На треугольном алебастровом лице соболиные густые брови нависли над сине-лиловыми, словно драконьими глазами; практически по центру между бровями с трудом замечалась маленькая родинка; сократовский лоб плавно перетекал в лысину, которую, как корона, венчали буйнорастущие каштановые волосы, кончики которых уже посивели от возраста.
Идем домой понурые… // Два старика кряжистые // Смеются… Ай, кряжи! // Бумажки сторублевые // Домой под подоплекою // Нетронуты несут! // Как уперлись: мы нищие — // Так тем и отбоярились! // Подумал я тогда: // «Ну, ладно ж! черти сивые, // Вперед не доведется вам // Смеяться надо мной!» // И прочим стало совестно, // На церковь побожилися: // «Вперед не посрамимся мы, // Под розгами умрем!»
Начали мы было разговаривать о последней нашей охоте, как вдруг на двор въехала телега, запряженная необыкновенно толстой сивой лошадью, какие только бывают у мельников.