Год 1330
Поездка боярина Кирилла в Ростов. Беседа Варфоломея с матушкой о соблюдении поста. Пожар на селе. Решение ехать в Радонеж.
Село разрасталось, появлялись новые семьи, отселялись дети от родителей, приезжали переселенцы из других краёв. Рядом с усадьбой боярина Кирилла для Стефана с молодой женой построили новый дом с хозяйственными постройками. За церковью, ближе к лесу, совсем недавно появились ещё два новых дома, наполовину был собран сруб третьего, лежали брёвна, заготовленные для строительства следующего дома. Жизнь шла своим чередом.
Погода в тот год выдалась хорошая, благоприятная для урожая: зима снежная, весна прохладная, лето тёплое, иногда шли дожди, насыщая растения необходимой влагой. В конце лета установилась сухая, тёплая погода. При такой погоде хорошо собирать урожай, и работа в поле в основном была закончена. Наполнились закрома в амбарах, уложено в копны сено, поселяне собирали дары леса. Вечный страх перед голодной зимой отодвигался, на смену ему прибавлялась уверенность в завтрашнем дне, всё располагало к спокойной жизни.
В один из таких тёплых солнечных дней по сельской улице, поднимая пыль, проскакал всадник. У дома боярина он соскочил с коня. Неуверенно держась на ногах после долгого сидения в седле, придерживая саблю, гонец вошёл во двор. По его обветренному, загорелому лицу стекали капли пота, оставляя светлые дорожки. Плащ, кольчуга, шлем и вся одежда воина были покрыты дорожной пылью.
Оглядевшись и никого не увидев, гонец крикнул хриплым голосом:
— Эй, есть кто?
На окрик из конюшни вышел Козьма:
— Чего надобно, добрый человек?
— Где боярин? — нетерпеливо спросил гонец.
— Дома.
— Ему грамота от князя.
Козьма поднялся на галерею, постучал в дверь горницы. Вышел Кирилл, взгляд спокойный, движения уверенные. Ему уж исполнилось сорок шесть лет, а он был всё ещё крепок и энергичен, как в молодости. Козьма жестом показал на гостя и спустился по лестнице.
Кирилл подошёл к перилам:
— Кто такой? Что надобно?
— Тебе, боярин, грамота от князя, — ответил вестник, поклонившись, достал из сумы, висевшей на боку, грамоту и протянул ему.
Кирилл спустился во двор, взял грамоту. Заметив усталость на лице гостя, предложил:
— Вижу, ты притомился, отдохни, вкуси пищи с нами.
— Некогда, боярин, ехать надо, дело привычное, — бодро ответил воин.
— Козьма! — позвал Кирилл, — скажи, чтоб принесли служилому воды лицо омыть, кваса из погреба, да пусть соберут торбу с едой в дорогу.
Управляющий поспешил выполнять распоряжение, а хозяин принялся читать грамоту.
Служанка вынесла кружку квасу, полотенце и ведро с водой, полила служилому на руки. Гонец, фыркая от удовольствия, смыл пыль с лица, не отрываясь, выпил прохладный бодрящий хлебный квас, заправленный хреном, и со вздохом произнёс:
— Уфф! Благодать! Спаси вас Бог, люди добрые.
Козьма принёс торбу с едой и плоскую круглую баклажку с квасом, закупоренную деревянной пробкой.
Кирилл, дочитав грамоту, обратился к посланнику:
— Ну что ж, езжай, передай князю, что скоро буду. Да снедь возьми, в дороге пригодится. Храни тебя Господь.
Гонец взял торбу и баклажку, поклонился, вышел со двора и ускакал.
— Козьма, — позвал Кирилл, — поедешь со мной в Ростов. Пошли кого-нибудь за Никифором, Фомой и Ерофеем, они с нами едут, да коней приготовь, сборы не затягивайте. Отправимся завтра на рассвете. Позови мне Стефана.
Кирилл ушёл в дом. Козьма повернулся к конюшне и крикнул:
— Стефан, Митрофан, подь сюда!
Из конюшни вышел старший сын боярина Стефан. Он подрос, окреп и выглядел старше своих шестнадцати лет. За ним появился Митрофан — молодой работник, почти мальчишка.
— Стефан, иди, тебя отец зовёт, он в горнице. А ты, Митрофан, беги на луг да скажи Никифору, Фоме и Ерофею, пусть бросают работу и поспешают во двор.
На следующий день рано утром Кирилл в сопровождении своих дворовых уехал в Ростов.
Прошло уже несколько дней с отъезда боярина. Мария не любила долгих разлук с мужем, переживала за него и скучала о нём. Когда супруг уезжал по княжеским делам, она каждую свободную минуту садилась у окна, смотрела на дорогу, ведущую в село, и ждала его возвращения. Чтобы чем-то занять привыкшие к труду руки, она вышивала. Это было её любимое занятие, но в повседневных домашних хлопотах у неё редко выдавалась для него свободная минута. Вышивание успокаивало её и отвлекало от тревожных мыслей, которые посещали её всегда при отъезде мужа. Вот и сейчас, коротая время, Мария сидела у окна в горнице, освещённой солнцем, работала над платьем, стараясь закончить его к возвращению супруга.
Вошла Марфа:
— Боярыня, обед готов.
— Стефан с женой пришли? — спросила Мария, не отрывая взгляда от работы.
— Пришли.
— Иди, я сейчас буду.
Служанка тихо удалилась. Мария сделала несколько стежков, полюбовалась ещё незаконченным рисунком, положила платье на скамейку, посмотрела в окно на дорогу и вышла из горницы.
В трапезной, соблюдая установленный порядок, Мария села с длинной стороны стола. Справа от неё разместился одиннадцатилетний Варфоломей, слева — десятилетний Пётр. Напротив — Стефан и его жена Анна, красивая, крепко сложённая шестнадцатилетняя женщина со светлыми волосами, сплетёнными в косу, уложенную вкруг головы.
К обеду были наваристые щи, горячая, только что вынутая из печи, ещё дымящаяся каша, варёная рыба, разная зелень и хлеб. Все ели с аппетитом, только Варфоломей жевал один хлеб и запивал его водой. Стоявшие в стороне служанки, глядя на него, недоумённо переглядывались и пожимали плечами, но так, чтобы не заметила Мария. Однако она всё-таки уловила их взгляды и тихо произнесла:
— Варфоломей, ты опять ничего не ешь. Возьми вон рыбки, а не то каши. Не изнуряй себя излишним воздержанием.
— Не хочу я, матушка, — тихо ответил Варфоломей.
— Посмотри, никто в твоём возрасте не принимает так мало пищи, ни братья твои, ни товарищи, — продолжала Мария.
Все дети боярина Кирилла отличались высоким ростом и особой статью. За последний год Варфоломей заметно вытянулся, оттого худоба его, вызванная настойчивым воздержанием в еде, стала ещё заметнее.
Стефан с чувством превосходства посмотрел на Варфоломея, протянул служанке тарелку и сказал:
— Арина, добавь щец.
— И мне, — тут же вставил Пётр, глядя на Стефана.
Арина, молодая служанка, взяла обе протянутые ей тарелки, подошла к печи, налила из чугуна большой деревянной ложкой каждому щей и поставила на стол.
— Видишь, как братья твои едят досыта, — сказала Мария, глядя на Варфоломея и кивая головой на братьев, — а ты постоянно недоедаешь. Не изнуряй себя излишним воздержанием, чтобы тебе не заболеть от истощения сил, тогда и нам немалую скорбь причинишь. Перестань так делать, вкушай пищу, по крайней мере, вместе с нами.
— Матушка, — ответил твёрдым голосом Варфоломей, глядя на неё, — а как же старцы-отшельники держат пост при полном воздержании в среду и пятницу, а в остальные дни питаются только хлебом и водой? И я, матушка, желаю, как они, устремиться к Богу.
— Они старцы, сын мой, а ты-дитя малое, твоё тело ещё растёт и тебе такой пост не по силам, всякое добро хорошо в меру и в своё время, — Мария прекратила есть и с тревогой посмотрела на Варфоломея. — Отказ от пищи не приближает к Богу. В евангельском понимании тело есть вместилище души, и оно, прежде всего, должно быть здоровым. Держать не в меру и не по возрасту строгий пост
Сам Иисус Христос не проповедовал, и Сам того не делал. Апостолы тоже. Не должно безрассудно держать себя в скудости пищи и пития и делаться немощным для дел будущих.
Все внимательно прислушивались к словам матушки, и она продолжала ласковым, но внушительным тоном:
— Тебе, детка, нет ещё и двенадцати лет, тебе расти надо и тело укреплять. К тому же ты много сил тратишь, помогая нам дома и в поле. Тебе нужно крепкое здоровье, чтобы достойно пройти предначертанный путь, полный невзгод и лишений.
— Хорошо, матушка, — ответил Варфоломей покорно, глядя в глаза Марии, — не нарушу я заповеди о почитании и послушании родителей, выполню твоё желание. Но только дозволь мне по силе телесной воздерживаться не от пищи, а от переедания.
— Удивляюсь я разумным речам твоим, сынок. Поступай, как знаешь, Господь с тобою, я не хочу стеснять тебя в добром, дитя моё.
Все за столом замерли в ожидании.
— Ешьте, ешьте. Уж скоро к вечерне собираться, мы опоздать можем.
В церковь они поспели вовремя и отстояли всю службу. По окончании прихожане направились к выходу, среди них и Стефан с Анной. Мария задержалась в храме, перед иконой Богородицы склонила голову, шепча молитву. Перед иконой с ликом Христа молился Варфоломей.
Конец ознакомительного фрагмента.
