Цветы, не защищённые лесом или тенью рощи, пересохли; горох пожелтел преждевременно; проходя полем, слышно было, как лопались его
стручья, рассыпая, словно дробь, свои зерна.
Детей той и другой половины дома привлекал, конечно, не задний двор сам по себе, а то, что было его последним пределом: обросший лопухами старый забор, наполовину развалившийся, а за ним – чужое царство с аппетитными яблочными деревьями у самого забора и с огородом, в котором всю детвору неотразимо притягивали
стручья гороха.
Две грубые скамьи, поднос из кедрового дерева, кувшин воды и несколько
стручьев гороху – вот всё, что было в пещере.