Топос личности, а следом за ним и разделение, рождаются из нового опыта человека – опыта христианства.
Преображённый воображением, хронос этого нарратива вливается в визуальный
топос столичного города, образуя воронки из национальных достижений, площадей побед и памятников героям освободительного движения.
Этот ключевой
топос – проблема личности, которая отсутствовала в античной мысли и могла появиться, как неложно говорит наш эпиграф, лишь в результате некоторого существенного «поворота в состоянии человеческого существа».
Телесный графизм подчиняется режиму записи, расширяя
топос власти.
Описание интермедии, трагического зрелища, обернувшегося комедией – устойчивый романтический
топос, обычный для многих романов, особенно готических, любящих описывать сцены городской жизни.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Со временем я обязательно пойму, как устроен ваш мир.
Вопрос: учитель — обозначает ли то, что существует в физическом мире как материальная сущность (человек, животное, растение, предмет, вещество или конкретное место)?
При этом
топос встречи чаще всего является для героев своим пространством.
Ведущим топосом встречи выступает
топос дома (чаще всего встреча происходит в родительском доме, усадьбе, имении).
Сакральный
топос налагается на риторический (проповеднический!) троп – так можно описать в кратком виде всю ситуацию средневекового символизма.
Для культурологического изучения архитектуры понятие
топос обладает особой эвристичностью.
Мостом оказывается нарочитый
топос «расстроенного музыкального инструмента».
Являясь в мир, мысль создаёт вокруг себя чувственный
топос.
Миф – способ вписывания себя в мир, нахождение в нём своего топоса, изначально и естественно человеку присущего (
топос человеческого – “естественное место” человека).
В этой школе утвердился имеющийся почти во всех дантовских комментариях
топос: буквальное значение как «покрывало» (integumentum), скрывающее высший смысл текста.
К диаде «чувство – выражение» следует добавить и постоянно фигурирующий в текстах эпохи
топос «сердца»: сердце поэта переполнено чувствами, он изливает их.
Критика может двигаться только в режиме совершенствования таких кукол, не замечая того, что сам рефлексивный способ их производства – путём обнаружения всё более граничных и базовых условий модерна, которые объявляются преодолимыми или указывающими по ту его сторону, – так или иначе воспроизводит
топос раскрытия догматичности, весомости, застревания модерна в самом себе.
Это стыдное чувство стирает персональное лицо как
топос чести.
Выметаниеформировало отчётливую семантическую неоднородность осваиваемого пространства, трансформируя исходно нейтральный и изотропный
топос в субъективированное поле с явным структурным центром, периферией и центробежным вектором действия.
Однако, мало того, что иерархическое положение «образа», его аксиологический
топос в платонизирующем сознании достаточно скромен, если не сказать двусмыслен, но и его смысловая структура заметно отличается от качества «образа» в опыте христианской традиции.
Поскольку провинция как
топос представляет собой «объект идеологической рефлексии» [Boele 2001], особое значение это слово приобретает во времена культурных и политических сдвигов.
Аграмматизм в чистом виде возможен только в антиязыке:
топос пребывания антислов того или иного класса антислов носит аграмматический характер в отличие от словарной фиксации для каждой части речи (например, для существительного – форма именительного падежа единственного числа, для прилагательного – форма мужского рода именительного падежа единственного числа).
Хотя
топос любви как болезни в том или ином проявлении можно найти почти в каждом русском романе XIX века, я выбрала для анализа те произведения, которые наиболее характерно отражают полемический и философский потенциал этого топоса и потому наиболее «осознанно» поддерживают устоявшуюся традицию.
Объединяет названные книги то, что в них создаётся
топос вне современности: или на обочине мейнстрима что-то маргинальное типа боксёрского клуба, и он становится анклавом, где продолжают жить важнейшие моральные ценности недавнего прошлого, или в глубокой истории, что полностью видоизменяет нас, какими мы были или думали, что были.
Однако остаётся вопрос: что именно в природе этой болезни сделало её настолько привлекательной для литературных целей, что в качестве медицинского эквивалента любви как болезни она почти вытеснила античный
топос?
Не зря непозволительность умственных и эстетических упражнений, «когда народ страдает», – старый
топос русской мысли.
– Не орилоун,
топос орилоуна.
– Вот нам и открылся
топос какого-то орилоуна.
Топос отреагировал на наше появление, помня какое-то давнее завещание орилоунов, но больше ждать от него нечего.
– О! Гемисе
топос ме пелатес! (О! От клиентов не протолкнёшься!) «Заработаем» сейчас! Будут ходить такие – и всё! К лисами то магази! (Наш магазин закроется!)
Уже на этом этапе становится очевидным, что
топос счастья является многомерным, ведь феномен счастья можно рассматривать в совершенно различных проекциях – временной, физической и физиологической, психологической, социальной, смысловой, духовной и пр., и каждая проекция имеет собственной набор характерологических особенностей рассмотрения.