Того гляди, какой-нибудь принц — искатель приключений, вроде инфанта Португальского, принца де Конти, принцев Гессен-Гомбургских или, наконец, графа Маврикия Саксонского, приглянется императрице и, чего доброго, наденет «и венец, и бармы Мономаха».
Перешагнет; Борис не так-то робок! // Какая честь для нас, для всей Руси! // Вчерашний раб, татарин, зять Малюты, // Зять палача и сам в душе палач, // Возьмет венец и бармы Мономаха…
В грамотах своих к иностранным государям он стал именоваться царем и императором. При дворе завел царские обычаи и чины, как было у греческих царей; иностранных послов стал принимать в порфире, в шапке древнего греческого императора Константина Мономаха, в его бармах и со скипетром в руке. Все эти царские украшения были Софьино приданое и привезены ею.