Когда мне было двадцать лет, я признавал только самого себя. Тридцати лет я говорил уже: «я и Моцарт», сорока: «Моцарт и я», а теперь я говорю уже только: «Моцарт».
Первые двадцать пять километров мы проехали быстро, потом часто останавливали встречные машины — спрашивали, из какой они части, где их штаб. На первый вопрос отвечали определенно, на второй еще определеннее — «не знаем».
Плохие книги не только бесполезны, но положительно вредны. Ведь девять десятых текущей литературы только затем и публикуются, чтобы выманить из кармана доверчивой публики пару лишних талеров.
Не думаете ли вы, что о присутствии человека на Земле через миллиард лет будут напоминать только опустошенные угольные выработки и жестянки из-под пива, залегающие в глубинных пластах, как теперь — кости ящеров?
– Странно, если естественный радиационный фон в комнате двадцать пять микрорентген в час, то возле неё вообще ноль?!
Пятьдесят лет назад, на вашей планете показатели радиации нас не устроили, а сейчас, если повысить мощность экспозиционной дозы на два кама, это, по-вашему, на две тысячи микрорентген, то мы совершенно свободно сможем здесь жить.
Радиация двадцать микрорентген – в пределах нормы.