Неточные совпадения
И несколько раз задохнувшись, вырывался с новою силою генеральский хохот, раздаваясь
от передней
до последней комнаты в высоких
звонких генеральских покоях.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый
звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки
от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти
до земли, пропускает оттуда свою ноту,
от которой трясутся и дребезжат стекла.
От ручки
звонка до последнего гвоздя все в доме было пригнано под русский вкус и только не кричало о том, как хорошо жить в этом деревянном уютном гнездышке.
Тут и замученный хождениями по мытарствам литератор, и ошалевший
от апелляций и кассаций адвокат, и оглохший
от директорского
звонка чиновник, которые надеются хоть на два, на три месяца стряхнуть с себя массу замученности и одурения, в течение 9 — 10 месяцев составлявшую их обычный modus vivendi [образ жизни] (неблагодарные! они забывают, что именно эта масса и напоминала им,
от времени
до времени, что в Езопе скрывается человек!).
— Ах, боже мой! — проговорила она, чувствуя
от этого
звонка болезненное раздражение во всем теле. Она лежала и все думала о том, как эта провинциальная жизнь бедна событиями, однообразна и в то же время беспокойна. То и дело приходится вздрагивать, чего-нибудь опасаться, сердиться или чувствовать себя виноватой, и нервы в конце концов портятся
до такой степени, что страшно бывает выглянуть из-под одеяла.
Дутый медный бубенчик, величиною с крупный русский орех или несколько побольше, но круглый,
звонкий и легкий, пришпиливается в хвосте, для чего надобно взять ястреба в обе руки, а другому охотнику разобрать бережно хвост на две равные половинки и, отступя на вершок
от репицы, проколоть одно из средних хвостовых перьев посредине обыкновенной медной булавкой; на нее надеть за ушко бубенчик, острый конец воткнуть в другое среднее соседнее перо и вогнать булавку
до самой головки; она будет так крепко держаться, что точно врастет в перо; иногда ушко бубенчика отломится, а булавка останется навсегда.
Едва заблистают первые лучи солнца в окнах избы, зазолотятся свежие, подернутые росою поля и раздастся
звонкое чиликанье воробьев на кровле, все,
от мала
до велика, спешили вырваться из душной избы.
В то время здесь было большое движение; проходили длинные обозы с товарами, и бывали тут разные случаи, вроде того, например, как лет 30 назад обозчики, рассердившись, затеяли драку и убили проезжего купца, и в полуверсте
от двора
до сих пор еще стоит погнувшийся крест; проезжали почтовые тройки со
звонками и тяжелые барские дормезы, с ревом и в облаках пыли проходили гурты рогатого скота.
То верховая езда по окрестностям, целыми партиями, то прогулки в бор или по реке; пикники, обеды в поле; ужины на большой террасе дома, обставленной тремя рядами драгоценных цветов, заливавших ароматами свежий ночной воздух, при блестящем освещении,
от которого наши дамы, и без того почти все
до одной хорошенькие, казались еще прелестнее с их одушевленными
от дневных впечатлений лицами, с их сверкавшими глазками, с их перекрестною резвою речью, переливавшеюся
звонким, как колокольчик, смехом; танцы, музыка, пение; если хмурилось небо, сочинялись живые картины, шарады, пословицы; устраивался домашний театр.
С начала болезни Манефы Фленушка совсем было другая стала: не только
звонкого хохота не было
от нее слышно, не улыбалась даже и с утра
до ночи с наплаканными глазами ходила.
— Тебе больно, дядя? — прозвучал далеко слышный детский голосок,
звонкий, как ручеек в лесу летом. — Ну да ничего это, ничего, пройдет.
До свадьбы заживет, слышь? Так бабушка Маремьяна говорила. Да ты не реви, пройдет, говорю, право слово! — И подняв свою тоненькую ручонку, она не смущаясь подняла ее к гладкой, блестящей лысине маленького, поникшего головой человечка и несколько раз погладила и ласково похлопала эту мокрую
от бега и падения, совершенно лишенную волос голову.
Всё время, пока я сидел у приятеля и ехал потом на вокзал, меня мучило беспокойство. Мне казалось, что я боюсь встречи с Кисочкой и скандала. На вокзале я нарочно просидел в уборной
до второго
звонка, а когда пробирался к своему вагону, меня давило такое чувство, как будто весь я
от головы
до ног был обложен крадеными вещами. С каким нетерпением и страхом я ждал третьего
звонка!