Везунок

Leo labakhua, 2023

Вернитесь в конец 80-ых и погрузитесь в захватывающее повествование. Эта книга, действие которой происходит в советской республике Грузия, черпает вдохновение из реальных событий, разворачивающихся на фоне общества, задушенного коммунизмом. Следуйте за путешествием обычной семьи, которая преодолевает сложности своей жизни и проблемы, поставленные господствующим коммунистическим режимом. Благодаря их испытаниям и победам вы станете свидетелем неукротимого человеческого духа, который сохраняется даже перед лицом угнетения.«Везунок» – это первая часть захватывающей саги, которая обещает пленить ваше сердце и разум. По мере развития сюжета вы перенесетесь в мир, где устойчивость и надежда процветают, несмотря ни на что. Переживания персонажей отражают борьбу эпохи, характеризующейся секретностью и идеологическими беспорядками.Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Везунок предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Стоял июнь 1969 года. Точнее, шестое число жаркого летнего дня. Лето и жара в Тбилиси на — ступают мгновенно, резко и неожиданно. У мамы начались роды, и вот, в шесть часов утра родил — ся я, здоровый пухлый мальчик. В окрестностях роддома, событие бурно отмечалось моим отцом, дядей, дедушкой, друзьями и родственниками. Пили шампанское, громко кричали и хохотали от счастья и гордости, так появился мальчик же, сын, а не девочка. Отец хвастался о его неоце — ненном вкладе в это дело, мол если б не его на — учный подход, то родилась бы девочка и с ним все соглашались. Он был научным сотрудником в институте физиологии. Правда все знали, что опыты в его лаборатории проводились на кош — ках, но тем не менее, по физиологии он был при — знанным авторитетом среди отмечавших, и спорить с ним не имело никакого смысла. Факт был неоспорим, родился мальчик. Отец любил похва — статься и был заядлым оптимистом.

Маруся,не вешай нос, проррвемся!-бодро выкрикивал он маме в трудные минуты.

Жизнь у отца сложилась нелегкая, репрес — сии, вторая мировая война. Моего деда — его отца арестовали в 37-мом, за антисоветскую аги — тацию, сослали в Сибирь и больше его никогда не видели. Моя бабушка Александра Павловна, баба Шура, так мы ее звали, осталась одна с дву — мя маленькими детьми. В Тбилиси был голод и стояли огромные очереди, за пару бутылок керо — сина. Потом приехал брат бабы Шуры, Алексей и забрал всех к себе в подмосковный поселок Ку — чино. Вот там и вырос мой отец и там были его друзья, одноклассники и однокурсники. А его за — кадычным другом был Аркаша, заводила и шаль — ной парень. Я его видел всего один раз в жизни, и то на пару минут, но всю жизнь слышал рас — сказы как отец с Аркашей ездили на велосипе — дах из Кучино в Балашиху и обратно. Потом отец женился на маме и по настоятельной просьбе дедушки семья переехала обратно в Тбилиси. С собой привезли большой, черный велосипед под названием «Украина». Отец заявил, что без вело — сипеда он никуда не поедет, а баба Шура привез — ла старую чугунную керосинку, хотя войны и го — лода давно уже не было.

Вот так я и рос, в любви и заботе. Мама все время волновалась, о том, что мальчик не дое — дает и ходит полуголодный, и что цвет лица ей что-то не нравится, может заболел? и мы сразу пулей летели к знакомому врачу.

Всем врачам доверять нельзя,–говорила она и доверяла только тому

врачу, который был другом дедушки или подругой бабушки. А я, в это время излучал жизнь-красные щеки, попа, живот–все сверкало здоровьем. И врачи удивлялись, мерили температуру, давление, измеряли пульс

–Все нормально у мальчика Марина Николаевна, волноваться нечего-говорили они.

А почему тогда он какой-то вялый сегодня, и цвет лица не такой розовый-переспрашивала мама.

Ничего не могу сказать–разводили врачи руки — Все в норме и в порядке, и даже все слишком хорошо–Тфу!–Тфу!–Тфу!–и три раза стучали по деревянному столу, чтоб не сглазить.

Но дома находили своё объяснения происходящему, значит мальчик не доедает. Поэтому у нас в доме на плите постоянно что-то жарилось, варилось и скворчало.

Ты котлеты поел?–спрашивала мама.

Да поел.

Поешь еще, а то вернется отец с работы и съест все, он же не смотрит по сторонам, может быть рядомголодный ребенок сидит, все учишь его, учишь, а всё без толку. Устала я с ним бороться, все равно ничего не понимает. Одни кошки на уме–с беспокойством вздыхала мама.

А вечером испеку аладушки с медом. Дедушка шесть килограммов меда прислал, настоящего Рачинского, половина майского, а полови на каштанового. Не то, что у друга отца Нодара, дедушкин мед настоящий, а у него сахар с водой.

А с которого начинать кушать, с майского или с каштанового–спрашивал я.

Начинай с майского, он быстро засахари — вается — отвечала мама.

Потом приходил отец с работы и усаживался обедать. Мама накладывала ему котлеты, но не много…

Остальное для ребенка, может до вече — ра проголодается и где-же я ему тогда котлеты возьму, ты об этом подумал? Цвет у него сегодня какой-то нездоровый–говорила она.

Нет не подумал.

Вот, так всегда, ты кроме своих кошекна работе с Важей Михалычем, не о чем и не думаешь.

Ладно, ладно, ради ребенка можно и по — голодать,

–подмигивал мне отец, наливая себе полный чайный стакан чачи, потом залпом его опрокидывал, и не по грузинский он это делал, так по солдатский, по красноармейский.

А я сидел рядом и слушал. Я любил слушать его рассказы за столом, после стакана чачи. Ли — хое хвастовство и бескрайний оптимизм, его неизменимое — Маруся, прорвемся! и долгие рассказы про жизнь в Подмосковье, про его и Ар — кашины шалости, и про службу в армии, как он вместо двух лет прослужил три, как он в армии играл в футбол, был на хорошем счету, бравым солдатом и как его воинская часть, ракетой сби — ла вражеского пилота-разведчика Пауерса.

Шли годы, Я взрослел и постепенно родите — ли начали задумываться о моем будущем.

Из него получится хороший доктор,–рассуждала мама вслух–Ну как дядя Кикита, например,–и улыбалась, представляя меня в белом халате с фонендоскопом на груди.

Нет, лучше педиатром, нормальных педиатров в Тбилиси днем с огнем не сыщешь, как я намучилась с ребенком в детстве, думаю все помнят,–и все кивали одобрительно соглашаясь.

А может постопам отца? В физиологию,осторожно встревал отец–У нас с Важей Михалычем такой прорыв в опытах пошел, что я не знаю, скоро на весь мир греметь будем.

–Вот когда загремите, тогда и говорите, нет он педиатром станет-говорила мама.

Но вскоре начались некоторые непредвиденные неожиданности.

Во время очередного визита к врачу, решили взять анализ крови из пальца, чтоб оконча — тельно удостовериться в моем здоровье, и как только я увидел кровь на пальце и доктора со стеклянными пробирками с моей кровью, я потерял сознание. Не может этого быть! Потом ещё несколько раз это случалось. А потом взяли кровь из вены, и я в такой обморок впал, что вся больница на ушах стояла. И постепенно началось формирование мысли, что из меня врач не получится.

–Слушай,–рассуждал отец-если он падает в обморок при виде своей крови из пальца, то ты представляешь, что с ним случится если он станет доктором, и не дай бог попадет в операционную, а если ему, боже упаси, оперировать придется! Я и думать об этом не хочу.

–Даа! По моему ты прав, впервые в жизни, как не странно,–отвечала ему мама с грустью. Так шли дни и годы. Я уже заканчивал школу. Учиться я не любил, а поступить в какой-нибудь ВУЗ было обязательно, по разным причинам. Первой, и самой главной причиной был закон, по которому студентов не брали в армию. Шла война в Афганистане и все боялись отправлять детей в советскую армию. И наконец, на расширенном семейном совещании, взвешивая все мои плюсы и минусы, и все мои способности, было принято решение, что мальчик поступит в политехнический институт, в другой ВУЗ он вряд ли поступит с первого раза. Вот и решили поступать в политехнический, не в армию же отпускать, риск слишком большой. Институт этот славился низкимконкурсом, или вообще отсутствием такого. А учёба там шла, на фоне безлимитного пьянства в прилегающей пивной, называли студенты пивную «Девятым корпусом» института. Там продавались нормальные чебуреки и разбав — ленное водой, на советский лад, пиво. Эту жидкость, прозванное пивом, подавали в больших бокалах с ручкой, и туда же мы заливали водку. Вступителные экзамены я сдал кое-как и поступил на первый курс института. Отец сразу же закатил дома застолье, по поводу успешной сдачи экзаменов, и что самое главное, за чудесное спасение мальчика от службы в советской армии.

Началась моя беззаботная, студенческая жизнь. Девочек у нас в группе не было, и очень быстро сплотился мужской коллектив, любителей разбавленного пива с водкой. Была пара девчат в параллельной группе, но нас пугало выражение их лиц, и мы их избегали. Меня выбрали старостой группы и моей единственной обязанностью была раздача стипендий, раз в месяц. Дело это было приятным. При каждой раздаче, сразу у кого-то, возникало предложе-ние.

–А давайте сегодня пойдем в духан! Надоел уже этот «Девятый корпус», места там только стоячие, а мы что лошади что ли, ноги немеют.

–Точно, в духан надо идти,–поддержива ло большинство.

–Хинкали возьмём, Чалагаджи, Кебабы там подают, по пол метра в длину с лавашом, с луком и барбарисом и посидим нормально, как белые люди.

Долго вопрос не обсуждался. Скидывались и быстро ехали в духан. Большинство однокурсников были приезжими из разных городов и сел Грузии, и некоторые не выражали особого желания, присоединиться к коллективу, и тогда мы давили на их внутреннее эго.

— Ну как, ты с нами?–спрашивали у сомневающихся–Вся группа идёт, а ты что дома будешь сидеть? насмотришься ещё на своих овец у себя в горах, лови момент, приобщайся к культурной жизни столицы. И весь, сплоченной воедино, коллектив шёл в духан праздновать стипендию. Вот так и проходила моя учёба, жизнь праздная, веселая и абсолютно беззаботная.

Но вскоре начались некоторые неожиданности.

Прихожу как-то с очередной лекции домой, а там… Мама лежала на диване с мокрой тряпкой на голове, отец уселся в центре стола, с папиросой в зубах и смотрел в потолок, а баба Шура тихо всхлипывала в углу комнаты и время от времени громко, с треском сморкалась в скомканный платок.

–Садись сынок,–вкрадчиво сказал отец-Новость слышал?

–Неет, какую новость?–я почувствовал неладное.

Баба Шура махнула рукой, всхлипывая пошла в свою комнату, и уже оттуда доносились громкие трески сморкания.

— Президиум верховного совета ЦК КПСС, принял новое постановление,-сказал отец.–На почитай!–и придвинул мне газе-ту “Правда”, где было написано, что ввиду обострившейся ситуации на международной арене, и возрастающего пагубного влияния империалистических буржуазных стран на наших граждан, насаждения чуждого нам образа жизни, принято решение призывать в ряды советской армии всех без исключения, в том числе и студентов…

— Не может этого быть! — кому такая глупость пришла в голову?

–Кому? Кому? Михал Сергейчу Горбачеву,ответил отец.

–Так этот Горбачев, помниться и с пьянством боролся, и что?–спросил я.

–Это ты вовремя вспомнил–отец достал бутылку чачи из холодильника.

–Какая армия, да вы что!

–возмущалсяя-Я только, только начал привыкать к институту и прилегающей к нему инфраструктуре… Мы уже и на практику скоро едем в Кахетию, по комсомольской линии, помогать колхозникам урожай собирать. Как-же я это все брошу на полпути.

–Да сынок, новости не очень-то приятные, но!–сказал отец и залпом выпил полный стакан чачи-Ты особо-то не переживай, ничего такого ужасного в службе армии нет, вот посмотри на меня,–иии пошел рассказ про его службу в армии, как он вместо двух лет прослужил три, как он в армии играл в футбол, был на хорошем счету, бравым солдатом и как его воинская часть ракетой сбила вражеского пилота-разведчика Пауерса. Но как-то, его рассказ мне уже не казался таким забавным.

Постановление президиума сколыхнуло весь город. Началось партизанское движение по уклонению от призыва. Родители тайком прощупывали подходы к врачам и военкоматам, для получения ложного диагноза страшных болезней. Движение проходило тихо, никто ни с кем не делился информацией, чтобы не спалить контакты. Моя семья, как и все, подключилась к подполь — ной деятельности. Но выйти на нужный контакт пока не удавалось. Был и второй вариант, если не получалось уклониться совсем, тогда пытались сделать так, чтобы сыновья оставались служить в Грузии, поближе к дому, а не осваивать бескрайние просторы Сибири. Этот вопрос решали военные взяточники. Проблемным был безопасный выход на взяточника, так-как они хорошо мас-кировались.

И вот в один прекрасный день, раздался звонок в дверь. Звонок длинный, потом порывистый — там, там, тарарам, тарарара, там, там, — потом опять длинный. Открываем дверь, а там отец, улыбка до ушей, сияет весь.

–Маруся! Я же говорил что прорвемся,–и уселся за стол довольный такой, вынул папиросу и раскурил.

–Да говори уже, не томи, что случилось?–спрашивает мама.

— Ну я как член партии и научный сотрудник лаборатории в бога не верю, но определенно там что-то есть, и мир не без добрых людей. Важа Михалыч все устроил, ты же знаешь, как его там уважают,–сказал он, вскинув вверх глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Везунок предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я