Последняя жертва (Островский А. Н., 1877)

Действие третье

Действующие лица

Дульчин.

Дергачев.

Лавр Мироныч.

Ирина.

Глафира Фирсовна.

Флор Федулыч.

Салай Салтаныч, очень приличный мужчина, неопределенных лет, физиономия азиатская.

Пивокурова, богатая, очень полная и очень румяная вдова, лет за сорок.

Иногородный, купец средней руки; костюм и манеры провинциальные.

Москвич, скромный посетитель клуба; ничем не выдающаяся личность.

Наблюдатель, шершавый господин, лицо умное, оригинал, но с достоинством.

Разносчик вестей, бойкий господин, имеющий вид чего-то полинявшего; глаза бегают и весь постоянно в движении.

Три приятеля, постоянные посетители клуба, играющие очень счастливо во все игры; 1-й — безукоризненно красивый и изящный юноша, 2-й — человек средних лет, мясистая, бледная, геморроидальная физиономия, 3-й — старик, лысый, в порыжевшем пальто, грязноватый.

Сакердон, Сергей — клубные лакеи.

Пестрая толпа кавалеров и дам в разнообразнейших костюмах: от полумещанских провинциальных до парижских последней моды.

Клубная прислуга.


Августовская ясная ночь. Площадка клубного сада; по обе стороны деревья, подле них ряд столбов, на верху которых группы из освещенных фонарей; между столбами протянута проволока с висящими шарообразными белыми фонарями; подле столбов, по обе стороны, садовые скамейки и стулья; в глубине эстрада для музыки; в левом углу сцены видны из-за деревьев несколько ступеней с перилами, что должно означать вход в здание клуба, полное освещение.

Явление первое

При поднятии занавеса издали слышен туш кадрили; разнообразная толпа поднимается по лестнице в здание клуба. На авансцене с правой стороны сидит, развалясь на скамье, Наблюдатель, против него на левой стороне сидит Москвич. Иногородный стоит посреди сцены в недоумении. Несколько публики, в небольших группах, остается на сцене; между ними бегает Разносчик вестей.


Разносчик вестей (подходя к первой группе). Слышали новость?

Один из группы. Какую?

Разносчик вестей. Богатая невеста проявилась.

Один из группы. Слышали, слышали. (Вся группа уходит в здание клуба.)

Разносчик вестей (подходя ко второй группе). Богатая невеста проявилась, господа…

Голос из второй группы. И слышали, и видеть имели счастье. (Вторая группа уходит в клуб.)

Разносчик вестей (подходит к третьей группе). Слышали?

Голос из третьей группы. Слышали, слышали.

Разносчик вестей. Да ведь 500 тысяч, господа.

Голос из третьей группы. Знаем, знаем. (Третья группа уходит в клуб.)

Разносчик вестей (подходя к Наблюдателю). Слышали, Флор Федулыч дает за внучкой 500 тысяч?

Наблюдатель. То есть обещает, да и то едва ли правда.

Разносчик вестей. Нет, дает.

Наблюдатель. Не верю.

Разносчик вестей. Почему же?

Наблюдатель. Время не такое.

Разносчик вестей. Какое же время?

Наблюдатель. А такое, в которое обещать 500 тысяч еще можно, а уж давать нельзя.

Разносчик вестей. Вы ничему не верите и всегда спорите. А я верно знаю. (Убегает.)

Иногородный (осматривается, потом подходит к Москвичу). Музыка в саду отошла-с?

Москвич. Отошла-с.

Иногородный. Что же теперь… куда мне-с?

Москвич. Да куда хотите: танцевать, в карты играть, ужинать.

Иногородный. Нет, извините, это я так только хотел спроситься; здешних обыкновениев не знаем, потому — мы приезжие. А я так полагаю: теперь, по-нашему, самое настоящее время выпить.

Москвич. Это как вам угодно; коли жажду чувствуете, так выпейте.

Иногородный. Все это справедливо; но позвольте-с! Жажда жаждой, а еще вот какой резон: мы зачем в Москву ездим-с? Затем собственно, чтоб деньги прожить-с. Так я боюсь, что мало доходу клубу доставлю. Вот почему пьешь, собственно из боязни. Только без компании не повадно-с.

Москвич. Так поищите компанию.

Иногородный. А ежели вы-с?

Москвич. Не знаю, как вам сказать.

Иногородный. Подумайте, дело серьезное-с.

Москвич (вставая). Пожалуй! меня уговорить не трудно.

Иногородный. В буфет направимся, прямо к источнику-с?

Москвич. Да, на половинных издержках.

Иногородный. Что за складчина-с! Раскутиться не раскучусь, а и платить вам не позволю, за стыд себе поставлю. (Обращаясь к Наблюдателю.) Не угодно ли за компанию?

Наблюдатель. Я не пью.

Иногородный. Может, в карты любите?

Наблюдатель. И в карты не люблю.

Иногородный. Так ведь это одурь возьмет так-то сидеть.

Наблюдатель. На людей смотрю.

Иногородный. На нас, провинциалов, а после нас в газете опубликуете?

Наблюдатель. Бог миловал, я этим не занимаюсь.

Иногородный. Все-таки с вами опасно. (Москвичу) Побежимте поскорей от греха в буфет-с. (Москвич с Иногородным уходят в клуб.)


С лестницы сходит Дульчин и, пройдя несколько шагов, останавливается в раздумьи; из-за деревьев выходит Дергачев.

Явление второе

Наблюдатель, Дульчин, Дергачев.


Дергачев (издали). А, вот ты, наконец.

Дульчин (сжав кулаки и с дрожью в голосе). Этакое идиотское счастье!

Дергачев. Я давно тебя дожидаюсь. (Тихо.) Нет ли у тебя рубля серебром?

Дульчин (не слушая). Это ужасно!..

Дергачев. Да что такое?

Дульчин. Сейчас в пикет играл с одним уродом. Вот тут и рассчитывай на уменье! Нет, уж как не везет…

Дергачев. Что такое еще с тобой случилось?

Дульчин. А то же, что получил я нынче шесть тысяч рублей…

Дергачев. Шесть тысяч?..

Дульчин. Что тут удивительного? Что ты рот-то разинул? Велики для меня деньги шесть тысяч!

Дергачев. Нет, я так… Конечно, что за деньги!.. (Тихо.) Нет ли у тебя рубля серебром?

Дульчин (не слушая). И повез их к Салаю Салтанычу, должен я ему, и, как на грех, не застал его дома. Воротился домой, а тут у меня приятели сидят, банк мечут, золото по столу рассыпано… «Пристань да пристань!» И не хотел, клянусь тебе, не хотел. Дернуло как-то поставить карточку, одну, другую… и просадил около трех тысяч… А надо долг платить, завтра срок; хоть в петлю полезай! Достань мне денег!

Дергачев. Где же я тебе достану? я бы рад радостью, да негде. Вон Салай Салтаныч идет. Послушай, дай мне, пожалуйста, рубль серебром!

Дульчин (достает портмоне). Хорошо, дам.

Дергачев. Я тебя здесь подожду. Коли что нужно, ты так и знай: я буду здесь. Только не играй в карты, сделай милость! Когда ты играешь, у меня всегда волнение.

Дульчин (дает деньги). На! Убирайся ты с своим волнением! Надоел.


Дергачев уходит в клуб. Из-за деревьев выходит Салай Салтаныч.

Явление третье

Наблюдатель, Дульчин, Салай Салтаныч.


Дульчин. Где тебя черт носит?

Салай Салтаныч (с неудовольствием). Что я тебе? Здесь я.

Дульчин. Вижу, что здесь. Давеча где был? Я заезжал к тебе.

Салай Салтаныч. Что тебе? Зачем я тебе?

Дульчин. Я тебе деньги привозил, заплатить хотел.

Салай Салтаныч. Зачем торопиться? Не надо торопиться! Завтра получу.

Дульчин. Да, получишь, как же! Держи карман-то!.. Было бы что получать-то…

Салай Салтаныч. А мне что! У меня документ… Не заплатишь, заставят заплатить.

Дульчин. Послушай, Салай Салтаныч, да неужели подождать не можешь?

Салай Салтаныч. Чего ждать? Себе деньги нужны. Вам давай, вам жди, а сам занимай! Теперь всем нужно; хорошие люди, верные просят.

Дульчин. Подожди хоть месяц!

Салай Салтаныч. Зачем пустяки говорить?.. Теперь нет, а через месяц где возьмешь?

Дульчин. Юлия Павловна заплатит.

Салай Салтаныч. Шути, шути! Был ей кредит; последний дом заложила, какой кредит!

Дульчин. Да у нее еще много осталось.

Салай Салтаныч. Осталось… заплати сейчас; а ждать месяц, ничего не будет, все промотаешь.

Дульчин. Ну, делай, как знаешь… Провались ты! Ты меня ограбил, а не хочешь никакого одолжения сделать.

Салай Салтаныч. Люди берут деньги, спасибо скажут, а тебе давай, — ты бранишь. А что ты был? Я тебе жизнь давал, человеком делал. Кабы умен был, барином жил, — и тебе хорошо, и мне хорошо. Кто виноват? Сама себя бьет, кто не чисто жнет.

Дульчин. А вот я застрелюсь завтра, вот ты и знай.

Салай Салтаныч. А мне что, — стреляй! Была, не была, — все одно. Мне что жалеть! Ты не будешь, другой будет, все равно.

Дульчин. Вот я лучше тебя: ты меня не жалеешь, а я тебя жалею и люблю, и докажу это.

Салай Салтаныч. Что говоришь, чем докажешь?

Дульчин. А вот, бог даст, ты будешь в остроге сидеть, я тебя навещу, и калачик подам.

Салай Салтаныч. Спасибо, спасибо! Я тебя прежде навещу, пять копеек калач принесу.

Дульчин. А ты слышал, говорят, Прибытков за внучкой 500 тысяч дает?

Салай Салтаныч. Слышал, говорят… Кто говорит, какой народ, кому верить? Дедушка здесь, я спрошу. Он скажет — верить можно, купец обстоятельный. Я пойду его искать, ужинать с ним надо.


Дульчин отходит в глубину, к лестнице.


Наблюдатель. Салай Салтаныч!

Салай Салтаныч. А, здравствуй! Что тебе?

Наблюдатель. Ты не беспокойся, ты с Дульчина деньги получишь.

Салай Салтаныч. Почем знаешь?

Наблюдатель. Получишь. Только не оттуда, откуда думаешь.

Салай Салтаныч. Тебе поверю, ты все знаешь.

Наблюдатель. Наверно получишь, будь покоен.

Салай Салтаныч. Хорошо, будем ждать. (Уходит.)


Из клуба выходят Глафира Фирсовна и Пивокурова.

Явление четвертое

Наблюдатель, Дульчин, Глафира Фирсовна и Пивокурова.


Глафира Фирсовна (Дульчину). А, сокол ясный! Сто лет не видались.

Дульчин. Меньше, Глафира Фирсовна.

Пивокурова. Ах, какой мужчина! (Закрывается веером и смеется.)

Дульчин. Что это за дама с вами?

Глафира Фирсовна. А это Пивокурова, богатая вдова, добрейшей души женщина.

Дульчин. Чему же она смеется?

Глафира Фирсовна. Как тебе сказать, чтоб не солгать? Она, видишь ли, к вечеру в кураже бывает; вот ей и весело. А осуждать ее за это нельзя. Сам посуди: вдова, скучает; да и кто ж без греха?.. Жениха ищет, больно соскучилась… Вот невеста — золотая!

Пивокурова. Ах, какой мужчина! (Закрывается веером.)

Дульчин. Золотая-то здесь другая, а не эта.

Глафира Фирсовна. Какая же?

Дульчин. Прибыткова.

Глафира Фирсовна. Та-та-та! Высоко, брат, высоко, не достанешь. Ты руби дерево-то, чтоб под силу было. Та княжеская невеста.

Дульчин. Да я об ней и не думаю.

Глафира Фирсовна. Как, чай, не думать! Ведь за ней Флор Федулыч миллион дает.

Дульчин. Много меньше, Глафира Фирсовна.

Глафира Фирсовна. Кому ты говоришь? Она мне племянница, так мне вернее знать. Не хочешь ли с нами?

Дульчин. Да вы куда?

Глафира Фирсовна. Ужинать хотим, давно позывает, так все в одно место слетаемся, под березками. Нас компания будет большая.

Дульчин. Пожалуй, я провожу вас.

Глафира Фирсовна (Пивокуровой). Пава, пойдем.

Пивокурова (взглянув на Дульчина). Ах, красота! (Закрывается веером.)


Дульчин, Глафира Фирсовна, Пивокурова уходят под деревья налево. Из клуба выходит публика и остается в глубине площадки. На сцену выходят: Разносчик вестей, Иногородный и Москвич.

Явление пятое

Наблюдатель, Разносчик вестей, Москвич, Иногородный, публика, прислуга.


Разносчик вестей (Наблюдателю). Еще невеста, слышали?

Наблюдатель. Мало ль их здесь!

Разносчик вестей. Я знаю, что много; да о тех не стоит говорить; а эта с большими достоинствами.

Наблюдатель. Пивокурова, что ли?

Разносчик вестей. Да, вдова Пивокурова, с большим капиталом.

Наблюдатель. Повадилась по клубам да по гуляньям, так отберут капиталы-то.

Иногородный. Как отберут-с?

Наблюдатель. Так и отберут, как отбирают: руками. Вы науку «политическую экономию» знаете?

Иногородный. Домашнюю экономию знаем и наблюдаем-с, а о политической у нас, в провинции, не слыхать-с.

Наблюдатель. Эта наука требует, чтоб залежи не было, чтоб капиталы не залеживались без обращения. Значит, нельзя допустить, чтоб вдова какая-нибудь, получивши после мужа деньги, села на них как наседка на яйцах. Надо их на волю пустить, в обращение.

Иногородный. Наука хорошая-с.

Наблюдатель. Хорошая; у нас в Москве ее твердо знают.

Москвич. Смирней надо сидеть с деньгами-то, так целей будут.

Наблюдатель. И смиренство не поможет.

Разносчик вестей. Недавно и смиренницу одну обобрали.

Иногородный. Это как же?

Наблюдатель. Подпуском, как на Волге рыбу ловят.

Разносчик вестей. Сыскали молодого человека, красивенького, экипировали его, дали тысячи три-четыре; а он за это, в благодарность, выдал векселей на пятьдесят тысяч. Посадили его в коляску и подпустили в виде жениха, богатого помещика.

Иногородный. И что же-с?

Наблюдатель. Месяца через два она и заплатила за него все деньги по векселям-то.

Иногородный. Расчет тонкий, без ума такого дела не сделаешь.

Разносчик вестей. Ведь это только догадки, а я слышал, что у него у самого большое состояние.

Наблюдатель. Надо у Салая Салтаныча спросить, какое у него состояние-то.

Разносчик вестей. Да Салай-то и говорит.

Наблюдатель. Ну, значит, кого-нибудь еще ограбить собираются.

Иногородный. Я вот здесь только в первый раз, и только какое это заведение бесподобное-с.

Москвич. Чего лучше!

Иногородный (с чувством). Водка, возьмите!

Москвич. Где ж ей и быть!

Иногородный (с пафосом). В мире нет-с!

Москвич. Да, на то Москва.

Иногородный. Опять моды, боже мой!

Москвич. Моды парижские.

Иногородный. Извольте видеть, шутка! Теперь, пожалуйте, скажите, дамы, барышни какие!

Москвич. Ну, это вам так с дороги показалось. Разве чем другим, а этим похвастаться не можем.

Иногородный. Нет, напрасно. Сейчас вот эта самая вдова Пивокурова, — страсть! Вся, как жар, горит; одно слово — пышность. Может, по московскому вкусу оно не придется?

Москвич. Ничего, ничего, у нас не побрезгуют.

Наблюдатель. А знаете, кто женится на Пивокуровой?

Разносчик вестей. Как узнаешь? Она и сама-то не знает. Мечется, как угорелая.

Наблюдатель. Дульчин.

Разносчик вестей. Ничего нет похожего; невозможно, у него совсем другие планы.

Наблюдатель. А вот посмотрим!

Разносчик вестей. Ни под каким видом.


За сценой туш; публика и Разносчик вестей уходят в клуб.


Иногородный (Москвичу). Не пройтись ли и нам?

Москвич. Опять к источнику?

Иногородный. Уж что ж от него уклоняться? Тепло, покойно, учтивость необыкновенная. Потому и тянет, что я учтивость люблю. Кабы не было учтивости, меня туда калачом не заманишь.

Москвич. Пожалуй, пойдемте.

Иногородный (Наблюдателю). Вам не угодно-с?

Наблюдатель. Не угодно.

Иногородный. А мы пойдем-с.

Наблюдатель. Сделайте одолжение.

Иногородный. Нет, позвольте! Вы не подумайте. Время к ночи, надо против сырости какие-нибудь меры принять, аль нет-с? Вот какое дело, а не то что-с!.. (Иногородный и Москвич уходят в клуб.)


С левой стороны выходят: Лавр Мироныч, Дульчин, Глафира Фирсовна, Ирина.

Явление шестое

Наблюдатель, Лавр Мироныч, Глафира Фирсовна, Дульчин, Ирина и прислуга: Сакердон и Сергей, потом Салай Салтаныч. Дульчин под руку c Ириной гуляют в глубине сцены, Глафира Фирсовна поодаль.


Лавр Мироныч (манит лакея). Эй, ты, фрачок! Фалдочки! Какую прислугу держат: факельщики какие-то вместо официантов. Эй, любезный, оглянись! Шевелись, братец!

Сакердон (подходя). Что угодно-с?

Лавр Мироныч. Звезды считаешь, любезный? Не трудись, сосчитаны. Как зовут тебя?

Сакердон. Сакердон-с.

Лавр Мироныч. Как, как?

Сакердон. Сакердон-с.

Лавр Мироныч. Ну, ступай с богом!

Сакердон. Помилуйте, за что же! Я могу-с…

Лавр Мироныч. Коли я теперь, трезвый, твое имя не скоро выговорю, как же я с тобой после ужина буду разговаривать? Мы с дамами ужинаем, любезный. Что мне за неволя язык-то коверкать да конфузиться. Я приехал сюда, чтоб в удовольствии время прожить. Ступай, ступай! (Машет другому служителю.) Эй, милый!..

Сергей (подходит). Что прикажете?

Лавр Мироныч. Как дразнят-то тебя?

Сергей. Сергеем-с.

Лавр Мироныч. Ну, так вот что, Сережа, служи!

Сергей. Будем стараться-с.

Лавр Мироныч. Ты прежде пойми нас!

Сергей. Кажется, могу-с… Не в первый раз, служили господам-с.

Лавр Мироныч. Вон там под березками закуску сформируй!

Сергей. Слушаю-с. (Вынимает книжку и карандаш.)

Лавр Мироныч. Пиши! Водка всех сортов, высших только. Зернистая икра.

Сергей. На сколько персон прикажете?

Лавр Мироныч. Не перебивай! Твое дело слушать. А еще похвалился, что господам служил.

Сергей. Виноват-с.

Лавр Мироныч. Честер. Селедок не надо, сардинок тоже. Анчоусы есть?

Сергей. Спрошу-с.

Лавр Мироныч. Оливки фаршированные, омар в соку… Ну, ты понял теперь, что нам нужно? Так уж сам подумай, не все тебе сказывать.

Сергей. Слушаю-с.

Лавр Мироныч. Да, вот еще: головку подай поросячью! Мы мозжечок вынем, язычка покрошим помельче, тронем перцем, да маленькие тартинки и намажем.

Сергей. Закуска высокая-с.

Лавр Мироныч. В рассуждения не вступай! Господам служил! Либо господа у тебя плохи были, либо господа-то хорошие, да ты-то плох был.

Сергей. Виноват-с.

Лавр Мироныч. Да закажи ужин заранее, чтоб не дожидаться, чтоб шло как по маслу, без антрактов. Дай карту!


Сергей подает. Лавр Мироныч рассматривает карту.


Ирина. Папа занимается ужином, как серьезным делом. Как это смешно.

Дульчин. А для вас ужин не серьезное дело?

Ирина. Нет, я живу только поэзией, самой высокой поэзией… Что такое ужин? Проза. Вот луна, звезды…

Дульчин. Да что в них хорошего? Газ лучше, светлее.

Ирина. Ах, нет! Особенно когда подле тебя человек, который…

Дульчин. Который что?

Ирина. Не хочу отвечать. Что вы меня экзаменуете! (Отходят в глубину.)

Лавр Мироныч (Сергею). Пиши! Беф а ля мод с трюфелями, стерляди паровые, вальдшнепы жареные в кастрюлях. Да чтоб ворчали, когда подаешь…

Сергей. Понимаю-с!

Лавр Мироныч. Все это персон на двенадцать. Скажи поварам, что кушать будет Флор Федулыч, а платить Лавр Мироныч; нас знают. Да чтоб после ужина приходили получать пять рублей на водку.

Сергей. Слушаю-с.

Лавр Мироныч. Вместо пирожного виноград и фрукты в вазах. Персики чтоб спелые были. Зеленый персик та же репа. Да поставь два ананаса… с зеленью, для декорации!

Сергей. Слушаю-с.

Лавр Мироныч. Теперь вина: к говядине лафит, самый высший, дамам особенно подать послаще чего-нибудь… Икем, тоже высший. Да смотри, как у дам вино доходит, сейчас чтоб другая, да переменяй так, чтоб глазом нельзя заметить.

Глафира Фирсовна. Как об нас-то, голубчик, старается!

Лавр Мироныч. Ты Германа фокусника видел? Бутылка одна, но чтоб бесконечная, чтоб двух бутылок перед дамами не стояло. Боже тебя сохрани!

Сергей. Понимаем, помилуйте-с.

Лавр Мироныч. После лафиту прямо шампанское. (Дульчину)

Ведь так, я думаю?


Дульчин кивает головой.


И чтоб это беспрерывно.


Салай Салтаныч выходит из-за деревьев и останавливается сзади Лавра Мироныча, который его не замечает.


Как по стакану разольешь, пустые бутылки прочь, и чтобы пара свежих стояла, так постепенно и подставляй! Как ты ставишь, как откупориваешь, этого чтоб я не видал, а чтоб две свежих на столе постоянно были, а пустой посуды ни под каким видом, чтоб она исчезала. Слышишь? — две, ни больше, ни меньше! Мы приехали поужинать и выпить, а не хвастаться! К нам будут подходить разные господа, так чтоб видели, что ужин богатый, а скромный; фруктов много, а вина мало.

Сергей. Слушаю-с.

Салай Салтаныч (Лавру Миронычу). Кутишь?

Лавр Мироныч (пожимая плечами). Вот народ! Нельзя поужинать порядочно: сейчас кутишь. Когда я дождусь, что вы образованнее будете?

Салай Салтаныч. Чего тебе ждать! Кути, кути!

Лавр Мироныч. Не могу же я копеечничать по-твоему, у меня другие привычки. (Тихо.) Дочь невеста, пойми! И не рад, да тратишься. Нам надо жениха не какого-нибудь, дедушка принимает большое участие.

Салай Салтаныч. Жених есть?

Лавр Мироныч. Нет еще. Куда торопиться? Не нам с Флором Федулычем за женихами бегать; пусть за нами побегают.

Салай Салтаныч (Сергею). Кажи, что написал?


Сергей подает книжку.


Лавр Мироныч. Да, посмотрим еще! Ты всю жизнь за счет должников и обедаешь и ужинаешь, так навострился, вкус знаешь. (Рассматривает книжку.)


Дульчин и Ирина выходят на авансцену. Глафира Фирсовна за ними.


Ирина. Пойдемте танцевать.

Дульчин. Нет, уж увольте! Это занятие для меня никакого интереса не представляет. Мало ли кавалеров?

Ирина. Я знаю, что много, да какие! Ах если бы женщины ангажировали!

Дульчин. Что ж бы было?

Ирина. Я бы вас ангажировала.

Дульчин. Польку танцовать?

Ирина (со вздохом) Нет.

Дульчин. Что же? На звезды смотреть?

Ирина. Нет. На всю жизнь.

Глафира Фирсовна (Дульчину). А ты слушай, да на ус мотай!

Ирина. Наша участь очень печальна: не мы ангажируем, а нас ангажируют. Наше дело сидеть у косящата окна, мечтать, вздыхать и ждать счастья.

Глафира Фирсовна. А ты слушай, да себе на ус мотай! (Проходят в глубину.)

Салай Салтаныч (отдает книжку Сергею). Хорошо, чего еще! Закуску прибавь: балык. Хороший есть, с Дону пришел.

Лавр Мироныч. Благодарю, забыл, из ума вон. Ты с нами ужинаешь, Салай?

Салай Салтаныч. Куда еще пойду! Конечно.

Лавр Мироныч (Дульчину). Вадим Григорьич, вы сделаете нам честь откушать с нами? Позвольте просить.

Дульчин (издали). Благодарю вас, с удовольствием.

Лавр Мироныч (Сергею). Пойдем, я тебе покажу место. (Лавр Мироныч и Сергей уходят.)


Входят Дергачев и три приятеля: Молодой, Средний и Старый.

Явление седьмое

Наблюдатель, Дульчин, Ирина, Глафира Фирсовна, Дергачев, три приятеля: молодой, средних лет и старый, и прислуга.


Молодой (Дульчину). Мы идем в макао играть; недостает четвертого, не угодно ли вам?

Дульчин. Хорошо, господа, я приду.

Салай Салтаныч (тихо Дульчину). Не равна игра, не играй.

Молодой. Так мы сядем. Подождать, что ли?

Дульчин. Садитесь! Уж я сказал, что приду.

Салай Салтаныч. Проиграть можно, выиграть нельзя. Какая игра! (Пожимает плечами и уходит.)

Средний. Да что ж, не в ноги ему кланяться. Пойдемте, четвертого найдем.

Старый (Дульчину). Мы вас подождем. Мне-то вот уж и не надо бы играть, не надо бы. Проиграю наверное, уж я это знаю; быть бычку на веревочке.

Дульчин. Почему же?

Старый. Примета есть, сон нехороший видел. Приходите.


Три приятеля уходят в клуб.


Дульчин (Ирине). Извините, я должен буду вас оставить.

Ирина (пожимая плечами). Играть! Неужели игра может занимать вас?

Дульчин. Жизнь наша такая скучная, такая пошлая, а карты производят некоторое волнение; я эти ощущения люблю.

Ирина. Какие это ощущения! (Потупясь.) Разве нет ощущений, которые гораздо приятнее? (Быстро.) Так вот проиграете же за это.

Дульчин. За что же, за это?

Ирина. Что меня оставляете. А во-вторых… кто в любви счастлив, тот в картах несчастлив. (Отходит.)

Глафира Фирсовна. А ты слушай, да на ус мотай. (Глафира Фирсовна и Ирина уходят налево.)

Дергачев. Ты опять играть? Ох, не советую, Вадим, не советую.

Дульчин. Поди ты прочь! Я люблю игру, вот и все. Мне теперь нужно играть и рисковать… может быть, я и выиграю. Где же я возьму денег? Ты, что ли, мне дашь?

Дергачев. Ну, как знаешь, как знаешь. Конечно, нужно рисковать: ты прав, Вадим. Нет ли у тебя двух рублей серебром?

Дульчин. Ты вот только с советами лезешь да денег просишь! И нашел время просить. Я иду играть, а он денег просит.

Дергачев. Здесь нельзя без издержек; а ведь я езжу только для тебя.

Дульчин. Да зачем ты мне?

Дергачев. Ну, все-таки… я хоть посижу подле тебя для счастья… это иногда много значит. (Дульчин и Дергачев уходят в клуб.)


Прилив публики из клуба. На авансцену выходят: Разносчик вестей, Москвич и Иногородный.

Явление восьмое

Наблюдатель, Разносчик вестей, Москвич, Иногородный, публика.


Разносчик вестей. Слышали? Здесь две компании кутить собираются.

Наблюдатель. На здоровье.

Разносчик вестей. После в Стрельну поедут, вот бы примазаться.

Наблюдатель. Не советую.

Разносчик вестей. Отчего же?

Наблюдатель. Надо знать, на какие деньги кутят.

Разносчик вестей. Да разве не все равно?

Наблюдатель. Нет, не все равно; деньги разные бывают. Прежде покутить любо было. Прежде деньги были веселые, хорошие такие, барские. Где, бывало, кутят, где бросают деньги, туда иди смело. Так и знаешь, что компания хорошая, люди честные, доверчивые, великодушные, бесхитростные, как птицы небесные, которые ни сеют, ни жнут, ни в житницы не собирают.

Иногородный. А если не сеют, не жнут, откуда же у них деньги были?

Наблюдатель. Деньги им обязаны были доставлять те, которые и сеют, и жнут, и в житницы собирают.

Иногородный. Все это вы верно говорите, вот как есть.

Наблюдатель. А теперь, где кутят, там по большей части дело не совсем чисто; а иногда и прокурорский надзор, того гляди, себе занятие найдет.

Разносчик вестей. Да ведь такую компанию сразу заметишь.

Наблюдатель. Не заметите, мы плохие физиономисты. Читают в газетах: такой-то уличен в подделке векселей, такой-то скрылся, а в кассе недочету тысяч двести; такой-то застрелился. Кто прежде всего удивляется? Знакомые: «Помилуйте, говорят, я вчера с ним ужинал, а я играл в преферанс по две копейки. А я ездил с ним за город, и ничего не было заметно». Нет, пока физиономика не сделалась точной наукой, от таких компаний лучше подальше.

Разносчик вестей. Вы скептик, вы мизантроп, с вами разговаривать нельзя, вам лечиться нужно.


За сценой туш. Публика и Разносчик вестей уходят в клуб.


Иногородный (Наблюдателю). Наша компания не опасная-с; не угодно ли?

Наблюдатель. Не угодно.

Иногородный. Опять-таки не угодно-с?

Наблюдатель. Опять-таки.

Москвич (Иногородному). Нет, уж теперь позвольте и мне. Пора и честь знать.

Иногородный. На все ваша воля! Слова не услышите. Я и угощать люблю, и от угощенья никогда не бегаю.

Москвич. Опять туда же? К источнику, в буфет?

Иногородный. Да помилуйте, место какое! Кажется, кабы не жена, да не торговля, жить бы туда переехал. (Москвич и Иногородный уходят.)


Слева входят Флор Федулыч и Салай Салтаныч.

Явление девятое

Наблюдатель, Флор Федулыч, Салай Салтаныч.


Салай Салтаныч. Редко ездишь, Флор Федулыч. Зачем приехал?

Флор Федулыч. Погулять, Салай Салтаныч, погулять.

Салай Салтаныч. Гуляй, гуляй. С внучкой вместе приехал?

Флор Федулыч. Нет, один-с, она с отцом. Я, Салай Салтаныч, вольная птица, как и вы-с, то есть, как ты. Кто же вам «вы» говорит!

Салай Салтаныч. Все равно, и мы так говорим. Хорошая девушка.

Флор Федулыч. Не дурна-с.

Салай Салтаныч. Надо жених искать, надо замуж отдать, самый пора.

Флор Федулыч. Отдадим, Салай Салтаныч, не беспокойся!

Салай Салтаныч. Хороший жених — много деньги надо.

Флор Федулыч. Наше дело; у тебя занимать не станем.

Салай Салтаныч. Зачем тебе занимать? Свои деньги есть.

Флор Федулыч. Хочу подумать об этом; дело не чужое-с.

Салай Салтаныч. Много дашь?

Флор Федулыч. Не обижу.

Салай Салтаныч. И сто тысяч дашь — не обидишь, и пять тысяч дашь — не обидишь. Деньги — какая обида!

Флор Федулыч. Глядя по жениху, и деньги будут.

Салай Салтаныч. Что скрываешь? Зачем скрывать?

Флор Федулыч. Ведь не ты женишься? Да за тебя и не отдадим, очень нам нужно азиатцев-то разводить. Ничего не даю, ничего-с.

Салай Салтаныч. Шутишь, шутишь! Есть благородные женихи.

Флор Федулыч. А с благородными благородный и разговор будет; а с тобой, Салай Салтаныч, мы этот разговор кончим.

Салай Салтаныч. Водка пил?

Флор Федулыч. Нет еще, своего часу дожидаюсь.

Салай Салтаныч. Пойдем, балык есть, с Дону пришел.


Флор Федулыч и Салай Салтаныч уходят. Из клуба выходят Дульчин и Дергачев.

Явление десятое

Наблюдатель, Дульчин и Дергачев.


Дульчин. Вот так ловко! В десять минут… Не томили долго.

Дергачев. Я тебе говорил.

Дульчин. Убирайся! Ну, музыка, нечего сказать! И какой разговор невинный: у того зубы болят, охает, на свет не глядит… тот приметам верит, дурной сон видел; третий на свидание торопится, «мне, говорит, некогда; пожалуйста, господа, не задерживайте!..» Чистая работа!

Дергачев. Каково было мне смотреть, как ты деньги отдавал!

Дульчин. Ну, кончено дело! Об себе я не тужу, я пустой человек, и жалеть меня нечего. Мне жаль Юлию… ты ее успокой.

Дергачев. Зачем ее успокоивать?

Дульчин. Вот что: ты ночуешь, конечно, у меня?

Дергачев. Пожалуй!

Дульчин. Напьемся завтра кофейку, потом заряжу я револьвер…

Дергачев. Полно, что ты!

Дульчин. Что ж, в яму садиться? А после ямы что? Ведь я жил, жил барски, ни в чем себе не отказывал, каждая прихоть моя исполнялась. Ведь мне ходить по Москве пешком в узеньких, коротеньких брючках, да в твиновом пальто с разноцветными рукавами, — это хуже смерти. Я — не ты, пойми! Я рубли-то выпрашивать не умею.

Дергачев. За что ж ты меня обижаешь? Я тебе преданный человек.

Дульчин. Что мне в твоей преданности? гроша она не стоит медного, а мне нужны тысячи. Где я их возьму? Сегодня последний день моей веселой жизни. Прокутим остальные деньги, поедем отсюда куда-нибудь, мне здесь все надоело, все противно.


Входит Салай Салтаныч.

Явление одиннадцатое

Наблюдатель, Дульчин, Дергачев, Салай Салтаныч.


Салай Салтаныч (Дульчину). Проиграл?

Дульчин. Проиграл.

Салай Салтаныч. Пустой ты человек, пустой ты человек.

Дульчин. Ну, пожалуйста, ты не очень, я не люблю.

Салай Салтаныч. Пустой ты человек, дрянь.

Дульчин (грозно). Салай!

Салай Салтаныч. Что пугаешь? Нажил деньги — человек, прожил деньги — дрянь.

Дульчин. Да как я наживу, ефиоп ты этакой? Деньги наживают либо честным трудом, либо мошенничеством; ни того, ни другого я не умею и не могу.

Салай Салтаныч. Честно-нечестно, кому нужно? Нажил деньги, хороший человек стал, все кланяются; детям оставил, спасибо скажут.

Дульчин. Знаю я вашу азиатскую философию-то.

Салай Салтаныч. Я твой папенька знал, хороший был человек, деньги нажил, тебе оставил, а ты что?

Дульчин. Толкуй! Тогда можно было наживать.

Салай Салтаныч. Всегда можно, надо ум.

Дульчин. Ум-то хорошо, да и совесть иметь не мешает.

Салай Салтаныч. Какая совесть? Где твоя совесть? Чужие деньги бросал — это совесть? Тому должен — не заплатил, другому должен — не заплатил, это совесть? Украл, ограбил, — не хорошо; а бросал деньги — хуже. Украл, ограбил — молись богу, бедным давай, бог простит. Я знал один грек, молодой был, разбойник был, по морю ходил, пушки палил, людей бил, грабил; состарился, монастырь пошел, монах стал, человек нравоучительный.

Дульчин. Ну, что ты с баснями-то? Очень мне нужно!

Салай Салтаныч. Кто бросал деньги, убить его скорей; такой закон надо. Слушай: были три брата, там на Кавказ…

Дульчин. Мне и без тебя скучно, а ты с глупостями.

Салай Салтаныч. Родитель деньги оставил: один торговал, другой торговал — наживал, третий мотал. Братья подумал, подумал, поговорил промежду себя, посоветовал, зарядил ружье, убил его, как собака. Больше не стоит.

Дульчин. Ну, прощай! Твоих рассказов не переслушаешь.

Салай Салтаныч. Куда — прощай? Пойдем, ужинать будем. Слушай меня! Будешь слушать меня, человек будешь; не будешь слушать — пропадешь.


Входит Глафира Фирсовна.

Явление двенадцатое

Наблюдатель, Дульчин, Дергачев, Салай Салтаныч, Глафира Фирсовна.


Глафира Фирсовна. Иль нейдет, упрямится? Поди, Салай Салтаныч; я его приведу, у меня не вырвется.

Салай Салтаныч (Дульчину). Приходи, будем ждать. (Уходит налево.)

Глафира Фирсовна. Эк тебе счастье привалило! Не ожидала, признаюсь. С ума ведь ты девку-то свел.

Дульчин. Будто?

Глафира Фирсовна. Уж верно. Только ты теперь не зевай, лови, а то улетит. Закружи ее хорошенько, и шабаш! Аль не умеешь?

Дульчин. Положим, что умею; увлечь девушку не трудно, особенно такую чувствительную, да что толку?

Глафира Фирсовна. Как, что толку? Миллион, — шутишь ты этим?

Дульчин. Это не про нас; что себя обманывать? Тут, кроме нее, отец да дедушка, им мучника ведь надо посолидней; нашему брату таких денег не дают. Разве это люди? это бульдоги.

Глафира Фирсовна. Ошибаешься: они ее неволить не станут; кто мил, за того и ступай! С такими-то деньгами, да за немилого идти — была оказия! Не принцесса, не высокого рода, только что деньги, так с деньгами и идти за милого человека, это прямой расчет. Чем ты не кавалер, чем ты не пара? Вон она сама идет; не утерпела. Ты смелей с ней, без канители; она не очень чтоб из стыдливых.

Дульчин (с иронией). Благодарю за науку. Я в свое счастье, Глафира Фирсовна, плохо верю.


Глафира Фирсовна уходит.


(Дергачеву)

Отойди подальше! Отойди прочь!


Дергачев уходит в глубину. Входит Ирина.

Явление тринадцатое

Наблюдатель, Дульчин, Дергачев, Ирина.


Ирина. Что вы нейдете ужинать с нами, Вадим Григорьич? Мы сейчас садимся.

Дульчин. Не хочется, не расположен.

Ирина (заглядывая Дульчину в лицо). Что вы такой мрачный?

Дульчин. Жизнь надоела, Ирина Лавровна.

Ирина (с испугом). Да вы серьезно?

Дульчин. Очень серьезно.

Ирина. Вам все надоело; вы так много испытали всего?

Дульчин. Да, я все испытал, и все надоело; одного только я не испытал и, вероятно, никогда не испытаю.

Ирина. Чего же это?

Дульчин. Не скажу я вам, с чего вы взяли! Не обо всем можно говорить с барышней.

Ирина. Со мною можно говорить обо всем.

Дульчин. Вы не знаете жизни, не видали, не испытали ничего; вы меня не поймете и не должны понимать.

Ирина. Я не испытала жизни, но я читала много романов, и я понимаю все, все.

Дульчин. А начни я говорить, вы застыдитесь и убежите.

Ирина. О, нет, вы меня не знаете.

Дульчин. Ну, извольте, я не испытал страстной любви.

Ирина. Страстной?

Дульчин. Да. Любовь наших женщин какая-то вялая, сонная. Мне надо жгучей страсти, бешеной, с кинжалом и ядом.

Ирина. Быть может, вы ее не замечали?

Дульчин. Хороша бешеная страсть, коли ее даже заметить нельзя.

Ирина (тихо). Вадим!

Дульчин. Что угодно?

Ирина. Она здесь, она давно кипит в груди моей.

Дульчин. Неужели?

Ирина. Да, бешеная, африканская страсть… поверь мне.

Дульчин. Верю, и очень может быть, что я близок к счастью, но…

Ирина. Зачем «но»?

Дульчин. Но ты не должна идти против родных: ты не должна терять их расположения, терять богатство, которое они тебе обещают. Не увлекайся своими африканскими страстями, Ирень! Я от тебя такой жертвы не приму.

Ирина. Да никакой жертвы, никаких даже препятствий! Зачем же мне сдерживать свою страсть, милый Вадим? Мой Вадим! Ты ведь мой?

Дульчин. Невероятно; это уж слишком много счастья.

Ирина. Ах, поверь, поверь! Погоди, я пришлю сейчас к тебе папашу, поговори с ним. (Отходит.) Милый, милый! (Посылает поцелуй и уходит.)

Дульчин (Дергачеву). Лука (Дергачев подходит), будем жить, братец; судьба начинает мне улыбаться. Я сейчас делаю предложение.

Дергачев. А как же Юлия Павловна?

Дульчин. А что ж Юлия Павловна? Что я могу для нее сделать? Жениться на ней, о чем она мечтает дни и ночи; а чем жить будем? У ней ничего, у меня тоже. Что ж, нам мелочную лавочку открыть да баранками торговать? А я женюсь и, по крайней мере, расплачусь с ней, это честнее будет. Конечно, я ее огорчу очень, очень; ну, поплачет, да тем и дело кончится! А пока надо ей солгать что-нибудь.

Дергачев. Ах, лгать! А лгать не хорошо, Вадим, очень не хорошо.

Дульчин. Ты опять с нравоученьями! Так вот я тебя лгать-то и заставлю, и ты будешь лгать. Ты пойдешь завтра к Юлии Павловне и скажешь, что я в Петербург уехал.

Дергачев. Что ж, я пожалуй, я пойду; только ведь меня гоняют оттуда.

Дульчин. Претерпи, бедный друг, все претерпи ради дружбы.

Дергачев. Претерплю. Вадим, я у тебя шафером, я платье новое сошью. Нет ли у тебя трех рублей серебром?

Дульчин. Опять денег просить? Какая привычка у тебя!

Дергачев. Ты ужинать пойдешь, сядешь за стол с компанией, а мне на вас глазами хлопать? Ведь я езжу сюда только для тебя, а ты знаешь, как здесь все дорого.

Дульчин (достает деньги). Ну, на рубль, отвяжись!


Входит Лавр Мироныч.


Отойди, исчезни!


Дергачев уходит.

Явление четырнадцатое

Наблюдатель, Дульчин, Лавр Мироныч.


Лавр Мироныч. Вадим Григорьич, пожалуйте, милости просим.

Дульчин. Лавр Мироныч, два слова.

Лавр Мироныч. К вашим услугам, весь внимание.

Дульчин. Между благородными людьми разговор должен быть короткий.

Лавр Мироныч. Совершенно справедливо-с.

Дульчин. Мне нравится ваша дочь.

Лавр Мироныч. Девушка хорошая, образованная и с большим приданым.

Дульчин. Она и так хороша, а с приданым, конечно, еще лучше. Но не о приданом речь. Теперь вот в чем вопрос: нравлюсь ли я вам?

Лавр Мироныч. Вы? Как же, помилуйте, мы ваше знакомство за честь себе считаем.

Дульчин. Да погодите, не распространяйтесь! Я хочу жениться на вашей дочери; вы отец, вас обойти нельзя; так согласны вы или нет, как говорится, осчастливить нас?

Лавр Мироныч. С полным удовольствием. За честь почту.

Дульчин. Ну, и прекрасно. Только с одним условием: погодите разглашать, мне надо устроить кой-какие делишки.

Лавр Мироныч. Как вам угодно. Не извольте себя стеснять ни в чем. Пожалуйте кушать; а послезавтра прошу на вечер ко мне, познакомитесь с нами покороче, посмотрите, как живем.

Дульчин. А вы мастер ужины заказывать.

Лавр Мироныч. Какой это ужин! Здесь клуб, тот же трактир, вот дома — другое дело! Отчего ж себе и не позволить, коли есть средства? Пожалуйте, пожалуйте, ждут-с.


Лавр Мироныч и Дульчин уходят. Прилив публики. На авансцену выходят: Разносчик вестей, Москвич, Иногородный.

Явление пятнадцатое

Наблюдатель, Разносчик вестей, Москвич, Иногородный, публика.


Разносчик вестей (Наблюдателю). Вот вы и не угадали: Дульчин женится на Прибытковой.

Наблюдатель. Погодите, не торопитесь.

Разносчик вестей. Да чего годить! Я сейчас был у их стола и разговор слышал между дамами и невестой. Вот посмотрите: их посадили вместе, за их здоровье пьют.

Наблюдатель. Погодите, цыплят осенью считают.

Иногородный. За чье здоровье пьют-с?

Разносчик вестей. За здоровье жениха и невесты.

Иногородный. Какая оказия-то! Помилуйте, как такой случай пропустить! И мы, за их здоровье, по бокальчику, по другому опрокинем.

(Москвичу)

Пожалуйте в буфет-с.

Оглавление

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я