Первая любовь
В конструкторском бюро завода был праздник. Отмечали 60‐летие одного из ведущих конструкторов, Эдуарда Сергеевича. В отделе юбиляра поздравили, вручили подарки. Начальник КБ Анатолий Борисович вручил поздравление и грамоту от имени руководства завода. А вечером собрались у юбиляра на квартире. Жил он один и привык всё делать сам. Но сегодня имениннику ничего делать не позволили, стол накрывали работницы отдела. Вечер прошёл весело. Сослуживец хозяина Рашид, работающий в отделе за соседним столом, пришёл с гитарой. Много пели, периодически выпивали, рассказывали интересные истории. Эдуард Сергеевич был очень начитан, хорошо разбирался в музыке и всегда мог занять собеседников. Вообще в нём была какая-то внутренняя интеллигентность, чувствовалась как будто аристократическая порода. И было удивительно, откуда она могла взяться у человека, родившегося в небольшом городке на западе России и рано лишившегося родителей. Всё, за что он брался, делалось с исключительной аккуратностью. Одежда на нём всегда была чистая и тщательно выглаженная. И даже курил, а курил он очень много, как-то по-особенному. Иногда друзья подшучивали над ним:
— Послушай, Эдуард, откуда в тебе эти аристократические замашки? Вроде вырос в советское время, а манеры такие, как будто окончил пажеский корпус?
На это Эдуард Сергеевич только отшучивался:
— Наверное, какая-нибудь прабабка со своим барином согрешила. Вот гены мне и передались.
…Вечер подходил к концу. Гости потихоньку начали расходиться. Заботливые женщины убрали со стола, вымыли посуду и тоже заторопились по домам. Вот уже и Рашид, побренчав ещё немного на гитаре, выпил на посошок и тоже отбыл домой. В квартире остались только хозяин и Анатолий Борисович. У обоих было такое блаженное состояние, что хотелось ещё посидеть, поболтать по душам. После некоторого раздумья Анатолий Борисович задал давно мучивший его вопрос:
— Но ты, Эдуард, надеюсь, на пенсию ещё не уйдёшь? Нас не бросишь?
— Нет, конечно, — успокоил Эдуард. — Куда мне, Борисыч, деться? Неужели сидеть буду один в этих четырёх стенах?
— Да. Одному, конечно, скучно. Тем более что ты не рыбак и не охотник… Вот сколько лет мы с тобой работаем, в институте вечернем вместе учились, и меня всё время подмывало задать тебе один вопрос. Но никак не решался.
— Так зачем ты столько лет терпел? Задавай.
— Ты только не обижайся. Вопрос сугубо личный, и, если не хочешь, не отвечай. Почему ты не женился и всю жизнь живёшь один?
Эдуард немного помолчал, потом ответил:
— Вопрос, конечно, сугубо личный, и раньше я бы, наверное, на него не ответил. Но теперь уже можно.
— А почему теперь, что изменилось?
— Время изменилось. Теперь человек может быть более открытым. Раньше я никому ничего о себе не рассказывал, чтобы не навлечь на себя дополнительных неприятностей. У меня их и так много было. Начиная со времён отечественной войны. Когда война началась, я ещё совсем пацаном был. Отец ушёл на фронт. А мы и оглянуться не успели, как в городе уже немцы хозяйничали. Целыми днями мы с ребятами слонялись по городу в поисках пропитания. Однажды попали в облаву, и нас увезли в Германию. Даже с мамой не успел попрощаться. В Германии нас распределили на работы к хозяевам. Я попал в небольшое имение к одной хозяйке. Она была ещё довольно молода. Её муж был на Восточном фронте. Ко мне она относилась почти безразлично. Объяснила мне мои обязанности и почти не замечала. Могла только прикрикнуть, если я что-то сделал не так. Но я быстро усвоил свои обязанности и старался не получать замечаний. А по хозяйству мне приходилось делать практически всё…
Но однажды отношение хозяйки к своему работнику резко изменилось. Она смотрела на него со злостью, находила различные придирки, кричала. Эдик не мог понять, в чём дело. Старался работать ещё лучше, а получал одни окрики. Обидно было до слёз. Однажды он не выдержал придирки и осмелился спросить:
— Фрау Эльза, в чём я перед вами виноват?
— В чём виноват? В чём виноват? Вы, русские, убили моего мужа! — выкрикнула она, упала в кресло и разрыдалась.
Эдик сел на пол возле неё и не знал, как успокоить.
— Но ведь это война, — начал он размышлять вслух, — и на войне убивают. Притом, разве это я его убил? У меня самого отец ушёл на фронт в первые дни войны и пропал. И что стало с моей мамой, я тоже не знаю.
Хозяйка перестала плакать и удивлённо глянула на Эдика:
— У тебя есть мама? — Она будто только сейчас разглядела в этом подростке обыкновенного человека.
— Мамы бывают у всех. Только я не знаю, что с моей стало. Она осталась в городе без средств к существованию. Нам нечего было есть. — По лицу паренька сами собой покатились слёзы.
Конец ознакомительного фрагмента.
