Тайны руки. Как узнать жизнь, характер и будущее по линиям руки

Адольф Дебарроль, 1860

Перед вами основательный труд известного французского хироманта – о великой тайне, которая с рождения написана на ладонях наших рук. Вы научитесь с легкостью ученого-френолога считывать со своей ладони ту информацию, которая «написана» на ней самой Природой. Вы получите множество «ключей» от давно терзающих вас, казалось бы, неразрешимых вопросов и ситуаций. Вы узнаете об особенностях своего характера и поведения; о подстерегающих вас болезнях; о своих истинных желаниях и предназначении. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Оглавление

Из серии: Золотая карманная библиотека

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тайны руки. Как узнать жизнь, характер и будущее по линиям руки предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Вступление

Я представляю благосклонным читателям новое издание моего сочинения, и на этот раз с более полной уверенностью в достижении истины, потому что это новое издание просмотрено мною с самою строгою тщательностью. Из него исключено все то, что за пять лет наблюдений показалось мне неточным или ложным; все, чему я не нашел безусловных доказательств; из метафизической части изъято все, что представляется мне порождением чрезмерного энтузиазма или эмоциональной экзальтации, и сохранено только то, что до некоторой степени основывается на законах физики или физиологии. Наконец, я обозначил словом «предание» или сокращением (tr) все сомнительное или не доказанное опытом, заимствованное у этого предания, тьму которого я стремлюсь рассеять.

И, таким образом, я могу сказать: все, что представлено в этой книге, — истина.

Необходимо, чтобы и другие узнали эту истину.

Мне остается разгадать еще много явлений, потому что я не полагаюсь более на случай, направляясь к неизвестным пределам: я достиг этих пределов и оттуда, как властелин над общим, попеременно бросаю взгляды и на пройденную уже дорогу, и на ту, ясно начертанную, которую мне остается пройти.

В течение пяти лет беспрерывного изучения я сделал множество открытий, особенно в области медицины, и, конечно, не в терапевтической медицине, с которой я вовсе не желаю иметь дела, но в другой специальности, быть может более полезной. Точное определение несовершенства организма и будущих болезней, происхождение, исходная точка этих болезней, время их появления и развития, уже давно обозначенное прежде, — все это ясно обозначается в различных формах руки и в иероглифических линиях, бороздящих поверхность ладони, как ясна для самого неопытного доктора чахотка по особенным формам первых суставов пальцев.

Мы пытались, как это сейчас будет видно, основать наше гадание на данных физиологии, но надо признаться, что в нашей системе обнаружения тайн до сих пор находятся такие вещи, которые невозможно объяснить посредством науки и которые явно принадлежат к тому порядку вещей, отношение которых к нашему организму еще не открыто, но существование которых между тем несомненно, ибо каждый день дает нам новое доказательство их существования.

Понятно, что все эти тайны со временем обозначатся естественной гармонией, а пока мы безмолвно стоим перед ними, подобно дорожным столбам, которые не могут сказать, кто провел эту дорогу.

Но к чему все эти откровения, которые столь легко доказать в наше время? Потому ли (все является в свое время), что, когда все распадается и материализуется, тогда должна, без видимой причины, появиться новая наука, как своего рода противоядие, доказывая позитивной метафизикой новое движение? Потому ли, что в это время нравственного растления необходимо изучить и свободно и легко отличать каждое дурное явление из боязни быть каждую минуту нравственно обкраденным? Потому ли, наконец, что учение это является как необходимость, вследствие требования быстро бегущего времени, и должно оно пройти по свету подобно тому, как путник пробирается по лесу, пользующемуся дурной славой, с карабином в руке, с револьвером и кинжалом за поясом, безмолвно вопрошая каждое дерево, каждый кусточек.

Несчастье тому, кто идет полный поэтических грез, напевая песню, мечтая о каких-то таинственных феях.

Мудрая аксиома «познай самого себя» была хороша в свое время в философии, а теперь заменилась иной аксиомой, более необходимой для настоящего времени: «учись познавать других!»

Так нужно! И вот неизвестно откуда падает оселок, открывающий свинец под листами чистейшего золота и человеческую злобу под улыбкой добродушия. Не должны ли мы сказать, что есть Провидение?

Один рассказ Александра Дюма дает понятие о том, что мы можем сделать. Вот что писал он на другой день после произведенного им самим опыта:

«Я питаю большую привязанность к Дебарролю, и эта привязанность существует уже тридцать лет. Это превосходный друг, испытанный мною и в хорошие и в дурные дни, — друг, всегда встречавший меня с тою же улыбкой и покидавший с тем же пожатием руки. Я путешествовал с ним и нашел в нем превосходного товарища в путешествии; вещь редкая, потому что ничто не выказывает так шероховатостей характера, как путешествие, особенно в тех странах, где путешествовать затруднительно: такова Испания. Когда два человека друзьями вошли в нее, оставались в ней три месяца и друзьями из нее вышли — эта дружба на жизнь и на смерть.

Дебарроль, сделавшись хиромантом, посвятил в таинства своей науки женщину, с умом ясным, с красноречием чистым и элегантным, тонкий и проницательный взгляд которой быстрее самого учителя проник в тайны руки.

Это единение искусства и идей, которое существует между Дебарролем и посвященной им, дает им возможность представлять неопровержимые доказательства истинности их науки. Один из них, тот или другой — все равно, рассматривает руку, изучает ее, объясняет, рассказывает о прошедшем, предсказывает будущее… Другой, отсутствующий, входит, берет руку и объясняет, в свою очередь, ни на минуту не отдаляясь от того, что говорил его собрат.

Вечером того дня, когда он получил телеграмму, Дебарроль явился ко мне, сопровождаемый или, лучше сказать, предшествуемый его ученицей.

У меня он нашел две обещанных руки.

Они принадлежали прекрасной и мужественной личности двадцати семи лет, с черными блестящими глазами, с целым лесом собственных ее волос — вещь редкая в наши дни, с жемчужно-белыми зубами, с кожей несколько спаленной солнцем, но полной жизни и как особенный знак носящей на щеке яркий след великолепного сабельного удара от уха до рта.

Она прошла в мою комнату вместе со мною и подала ученице моего друга две руки, несколько сильные, но прелестнейшей формы, две руки с сильно выдавшимися бугорками — Марса, Меркурия, Аполлона, Сатурна и Юпитера и с очень распространенным бугорком Венеры, с линией жизни, резко продолженной через три или четыре побочные ветви.

— В добрый час! Вот прелестная и счастливая рука! — вскричала гадальщица, в то время когда Дебарроль, остававшийся в столовой, рассматривал руку Альберика-Сегона. И потом, не задумываясь: — Двойной блеск, — продолжала она. — Блеск семейства и свое собственное возвышение!

Обладательница руки сделала стыдливое движение.

— Правда, — сказал я, — продолжайте.

И гадальщица продолжала:

— Пяти лет вы подвергались смертельной опасности.

— Не могу припомнить, — ответила пациентка.

— Припоминайте, припоминайте… невозможно, чтобы я ошибалась. Видите эту побочную ветвь у начала жизненной линии… Ищите в воспоминаниях детства…

— Быть может… но нет, невозможно, чтобы вы это видели на моей руке…

— Я вижу опасность смерти, — какую, я не могу сказать.

— Да, да, я начинаю припоминать. Пяти лет я была в Брезоле; у отца моего был ручной леопард. Однажды я уснула в саду, лежа на траве; вдруг леопард бросился на меня, как бы намереваясь растерзать и разорвать в клочки мое платье. Отец, думая, что леопард желает насытиться мною, подбежал для моей защиты; в это время я проснулась и обратилась в бегство. Из-под моей одежды упала мертвая коралловая змея: это до нее добирался леопард и разом раздробил в своих челюстях ее голову.

— Вот видите, — возразила гадальщица, — я знала, что не могу ошибиться. — И она продолжала: — Пятнадцати лет вы снова были близки к смерти, но на этот раз от яда.

— Пятнадцати лет у меня была тифозная горячка.

— Тифозная горячка есть болотное отравление, — заметил я.

— Нет, — возразила гадальщица, — она могла иметь тифозную горячку, но она была только результатом; когда я говорю — тифозная горячка, я подразумеваю желтую лихорадку.

— На этот раз вы тоже правы, — ответила изучаемая личность. — Однажды, прогуливаясь в лесу, я встретила неизвестное мне дерево, имевшее плоды, несколько похожие на тыкву. Они были превосходного красного цвета, и, когда раскрывали их, находили в них три или четыре ореха с прелестной бархатистой поверхностью. Я принесла всю мою жатву домой, но ни отец, ни мать не знали плодов. Орехи были так милы, что вечером их употребляли в игре вместо мячиков. Я взяла один из них и неоднократно подносила к губам, наслаждаясь этим сладостным прикосновением. Один молодой человек, влюбленный в меня, делал то же, что и я. В ту же ночь я почувствовала страшную жажду. Губы мои начали трескаться, а наутро у меня открылась ужасная рвота; через три дня обнаружилась желтая лихорадка. Молодой человек, подвергнувшийся тем же припадкам, также получил желтую лихорадку, но не был так счастлив, как я: он умер. Я возвратилась к жизни.

— Теперь, — продолжала гадальщица, — самая большая опасность, которой вы избежали, — опасность внезапной смерти между девятнадцатью и двадцатью годами, — опасность эта относится к удару сабли, следы которого остались на вашем лице. Эта опасность связана с пожаром, не правда ли?

— Да, в то время подожгли одну часть дома, пока в другой убивали.

— Но тут, — продолжала гадальщица, — является странный феномен: линия счастья, прерванная этой страшной катастрофой, соединяется с нею даже сильнее и продолжительнее. Можно сказать, что, утратив много для сердца, вы выиграли со стороны материального довольства.

— Все это удивительно верно.

— Наконец, два года тому назад вы снова избежали довольно важной опасности: это должно было быть в то время, когда вы родили вашего третьего ребенка.

Утвердительный знак головой был ответом на этот последний вопрос.

— Наконец, — продолжала сивилла, — вы ничего не должны бояться до сорока пяти лет. В сорок пять лет вы подвергнетесь опасности на воде; потом, когда пройдет эта опасность, линия жизни снова становится могущественной, и магический круг, продолжающий эту линию, обещает вам долгую и счастливую жизнь. Переходя к главным знакам, я вам скажу, что, хотя вы женщина, у вас рука солдата — воинственная и властолюбивая; вы любите телесные упражнения, движение, лошадей; у вас очень тонкий такт; ни одно из ваших чувств не носит на себе характера рассудочности, напротив, вы инстинктивно поддаетесь симпатии и антипатии. Будь вы мужчина, вы сделались бы солдатом; свободная в своем выборе, вы стали бы актрисой.

Изучение руки было кончено гадальщицей. Мы перешли в столовую, где Дебарроль, взяв руку г-жи Эмер, повторил ей то же самое.

Эта личность, которая едва было не умерла пяти лет от укуса коралловой змеи, пятнадцати — от отравы плодами манканиллы; девятнадцати — во время восстания, а двадцати пяти — во время родов, — эта женщина с воинственными наклонностями, с линией счастья, изломанной и восстановленной, с театральными наклонностями, с симпатическими инстинктами, — эта женщина была та самая героиня Иеддо, историю которой рассказывал я в «Иллюстрированном журнале».

Этот рассказ самой строгой точности. Дюма только забыл, что мы указали на фатальную смерть двух родственников во время катастрофы; на этот предмет мы имеем известные указания.

Предполагали, что я унаследовал мою систему от хиромантов XVI века, но это ошибка, потому что XVI век был истинно несчастлив для хиромантии: истинные предания были вначале искажены, а потом и вовсе утрачены. Это была эпоха увлечения чудесным. Первоначальное учение нашли слишком простым, слишком легким, и так как занятие хиромантией стало выгодным, то явилась целая стая шарлатанов, ставших предсказателями. Без предварительного изучения и подчиняясь будто бы вдохновению или счастью, они начали писать книги о хиромантии, чтобы осветить свою доктрину. Наука таким образом была уничтожена, и необходимо было возобновлять и развивать ее.

Как плоды многих трудных изысканий, я сохранил в неприкосновенности некоторые из редких учений, которые, казалось мне, согласовывались с общим; некоторые знаки, которые, по-видимому, признаются всеми, и та их часть, которая уцелела от всеобщего истребления и оказалась истинной, также приняты мною. Что касается других, которые я, следуя правилу, изложенному выше, обозначил в моем сочинении словом «предание» или сокращением (tr), то я оставил за собой право вводить их без комментариев, в зависимости от того, насколько они заслуживают доверия. И я должен здесь сказать, что начиная с первого издания моей книги я не встретил в бесчисленных приложениях их к делу ни одного случая, который доказал бы мне их совершенную истинность.

Из уважения к преданиям я оставил за ними право на существование. Но они мне кажутся подобными колеблющимся руинам языческого храма, которым можно дозволить существовать как воспоминанию иного времени, но на которых следует опасаться строить.

Единственно каббала, как я сейчас объясню, указала мне истинную дорогу к настоящему основанию хиромантии, чего древние хироманты были лишены. Это — система звездных знаков, указанная в одной из глав моей книги под названием «Человек и его отношение со звездами».

Это и есть истинная хиромантия — хиромантия первоначальная. Это-то и есть семь главных линий на ладони, которые имеют значение только через посредство звездных знаков. Именно они и составляют основу предания, действительно античного, потому что оно в одно и то же время принадлежит и астрологии, и языческой религии. С его помощью я думаю совершенно перестроить систему, основав ее на логике и шаг за шагом переходя от известного к неизвестному.

И так как страстное желание привлекает помощников, судьба почти при начале моего поприща свела меня с одной прекрасной женщиной, которая, присоединившись к моим изысканиям, внесла в них, сверх чудесной учености, ту тонкость и чувствительность созерцания, которыми обладают только женщины.

Так же мне был полезен д’Арпентьен.

Он сделал прекрасное открытие, но, указывая путь, он не подумал, что если наружные формы руки, которые сами по себе ясно обозначены и которые принадлежат к материальной, негативной части тела, дают такие странные вещи, то формы внутренние, в которых присутствуют осязание и нервная чувствительность, особенно это относится к ладони, принадлежа к позитивной части организма, должны доставлять самые обильные и удивительные результаты. Одним словом, он не заметил, что хирогномия не объясняет и не может объяснить ничего, кроме инстинктов, и что инстинкты каждую минуту могут быть направлены страстями на то или другое, то есть что страсти господствуют над инстинктами. А так как хиромантия и звездные знаки объясняют и инстинкты, то, следовательно, можно обойтись без хирогномии. Вероятно, поэтому-то древние и не занимались ею, но в то же время они еще более обоснованно объясняют страсти во всех их проявлениях и даже указывают, куда могут привести инстинкты и страсти.

Он, конечно, знал, что существует хиромантия. Но исключительный, как и все изобретатели, презирал предание, выступающее из тьмы шести тысяч лет, или, быть может, он остановился перед громадной работой утилизации остатков от минувших веков.

Без сомнения, предание доходит до нас обезображенным заблуждениями.

Работа изыскателя — восстановить первоначальные формы, как работа историка — уметь отличить истину от лжи.

Только промывая и промывая беспрестанно песок великих золотоносных рек, работники наконец находят чистое золото. Изобретатель или основатель заслуживает уважения, но нельзя без опасности лишиться славы, чтобы новые, еще нестройные элементы науки, как бы остроумны они ни были, заслоняли собой те, что приобретены еще давно.

Что скажут теперь о почтовой конторе, основанной для конкуренции с железными дорогами? Я понимаю, что можно бросить благожелательный взгляд на прошедшее, но не должно уходить от быстро бегущего времени.

Ничто не может быть более благоприятным для моей системы, как постановка ее наряду с хирогномией. Тогда только можно увидеть, что я сделал из этой прелестной и умной, но нестройной науки.

Тогда только увидели, что этому бриллианту я придал алмазные грани.

Оглавление

Из серии: Золотая карманная библиотека

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тайны руки. Как узнать жизнь, характер и будущее по линиям руки предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я