Герцен – это дионисийское начало русской общественной мысли, находившееся в безудержном поиске нового уклада жизни.
Из стремления писателей «натуральной школы» быть «верными натуре» впоследствие развилось два пути – один вёл к реализму (
Герцен, Некрасов, Тургенев, Гончаров, Достоевский, Салтыков-Щедрин), а другой к натурализму (Даль, Панаев, Бутков и др.).
Таким образом,
Герцен одним из первых сформулировал идею, лёгшую в основу «крестьянского мифа», согласно которой русские крестьяне якобы от природы склонны к коллективизму и подозрительно относятся к рынку.
Если в 1840-е годы дух позитивных наук передаётся литературе посредством социологии (Конт), то во второй половине века особенно активно начинает действовать фразеология экспериментальной медицины и физиологии (Золя), а в русской литературе и критике на смену желанию точно передать факты общественной жизни приходит убеждение, что «мы не врачи, а сама боль» (
Герцен).
Герцен прибавлял скептически: «Замечательно, что тут русские слова <…> звучат иностраннее латинских».
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: скалить зубы — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Габеас-Корпус,
Герцен, Гамбетта, Гарибальди, Гладстоун!..
Герцен жил не в изгнании, а в мире, а нам – лезть в подвал.
Герцен диалектически определяет развитие природы и общества как «течение, перелив, движение» под влиянием противоположных тенденций – возникновения и разрушения: «Миры возникают беспрерывно… одни существуют теперь, другие едва образуются, третьи кончают свою жизнь в этой форме».
После первых же двух-трёх слов приветствий у молодых людей появлялись уже на языке имена: Белинский, Грановский,
Герцен.
Герцен верил в то, что искусство облагораживает людей!
О нём писали, на него ссылались: Бэкон, Гассенди, Мальбранш, Боссюэ, Бейль, Монтескьё, Дидро, Руссо, Ламетри, Пушкин,
Герцен, Толстой…
Герцен одинаково принадлежит русском делу и русскому слову.
Это находится в связи с тем, что, так обращённый к внешнему миру,
Герцен в то же время углублённо жил и в мире внутреннем.
Представляя историю ареной деятельности людей,
Герцен подчёркивал единство деятельности и разума.
Герцен и другие горячо отстаивали её.
Герцен говорил о «донкихотах революции», называл богатого на выдумки испанского идальго «одним из самых трагических типов людей, переживших свой идеал».
Когда же он стал печатать в герценовском «Колоколе» тексты под собственным именем,
Герцен – после пяти статей – остановил его публикацию «Противников русского государства».
Герцен принципиально дистанцировался как от материализма, так и от идеализма, стремясь занять позицию рационалистического реализма.
Герцен был проще, неумолимее и несправедливее.
Герцен называл артели передвижными общинами.
Бестужев – Марлинский,
Герцен, Полонский…
Герцен назвал эту работу «гениальной вещью».
Это были будущие мировые светила: Белинский,
Герцен, Огарёв, Тургенев, Лермонтов и многие другие.
Печерин, Чаадаев,
Герцен, может быть, Соловьёв.
Одни из этих мечтателей погружались в беспросветное уныние, например,
Герцен, другие из лагеря юристов переходили в ряды моралистов, например, Кавелин.
Достоевский,
Герцен, Толстой, Розанов, Гоголь и многие другие писали именно об этой стороне самого тупого мышления российского чиновника, которого спасает до сих пор только масштабность страны, огромные природные ресурсы и содержание управляемого ими народа в скотском состоянии для того, чтобы «бегущее стадо» могло затоптать любого врага, жертвуя собой.
Герцен, человек наблюдательный, остроумный и частенько жёлчный, рассказал в «Былом и думах», как на одном из социалистических сборищ родилась идея «отслужить» «Марсельезу».
Он сосредоточен в понятии вопреки: «борьба против самодержавия тоже действительна, след[овательно] разумна» (
Герцен).
Белинский,
Герцен, Грановский, вся так называемая плеяда знаменитых беллетристов сороковых годов, даже славянофилы – всё это было не ко двору в своё время, всё это едва терпелось в урезанном виде, а иногда и совсем не терпелось.
Герцен назвал «деспотическим и революционным».