Порою самые зловещие
каркания трёх стариков оставляли его равнодушным, а что-нибудь случайное, мгновенное – цвет, звук, запах – пробуждало в нём это чувство со внезапною силою.
Народ берег государство под зловещее
каркание всегда голодного воронья.
Склонив головку, она слышит голос судьи, который рокочет, как прибой в заливе, лопотание зрителей в галерее, кружащее над её головой, как чайки перед бурей, и пронзительное, как у вороны,
каркание черноволосой бабёнки: «самозванка», «дурная репутация»…
Говорили на человеческом языке, но не человек. Голос был протяжный, скрипучий, напоминал
каркание.