Поэтому диктатуры жизненно нуждаются в идеологии, поскольку она использует обладающую силой категорического императива идеологическую веру в якобы безусловную истинность идеологии.
Теперь, когда нравственные предписания теряют авторитет, приданный им их якобы священным происхождением, секуляризация нравственности становится императивом.
И все-таки, когда Толстому приходится касаться этой области, то и здесь первоисточник подвижнической деятельности он усматривает не в императивах долга, не в стремлении к добру, а в той же силе жизни.
Здесь же лежат и онтологические корни морали с ее орудием категорического императива, непрестанно обличающего, производящего суд над обессиленной благодаря плоти человеческой волей.
Поэтому диктатуры жизненно нуждаются в идеологии, поскольку она использует обладающую силой категорического императива идеологическую веру в якобы безусловную истинность идеологии.
И прежде всего в разработке некого нового нравственного императива.
Теперь, когда нравственные предписания теряют авторитет, приданный им их якобы священным происхождением, секуляризация нравственности становится императивом.