал проход в другой кабинет, поменьше. Это был мой личный кабинет. То есть проход в кабинет был, а вот двери в него не было. Фамилия придумавшего такую планировку архитектора была строго засекречена. И вызванный или добровольно рвущийся со мной пообщаться был вынужден сначала постучать в висевший на стене фанерный плакат и громко спросить: «Можно?» или «Разрешите?». В зависимости от вопроса звучали одни и те же ответы: «Можно козу на возу…» или «Давай, только быстро!» На плакате была изображена баба со злющим лицом и толстым пальцем у нижней губы. А внизу было написано: «НЕ БОЛТАЙ». Стучали обычно ей в голову. Оттого с каждым годом «наша баба» становилась всё страшней и страшней.

В прошлом году проверяющий подполковник из Главка, увидев нашу злую бабу, спросил у шефа:

— Филипп Петрович, а эта наглядная агитация для кого висит? Для задержанных или сотрудников? Что значит «не болтай»? А напомните, пожалуйста, у Чапаева, какой процент раскрываемости?

Мой закуток оригинальностью дизайнерских решений не отличался. Ну разве что. На одной из стен висела большая репродукция портрета героя революции комдива Чапаева Василия Ивановича. А под ним приладили муляж кавалерийской шашки в ножнах и деревянную кобуру от легендарного пистолета «маузер». Шашку и портрет подарили мне сослуживцы на один из дней рождения. Сказали, что купили на «птичьем» рынке. А кобуру нечаянно конфисковал как вещдок на обыске в каком-то народном театре Вася Крепченко. Не знаю, прибавляло ли мне всё это авторитет, но на вопросы посетителей мои опера честно отвечали, что это действительно шашка и «маузер» прадеда майора Чапаева. Зато появилась традиция. Каждый год на седьмое ноября под портретом ставили грубо сколоченную табуретку с букетом цветов и стаканчиком водки с куском чёрного хлеба. Что интересно, утром восьмого числа водки в стаканчике не было. Подозревали уборщицу тётю Лизу. Но претензий не предъявляли. Уж очень крупной была тётя Лиза. А там, где есть традиция, есть и её сподвижники.

Как сказал майор Крепченко, «Красивый повод оправдывает любую пьянку!»

К чему я это? Первое впечатление было, что я в запарке не в свой кабинет попал. От запаха и блеска чистого линолеума захотелось снять туфли. Это что ещё за… Столы выстроились в две шеренги напротив друг друга. Теперь их хозяева не будут прятаться за сейфами, полками и стеллажами, а открыто и честно смотреть товарищам и коллегам в глаза. В углу за шкафом был оборудован кухонно-чайный уголок с холодильником, посудой, чайником, кофе, сахаром и целой миской овсяного печенья. Даже портреты с президентом и министром радовали чистотой и как бы помолодели ещё больше. Из-под стёкол были убраны и наконец похоронены дохлые мухи и другие вредные насекомые, а рамочки были начищены и сверкали сусальным золотом, как буквы на траурных лентах.

Я с опаской заглянул в свой «аппендикс», как называл его Чегевара. Пол мыли, это точно. И всё как бы. Показалось только, что Василий Иванович на портрете как-то повеселел. Всё остальное было на привычных местах. Ладно, живите.

— Андрей Васильевич, чай, кофе. — встала со своего места, поправляя короткую юбочку, лейтенант Лядова.

— Спасибо, позже. Анатольич, зайди. — сказал я и широким майорским шагом пошёл на своё рабочее место.

— Ноги. — что-то пискнуло сзади.

— Что? — не сразу понял я.

— Ноги, Андрей Васильевич, вытирайте. Тряпка у порога, — осмелев, поставила меня в известность новый сотрудник отдела.

Конечно, я мог бы. И надо было бы. Но я же не. Что ж мы совсем, что ли. Короче, я вернулся и вытер туфли о чуть влажное оранжевое махровое полотенце. Это потом я вспомнил, что полотенце было Алика. Банное. Он всё забывал его забрать домой постирать и прятал в шкафу. А ребёнок увидел и спросил дядю Чегевару:

— Можно?

— Можно! — с удовольствием ответил дядя Чегевара, сразу узнав оранжевое полотенце Алика.

Черных вошёл вслед за мной и сел на кожаный диван, помешивая в пол-литровой кружке напиток неизвестного происхождения. На моей памяти он так по молодости коньяк мешал чайной ложечкой. Сидел себе, мешал и отпивал мелкими глотками, постепенно сползая со стула. Правда, давно это было.

— Есть что нового? — спросил я, понимая, что пока из больницы не вернётся Корнев, все новости не в счёт.

— Она ещё по-английски свободно лопочет… — полушёпотом доложил самую важную новость Черных.

— А не охренел ли ты, Анатольич? Я тебя про другие. — зашипел я, багровея от желания учинить самосуд над планировщиком моего кабинета за отсутствие входной двери.

— А… так бы сразу… Сажин Сергей Трофимович, проживает по адресу.

— Дальше.

— Два года назад был привлечён по статье 171-й, 2-й части. Признан виновным, мера пресечения — штраф пятьсот тысяч российских рубликов, — зачитал из своего блокнота Чегевара.

— Это что-то с азартными играми? — вспоминая не слишком популярную у нас статью, спросил я.

— Статья 171-я УК РФ. Незаконные организация и проведение азартных игр. Часть 2-я — деяния, совершённые группой лиц по предварительному сговору, — донеслось из соседней комнаты.

— За знание статей УК РФ и хороший слух выношу благодарность. Без занесения. За то, что без разрешения встреваешь в разговор и перебиваешь начальников, объявляю выговор. Без занесения. «Плюс» на «минус» что будет, Лядова? — поинтересовался строгий, но справедливый начальник отделения.

— Ноль… — чуть слышно ответила лейтенант.

— Правильно. Вот эта цифра пока у тебя в активе, — поставил точку в воспитательной работе на сегодня я.

Мягко хлопнула входная дверь, оповестив о незапланированном вторжении.

— Ноги! — практически в унисон крикнули лейтенант Лядова и капитан Черных, напрочь выведя меня из рабочего состояния.

У двери стоял перепуганный сержант и нервно топтался на мокром банном полотенце.

— Тащ майор, вам заключение по орудию… передали, — заикаясь, протягивал в пустоту листок бумаги посыльный.

— По какому орудию? — сразу не понял я. — Лейтенант, забери у него.

Из-за груды папок на столе появилась Лядова и, улыбаясь и красиво работая бёдрами, пошла в сторону сержанта.

— Ух ты ж… ёб… — сдавленным голосом произнёс парнишка, выпустил из рук файл с заключением эксперта и, открыв лопатками дверь, вывалился в коридор.

— Разрешите? — на всякий случай спросила Лядова, входя в мой «аппендикс».

— Давай, только быстро, — ответил я, забирая у неё заключение. — Так… нож с лезвием длинной 120 миллиметров, шириной в нижней части 30 миллиметров… толщина клинка 2.2 миллиметра. Твёрдость клинка по Роксвеллу — 36 единиц. Заточка стандартная… так… ручка пластиковая… Так, это понятно. Упор на рукоятке отсутствует, выемки для пальцев. Фигня, короче. Вероятней всего, является кухонным ножом из кухонного набора китайского производства. Холодным оружием не является.

— Вот так, холодным оружием не является, а мужик чуть на тот свет… — начал излагать глубокую мысль Чегевара.

Но тут в очередной раз мягко притёрлась к косяку наша дверь, впуская кого-то своего. И неожиданно дружно, не сговариваясь, в одной тональности, но в разных октавах прозвучало трио:

— Ноги!

— Это что-то новенькое. Обычно при захвате орут: «Руки!», — удержав Алика от неверного шага, сказал Дрозд.

Алик, печально посмотрев себе под ноги, чуть слышно сказал, осторожно вытирая кроссовки:

— Тёща на День милиции подарила.

Смеялись все. Недолго, но с удовольствием! В сущности, всем понравилось, как Светлана предложила расставить нашу нехитрую мебель. Посвежело как-то.

— Это по фэншую? — поинтересовался любознательный Дроздов.

— Не знаю, — смутилась Лядова, — просто так уютней.

— Предлагаю отметить новоселье, — красиво улыбнулся Алик, потирая руки.

— Ты Джоника отпустил? — как бы между прочим напомнил я.

— Обижаешь, шеф! Ещё до обеда, — изменился в лице Алик. — Решил поверить ему в последний раз.

— Коротко — у кого что? Лядова, а ты слушаешь. Поняла? — строго спросил я.

Наш стажёр бодро подскочила со своего кресла, отблагодарив присутствующих видом стройных загорелых ножек.

— Так точно! — не поняв подвоха, ответила лейтенант, но тут же, прикрыв ноги папкой для бумаг и начиная стремительно заливаться краской, упала в кресло на колёсиках.

— Шеф, а спроси ещё что-нибудь… ну Васильич, — заныл Алик, восхищённо наблюдая за столом лейтенанта Лядовой.

— Чегевара, ты первый, — кивнул я, прохаживаясь по свободному пространству между столами коллег. «А неплохо получилось у полковничьей дочки. Я всех вижу и слышу, они меня (такого красивого) наблюдают и внемлют», — с удовлетворением укладывалось в сознании.

— Понял. Значит, так, Сажин Сергей Трофимович, погоняло «Сажа», 1973 года рождения, русский, проживает по адресу: улица Генерала Стрельникова, дом.

— Дальше… самое интересное давай, — нетерпеливо посмотрев на часы, попросил Дроздов.

— На свиданку торопишься? — хмыкнул Алик.

— На неё, родимую, — улыбнулся Дрозд.

— Подвезти? — предложил свои услуги добрый армянин.

— Может, хватит? Мне вот спешить особо некуда, могу сначала вас послушать, потом с Лядовой о текущих тенденциях моды поговорить. Кстати, лейтенант, вы говорили о кофе. — вопросительно посмотрел я в сторону пирамиды папок на столе стажёра.

— Дальше. В 2012-м привлекался по статье 171-й, части 2-й, тогда с него слупили пол-лимона российских дензнаков. В виде штрафа по приговору.

— Катала, наш клиент, — наблюдая, как Лядова подаёт мне кружку с кофе, отозвался Алик.

— И не просто катала, а ещё и организатор. В 2013-м, 2014-м и 2015-м привлекался по этой же статье, но осуждён не был. Проходил как свидетель, — продолжал вываливать информацию Чегевара.

— Откупился, злодей, — подтвердил общее молчаливое мнение Алик.

Тем временем я попытался сделать первый глоток долгожданного кофе… но уже через секунду, отвернувшись, вернул его из себя в кружку.

— Что это, бл..? Ля… Лядова, тебе жить надоело? — сморщившись, будто только что сожрал попавшую в кружку беременную зелёную муху, прохрипел я.

Язык прилипал к нёбу, а губы свернулись в уродливую, слегка небритую трубочку. Остатки во рту страшно сладкой и холодной коричневого цвета субстанции вызывали тошноту и, мягко говоря, недоумение.

— А я… а мне сказали… я и положила шесть ложечек. И в холодильник поставила, — под всеобщее ржание, с ненавистью глядя на упавшего под стол Чегевару, мямлила лейтенант Светлана Ивановна Лядова.

— Вот, стажёр, с какими идиотами вам придётся набираться опыта, — мудро констатировал я, вернув ей свою кружку с ледяной бурдой. — А для общего развития: две ложечки кофе на полкружки кипятка без признаков сахара. Дальше поехали.

— Два свидетеля допрошены под протокол. Первый увидел и закричал, второй услышал крик и позвонил в дежурную часть, в скорую и МЧС, — начал рассказывать старший лейтенант Дроздов.

— А в МЧС зачем? — на всякий случай спросил Чегевара.

— А на всякий случай, — невозмутимо отозвался Дрозд, три часа назад сам задававший подобный вопрос.

— Были в адресе, разговаривали с мамой потерпевшего. Мама сказала, что у Серёженьки уникальные пальчики, что Серёженька очень востребованный массажист и хорошо зарабатывает, — продолжил доклад уже Алик.

— Ага. Это она сказала после того, как ты вылупил зенки на обстановку в квартире, — дополнил друга Дрозд.

— Ну, так, как в музей попали. Ни хрена… пардон, мадам, массажисты зарабатывают своими щупальцами! — возмущённо заметил Алик.

— Мадемуазель. — чуть слышно прозвучало из-за стопки папок.

— Видно, профессионально работает этот катала. Ну не везунчик же он хронический, — вставил фразу Дрозд.

В дверь постучали. Из наших общих знакомых по Отделу внутренних дел таким воспитанным, таким интеллигентно вежливым мог быть только один человек.

— Заходи, Володя, открыто! — крикнул я, приглашая следователя Корнева на нашу общую дискуссию.

— Ни хрена себе! — сразу решил выдать эмоцию на-гора от увиденной перестановки в нашем кабинете Руфатыч. — по фэншую?

— По нему. Рассказывай, старина, время уже. — занервничал Дрозд.

— Давай, Руфатыч, видишь, как человек ножками сучит. Личная жизнь в цейтноте, — поторопил следователя Алик.

— Расколол я его… обосрался наш терпила! — громогласно-жизнерадостным голосом объявил наш воспитанный, интеллигентный следователь Корнев.

— Руфатыч! Застрелитесь! С нами… мадемуазель! — показывая на заваленный бумагами стол, пафосно объявил Алик.

— Здрасьте. — чуть приподнявшись, кивнула «конским хвостом» лейтенант Лядова.

— Ох, ты, ё-маё… извините, барышня, за каламбур-с, — поклонился ей следователь. — Так вот! На понт я его взял, Андрюша! Спрашиваю, мол, где, чего, кого подозреваете, что видели? А он мне блеет, мол, ничего, никого и ваще. — блатным тоном начал объяснять следак.

— Конкретней, Володь, — попросил я, понимая, что присутствие дамы только ещё больше распаляет нашего «пинкертона».

— Ну, я ж по порядку. Так вот я ему так небрежно, мол, есть сведения, что это заказуха чистой воды. Конкретно вас порешить хотели. Смотрю: побледнел наш терпила, пузыри начал пускать. Лежит, глазками хлопает, маску кислородную жуёт…

— Володь.

— Короче! С игры возвращался наш господин Сажин Сергей Трофимович. И не пустой. В выигрыше был. Хороший кабанчик был на кармане. Говорит, что никогда барсеток, чемоданов, портфелей не носит. У него пиджак специальный с глубокими внутренними карманами на молниях и липучках. Бросаешь рублик в карманчик, а он как будто в бездну проваливается. А тут всё нашли и вытащили. Но уже с обездвиженного тела.

— Не томи уже. Сколько взяли? — поинтересовался Алик.

— Да не так, чтобы уж. В «мёртвых американских президентах» двенадцать тысяч семьсот, в европейских деньгах — десять с половиной тысяч, ну и в российских деньжищах мильон двести семьдесят пять тысяч девятьсот пятьдесят рубликов, — заглянув в записную книжку, торжественно зачитал Корнев.

— Ни… ёб… во бл… — пронёсся громкий шёпот, от которого шевелились волосы.

— Господа офицеры! — напомнил о присутствии слабого пола Алик.

— Но и это не всё, господа обладатели пытливых умов, мои любознательные коллеги. Для того чтобы поднять на должный уровень свой внешний статус, господин Сажин надел на свои толстые пальцы две «гайки» с брюликами общей стоимостью шестьсот пятьдесят тысяч рублей, цепочку золотую весом сорок граммов неустановленной стоимости, а также дорогие часы швейцарского бренда «Tisson». Причём клиент просил непременно найти часы, так как они «счастливые». Три раза он ставил их на кон, когда заканчивались деньги, и три раза выигрывал. Часы, с его слов, недорогие. Всего двести двадцать тысяч по сегодняшнему прайсу. На этом арифметика закончилась, — закрывая записную книжку, поведал Корнев. — Подозреваемых у него нет, но обещал подумать. Разлучил нас врач и просил завтра прийти после одиннадцати, а сегодня перестать морочить ему и пациенту яй… простите, голову.

— Дополнения, вопросы, замечания? — на всякий случай спросил я, с тоской посматривая на опускающиеся сумерки за окном и мысленно считая оставшиеся яйца в дверке моего холодильника.

— Есть. — послышался непривычный в нашей берлоге женский голос. — Я тут посчитала. Всего у потерпевшего похищено наличных денег (в переводе по текущему курсу Нацбанка) и ювелирных изделий (из расчёта сегодняшней стоимости одного грамма золота 585 пробы — 2623 рубля) на сумму 3 580 900 рублей. Извините, копейки не считала, — скромно закончила Лядова, медленно садясь на своё место.

Пожалуй, эти несколько предложений произвели на присутствующих такое впечатление, что, казалось, всё вышеперечисленное было украдено у нас. Лично! Захотелось срочно найти обидчика и наказать мерзавца. Публично!

— Спасибо, Лядова, за дополнение, — кивнул головой я, невольно осматривая поверхность её стола.

Кроме пыльных папок со старыми делами и черновыми журналами, там ничего не было. «В уме», — с восхищением подумал я, набросив Лядовой ещё пару очков в её пока ещё пустую «копилку» достоинств.

— Короче, «возбудился» я по 161-й части третей и по 30-й, — хлопнул по столу своим видавшим виды портфелем следователь Корнев, давая понять, что предварительное следствие в надёжных руках. — А стажёрка ваша, смотрю, активная такая. Вам, барышня, в аналитический отдел нужно проситься, а не к этим… — сочувственно посмотрев на Лядову, изрёк следователь. — Я завтра к одиннадцати буду в больничке. Подгребайте, Андрей Васильевич.

Пожав, прощаясь, по старшинству руки, Владимир Руфатович вышел в темноту уже пустого коридора.

— Алик, подбрось, братан! — взмолился Дрозд, надеясь, что когда девушка увидит, что его привезли на шикарной машине, то немедленно простит его, подлеца, за опоздание.

— Извини, друг, жена уже третью эсэмэску сбросила, ждёт у торгового центра с неподъёмными сумками, — развёл руками Алик. — На северо-запад мне срочно нужно.

— Ванька, на меня не смотри, — закрывая свой сейф, пробурчал Чегевара. — Мне ещё Варьку из продлёнки забирать по пробкам.

— Вань, я могу, если ты не против, — понимая, что очередь до неё не дойдёт, неожиданно предложила Лядова.

— Да не против, — немного смутившись, ответил Иван. — Я готов, в принципе. Шеф, мы свободны?

— Да. Сбор здесь. Расход! Арамян, передавай привет Джонику. Лядова, завтра жду тебя в брюках, — улыбнулся я, глядя, как лейтенант семенит на выход, наступая на свои ядовитого цвета шнурки. «Походка гейши», — почему-то пришло на ум.

Первым со словами: «Твою ж…» — за входной дверью скрылся Алик, побежав в ИВС вытаскивать карманника Джоника, который всё ещё там сидел уже незаконно лишних шесть часов.

Воришку вроде поймали в момент совершения кражи, но свидетели куда-то разбежались. И с доказательной базой было совсем тухло. Понедельник оказался не то чтобы тяжёлым, но каким-то суетливым. В супермаркет ехать не хотелось. Представил себе гремящие тележками очереди на кассах, рёв детей, которым опять что-то не купили, мрачные лица кассирш и забитую машинами автостоянку. Брр! Возле дома есть небольшой гастрономчик, который держит «москвич» Рустам Джафаров. Он же директор, товаровед, продавец, кассир, грузчик и нарушитель всех мыслимых и немыслимых законов торговли в одном лице. Правда, его жена и трое детей крутятся тут же. Год назад я «нечаянно» выгнал из его магазина «крышевиков», пообещав прострелить кому-нибудь ногу. А потом отбил Рустама у борзых налоговиков, внаглую требующих мзду. С тех пор я стал братом, лучшим другом, желанным гостем и почётным покупателем в этом раю просроченных продуктов. Конечно, я платил за всё, что покупал. Но в отличие от остальных, меня никогда не обвешивали, советовали, что лучше и свежее, и всегда честно давали сдачу. На площади в шестьдесят квадратных метров продавалось всё, что может представить себе пытливый ум полицейского майора. От зубочисток и презервативов до азербайджанского портвейна и французского шампанского. Ну, последнего нам с Боцманом не надо. А вот колбаски «Любительской», сырка «Российского», хлеба «Бородинского» и пару десятков яиц будьте добры, господин Джафаров, в пакетик положите. Пиво свежее завезли? Давайте бутылочку. Нет, пожалуй, пару.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Нескучная жизнь майора Чапаева предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я