Окаянный год
Повелитель времени — чёрным сторожем у ворот,
а, быть может, и — повелитель[как знать?]ница:
ждёт, когда закончит дни свои окаянный год,
что равняет всех нас — и святого и подлеца.
Одинаково жёстко стелет год этот всем постель,
никому хорошего не обещает зря,
под рубаху лезет холодом, как метель,
да шуршит сухими листами календаря.
А народ, отчаявшись, ничего от него не ждёт —
продержаться день бы, да выдержать только ночь:
високосный очень редко хорошим бывает год,
но уж этот выдался — окаянный, совсем невмочь!
Ну и я — настороженно всматриваюсь в зеркала,
в чужие окна, в витрины, даже в стёкла замёрзшей лужи:
отражаюсь вроде — значит, ещё жива;
где же шанс/счастливый случай (ну очень нужен!)?
И вгрызаюсь снова в жёсткий наук гранит —
хоть бы крошек горсть, да выгрызть ещё кусок,
ведь живут другие — как будто и не болит
ни душа, ни совесть, и вместо крови — томатный сок…
Бью наотмашь в зеркало — рассыпается в пыль, звеня,
только отражение не рассыпалось — вот те на:
это та, другая, ищет везде меня
в отраженьях — убедиться: ещё жива…
