Сурчонок вырос, но вместо того, чтобы норы рыть, травой их конопатить, припасы на зиму припасать, за сурчихами ухлёстывать, этот блаженный болтал с перелётными птицами или, разинув рот, смотрел на летящие облака.
И ещё я знаю, что если провести пальцем по его короткой шее, можно нащупать словно навечно надетый ошейник: шрам от проволочной петли, которая была поставлена пацаном-подпаском ещё осенью, когда до рождения
сурчонка оставалось больше полугода.