Зато в обилии проливались слёзы, а в пленительных глазах «ясновельможной» дамы колыхалось столько упрёков и сострадания, столько мольбы и обещания, что вытерпеть подобное испытание и остаться суровым и непреклонным мог бы разве что только самый закоренелый, зловредный и мстительный
женофоб.