Сердце ворона (Олег Яковлев)

Компания безрассудных гномов-авантюристов отправляется из стольного Гортена в окрестности Города Без Лета на поиски легендарных сокровищ ледяных драконов. Достигнув вожделенных пещер, вместо обретения клада непутевые гномы умудряются разбудить кошмарное чудовище – дракона. Незадачливые кладоискатели едва уносят ноги и в результате застревают в Истаре без денег и всяческих перспектив. А в это время в Гортене назревает нечто тревожное. За спиной короля плетутся интриги, его ближайший друг и советник, Великий магистр ордена Священного Пламени сэр Ильдиар де Нот, попадает в хитроумно расставленную ловушку…

Оглавление

Из серии: Хроники разбитого зеркала

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сердце ворона (Олег Яковлев) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Ахан, застава, или Пробуждение Смерти 

Золото, клады, великие тайны

Город подземный веками хранит.

Народ невысокий, что там обитает,

Хоть весел и пьян, не прощает обид.

Коль явишься в горы непрошеным ты -

Не выйдешь на свет из чужой темноты.

«Город гномов». Страшная сказка 
10 июня 652 года. Горы Дор-Тегли.
Юг. Долина Киан-Рун

Черный проход, и ничего не разглядеть: словно провал в бездну, словно путь ко дну мира, что исключать, кстати, никак нельзя. Будто очерченная сажей граница непроницаемого мрака и яркого белого света разделялась створками каменных врат. Из открытого провала ясно ощущалось дыхание подземного жара.

Отдав последний поклон Щиту Ахана, гномы-проводники направились к выходу из ущелья. Бросили пару ненавистных взглядов на отколотую Клятву Камня и вскоре исчезли за большими булыжниками, что битой громадой лежали неподалеку. Задержался только Наин.

– Ну что ж, прощай, Ильдиар!

Рыцарь повернулся к Предгорному:

– Прощай, Наин. Пусть все твои дела заканчиваются успехом. Спасибо тебе, что провел к Ахану.

– Как договаривались, – похоже, гном и сам был не рад, что привел сюда графа де Нота, – всего лишь как договаривались. – Подозрительно взглянув в черноту врат, он протянул человеку руку в кожаной перчатке с тиснеными узорами. – Храни тебя Дрикх, – хрипло проговорил он напоследок и побежал догонять своих.

Двинн Вернувшийся-из-Рунных-Кругов кивнул в сторону ворот.

– Пошли, человече, – донеслось из-под забрала, – если еще не передумал.

Гном и человек прошли под гору. Заскрежетали цепи – гигантские ворота с изображением горы с тремя входами закрывались за их спинами.

Ильдиар был удивлен – как ни странно, здесь не было темно: белый дневной свет, подобно множеству стрел, пробивался через узкие щели в стенах и потолке зала. Сам зал был просто огромен. Таких гигантских помещений Белому Рыцарю никогда не приходилось видеть. Он подумал, что тут вполне могут уместиться с десяток тронных залов Асхиитара, королевского дворца в Гортене. Сотни резных каменных колонн поддерживали высокие своды; пол был вымощен квадратными плитами из черного камня, столь идеально подогнанными друг к другу, что стыков не просматривалось. Каждая плита была украшена белыми и золотыми линиями, узорами и ветвистыми рунами. Всей своей совокупностью плиты пола соединялись в гигантский рисунок – невообразимых размеров молот. И этот молот с солнечно-белой рукоятью и золотой ударной частью, казалось, разбивает-рассекает окружающий его мрак черных плит.

Сэр Ильдиар остановился в нерешительности. Гном обернулся:

– Чего не так?

– Мне кажется, что просто кощунственно ходить по такому полу. Подобной красоты и мастерства я в жизни нигде не видел.

– И больше нигде не увидишь. Пошли. – Страж Горы зашагал вперед, человек за ним. – Это всего лишь Зал Врат. Не боись идти – плиты выдержат такого ягненка, как ты. – Гном расхохотался собственной шутке; его смех из-под шлема походил на гулкий пещерный обвал. – И вообще: добро пожаловать в Ахан! – Эхо прокатилось по залу, многократно усилилось от колонн и настоящим небесным громом вернулось к гному и человеку. – Никто не сможет сказать потом, что Вернувшийся-из-Рунных-Кругов не поприветствовал должно гостя, после того как чуть его не убил.

– Что это значит? – поинтересовался Ильдиар.

– Это значит, что я – гостеприимный хозяин. Все мы, дети Дрикха, такие…

– Нет, я имею в виду: вернувшийся там откуда-то.

– Вернувшийся-из-Рунных-Кругов, – громким рыком поправил его гном.

– Да, верно. И что же это значит?

– Не твое дело, человече, – отвернулся Дор-Тегли. – Не суй нос в горн, а то рискуешь его опалить.

Сам же Страж Врат предался мрачным воспоминаниям…

Последнее, что накрепко врезалось в память, было: «За дерзость и нарушение молчания под сводами чертога Тинга Двинн Гареон приговаривается к незамедлительной смерти». Тогда он раскрыл кирасу и достал мечи. Быстро развернул их к себе. Было ли ему страшно? Да, почти. Дрогнула ли его рука? Нет. Он не смел ослушаться воли Тинга, ведь с самого детства их воспитывали, что слова Старейшин – непреложный закон, каким бы он ни был жестоким. Он совершил преступление – распустил язык в палате совета и заслужил наказание… Когда Рюк и Девин устремились ему в грудь и живот, произошло необъяснимое. Мечи, что он сжимал в ладонях, продолжали свой бег, но он стоял уже в другом месте, по обратную сторону от удара, направляя оружие от себя. Ветер свистнул в прорезях, удар пронзил воздух.

Глава Тинга поднял руку. Двинн недоуменно взглянул на клинки, что устремились совсем в другую сторону. Свеча погасла, чертог погрузился в непроглядный мрак.

– Ты искупил свою провинность, лорд Тэриона Двинн Гареон, своей смертью, – раздался хриплый голос из темноты. – Старейшины вынесли решение подарить тебе жизнь. Ты призван спасти королевство Ахан.

Он так ничего и не помнил из произошедшего, но рунический амулет-защитник отчего-то весь изошел трещинами, сила камня навсегда покинула его. Позже Двинн обнаружил у себя на груди и подле ребра слева два широких шрама. И лишь во сне ему порой являлся, будто жестокое напоминание об оказанной ему великой чести, его собственный образ, стоящий на коленях с клинками в плоти, с поникшей головой, с упертым в грудь подбородком. Только под ногами не было плит чертога Тинга, а находился он в самом центре гигантского рунного круга. Вокруг поднимались, будто ступени, камни, исписанные узорами и знаками древнего языка. Множество делений разбивало идеальную фигуру, с четырех сторон света возвышались огромные, похожие на высокие башни, ключи, воткнутые в камень. Кто-то расхаживал перед его склоненной в смертельном забытье фигурой. Старик что-то шептал себе под нос, на его обнаженные по локоть руки были надеты жуткие стальные наручи, походящие на инструмент для пыток. Устроенные на них механизмы раз за разом вонзали в плоть старого рунного кузнеца десятки длинных толстых игл. Кровь струилась по предплечьям, стекала на запястья, срывалась с пальцев на ледяной камень рунического центра. Вырезанные знаки наполнялись багровой жидкостью, дымились, с шипением кипя и покрываясь пузырьками. Когда все они накалились, ужасный скрежет наполнил воздух – то в гигантских замочных скважинах поворачивались чудовищные ключи. Каменные ряды зашевелились. Круги задвигались, будто колеса на огромной невидимой оси, медленно приближаясь к мертвому гному. Рунный кузнец куда-то исчез, и Двинн оказался в полном одиночестве в центре грохочущего каменного водоворота. Его кости и плоть перемалывались, будто в мясорубке, но он уже ничего не ощущал.

Гномы не принимали магии времени, присущей эльфам. Принцип их рунного чародейства не зависел от временных потоков и параллельных реальностей, он был иным – руны, вырезанные на костях земли, заставляли саму плоть мира вертеться в обратную сторону. На какое-то мимолетное мгновение – пусть кто-то успел лишь моргнуть или совершить единый вдох полной грудью – мир и все в нем вернулось обратно: почки на деревьях стали такими, какими были секунду назад, и этой секунды хватило на то, чтобы остановить руку гнома. Мир навсегда вернулся в то мгновение, когда он обнажил клинки, но никто из тех, кто живет, не заметил этого.

Ему подарили жизнь, и он теперь должен был спасти Ахан от врагов. Рунный кузнец постарался на славу. Смерть в будущем, которая для него так и не наступила, для Двинна Гареона знаменовалась лишь сильнейшими головными болями, терзающими его каждый раз в поворот рунических часов – как раз в том месте, где стояли ключи.

Вот что значило «Вернувшийся-из-Рунных-Кругов», но рассказывать все это чужаку гном не собирался. Ему и так этот человек не особо нравился, поскольку в действительности заслуживал уважения к себе. Дор-Тегли привык считать, что люди слабы и ничтожны, но здесь представлялась совершенно другая картина – длинноногий храбрец не убоялся смерти и принял бой. Утомленный тяжелым переходом и без доспехов, против него, закованного в непробиваемый мифрил, отдохнувшего, сильнейшего из своего племени… И пусть бой длился недолго, человек показал, что является истинным воином. Это-то и не нравилось гному – его устоявшееся за века мнение о людском народе пошло трещинами за какой-то миг. Двинн продолжал хмуриться…

Они шли уже, наверное, полчаса по пустынному Залу Врат, и можно было подумать, что Королевство– под-Горой гномов вообще не населено – кроме проводника, Ильдиар еще не увидел ни одного жителя Ахана.

Не успев над этим как следует поразмыслить, человек, позабыв обо всем, увлекся окружающими волшебными видами и достопримечательностями, искусно выполненными гномьими мастерами. Чего стоили только эти колонны! У самых Врат казалось, что справа и слева высятся две сплошные стены, но, если шагать по главному проходу, то обнаруживается, что на самом деле это сотни почетных каменных стражей выстроились по бокам.

– Сначала пойдем пообедаем – ты же на ногах еле держишься, – верно подметил Подгорный.

После привала и отдыха прошло почти полдня. И все же усталость и голод – не повод для задержки. Нужно спешить, а все остальное – после.

– Прости, Двинн, но у меня очень мало вре… – попытался было возразить Ильдиар, как гном не замедлил его перебить:

– Ничего не станется, если ты сначала поешь. Не боись, человече: не пропустишь ты свою войну, – опять расхохотался длиннобородый.

Да, теперь великий магистр Священного Пламени знал, что пресловутое упрямство Предгорных гномов присуще и их глубинным собратьям.

Белый Рыцарь благоразумно решил не спорить – к тому же, он и вправду еле держался на ногах после перехода и этого поединка. Да что там держался! Гном его едва не убил!

Стараясь поскорее забыть этот не слишком приятный способ встречать гостей, Ильдиар следовал за своим провожатым дальше по громадному Залу Врат. Уже начало казаться, что он бесконечен, когда Страж Горы свернул куда-то вбок. Нет, тут определенно было невозможно найти дорогу, если только ты не прожил всю жизнь в подземном королевстве гномов: от других точно таких же колонн проход отличала лишь широкая арка, что соединяла две из них – вот и все. Верх арки терялся в непроглядной высоте.

Гном уверенно прошел под ней, Ильдиар – за ним. Здесь был точно такой же проход, такие же колонны и справа, и слева. Но вот вдали показалась тяжелая каменная дверь, сплошь изрезанная прямыми линиями узоров.

Когда они подошли ближе, то стало видно, что на ней горными мастерами высечено изображение: скрещенные боевой топор и двусторонняя секира, и под ними – руна «а».

– Что это значит, гноме? – полюбопытствовал Ильдиар, оглядывая сложное плетение рисунка и с удивлением отмечая отсутствие каких-либо петель на двери.

– Стражницкая, – не поворачивая головы, ответил Дор-Тегли.

Он что-то прошептал, наклонившись к самой створке, едва не задевая забралом камень, и она тут же с легким шуршанием отъехала вниз.

Ильдиар только успел удивиться загадочному устройству открывания, как его мысли тут же переключились на другое. В частности, на гномов, что находились в небольшом, скупо освещенном помещении. Они сидели за столом, набивая трубки зельем, собственные брюха едой, а уши шутками на непонятном, но резком для слуха языке. Похоже, их совсем не удивило появление человека – стражи продолжали невозмутимо заниматься своими делами.

Двинн последовал в угол, где на шести каменных ножках стояла еще одна широкая вытянутая плита. В углу красным огнем полыхал камин, на вертеле жарилось какое-то животное. Помимо туши на длинных крюках висели три котелка, подставляя пламени черные от копоти бока, – в них кипело какое-то варево.

Едва переступив порог, гном нажал что-то у себя на стальном нашейнике. Чуть слышно звякнули тайные механизмы его доспеха, шлем отделился, и Двинн положил его на стол рядом с двумя пустыми кубками.

Застывший Ильдиар увидел широкое морщинистое лицо, обрамленное ярко-рыжими волосами, собранными на затылке в пучок с торчащим из него большим золотым ключом. Было заметно, что за своей бородой гном следит тщательнейшим образом: прямые длинные пряди, стекающие ровным блестящим потоком, перемежались вплетенными золотыми кольцами. Ни один волосок не выбивался из этого идеально сотканного живописного гобелена. Облик завершали серо-голубые глаза под кустистыми бровями, пляшущая на губах нахальная усмешка и три старых шрама на щеке, что, наверное, являлись последствием встречи гнома с когтями какого-то большого зверя. Тогда зверю, совершенно точно, повезло – Страж Горы был без своего непробиваемого шлема.

– Что-то не так, человече? – Его голос также заставил Ильдиара удивиться. Как же он отличался от того приглушенного злого рыка, что раздавался из-под забрала.

– Да нет, гноме, просто, наконец, предстало лицо того, кто чуть не отправил меня в Чертоги Карнуса.

Гном усмехнулся.

– Садись, Ильдиар. – Он указал на длинную деревянную лавку возле стола. – Осталось найти только, чем зубы занять. Никто не сможет потом сказать, что Вернувшийся-из-Рунных-Кругов не накормил своего гостя после того, как чуть его не убил.

Двинн, расхохотавшись, направился к камину, а Ильдиар с трудом снял с плеча тяжелый дорожный мешок, осторожно опустил его на пол и сел за стол. О боги, неужели твердая, как камень, лавка бывает такой мягкой? Сейчас Белый Рыцарь был уверен, что даже земля покажется ему пуховой периной.

Рыжебородый Страж Горы поставил на стол две дымящиеся глиняные тарелки. Кубки были тут же наполнены темно-багровой жидкостью из стоящей подле гигантской бочки.

– Мясной суп и вино искусного Хвали Немена, – усаживаясь напротив, отрекомендовал стряпню гном. – Хвали – самый почитаемый винодел народа Тегли. Он выращивает особые сорта винограда, необычайно сладкие, при этом крепкие и совсем не дурманящие. Секрет создания этого вина – главное сокровище всей его жизни, так что при встрече (если таковая будет) не пытайся выманить у него его тайну – чего доброго простишься с жизнью. Эх-х… вино и оленина! Что может быть лучше для голодного путника?

– Оленина? – Ильдиар пообещал себе при встрече ни в коем случае не выманивать никаких тайн у Хвали Немена. – Но где…

– Не удивляйся, человече. – Двинн вгрызся в ногу олененка. – Ты что же, действительно думаешь, что мы безвылазно сидим в подземельях? Часть наших территорий находится и на поверхности. А когда-то, старики рассказывают, гномы владели всем этим горным хребтом, да и хребтом Дрикха тоже! Кстати, нам придется выходить несколько раз на поверхность, чтоб пройти самым коротким путем к Стальным пещерам.

– На встречу с вашим Великим Королем? – Оленина сразу же перестала интересовать Ильдиара, как предмет обсуждения. И тут же он понял, что сказал что-то не то.

Гнома словно ужалило – он отставил в сторону кубок и сурово, из-под бровей, посмотрел на собеседника.

– Никогда не смей упоминать Подгорного Короля вслух. У нас нет больше короля, – Двинн опустил взгляд, – теперь у нас Тинг – совет самых мудрых гномов Ахана.

– Ты, конечно, прости, Двинн, но я всегда полагал, что гномами Ахана правит король – выходит, я был не прав.

– Не совсем, – хмуро отвечал гном. – У нас был король – самый мудрый и справедливый Подгорный Король от самого основания Ахана, так говорят. Но теперь его нет. Уже девять веков нами правит Тинг. Может, потом как-нибудь расскажу, почему так случилось, но теперь у нас – Тинг, и точка!

– Понятно. Ты прости, Двинн, если я как-то оскорбил твои чувства.

– Ничего, – сурово ответил гном. – Ты ешь мясо, а то остывает.

Он разом осушил полкубка и достал из-за пояса трубку.

– Проклятье! Забыл лучину.

Подгорный уже собирался за ней отправиться, когда Ильдиар его остановил: он протянул руку и поднес к трубке указательный палец – с него сорвался маленький, еле живой огонек и перекочевал в трубку гнома. Тот даже рот раскрыл от удивления. Перевел ошарашенный взгляд со своей трубки на человека, потом опять на трубку.

Ильдиар просто не смог сдержать самодовольной улыбки.

– Тебе подвластно пламя?! – опомнился гном и тут же принялся быстро, пока не выгорел весь табак, раскуривать трубку. Щит Ахана исчез в густой туче серо-зеленого дыма. – Как ты это сделал?

– Сначала расскажи мне свой секрет, а я тебе открою свой, – хитро усмехнулся Белый Рыцарь.

– Да нет у меня никаких секретов! – нахмурился гном. – Я, если хочешь знать, самый открытый и прямой из своего народа!

– Скажи мне, прямой, из чего же у тебя доспехи сделаны?

Двинн отвернулся – видно, ему было не дозволено рассказывать кому-либо постороннему о своем вооружении. Но его любопытство насчет Ильдиара мгновенно пересилило.

– Ладно, ты все равно бы узнал, – сам себя уверил Подгорный. – Этот звездно-синий металл у нас, Сынов Гор, называется Слезами Дрикха. Попросту же зовется мифрилом, он очень редок в природе. Такие доспехи, как у меня, носят единицы. В частности, Хранители Подземелий. Его невозможно пробить, невозможно разрезать, и он чрезвычайно легок.

– Мифрил… – задумчиво проговорил Ильдиар. – Мифрил… мифрил. Где-то я слышал это название. Ну, конечно! У нас ведь тоже его добывают.

– Да? – Гном, казалось, моментально забыл обо всем на свете.

– Но насколько я знаю, месторождение почти истощилось. На западе, на реке, стоит город Талас. Только металл там выплавляют не синий, а скорее серый.

– А, – глаза Двинна потускнели, он тут же потерял интерес к этому, – с примесями и вкраплениями серебра.

– Но когда-то давно, сразу после открытия месторождения, он точно был синим.

– Ладно, ты теперь рассказывай – про огонь в тебе.

– А что рассказывать-то? Я – магистр одного из военных орденов Ронстрада. Одна из основ нашего мастерства – это владение мечом, другая же – сила пламени. Отец-основатель нашего ордена был магом и монахом Дебьянда, бога огня. Он передал свое умение ученикам, но нам подвластны только низшие из сил огня: я могу заставить пылать меч, доспехи, могу заживлять раны животворящим теплом пламени, как ни неправдоподобно это звучит. Конечно, огненные стены, моря огня и горящий воздух мне неподвластны, но все же…

– …все же, примени ты свои силы, – задумчиво продолжил гном, – ты смог бы меня испепелить – даже ворон не успел бы каркнуть, и никакие доспехи бы меня не спасли. Ты был на осколок камня от смерти, но предпочел пасть с честью, чем применить незнакомую твоему противнику силу. – Двинн резко поднялся из-за стола, отчего с грохотом упала лавка, на которой он сидел.

Ильдиар недоуменно взглянул на неожиданно вскочившего собеседника. Остальные гномы-стражи также обратили взоры на своего предводителя. В их глазах читалось не меньшее удивление – никто не понимал, что происходит. Паладин Ронстрада уже начал подумывать, что, возможно, нарушил какой-то закон Ахана. Может, у них положено применять все возможные и невозможные средства для достижения победы, и теперь его казнят? Чушь, конечно, но кто знает этих Дор– Тегли с их крутым нравом?

Но, судя по всему, гном не собирался отдавать приказ схватить гостя, и тот успокоился. Все сомнения, равно как и плотный дым трубочного зелья, сразу же развеяла рука Двинна, торжественно протянутая через стол человеку:

– Прими мое глубокое уважение. Хочешь ли ты, человече, иметь такого друга, как простой гном Двинн Гареон?

Такого Ильдиар точно не ожидал. Он встал и пожал гному руку:

– Это честь для меня, Сын Гор…

* * *
13 июня 652 года. Юго-восточная застава.
До нашествия Грышгана остался один день

– Подъем! – Звучный возглас слился с громовым воем трубы.

Заставы начинали свою жизнь в шесть часов утра. Степь в это время еще дышит звездной ночью. Мокрое от росы серо-голубое море ковыля расстилалось на территориях Междугорья, долины Грифонов и бескрайних землях, простиравшихся южнее могучего и древнего хребта Дрикха.

Труба пела начало нового тяжелого солдатского дня. Воины вскакивали с двухъярусных коек и сноровисто облачались. Рубахи, туники, штаны, кожаные сапоги; стальные набедренники, налокотники и наколенники, полукирасы и шлемы-салады – тренировки и дозоры требовали от бойцов полного солдатского вооружения.

Облачившись, служаки перепоясывались кожаными клепаными поясами с ножнами для меча и кинжала. На поясе висел небольшой мешочек, где хранилось заслуженное потом и кровью небольшое солдатское жалованье, которое воины не решались оставлять в казарме и всегда носили при себе.

– Шевелись, удобрение степей! – надрывал глотку на одной из застав юго-восточного рубежа суровый, весь покрытый шрамами десятник, пытаясь привести в чувство заспанных воинов.

Он по себе знал, что никакая привычка не позволит невыспавшимся солдатам моментально проснуться, и все же продолжал тренировать этих пока еще зеленых мальчишек, которые в скором времени должны были стать «гордостью королевской армии». Должны были научиться защищать свою страну и родных. И сейчас, перед самым рассветом, десятники строили своих подчиненных во внутренних дворах застав-крепостиц. Воины выбегали из дверей казармы и становились в шеренги перед сердитыми лицами своих командиров. Наконец сотня была построена, теперь требовалось распределить обязанности.

Сотник Яфар Вильм стоял перед ровным порядком защитников двенадцатой заставы и внимательно изучал свиток с планом заданий на сегодняшний день. Рядом, широко зевая, застыл его помощник, юнец, нацеливший большое гусиное перо на девственно-чистый лист бумаги в ожидании приказов своего капитана.

– Десяток Роута и десяток Сайриза идут на стрелковые площадки тренировать навесную стрельбу – у них вчера были низкие показатели на средней дистанции.

Помощник тут же внес это в свой список.

– Десятки Мольма и Дарна продолжают «работать» с чучелами во внутреннем дворе – как следует «отполировать» рубящие! Учтите: сегодня лично проверю – совсем разленились, дамы: стали, словно столичные бездельники. Кому здесь перину дать? Тебе, Йорг? (Засыпающий стоя солдат встрепенулся). Все остальные по распорядку! Все ясно?

– Так точно, господин сотник! – звучно проревели сто глоток.

– Тогда разойдись!

Капитан направился к башне: нужно было составить новый график ночных и утренних дежурств и еще изменить пароли. За ним поплелся и его помощник.

Десятники тем временем разделяли своих людей на маленькие отряды. Опять запела труба, и с резким скрипом начала подниматься привратная решетка. Воины за несколько минут очистили двор, с тем лишь, чтобы через пару мгновений заполнить широкую площадку высокими крепкими чучелами, на которых они собирались отрабатывать приемы боя. Стрелковые десятки тренировались за стенами: «метили» навесной стрельбой по соломенным чучелам и круглым мишеням, подвешенным к деревьям, что росли невдалеке от башен. Лучники стреляли утяжеленными тренировочными стрелами, некоторые пролетали мимо, но большинство вонзалось в раскачивающиеся под ветром размалеванные деревянные круги. Навесная стрельба считалась самой трудной, и лучники юго-восточной заставы тренировались в ней вот уже шестой месяц. И все же до идеального результата было далеко: множество факторов учитывалось и перенаправлялось, уравнивалось и ложилось в долгий полет оперенной стрелы… Изрубленные в щепки чучела относили на дрова, взамен устанавливали новые, и все повторялось: стальные мечи рубят и режут безжизненных соломенных врагов…

Давно прошел жаркий день, уже начало темнеть, но воины все тренировались. Командиры гоняли новобранцев до седьмого пота. Бесконечные набеги из Со-Лейла никто не отменял, и нужно было так подготовить ребят, чтобы не умирали зря, чтобы потом их тела не отправляли в Ронстрад, их семьям, на похоронных телегах. И это стоило сил. Это стоило больших сил – десятники уставали так же, как и молодые.

За последнее время не было серьезных набегов. А точнее, вообще никаких не было – орки словно вымерли. Порой в предзакатные часы, когда розовый свет заходящего солнца стелется по степи, можно было заметить в подзорную трубу, как на невысокий холм у реки всходит одинокая фигура жителя Со-Лейла, прищуренными раскосыми глазами осматривает цепь укреплений и уходит в неизвестность, растворяясь в тумане. Но и фигура давно не появлялась. Все было спокойно…

Ночь накрыла приграничные степи покровом тьмы. Звезды роняли на разогретую жарким днем усталую землю скупые лучи. Черные силуэты далеких гор возвышались над горизонтом, и на их фоне были почти незаметны сторожевые вышки, протянувшиеся ломаной линией с запада на восток. Они соединяли хребет Дрикха, старый и мудрый, много повидавший на своем долгом веку, и горы Дор-Тегли – не менее мудрые и древние.

Строительство юго-восточной заставы, включающей шестнадцать башен-крепостиц, было бы просто невозможным, если бы к северу, в долине Грифонов, не стоял замок Тулиан. На сто миль во все стороны от него протянулись грифоньи кордоны, где стража ордена Серебряных Крыльев охраняла пути в Междугорье от крылатых чудовищ. И только при их поддержке в 420 году от основания Гортена удалось построить эту цепь, что навсегда закрыла все подходы к Ронстраду для орков из степи и различной вечно голодной нечисти из пустыни. Лишь однажды за все время после возведения башен через границу перешел один-единственный орк. Старая история превратилась в местную легенду и по традиции стала рассказываться для устрашения «зеленых» новобранцев.

Самое лучшее время для этой истории – поздний зимний вечер, когда за окном казармы дует ледяной ветер, везде лежит снег, и тепло лишь в одном месте – близ очага, где греются солдаты, закончив до утра свою службу. Они попивают горячий, дымящийся грог, выданный жалостливыми сотниками, и травят старинные байки. И вот, когда дикий ветер завоет в каминной трубе и пламя всколыхнется, тогда один из ветеранов как бы невзначай спросит кого-то из «молодых», слышал ли он «историю о Черном Орке». Тот, конечно же, ответит: «Нет», и тогда ему расскажут старую, обросшую различными невероятными подробностями и никогда не имевшими место в действительности обстоятельствами, легенду:

«Когда застава стояла на этих землях всего несколько лет, в середине одной холодной-прехолодной зимы вдруг ни с того ни с сего начали пропадать люди. И воины, и купцы, что останавливались на заставе, исчезали один за другим. Не проходило ночи, чтобы кто-нибудь не пропал. Ворота в башнях заперли, за стены никто не выходил. Наполненные ужасом перед неизвестностью люди думали, что это какое-то злобное, безжалостное проклятие – то ли орочьи шаманы забавляются, то ли чернокнижник решил свести с этого света верных сынов королевства… Сотники, испуганные не меньше простых солдат, выпросили в Гортене мага, и вскоре волшебник приехал. Могучий чародей исследовал таинственные происшествия, после чего напал на след, взял коня и покинул заставу, отправившись на юго-запад, в Туманный лес. По прошествии двух дней он вернулся, его конь тащил по земле на длинной веревке привязанное за лапу большое, словно медведь, крылатое создание. Половина его тела скрывалась под обугленной, дымящейся коркой – постаралась огненная магия. Это был огромный нетопырь. Такого прежде никому не доводилось видеть. Маг получил свою плату и уехал на юг, судя по всему, в Со-Лейл, проверять какие-то свои идеи насчет гнезда этих тварей. Исчезновения людей продолжились в эту же ночь, и в следующую…

Маг так и не вернулся, зато вместо него пришел огромный черный орк… Он еле-еле шагал к заставе, сгибаясь от встречного ветра, увязая по колено в снегу. Защитники не тронули его, и он просто прошел между башен в сторону Междугорья. Его кто-то ранил в степи, он истекал кровью, волоча за хвосты освежеванные тела нескольких волков, и за ним в снегу оставалась широкая полоса его крови.

Орк принес такой страх, что воины просто застыли на стенах и башнях, не в силах даже пальцем пошевелить. И только после того, как он исчез из виду, к людям вернулась способность двигаться и говорить. Командиры ужаснулись, что такое страшилище прошло в королевство, и послали полтора десятка воинов по следу.

На рассвете дозорный, совершавший обход на стене, увидел их. Они лежали на снегу подле ворот. Все посланные за черным орком были освежеваны, если можно так сказать о человеке. С них была снята вся кожа!»

Конечно же, «молодые» подчас не верили в эту байку, но им всегда могли предъявить старый списанный вахтенный журнал, где прятались веские доказательства правдивости истории. Их могли ткнуть носом в записи из него, сделанные рукой Джона Одара, тогдашнего сотника двенадцатой юго-восточной заставы, охранявшей южную границу Ронстрада. Записи были сделаны с двенадцатого по восемнадцатое декабря 431-го года от основания стольного Гортена.

Там можно было прочесть на выцветших страницах:

«12 декабря 431 года, 6 часов вечера… Проклятые волки загрызли еще двух человек. Мороз в степях и буран добьют последних, если этого не сделают эти зверюги…»

«15 декабря 431 года… Странные исчезновения, слава Хранну, прекратились с приездом мага… Он все здесь разведал, затем ушел куда-то в сторону Туманного леса, спустя два дня вернулся… Он притащил труп большого нетопыря, и, по его словам, солдатам на заставе ничего не грозит…»

«15 декабря, полночь… Исчез сержант Годри Берн. Маг не справился… Мы все этого боялись…»

«16 декабря 431 года… Собранная за проход пошлина еще меньше, чем за прошлый месяц… Путников всё меньше и меньше… Никто не идет ни на юг, ни на север… Словно вымерли и пустынные торговцы…»

«17 декабря 431 года… На закате часовой увидел фигуру, идущую к посту… Это был огромный черный орк, весь заляпанный кровью… ничего страшнее я в жизни не видел… Орки здесь никогда так просто не проходили до этого… Длинный, волочащийся за ним по снегу плащ был сшит из человеческой кожи, на некоторых лоскутах можно было разглядеть выжженную татуировку в виде меча – знак воина Ронстрада! Стало ясно, кто являлся истинной причиной исчезновений с заставы. Не обращая внимания на буран, орк тащил за собой связку волчьих трупов… на снегу после него остался след крови, текущей из многочисленных ран на изувеченном теле… Кто и почему его так жестоко изранил, мы не имели ни малейшего представления…»

«18 декабря 431 года… Он вернулся, прошел обратно в степь. Навсегда запомню эти огромные топоры и красные глаза, выделяющиеся на черном молчаливом лице… Взять пошлину за проход никто не решился, да мы и слова не могли сказать… Просто пропустили его… Я молюсь, чтоб он больше здесь не прошел…»

«А где же о трупах солдат, посланных вдогонку за ним, что были лишены кожи?» – спросите вы. И вам ответят, что это было решено замолчать, дабы не навлечь на себя гнев… «Кого?» – спросите вы. И вам ответят, что, возможно, гнев короля на нерадивых солдат, допускающих подобное, но на самом деле, возможно, большого чернокожего орка, пришедшего однажды ночью из заснеженной степи.

Ветераны любили лишь добавлять, что после того происшествия застава стала тихим и спокойным местом…

На самом-то деле юго-восточные рубежи Ронстрада никогда не были «тихим и спокойным местом». Их защищали лучшие воины королевства, солдаты всегда были сыты, одеты, снабжены лучшим оружием, а гарнизоны полностью укомплектованы и усилены магами. Регулярно из Восточного Дайкана приходили обозы, снабжая солдат всем необходимым.

Теперь было не так. Новая угроза – Проклятые – давала знать о себе. Все так же приходили обозы, но теперь они не привозили, а увозили припасы, оружие, лучших воинов. Все силы отдавались на борьбу с Предателем Трона, и до южных рубежей уже никому не было дела.

Сейчас каждая застава была укомплектована едва ли наполовину. Оружия и припасов пока хватало, но командиры застав грызлись с прибывающими интендантами за каждую стрелу.

В этот поздний час, когда ночь упала на подножия хребта Дрикха, защитники спали. Спали бывалые командиры, спали измученные тренировками новобранцы, лишь только на смотровых площадках не смыкали глаз солдаты, стоящие на посту.

А внизу, невдалеке от башни, две закутанные в темные плащи фигуры неслышно скользили на юг, низко пригнувшись и скрываясь по пояс в нетоптаной степной траве. Они двигались настолько незаметно и неслышно, что никто из солдат на сторожевых вышках не замечал никакого движения в волнах густого ковыля. Впрочем, от солдат эти двое как раз и не прятались.

Предыдущей ночью один из дозорных, самый зоркий или самый выспавшийся, заметил в степи огни. Пока далеко, но проверить следовало. И вот двое лучших разведчиков третьей заставы, смелые и ловкие воины из числа воспитанников ордена Поющей Стали, чей храм расположен на озерах Холодной Полуночи, отправились проверять, что же за загадочные огни привиделись солдату.

Упавшая роса приятно холодила уставшие от долгой ходьбы тела. Один из разведчиков обернулся к горам и бросил взгляд на далекие вершины.

– Далеко уже отошли. Сколько, по-твоему, осталось?

– Еще пара миль, не больше. Похоже, тот дозорный просто нажра…

– Тихо! – вдруг перебил его напарник. Он остановился, замер и стал вслушиваться в сырую ночную мглу. – Там впереди что-то есть… Не пойму пока что… Какая-то возня, глухие удары… Пойдем. Чуть западнее.

Спустя час они поняли, что впереди расположился какой-то лагерь. Непонятный гул стал доноситься все громче, уже были видны огни факелов, высокие стебельки травы здесь во многих местах оказалась сломаны. Разведчики уже не шли – ползли вперед. В который раз раздвинув руками податливый ковыль, они наконец увидели вытоптанную до земли площадку, освещенную сотнями чадящих факелов, расставленных на шестах. Похоже, незваные гости уже не боялись быть замеченными.

– Орки, – выдохнул едва слышно один из разведчиков.

Не зная об этом, ассасины чудом миновали плотную сеть дозорных. Их взору открылась огромная, около трех миль в диаметре, проплешина, на которой тут и там располагались десятки наскоро возведенных шатров, обтянутых шкурами. Около них сидело множество фигур, скрытых кольчугами, разномастными латами и шерстяными плащами. Их здесь оказалось не десятки – сотни. Длинные черные волосы степных воителей были сплетены в хвосты, а низкие покатые лбы бороздили глубокие морщины и ветвистые шрамы. Клыки немного торчали, выбиваясь из-под нижней губы, а крючковатые носы с вывернутыми ноздрями шевелились в придирчивом принюхивании, когда мимо костров проводили пленников: грязных, исхудавших людей, закованных в тяжелые звенящие кандалы. В жадных раскосых глазах плясал огонь костров. Алые блики пламени отражались от огромных зазубренных топоров и двуручных мечей. У многих были сколоченные из дерева и обшитые шкурами щиты, которые по ребру щетинились коваными шипами, будто гребень на хребте какого-нибудь дракона. Алые и черные стяги, расписанные кривой вязью орочьих рун, стекали с вкопанных в землю длинных шестов и шелестели на ветру изорванными подолами полотнищ. В некоторых местах громоздились пирамиды из человеческих черепов и наваленных кучами костей. Около одного из шатров зеленокожие разожгли огромный костер и поджарили на мечах куски какой-то падали, вгрызаясь друг другу в глотки за последний кусок. Создавалось впечатление, что ассасины Поющей Стали заглянули не в боевой лагерь, а в огромную берлогу диких зверей, но орки были гораздо опаснее любых хищников. Стелящийся у самой земли ветер приносил с собой ужасный запах немытых тел и грязных шкур, дым костров и вонь разделываемой ножами мертвечины, приготовленной на завтрак.

В самом центре лагеря строители наваливали неровно обтесанные камни, возводя тотем с грубым изображением морды какого-то скалящегося дикого зверя. Где-то невдалеке исступленно орал здоровенный восьмифутовый гигант в рельефных стальных доспехах, расшвыривая нападавших на него со всех сторон орков, решивших, что атаман вовсе и недостоин того, чтобы выполнять его приказы. Разведчики разглядели внутри круга шатров клетки с огромными волками, дико воющими и неистово бросающимися на прутья. Вокруг клеток расхаживал смотритель и кидал внутрь внушительные куски мяса. Справа пасся десяток гигантских туров, прикованных крепкими цепями к вбитым в землю столбам. Орк с молотом стоял рядом с одним из них и обивал рога животного железом. Бык ревел и крутил огромной головой, пытаясь подцепить кователя[3] на рога, но тот каждый раз вовремя отскакивал в сторону и спустя минуту вновь приближался к недовольному туру с молотом и листом стали в руках. По периметру лагеря не менее полусотни грызущихся между собой орков рыли оборонительный вал, вбивали в сухую землю остро заточенные колья, укрепляли стены рва бревнами. Время от времени из степи выходили дозорные и направлялись к одному из шатров, по всей видимости, на доклад. Где-то дрались насмерть, оставляя окровавленные трупы, где-то гортанно орали песни на грубом и простом языке орков. Где-то ударили в обтянутый кожей барабан…

Разведчики отползли назад, в глубину степных трав.

– Плохо, – шепотом сказал один. – Готовят набег. Мне показалось, их там не меньше трех тысяч.

– Да. Видишь вон те огни? – Ассасин кивнул в сторону далеких и маленьких, словно языки свечей, огоньков, что виднелись далеко в степи на юге, позади лагеря. – Идут еще. Судя по количеству факелов, их там… – он скрипнул зубами, – очень много. Такой орды они не собирали давно. У нас сейчас на всей границе ни за что не наберется столько.

– Строят опорный лагерь. И когда они его достроят, у степняков появится место, куда отходить после атак. Любая попытка догнать и добить обернется провалом…

– Боюсь, с такой численностью им не нужно будет никуда отходить… Хранн Великий, ну почему именно сейчас? Год назад мы истребили бы их всех играючи, а теперь…

– Ладно. Надо доложить командирам. Идем назад.

Тихо прокрадываясь по траве в спасительной темноте ночи, разведчики начали обратный путь, а бой барабанов за их спинами становился все громче…


Два следопыта поднимались по винтовой лестнице на верхний этаж башни. Бледное солнце вставало из-за высоких горных пиков, начали весело щебетать птички, стало заметно теплее. Замерзшая за ночь земля согревалась под солнечными лучами.

Как уже говорилось, юго-восточная застава Ронстрада насчитывала шестнадцать боевых башен. Каждая башня являлась небольшой крепостью, состоящей из четырех круглых угловых бастионов, соединяющих их стен и двух пропускных ворот. В центре каждой такой крепостицы возвышался круглый донжон, служивший главным сооружением на каждой заставе, где располагались командующие того или иного форта. Наверху, под самой крышей, находился кабинет сотника, а на первых этажах – вечно запертые боевые склады, в которых хранились стрелы, оружие и запасы провианта.

Следопыты поднимались по винтовой лестнице на доклад. Пока еще не гремел крепостной набат, защитники рубежей спокойно спали, отдыхали после трудных дневных тренировок. Но это только до того, как командирам станет известно о готовящемся нашествии. Подолы темных плащей разведчики сжимали в руках, чтобы те не терлись о пыльные ступени, а факелы на стенах высвечивали серые облегающие одеяния, в которых совсем не проглядывалось стали. Ассасины старательно укрывали лезвия, клинки и наконечники стрел, чтобы случайный блеск их не выдал, но обнажить спрятанное оружие они были способны за какие-то доли мгновения – Мастер Храма хорошо обучал своих адептов.

Лестница уходила все выше и выше на последние этажи бастиона. Края серых каменных ступеней стесались от многочисленных ног, что взбирались или спускались по ним два с лишним века от основания оборонительной сети. Темные площадки с запертыми дверьми оставались за спиной. Потемневший камень давил со всех сторон, но вот, наконец, и цель пути. Дубовая дверь со скрипом повернулась на стальных кованых петлях, и два разведчика вошли в ярко освещенный кабинет командующего…

Восемь сотников, спешно созванных со всей заставы, чтобы услышать тревожные вести и решить, как следует поступить в трудной ситуации, стояли вокруг стола и рассматривали карту местности, пролегающей перед хребтом Дрикха и плавно перетекающей в Междугорье. Черными точками на ней были указаны заставы, связанные в одну непрерывную цепь, преграждающую врагам путь в королевство. Севернее лежало пресловутое Междугорье, огромная равнина меж хребтом Дрикха и горами Дор-Тегли, еще севернее расстилалась гибельная долина Грифонов. Ближайшим союзным замком являлась цитадель ордена Серебряных Крыльев, но до нее было несколько дней пути. Замок Тулиан прислонился к горам Дор-Тегли, и чтобы до него добраться, требовалось еще преодолеть долину, заполненную смертоносными крылатыми чудовищами.

Два ассасина Поющей Стали только что закончили доклад о проведенной разведке. Королевские сотники прекрасно понимали, что им не победить в предстоящем сражении, и предусмотрительно искали пути отступления. Их было три, но каждый из них зависел от ситуации, которая сложится в грядущем бою. Первый – идти спешным маршем в тени хребта Дрикха до Дайкана, по следам ушедшего два дня назад Джона Аглана, тысячника, командовавшего некогда всей линией обороны. Срочным приказом главнокомандующего королевства он был вызван в Гортен с пятнадцатью сотнями отборных воинов – по всем данным разведки, огромная армада Проклятых выступила из захваченного Элагона и направилась к столице Ронстрада. Тракт на Восточный Дайкан являлся самым благоприятным вариантом отступления, ведь по удобной мощеной дороге войско сможет далеко уйти и, скорее всего, успеет спрятаться за надежными стенами. А там уже, возможно, получится отогнать орков – Град Харлейва был хорошо укреплен. Конечно, до павшего Элагона ему далеко, но сотники, как один, сходились во мнении: враг из степей обломает себе клыки о двойное кольцо стен и высокие башни города.

Второй вариант был идти в горы, к Стальным пещерам. Туда, где в многовековом молчании стояли запертые ворота в королевство гномов Ахан. Снежные горы таили множество опасностей, и отдать приказ отступать туда командиры собирались, только если будет невыполним первый.

И третий и последний – идти через Туманный лес, мимо старого маяка, к пустошам Сторуса и Кровавым топям. И тут уж сотники не знали, под чьими мечами лучше погибать: орков или нежити.

– Что мы можем сделать? – спросил остальных капитанов сотник Вильгельм Наир, в отсутствие тысячника Аглана взявший на себя обязанности командира заставы. – Я так понимаю, господа, что сдаваться на милость победителей никто из вас не собирается… Каждому здесь хорошо известна милость орков: рабы, жертвы духам и обед.

– Почтенный Наир, сдаваться мы не станем. Каждый из нас будет своей кровью заливать ковыль перед башнями, но не поднимет белый флаг.

Лишь шестнадцать сотен пехотинцев и два десятка магов осталось на южной заставе Ронстрада. Орки не пощадят никого, и для защитников границы лучше было все-таки умереть во славу Хранна в бою, чем попасть к ним в плен.

– Тогда предлагаю, наконец, решить, что нам нужно сделать, чтобы забрать с собой как можно больше зеленых рож.

– Нужно, чтобы кто-то отправился за Джоном. Если мы успеем его вернуть, он поможет нам отбить атаку.

– Но генерал Сейтсил приказал ему идти в Гортен, – запротестовал Вильгельм Наир. – Для усиления сил столицы требуется…

– А кто, генерал будет умирать под ножами орков? – яростно оборвал говорившего Олгерд, рыжебородый капитан с повязкой на глазу. – Или мы? Нам сейчас потребуется вся возможная и невозможная помощь.

– Я отправлюсь за ним, – сказал сотник Яфар Вильм, лучший друг ушедшего тысячника Аглана. – Поскачу за ним, покуда не настигну, но сперва мне нужно будет подготовить своих людей…


Над степью разносились тревожные звуки набата, походившие на рев разбуженного тролля. Воины, подобно тысяче термитов, мельтешили по равнине между заставами. Посланцы распределяли равное количество пучков со стрелами на каждую башню, воины спешно облачались и выходили во дворы своих крепостиц, где строились правильными порядками, готовые в любой миг выйти из больших ворот навстречу многократно превосходящему врагу. Лучники и арбалетчики на дозорных путях и верхних площадках башен перетягивали тетивы на своем оружии, раскладывали стрелы. Новобранцы затаскивали из внутренних дворов на дозорные пути камни и большие поленья, которые вскоре должны будут упасть на головы зеленокожих. Крики командиров сливались с безостановочным боем набатных колоколов.

Двенадцатая застава, так же как и все, готовилась к бою. Во внутреннем дворе солдаты снимали навесы с баллисты, стоящей напротив ворот. Из дверей казармы все время выбегали воины на доклад к сотнику, который сейчас отдавал последние распоряжения десятникам:

– Нортен, твои луки будут перекрывать запад. Любой ценой нужно удержать наш рубеж, чтобы главные силы смогли отступить через долину. Три часа дня – и последний воин должен уже покинуть заставу через северные ворота или скрытые потерны. Ясно?

– Господин сотник, вы что, не с нами? – осмелился спросить десятник Сайрес, командующий мечниками, что строились сейчас за стеной. Его поддержал нестройный гул солдат.

– Нет, братцы, этот бой вам придется вести без меня. Я должен догнать господина тысячника, его отряды нам помогут удержать границу и отбросить орков. Но я уверен, вы меня не посрамите, братцы, так?

– Так точно! – в один голос четко проорали десять сержантов.

Яфар сел на коня, самого быстроногого скакуна, который только нашелся в пограничных конюшнях. Проверил, легко ли вынимается меч, и, бросив последний взгляд на восточное рассветное марево, направил животное через ворота к виднеющимся вдали горным хребтам.

* * *
13 июня 652 года. Королевство-под-Горой Ахан.
В глубинах гор Дор-Тегли, в миле от Междугорья и долины Грифонов

Они шли вот уже третий день. Миновали, наверное, сотню залов, палат, комнат. Прошли по сотне лестниц, переходов и скрытых тоннелей. Новообретенный друг Ильдиара свободно и, казалось, совсем без устали вышагивал впереди, что-то рассказывая о нескончаемых лабиринтах своего королевства, а человек просто валился с ног от усталости: ноги заплетались, он уже попросту засыпал на ходу.

– Ничего, Ильдиар, скоро отдых, – обрадовал спутника Двинн, ведь привала не было с самого утра или, быть может, прошлого вечера? Белый Рыцарь перестал распознавать смену дня и ночи – треклятые подземелья делали свое дело. – У двери Мертвых Богов присядем, позавтракаем, а заодно пообедаем и поужинаем. Еще немного осталось…

Они все шли и шли. Двинн был, без сомнения, прав, когда говорил, что Зал Врат – не пик искусства и мастерства Подгорных мастеров. Граф де Нот видел такие палаты, что, он был уверен, будут сниться ему до самой смерти.

Чего только стоил Зал Славы, или «Гарнен-Дар», на языке Ахана. Для того чтобы попасть в него, нужно было спуститься по Стопам Героев, которые, кстати, складывались из удивительно красивых волшебных ступеней, висящих над глубокой пропастью – делаешь шаг, и тебе прямо под ноги из непроницаемого мрака выступает ступень, еще шаг – следующая ступень, и так далее, пока не закончится пропасть. И на каждой появляющейся словно из воздуха плите черными рунами по белому мрамору были высечены прямые, как меч, имена древних гномов. Двинн рассказал, что каждая ступень посвящена одному из великих Подгорных витязей старины.

Стопы Героев вывели путников к упомянутому Гарнен-Дару – настолько огромному залу, что Ильдиару сперва даже показалось, будто они вышли на поверхность под ночное небо. Вершины гигантских колонн, похожих на башни, терялись в сумрачной дымке, и сквозь тьму невозможно было разглядеть ни намека на потолок. Зато где-то в вышине белыми алмазами поблескивали рукотворные звезды, сотворенные гномьими мастерами. Со всех сторон, выдернутые из мрака белым огнем большого фонаря, которым Двинн освещал дорогу, выплывали невообразимой красоты статуи, отлитые из золота, серебра, высеченные из мрамора и даже из простого камня, но от этого не менее прекрасные. Статуи изображали Подгорных Королей гномов, ужасных демонов, крылатых драконов, были там и существа, совершенно незнакомые графу де Ноту. И это было только начало пути…

Они продолжали идти дальше, и у человека перед глазами постепенно все начало сливаться. Тоннели, лестницы и окружающие стены превращались в одно сплошное марево. Те проходы, которые они сейчас преодолевали, мало походили на завораживающие и захватывающие дух галереи в начале их путешествия.

Вдали показалась очередная каменная дверь. Ее украшал причудливый барельеф, но на расстоянии он казался всего лишь переплетением тысяч замысловатых линий и росчерков. Когда гном и человек подошли поближе, Ильдиар наконец смог разглядеть украшающую дверь картину.

Тонкость выполненной работы приводила не то что в восхищение, она накатывала целым валом неописуемого потрясения. Рыцарь позабыл об усталости, о голоде, вообще обо всем на свете. Можно было разглядеть мельчайшие детали разразившейся великой битвы, изображенной гномьими мастерами. Чудовищные стальные гиганты в жестокой смертельной схватке сошлись со смутными тенями-вихрями, облеченными в человекоподобные образы. В сером небе неведомого мира ветвистыми росчерками били молнии, казалось, до того, чтоб разверзлись небеса, оставался всего какой-то миг. Тяжелые громады туч наваливались удушающей ношей на обреченную землю, а в самом центре в поединке смерти сошлись две фигуры, четко выделяющиеся из кровавой панорамы всеобщего побоища: мужчина и женщина – две изначальные противоположности скрестили оружие под пылающими небесами погибающего мира.

Обнаженный по пояс мускулистый мужчина-гигант с длинной, развевающейся на ветру бородой сжимал в руках огромный окровавленный молот; такой же молот был вытатуирован и на его широком плече. Его противница, невероятно красивая, но при этом смертельная и безжалостная, как само время, молодая гибкая девушка с длинным копьем в руке изогнулась, будто прильнувшая к воде стройная ива. Ветер не щадил ее длинные волосы, и они развевались за ее спиной, как два гигантских серых крыла.

Мужчина и женщина – такие разные, но в то же время в них ясно читалось что-то общее, родственное. Не прошло и мгновения, как Ильдиар понял, что же именно: и у него, и у нее на лице застыло одно и то же выражение… выражение абсолютной ненависти друг к другу…

Гном кашлянул за спиной человека, отрывая его от созерцания этого шедевра, затерявшегося в глубинах королевства Ахан.

– Этот барельеф называется «Расхождение», – сказал Дор-Тегли. – Великая битва на холме Азурах-Арибе, во время которой были оборваны жизни богов. Они, эти самые боги, обманутые Бансротом, направили оружие друг на друга, несмотря на то, что были супругами и горячо любили друг друга. Они собрали свои армии и встретились на этом холме. От эха их поединка стонала земля, а небо грозило упасть. Сорвавшаяся с цепи погода, вырванная из крепких рук своих хозяев, бушевала вовсю. А Бансрот Полудемон смотрел на все это и смеялся.

– Но что остановило их? – завороженный самой историей не меньше, нежели барельефом, спросил Ильдиар.

– Их любовь не дала им причинить вред друг другу. Когда уже казалось, что конец времен неминуем, они опустили оружие. Но подлый Бансрот подкрался к богине и вонзил ей в спину свой проклятый меч Гентакх. Она упала мертвой, и тело ее перенеслось на небо. Созвездие Песочных Часов – это душа богини. Бог же, пораженный, застыл. Слезы текли из его глаз и, соприкасаясь с землей, обращались в металл (это как раз и есть мифрил). И двинулись на него несметные полчища демонов, но высоко поднял он свой молот Гарнург. Тогда был ужасный бой. Закончилось все тем, что… Словами не передать… Закончилось все тем, что Бансрот Проклятый убил и бога, подкравшись, как и к его супруге, со спины… – Слезы помешали гному закончить рассказ. Он переживал гибель своего Создателя, словно это произошло снова. – Это, – всхлипнул Двинн, – Великий Дрикх и…

– Богиня времени Тиена, – прошептал Ильдиар.

Подгорный явно не ожидал от своего спутника таких познаний.

– Откуда ты о ней знаешь?

Он вытер кончиком плаща слезы и начал раскладывать свой мешок, который нес еще из самого Зала Врат. На каменный пол туннеля легла бурая шкура, на нее гном положил какую-то снедь вроде лепешек и большие глиняные бутыли, в содержимом которых у Ильдиара не было ни малейшего сомнения.

Двинн плюхнулся на шкуру и с аппетитом вгрызся в сладкий хлеб; рыцарь тоже сел, и ему показалось, что он сбросил с плеч каменный груз необъятной поклажи, что он нес последние два дня.

– Наши ученые узнали, кому поклоняются жители Конкра…

– Так я и думал: вы договариваетесь с остроухими! – Настроение гнома тут же изменилось, как ветреный нрав осенней погоды. Двинн нахмурился – по его лицу было совершенно понятно, как он относится к народу эльфов.

Ильдиара вдруг кольнула мысль, что из всех, кого он встретил и кто раньше знал о жителях Конкра, не слишком-то много тех, кто их любит…

– Старик Тиан пытается привлечь их на нашу сторону в войне.

– Архимаг? – уточнил гном, откупоривая бутыль с вином достопочтенного Хвали Немена, подгорного винодела.

У графа де Нота выпала из руки лепешка – ну никак не мог он предположить, что здесь слышали про Тиана. Невероятно! Даже более невероятно, чем появляющиеся из ниоткуда ступени и сотни золотых статуй.

– Да, Архимаг, – подтвердил Ильдиар. – Но откуда ты о нем знаешь, Двинн?

Гном закурил свою вечную спутницу-трубку и скрылся за облаком дыма.

– Это сейчас он – великий и грозный Архимаг. Волшебник, повелевающий пламенем, способный заставлять море кипеть, а воздух гореть. Хех… А когда-то он был простым мальчишкой, учеником у более великого и грозного мага. О нем мне рассказывал еще отец, когда я был совсем мал. Волшебников не слишком-то почитают в Ахане, Тэрионе и Стуруне,[4] но этот Огненный маг, учитель вашего Тиана, долгое время дружил кое с кем в Тэрионе, помогал Хранителям Подземелий в их борьбе. Наши уничтожали демонов, он – себе подобных, людей, то бишь.

Ильдиар не мог в это поверить: великий маг, посвятивший себя самой благородной стихии – огню, учитель доброго старика Тиана – и убийца? Душегуб?

– Он убивал людей?

Гном скривил губы в своей обычной нахально-иронической улыбке. По-видимому, он догадывался, о чем думает его собеседник.

«Какие же длинноногие все-таки глупые», – подумал Двинн, вздохнул и ответил:

– Он убивал людей. Одержимых демонами людей. Да их и людьми-то тяжело было назвать – исчадия Бездны подчинили их души и заставляли творить ужасные вещи. Нас и так мало, а он помогал моим предкам – очищал земли ваших князей от этой напасти. Эх, великий был человек, а пал от обычной стрелы. Как и остальные достойные, сраженный в спину предателем.

– Понятно, – печально ответил Ильдиар, а про себя подумал, что, если на то воля Хранна вернуться ему в Ронстрад, непременно спросит при встрече у Тиана о его учителе.

– Слушай, так ты мне расскажешь, наконец, что там у вас с жителями Конкра? – вернулся к начальной теме разговора гном.

Паладин понял – все равно придется рассказывать. Вот настырный-то, все ему надо знать. Хотя, быть может, гномы все такие, и наглость просто у них в крови? Поулыбавшись про себя, Ильдиар все-таки рассказал назойливому Дор-Тегли о первой встрече жителей Ронстрада с эльфами и обо всех последующих.

– Нет, это ж надо! – от души расхохотался гном. – Ловко Тиан все это прокрутил. Надо же: отобрать у эльфов одну из трех их самых священных реликвий. – От его смеха уже начали вибрировать узкие стены прохода. – Представляю себе, в каком бешенстве был их совет. Нет, ну, даже мы такого никогда не вытворяли с бедными…

– Бедными, как же, – перебил его человек. – Они недолго горевали – уничтожили три заставы. Убили, сволочи длинноухие, сотни людей. Многие вообще бесследно пропали в их лесах. И я же тебе говорил, что Тиан ничего не проворачивал, просто так вышло. Эта экспедиция картографическая, этот Храм и Чаша эта…

– Ладно уж. – Гном встал, быстро сложил мешок, перекинул его через плечо и подошел к двери. – Да, повеселил ты меня. Но нам пора.

Тремя пальцами он нажал на молот Мертвого Бога на барельефе. То, что увидел дальше пораженный человек, иначе как магией нельзя было назвать: скульптурное изображение ожило! Фигуры в камне зашевелились, скрестились копье и молот, враги безмолвно понеслись друг другу навстречу. Армады сошлись – линии и штрихи барельефа сплелись сначала в неразборчивую каменную паутину, а затем превратились в сплошное серое пятно.

Заскрежетали невидимые цепи, наматываемые на барабаны. По барельефу пробежала-зазмеилась вниз трещина с полпальца шириной, коснувшись выложенного каменными плитами пола тоннеля. Миг – и щель увеличилась. Створки двери открылись сами собой, и паладин увидел впереди небольшую площадку. За ней, над черной бездонной пропастью, висел длинный узкий мост без перил. Конец его был едва различим в туманной дали.

– Это мост Терна. Его построил еще во времена Первой Эпохи далекий предок Траина, – пояснял гном. – Траин – один из Трех Высоких Старейшин, перед которыми тебе придется молвить слово.

– Нам обязательно переходить этот мост? – Ильдиара начала бить крупная дрожь, и из всего сказанного гномом он услышал только название этой узкой «дорожки смерти».

– Я же тебе говорил, – Двинн ободряюще хлопнул по плечу человека, едва не отправив его на дно пропасти, – это самый короткий путь к Стальным пещерам. За мостом выход на поверхность. Две с половиной мили по снежку, а потом опять под землю… Ну что, пошли? В общем, остаешься здесь или как? А то я могу… – Гном вдруг сам себя оборвал, потому что человек не захотел выяснять, что он там может, и сделал неуверенный шаг к мосту. – Нет больше времени чесать языками драконьи уши по пустякам. Тинг не будет ждать.

– Ну, так пошли, чего стоишь, гном? – Ильдиар все-таки старался не упасть в глазах своего нового друга и проделывал сейчас над собой зверские усилия, пытаясь заставить голос не дрожать. О боги! Кого он боялся из живущих?! Да никого! Чего же он так переживает из-за какой-то пропасти?…

– Главное, смотри на каменную дорожку под ногами, – посоветовал гном со смехом, будь он неладен! – Посмотришь вниз – и все: твое тело не найдут даже ваши некроманты, чтобы оживить.

Они прошли уже полмоста, впереди осталось еще столько же, как гном вдруг, подерите его все земные духи, резко повернулся к своему спутнику. Ильдиар похолодел от этого движения и едва не ухнул вниз, во тьму. Ему казалось, что по такой узкой дорожке можно идти, лишь затаив дыхание.

– Ты мне поверишь, Ильдиар, – очень вовремя пустился в свои рассказы болтливый Дор-Тегли, – если я скажу, что любой воин подземного хирда способен удержать здесь целую армию врага? Как ты знаешь, витязи-тегли – самые умелые и сильные среди всех воинов этого мира. Мы умеем все внешние условия подстраивать под свой стиль и тактику ведения боя, а…

– Не имею ни малейшего понятия, что такое «хирд», – сказал Ильдиар, решив отомстить надоедливому Подгорному. – Это что, ложка так называется или кружка для эля? «Воины подземной кружки»?

Оскорбленный его незнанием гном насупился и молча пошел вперед – этого-то и надо было графу де Ноту, который в данную минуту больше всего на свете боялся упасть в бездонную пропасть.

С каждым шагом все четче и четче прорисовывался другой берег провала, и вскоре из сумрака выплыла площадка. Слава Хранну! Позади этот бансротов мост!

Они ступили на твердый широкий пол балкона, что заканчивался выбитыми в камне ступенями недлинной лестницы. Наверху располагались широкие створки Малых Врат.

– Постой, Ильдиар. – Двинн снял со спины мешок и принялся в нем остервенело копаться. – На, держи.

Гном протянул спутнику длинную мохнатую шкуру.

– Это принадлежало, хе-хе, черному медведю, что водится в окрестных лесах, – объяснил он. – На поверхности сейчас холодно. Смени свой роскошный плащ на шкуру.

Ильдиар последовал совету, хоть его «роскошный плащ» сейчас больше напоминал грязную мокрую тряпку, свисавшую с плеч. Как хорошо, что все его доспехи были сложены в мешок, подобный гномьему. Рыцарь просто не представлял, что бы с ним случилось за два дня в подземных тоннелях в полном облачении…

Почти три мили снежных заносов, глубоких сугробов и припорошенных снегом провалов остались позади. И опять мрак, снова темень королевства гномов.

Вход в подземелье украшала вырезанная из камня фигура крылатого зверя.

– Двинн, это что, грифон был? – пропыхтел Ильдиар, с огромным трудом затворяя за собой тяжеленную каменную дверь.

Сколько раз он видел питомцев сэра Аэрта, его старого друга и соратника, даже летал на чудовище один раз в жизни. Воспоминания после того случая остались просто незабываемые: страшный холод, дикий ледяной ветер, бьющий в лицо, темнота в зажмуренных глазах, ужасный клекот в ушах. Неужели у гномов тоже есть наездники на грифонах?

– Да, это Грифоновы Палаты. Мы сейчас проходим под долиной Грифонов. Осталось немного.

– Нам удалось приручить диких грифонов, – не без гордости сказал Ильдиар.

– Правда? – Широкая спина идущего впереди гнома вздрогнула от беззвучного смеха. – Человече, мое уважение к вашему слабому… хм… прости, ловкому и хитрому народцу растет с каждым часом все больше и больше. Надо же!

Проклятый Дор-Тегли опять насмехался. Казалось, что это его привычное состояние. Ильдиар решил не обижаться. Ладно, пусть себе насмехается: паладин надеялся, что скоро вернется к своему «ловкому и хитрому народцу». Боже, только бы Ронстрад еще держался под ударами Проклятых!

– Пятый глубинный ярус, – отрекомендовал гном, когда они поднялись по широкой зеркальной лестнице от прохода Грифоновых Палат, – мой дом находится здесь. Сейчас зайдем ко мне – я тебя там оставлю: посидишь, отдохнешь, поешь, а я пока уведомлю кого надо.

Ильдиар и Двинн шли по широкому проходу. Навстречу попадалось множество жителей Ахана. В отличие от стражницкой Киан-Рун, тут представлялась совершенно другая картина: эти гномы, судя по всему, никогда не видели раньше людей. Такого внимания паладин не ощущал на себе даже в Гортене. Дор-Тегли пристально его изучали, оборачивались, долго смотрели вслед. Взгляды каждого из них говорили об одном: увидев его, они окончательно и бесповоротно разочаровались в людях.

«Ничего удивительного, – морщась, думал Ильдиар, – даже будь я огромным троллем, эти гордецы не признали бы меня за равного. Остается смириться…»

– Вот и мое скромное жилище. – Смысл сказанного явно отличался от той гордой интонации, с которой Двинн указал на одну из многочисленных дверей этого яруса.

Гном прошептал заветное слово, и дверь отъехала в сторону. Уставшие путники зашли в просторную каменную комнату. Ильдиару, конечно же, никогда раньше не приходилось бывать в доме гнома Дор-Тегли, как впрочем, наверное, и всем людям.

Простая обстановка включала в себя вытесанный из серого камня стол, дубовую кровать, пару стульев и очаг. В одной из стен выделялись деревом резные створки стенного шкафа. В трех углах комнаты стояли многогранные синие кристаллы, рассеивающие вокруг себя слабый ровный свет. Стену украшал барельеф: узорный молот Дрикха – один из символов гномьей религии.

– Двинн, а где твоя хозяйка? – решил кольнуть гнома Ильдиар, ведь было прекрасно видно, что здесь живет холостяк.

Глядя, как хозяин краснеет, паладин мысленно усмехнулся – колкость попала в цель.

– Нет пока хозяйки. – Страж Врат отвернулся, пытаясь скрыть неловкость.

Из него не вышел бы хороший лицедей, подумал Ильдиар, считая, что цели достиг – упрямства и кичливости у его друга поубавилось.

– Ладно, посиди пока здесь, – сказал гном. – Можешь переодеться. Мне нужно уведомить Высоких Старейшин о том, что ты прибыл.

Гном снова что-то прошептал, дверь открылась, и он вышел. Камень вернулся на место.

– Хорошо, – ответил вслед хозяину граф де Нот и принялся снимать со спины дорожный мешок. Свет увидели белые латы и свежая одежда…

Паладин еще переодевался в чистое, когда гном вернулся.

– Тинг будет собран через одну четверть по солнечному кругу.

– Ясно, – сказал гость, конечно же, так и не поняв, сколько это «одна четверть по солнечному кругу».

Он быстро облачался: поверх алой полотняной рубахи со звоном легла блестящая кольчуга превосходного сплава, отсвечивающего лунным блеском. Для великого магистра Священного Пламени ее специально сплели в гильдии оружейников Таласа. Сзади она доходила до икр, а спереди расходилась на бедрах. Следом свое место заняли латы ног, поножи; затем латы рук и набедренники, все украшенные тонкой золотой гравировкой. Поверх кольчуги Ильдиар надел латный нагрудник – этот был так скован, чтобы рыцарь мог его застегнуть сам, без помощи оруженосца или пажа – свойство очень полезное, особенно в странствии или походе. Нарисованный огонек на сердце зашевелился, лишь только доспех коснулся груди.

Гном открыл створки шкафа и принялся выкладывать на стол всяческую снедь. Бутыль с вином, конечно же, тоже не забыл.

– Ты зачем вооружаешься?

Ильдиар поднял на него тяжелый взгляд. Веселость как рукой сняло. Предстояло серьезнейшее испытание – он был уверен, что подобных у него еще не было. Очень многое теперь зависело от него, от его красноречия, убедительности.

– Хочу, чтобы ваши Высокие Старейшины видели перед собой воина, а не столичного гортенского франта, которым…

– Которым ты не являешься, – перебил его гном. За дни совместного путешествия Ильдиар уже привык к его грубым манерам и почти не обращал на них внимания, но сейчас он был благодарен долгобородому.

– В общем, да, – сказал ронстрадский граф, надевая латные перчатки, наручи и большие наплечники.

Парадный белый плащ и перевязь с верным мечом Тайраном завершили облачение. Рыцарь также достал из мешка свой крылатый шлем и взял его на сгиб локтя.

– Пошли, человече? Или, быть может, еще платье примеришь?

Граф Ильдиар де Нот помолился Хранну, мысленно попросив у своего покровителя благословения на предстоящее дело и удачи в нем, и вместе со своим низкорослым другом, Стражем Горы, покинул комнату.

* * *
13 июня 652 года. Элагонское герцогство. Элагон

Ночь. Тихая, мертвая ночь. Не слышалось ни малейшего шороха. Даже деревья недалекого леса не шелестели листьями, ветер не выл, а река, могучий исполин Илдер, не издавала ни единого всплеска. Казалось, даже природа испугалась, отступив перед силой, страшась мести этой самой силы, и замолчала, чтобы не выдать себя. Силой этой была безликая, неостановимая, вездесущая смерть.

Ужас установил барьер, не подпускающий никого к городу, его высоким стенам и могучим башням. И рождался он не где-нибудь, а в одном засыпанном землей и камнем подземелье, в глубинах которого была похоронена сама смерть.

– Аааа! – Деккер пришел в себя.

Первый взгляд ознаменовался болью, резанувшей по зрачкам. Воздуха почти не было, в легких – лишь пыль да песок, рот и горло ссохлись, а все кости болели так, словно их выламывали круглые сутки подряд, а потом медленно, с затаенным удовлетворением вправляли на место.

– Пепел и тьма! – взревел сверженный Черный Лорд. – Почему это я… заперт… и что это за…

Цепи, кованые вороненые цепи, подобно стальной паутине, оплели все тело. Над головой и с боков каменной чернотой давили толстые стены гранитного гроба-мавзолея…

В следующую секунду мрачные своды подземного склепа сотряс грохот. Все-таки Черный Лорд не привык чувствовать себя скованно. Каменное крошево и осколки цепей перемешались с пеплом, рассыпанным кем-то на полу негаторным порошком и гарью улиц ночного города. Одинокая фигура, согнувшись, выползла из-под земли посреди пустого Элагона.

Неужели заклятие не сработало и армада пала? Тогда кто же его заточил в склепе? И как Арсен это допустил?

Деккер шел по разрушенным улицам. Всюду пустота – войско исчезло: ни легионов, ни некромантов. Что же здесь случилось?

В одной из куч пепла что-то блеснуло, отразив свет луны. Черный Лорд наклонился и вытащил из золы осколок зеркала. Некромант взглянул на свое отражение и не узнал смотрящего на него человека. Сухое узкое лицо с туго натянутой на череп белой кожей, впалые глаза, серые губы и длинные-предлинные иссиня-черные волосы – вот что осталось от нормального человеческого облика. Вот она, цена, которую он заплатил за войско. Войско, которого у него нет! Войско, которое у него отобрали, украли, словно карманные воришки у уличного торговца пару золотых!

Сверженный Черный Лорд шел, глядя в землю, которую он столь заботливо устлал кровью и муками. Смутные тени пробегали в сознании, когда он проходил по тем местам, где упокоились люди. Трансформа позволяла ему теперь видеть души, за все времена отдававшие здесь свои жизни вечности. Но сейчас ему было плевать на души.

Вдруг Деккер резко остановился – что-то привлекло его внимание. Приглядевшись, некромант разглядел кусок багровой тряпки, припорошенной пеплом. Не прошло и мгновения, как он различил и мертвое тело, которое было облачено в изорванную багровую накидку. Серое от золы лицо мертвеца было изувечено старыми шрамами и ожогами, зеленые глаза померкнувшим невидящим взором смотрели в небо, рот его был накрепко сшит толстой нитью, а длинные редкие волосы слиплись от засохшей крови.

– Лоргаа-ар, – прохрипел Деккер и упал на колени рядом с мертвецом.

И тут он все увидел: перед глазами возникла череда коротких, но ясных и злых видений. Звезда, полыхающая зеленым пламенем, ужасная Трансформа, удар Эфирных Ветров, который сотряс сами основы мира. Черный Лорд увидел себя самого лежащим на земле, обступивших его собратьев-некромантов, увидел, как они сковывают его и заточают в каменный склеп, увидел плененного Арсена, которого увозят запертым в сундуке вслед за войском, что спешным маршем направляется к Гортену, увидел, как его Крио улетает в лес. И еще то, что случилось на этом самом месте: перед глазами Деккера вживую встала трагическая смерть до последнего вздоха преданного ему некроманта. Некроманта, который сейчас лежал перед ним. Видение исчезло, но Черный Лорд видел перед собой уже не труп темного мага, безжалостного чернокнижника, а мертвое тело молодого паренька со звучным именем Лорри, который был когда-то давно его оруженосцем.

– Пепел и тьма! – прокричал в небо Деккер, раскинув руки. – Клянусь Первозданной Тьмой, ты ответишь мне за все, Коррин Уитмор!

Черный Лорд взмахнул рукой – вверх взлетела туча земли и опала, рядом образовалась неглубокая яма. Деккер ладонью опустил веки убитого мага, своего верного оруженосца.

– Покойся с миром, брат. Пусть примет тебя свет, которого ты не знал при жизни.

Теперь Лорд-Некромант прекрасно понимал, что такое истинная тьма, которой он служил, и пожелал бы отправиться туда разве только предателю Коррину и мертвому ныне проклятому королю Инстрельду II, от которого познал столько бед.

Мановением пальца он перенес покойного некроманта в яму, после чего вскинул вверх иссушенные руки, подняв за собой в воздух землю и пепел, и уже через мгновение могила оказалась засыпанной.

Когда Деккер, выйдя из города, добрался до леса, уже наступил рассвет. Некромант громко свистнул, и вдалеке послышался знакомый шум крыльев.

Черный Лорд Деккер взобрался на широкую спину нетопыря и покинул Элагон – Город Проклятых. Впереди у него было много дел…

* * *

– Он пробудился, хозяин, – прохрипела тень, склонившись передо мной в поклоне. – Смерть пробудилась. Прикажете уничтожить его?

Новая тень была более расторопной, чем старая. Она сразу же уловила мимолетное желание, промелькнувшее в моей голове. В первую секунду я действительно хотел убить мальчишку, который, вопреки моему плану, преодолел еще одну ступень Трансформы. Но это было бы неправильно. Зачем собственноручно убирать с доски свою самую сильную фигуру? Ведь ни игрушечному королю, ни его королеве никогда не стать сильнее игрока. Никогда. Пусть о ребенка (а в моем хитроумном плане он всегда был и останется ребенком) ломают зубы прочие. Например, наш лицемерный старикашка Тиан. Это все равно что спустить на людей голодного волка и ждать, пока главный королевский ловчий не прикончит его. Но волк не такой уж и простой, он сумеет еще забрать с собой в могилу и самого ловчего. А если не сумеет, то хотя бы попытается. Что ж, мальчик мой, повод в твоих руках. Скачи, куда вздумается. Пока можешь…

– Гортенский лес, – указал я тени местоположение будущей шахматной партии.

Как все-таки жаль, что в ней мои фигуры будут убивать друг друга, а не белых противников. Но, как известно, когда вокруг множество слабых пешек, они могут закрыть все пути отступления, и король окажется в плену собственных защитников. Поэтому порой нужно прочищать собственные ряды.

– Что прикажете, хозяин? – Тень прильнула к самому полу.

– Наблюдай. Я знаю, что произойдет, но хочу в этом увериться.

– Слушаюсь. – Мой раб проскользнул к темному углу кельи и исчез там, слившись со своей родной средой – тьмой.

– Знаешь, мой дорогой друг, – вновь обратился я к темному сгустку тумана, что сидел запертым в круглой склянке у меня на поясе, – мальчишка мне очень напоминает тебя. Ты не понимаешь, почему? А ведь все началось, как и в твоем случае, с простой человеческой мести. Сперва была месть, а после ему, как и тебе, просто понравилось убивать… Марето, развейся его мертвый прах по ветру, славно тогда потрудился, убив его родителей, а Мес’й-ал, нужно отдать ему должное, быстро придумал, как уничтожить всех близких мальчишке людей, породив чуму в ордене Руки и Меча. Мои слуги были мастерами своего дела, не то что эти жалкие пародии – тени. Знаешь, верный Мес’й-ал прислал мне весть, что он готов к выполнению следующей части моего плана. Он отправляется в Сиену… Да, мой дорогой Проклятый друг, ты не ослышался. Именно, в столицу бывшей Темной Империи. Зачем, спрашиваешь ты? Ну нет, не все сразу, пусть это будет для тебя сюрпризом. А пока же мы будем просто сидеть, наблюдать за всем и ждать, когда же наши кровавые посевы дадут свои плоды… не менее кровавые плоды.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сердце ворона (Олег Яковлев) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я