Поодаль на ярко-зелёном лугу искрился фонтан в лучах утреннего солнца, и поникло над водой иссохшее дерево, скорбно роняя капли с голых обломков ветвей в прозрачное озерцо.
— Ка-а-к! — вскрикнула вдруг, опомнившись, Катерина Ивановна и, точно сорвалась, бросилась к Лужину, — как! Вы ее в покраже обвиняете? Это Соню-то? Ах, подлецы, подлецы! — И бросившись к Соне, она, как в тисках, обняла ее иссохшими руками.
Посмотрел на бойцов пулемётчик, на иссохшие губы, на жар в глазах.
Поодаль на ярко-зелёном лугу искрился фонтан в лучах утреннего солнца, и поникло над водой иссохшее дерево, скорбно роняя капли с голых обломков ветвей в прозрачное озерцо.
Она, наверное, задремала, потому что вместо дочериного лица вдруг возникло перед ней другое – жёлтое, иссохшее лицо старика в старинном камзоле.