Неточные совпадения
«А мы…» — сказали странники
И
замолчали вдруг:
Послышалась им музыка!
Замолкла Тимофеевна.
Конечно, наши странники
Не пропустили случая
За здравье губернаторши
По чарке осушить.
И видя, что хозяюшка
Ко стогу приклонилася,
К ней подошли гуськом:
«Что ж дальше?»
— Сами знаете:
Ославили счастливицей,
Прозвали губернаторшей
Матрену с той поры…
Что дальше? Домом правлю я,
Ращу детей… На радость ли?
Вам тоже надо знать.
Пять сыновей! Крестьянские
Порядки нескончаемы, —
Уж взяли одного!
Алексей Александрович с испуганным и виноватым выражением остановился и хотел незаметно уйти назад. Но, раздумав, что это было бы недостойно, он опять повернулся и, кашлянув, пошел к спальне. Голоса
замолкли, и он вошел.
Всё
замолкло, и послышался счет шаров. Потом одинокий голос провозгласил число избирательных и неизбирательных.
Левин
замолчал, и они вместе вошли в большую залу.
Он
замолчал, очевидно в сильном волнении.
Он взглянул на нее; она покраснела и
замолчала.
— Я сомневался, я сомневаюсь во всем, — проговорил Левин неприятным для себя голосом и
замолчал.
Левин
замолчал. Опять противопоставлялась эта сила. Он знал, что, сколько они ни пытались, они не могли нанять больше сорока, тридцати семи, тридцати восьми рабочих за настоящую цену; сорок нанимались, а больше нет. Но всё-таки он не мог не бороться.
Потом, когда он достаточно поговорил и
замолчал, полковник, молчавший до сих пор, начал говорить.
Степан Аркадьич знал, что когда Каренин начинал говорить о том, что делают и думают они, те самые, которые не хотели принимать его проектов и были причиной всего зла в России, что тогда уже близко было к концу; и потому охотно отказался теперь от принципа свободы и вполне согласился. Алексей Александрович
замолк, задумчиво перелистывая свою рукопись.
В то время как Степан Аркадьич заходил за трельяж и говоривший мужской голос
замолк, Левин смотрел на портрет, в блестящем освещении выступавший из рамы, и не мог оторваться от него.
— Я хотел… — Он
замолчал было, но вдруг, вспомнив Кити и всё, что было, решительно глядя ему в глаза, сказал: — я велел вам закладывать лошадей.
Должен сказать, что последний случай редко встречается в практике, — сказал адвокат и, мельком взглянув на Алексея Александровича,
замолк, как продавец пистолетов, описавший выгоды того и другого оружия и ожидающий выбора своего покупателя.
Щемящая боль крепкого зуба, наполнявшая слюною его рот, мешала ему говорить. Он
замолк, вглядываясь в колеса медленно и гладко подкатывавшегося по рельсам тендера.
Но в это время пускали ездоков, и все разговоры прекратились. Алексей Александрович тоже
замолк, и все поднялись и обратились к реке. Алексей Александрович не интересовался скачками и потому не глядел на скакавших, а рассеянно стал обводить зрителей усталыми глазами. Взгляд его остановился на Анне.
Дамы и дети, встретившие господина в очках и громко смеявшиеся и говорившие,
замолкли, оглядывая ее, когда она поравнялась с ними.
Все
замолчали. Крицкий медлительно встал и взялся за шапку.
Домашний врач
замолк почтительно на середине речи.
— О, да, конечно, но… — и, смутившись, Степан Аркадьич
замолчал. Он понял, что дело шло о религии.
Но говорившие
замолкли, и неприличный вопрос его был услышан.
Алексей Александрович задумался и, постояв несколько секунд, вошел в другую дверь. Девочка лежала, откидывая головку, корчась на руках кормилицы, и не хотела ни брать предлагаемую ей пухлую грудь, ни
замолчать, несмотря на двойное шиканье кормилицы и няни, нагнувшейся над нею.
Кити
замолчала, не потому, что ей нечего было говорить; но она и отцу не хотела открыть свои тайные мысли.
Губернский предводитель, несмотря на то, что он чувствовал в воздухе приготовляемый ему подвох, и несмотря на то, что не все просили его, всё-таки решился баллотироваться. Всё в зале
замолкло, секретарь громогласно объявил, что баллотируется в губернские предводители ротмистр гвардии Михаил Степанович Снетков.
Ему хотелось еще сказать, что если общественное мнение есть непогрешимый судья, то почему революция, коммуна не так же законны, как и движение в пользу Славян? Но всё это были мысли, которые ничего не могли решить. Одно несомненно можно было видеть — это то, что в настоящую минуту спор раздражал Сергея Ивановича, и потому спорить было дурно; и Левин
замолчал и обратил внимание гостей на то, что тучки собрались и что от дождя лучше итти домой.
И вдруг совершенно неожиданно голос старой княгини задрожал. Дочери
замолчали и переглянулись. «Maman всегда найдет себе что-нибудь грустное», сказали они этим взглядом. Они не знали, что, как ни хорошо было княгине у дочери, как она ни чувствовала себя нужною тут, ей было мучительно грустно и за себя и за мужа с тех пор, как они отдали замуж последнюю любимую дочь и гнездо семейное опустело.
Когда поручик Вулич подошел к столу, то все
замолчали, ожидая от него какой-нибудь оригинальной выходки.
За большим столом ужинала молодежь, и между ними Грушницкий. Когда я вошел, все
замолчали: видно, говорили обо мне. Многие с прошедшего бала на меня дуются, особенно драгунский капитан, а теперь, кажется, решительно составляется против меня враждебная шайка под командой Грушницкого. У него такой гордый и храбрый вид…
Я лежал на диване, устремив глаза в потолок и заложив руки под затылок, когда Вернер взошел в мою комнату. Он сел в кресла, поставил трость в угол, зевнул и объявил, что на дворе становится жарко. Я отвечал, что меня беспокоят мухи, — и мы оба
замолчали.
И долго я лежал неподвижно и плакал горько, не стараясь удерживать слез и рыданий; я думал, грудь моя разорвется; вся моя твердость, все мое хладнокровие — исчезли как дым. Душа обессилела, рассудок
замолк, и если б в эту минуту кто-нибудь меня увидел, он бы с презрением отвернулся.
Собакевич
замолчал. Чичиков тоже
замолчал. Минуты две длилось молчание. Багратион с орлиным носом глядел со стены чрезвычайно внимательно на эту покупку.
Здесь Муразов
замолчал. Хлобуев тоже
замолчал.
Недвижим он лежал, и странен
Был томный мир его чела.
Под грудь он был навылет ранен;
Дымясь, из раны кровь текла.
Тому назад одно мгновенье
В сем сердце билось вдохновенье,
Вражда, надежда и любовь,
Играла жизнь, кипела кровь;
Теперь, как в доме опустелом,
Всё в нем и тихо и темно;
Замолкло навсегда оно.
Закрыты ставни, окна мелом
Забелены. Хозяйки нет.
А где, Бог весть. Пропал и след.
Случилось так, что после шумного смеха мы вдруг все
замолчали, и в комнате стало так тихо, что слышно было только тяжелое дыхание несчастного Грапа. В эту минуту я не совсем был убежден, что все это очень смешно и весело.
Долго еще находился Гриша в этом положении религиозного восторга и импровизировал молитвы. То твердил он несколько раз сряду: «Господи помилуй», но каждый раз с новой силой и выражением; то говорил он: «Прости мя, господи, научи мя, что творить… научи мя, что творити, господи!» — с таким выражением, как будто ожидал сейчас же ответа на свои слова; то слышны были одни жалобные рыдания… Он приподнялся на колени, сложил руки на груди и
замолк.
Голоса эти то
замолкали, то перебивали друг друга.
Чем больше горячился папа, тем быстрее двигались пальцы, и наоборот, когда папа
замолкал, и пальцы останавливались; но когда Яков сам начинал говорить, пальцы приходили в сильнейшее беспокойство и отчаянно прыгали в разные стороны. По их движениям, мне кажется, можно бы было угадывать тайные мысли Якова; лицо же его всегда было спокойно — выражало сознание своего достоинства и вместе с тем подвластности, то есть: я прав, а впрочем, воля ваша!
—
Замолчишь ли ты! — крикнул молодой князь, побледнев от злости. — Вот я все это скажу.
И, опустив голову,
замолчала. Ей понадобился платок, чтобы отереть падавшие слезы; она встала, взглянула мне прямо в лицо и сказала дрожащим от волнения голосом...
Хитрый атаман
замолчал. Кучи начали переговариваться, куренные атаманы совещаться; пьяных, к счастью, было немного, и потому решились послушаться благоразумного совета.
Хотел один другого спросить: «Что, пане-брате, увидимся или не увидимся?» — да и не спросили,
замолчали, — и загадались обе седые головы.
Андрий схватил мешок одной рукой и дернул его вдруг так, что голова Остапа упала на землю, а он сам вскочил впросонках и, сидя с закрытыми глазами, закричал что было мочи: «Держите, держите чертова ляха! да ловите коня, коня ловите!» — «
Замолчи, я тебя убью!» — закричал в испуге Андрий, замахнувшись на него мешком.
Капитан молчал. Матрос знал, что в это молчание нельзя вставлять слова, и поэтому,
замолчав, сам стал сильно грести.
— Ни-че-го! — как-то особенно проговорил Илья Петрович. Никодим Фомич хотел было еще что-то присовокупить, но, взглянув на письмоводителя, который тоже очень пристально смотрел на него,
замолчал. Все вдруг
замолчали. Странно было.
— Пошли-и-и! — крикнула на него Катерина Ивановна; он послушался окрика и
замолчал. Робким, тоскливым взглядом отыскивал он ее глазами; она опять воротилась к нему и стала у изголовья. Он несколько успокоился, но ненадолго. Скоро глаза его остановились на маленькой Лидочке (его любимице), дрожавшей в углу, как в припадке, и смотревшей на него своими удивленными детски пристальными глазами.
Катерина Ивановна, которая действительно была расстроена и очень устала и которой уже совсем надоели поминки, тотчас же «отрезала» Амалии Ивановне, что та «мелет вздор» и ничего не понимает; что заботы об ди веше дело кастелянши, а не директрисы благородного пансиона; а что касается до чтения романов, так уж это просто даже неприличности, и что она просит ее
замолчать.