Ежедневник

Юрий Хейфец, 2020

«Ежедневник» – второй сборник поэта Юрия Хейфеца (первый, «Одиночка», вышел в издательстве ArsisBooks в 2019 году). В основу книги положена необычная идея: по одному стихотворению на каждый день года. В реальности это стихи разных лет, поэтому сборник охватывает почти сорокалетний период творчества. Но читатель может открыть книгу на любом дне или месяце этого ежедневника, чтобы вместе с автором, страница за страницей, прожить «поэтический год». Юрий Хейфец – поэт, бард, врач по первой специальности. Родился в 1953 году в Свердловске (Екатеринбурге). В конце 80-х – начале 90-х был известен под псевдонимом Борис Берг в качестве шансонье и автора текстов популярных песен. Его стихи – это лирический монолог о жизни, ее неожиданных поворотах, об эпохе, в которой довелось жить, о Боге, о любви и свободе, о совести и бесчестье. По словам филолога Е. Елиной, «стихи Хейфеца не похожи ни на какие другие, и вместе с тем они погружены в контекст прекрасной русской поэзии».

Оглавление

Из серии: Современная поэзия

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Ежедневник предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

БЛАГОДАРЮ

за неоценимую помощь в издании этой книги Александра Курмышкина, Сергея Атенина, о. Олега Шульгина, Сергея Бородина, Алексея Арцта Ирину Авраменко, Георгия Кинуса и ещё нескольких моих преданных читателей, пожелавших остаться неизвестными.

© Хейфец Ю., 2020

© Тулин В., Королёва М., составители, 2020

© Волович Е., фото, 2020

© Издательство ООО «АрсисБукс», 2020

© Дизайн-макет ООО «АрсисБукс», 2020

Предисловие

Год, из которого составлен ежедневник замечательного поэта Юрия Хейфеца, — это труды, дни, лирические события и поэтические откровения разных лет. На пересечении объемного пространства и быстротечного, но такого памятного времени родился новый сборник, стихи из которого принадлежат перу необыкновенного человека. Пройдя путем Чехова, Вересаева, Булгакова, Аксенова, Горина, Юрий Хейфец соединил в своей недюжинной биографии таланты доктора, музыканта, барда, литератора. Между тем поэтический дар оказался главным и определяющим в творческом сознании автора «Ежедневника».

Читая и перечитывая его стихи, делая это с огромным удовольствием и несомненной пользой для себя, читатель Юрия Хейфеца за многое будет благодарен своему поэту. Его произведения многогранны, многослойны и многовекторны. Причудливые и неожиданные соединения сказанного и несказанного создают редкую теперь диалектику текста и подтекста. «Мысль изреченная» и мысль пульсирующая, рвущаяся из строки, порой имеющая набатное звучание, но растворенная между слов и строф, заключенная в говорящие паузы, ушедшая в метафизику текста — они обязательно найдут своих адресатов, возможно, обладающих разным опытом восприятия и понимания поэтических текстов.

Поэзия Хейфеца предпочитает стихи с ясным классическим ритмическим рисунком и чистой рифмовкой. Однако это тяготение к внятным ритмам совершенно очевидно своим основанием имеет любовь автора к поэтам «хорошим и разным», постижение полярных поэтических индивидуальностей и стихотворных практик.

Стихи Хейфеца не похожи ни на какие другие, и вместе с тем они погружены в контекст прекрасной русской поэзии. Читаешь Хейфеца и ловишь у него воздушные, невесомые, непрямые отклики на стихи Блока, Гумилева, Галича, Бродского.

Поэзия Хейфеца вмещает в себя все многообразие человеческих чувств, состояний, переживаний. Боль, гнев, восторг, разочарование, осознание итогов, надежда, печаль и радость становятся щемящими гранями поэтических признаний. Вот почему мотивы, запечатленные в поэтических строках «Ежедневника», тоже разнообразны и многоаспектны. О каждом из них стоило бы написать отдельно. Так, например, просится к ученому разговору мотив России в творчестве Ю. Хейфеца. Кажется, именно здесь наш поэт наследует традиции Лермонтова, Тютчева, Блока. Россия в поэзии Хейфеца предстает в ореоле «боли сердечной», любви, замешанной на страдании и сострадании:

А что порядка нет у нас в стране,

Так ей, стране, порядка и не надо.

Это ироничное, но есть у Хейфеца и другие тональности:

Россия — та, которую люблю —

Осталась навсегда за поворотом,

Где на могильный крест пехотным ротам,

Пошедшим на съеденье пулемётам,

Осенний ветер, плача, как по нотам,

С берёзок собирает по рублю…

Интерес автора к стихотворным изыскам явлен в составных и внутренних рифмах, в игре словами, в ритмических перебивах:

Метет метель, метет и мечет,

И мечется, и мечет снова —

И выпадает чёт и нечет

В игре моей, где ставка — слово.

Слово в поэзии Хейфеца действительно становится ставкой — той самой, которая «больше, чем жизнь». Это игра не ради жонглирования оригинальными созвучиями, это игра концептуальная, мировоззренческая, сотканная из философских умозаключений и вполне сложившихся поведенческих канонов.

Тонкая музыкальность поэта позволяет ему с помощью виртуозного ритма и колоритной рифмы передавать психологическое состояние человека, бег времени, скорость движения, чехарду впечатлений. 1 июня 2017 года наш поэт пишет:

Посреди сплошного огня,

Где трещит скорлупой броня,

Где себя — не других! — виня,

Ты ни ночи не ждёшь, ни дня,

И, вслепую гоня коня

Так, что ветер, в ушах звеня,

Смерть торопит, её маня

Доброй вестью, что вы родня…

В этих убыстряющихся дольниках с акцентировкой рифмующегося слога — одного на протяжении всего текста — ритм позволяет представить череду картин, быстро сменяющихся в памяти автора. Мы чувствуем, как учащается его дыхание по ходу этой исповеди, исполненной надежды на то, что кто-то услышит и отзовется. Остановка. Затянутая пауза — и последняя строка:

Не молчи. Позови меня.

В другом стихотворении романсовая сладость цветущей гортензии тут же снимается рифмами — словами и фразами из других, не романсовых, стилевых страт: гортензия-претензия, рецензия, суспензия, лицензия…

В этом весь Хейфец — в неожиданных поворотах смыслов, в сближении разнокалиберных слов и образов, в попытках жестко столкнуть житейское и вечное. Он пишет оду — предателю, «щедроты» у него «яростные», он умеет, «стоя посреди погоста говорить, что смерти нет». Располагающее к сентиментальности жанровое обозначение — романс («Декабрьский романс») — и финальные бьющие наотмашь строчки:

Любая площадь теперь Сенатская,

Любое место, считай, Сибирь.

У автора пронзительных и обнаженных в своей открытости стихов есть основания за них бояться, тревожиться о них:

Молчи, поэзия, молчи.

Хоть не найдут. Хоть не задушат.

Хейфец любит своего читателя, верит ему и верит в него. Неслучайно его диалог с тем, кто обращается к его стихам, так изыскан и многопланов. Серьезный вдумчивый лирический монолог о жизни, ее сложностях и поворотах, о печати и отпечатках времени и эпохи, о Боге и его месте в судьбе каждого, о границах личной свободы сменяется остроумной игрой с читателем: то парафраз, то цитата знакомая, то явные постмодернистские отсылки — в общем все, что мы любим!

Некоторые стихотворения основаны на приеме разрастания метафоры, когда обычное, рутинное, бытовое на наших глазах перевоплощается в глобальное, мировое, общезначимое. Вот дождь, становящийся святой водой, а человек — творцом Вселенной, вот цирковое представление с дрессированными тиграми, смирно сидящими на тумбах, оказывается поводом к размышлениям о свободе и зависимости от сильного. Встретим мы в книге и образцы другой поэтической логики, когда от мыслей о вечном поэт приводит нас к обыденному. Поэту важно показать, что непреходящее и суетное при всей их несопоставимости составляют содержание одной и той же человеческой жизни и оборачиваются разными сторонами и разными фактами этой жизни — любовью, разочарованием, «ощущеньем ненужной свободы», горечью или предчувствием скорых потерь.

Социальные проблемы, политические страсти, проявления совести или бесчестья — все это кипит и пенится в стихах Хейфеца, при этом наш поэт каждой своей клеточкой ощущает превосходство творческой энергии над энергетическими токами повседневности:

Кто совершил? Кто организовал?

Кто вообще все это заказал?

Кто шестьдесят шестой сонет Шекспира

Возвел в закон подоблачного мира?

Кто виноват? Что делать? Что почем?

Литературоцентричность и поэтическая (не политическая) ориентированность мироустройства для Хейфеца несомненны. Многие его стихи можно было бы воспринять как образцы поэзии программной, в которой манифестируются любимые идеи автора. Сегодня мы вряд ли найдем другого поэта, который бы не в публицистических опусах, а именно в лирических строфах откровенно высказывал свои убеждения. Речь, конечно, не о сиюминутных политических коллизиях. Тяготение нашего поэта к афористическим формулам, с которыми невозможно спорить в силу их непререкаемой справедливости и убежденности, выдает в нем поэта-мыслителя, автора лирики философской, созерцательно-действенной. Эти афористические назидания, которые иногда промелькнут в стихах, как правило, обращены к самому себе и не требуют от других немедленного исполнения.

Стихи густо населены историческими аллюзиями, литературными типами, упоминаниями писателей. Улисс и Ромео, Пушкин и Пастернак, Данте и Твардовский, Бунин и Набоков, Шекспир и Горький, Вийон и Чаадаев вписаны в стихотворную ткань, становятся импульсом к появлению нового текста, цитируются. Масса имен, исторических событий, обращений к предшественникам позволяет Хейфецу в переплетении сюжетов, мотивов и образов отчетливо вести главную свою тему — тему времени с его свойством становиться прошлым, бездарно тратиться, уходить на мелочи, не оставляя места для главного. Связь времен и трагедия ее распада, время как основной двигатель человеческой судьбы, потерянное и найденное время, время прошедшее и будущее — все эти содержательные обертоны необычайно близки Юрию Хейфецу. Он хорошо понимает:

Ведь между вчера и завтра — не означает «сейчас»,

А между «было» и «будет» — не означает «здесь».

Поэт властен раздвигать границы времени и пространства, преодолевать их, видеть мир и людей в их нелинейности, выходить в новые измерения, и Ю. Хейфец этими возможностями поэтического высказывания широко пользуется, находя для этого собственные пути. Автор глубоко убежден:

Нет времени и нет пространства —

Есть тот, кто пал пред ними ниц.

«Весна», «мое время», «побережье времен», «трава забвенья», «эпоха наша», «нынешний век», «день», «ночь», «теперь», «ни начала нет, ни конца», «Безвременье», «Харон», «и день прошел», «Июль», «на парашюте сентября», «Время «зеро», «в сани чужие садится век», «Календарь», «последняя неделя лета», «осенний сад», «закат», «годы», «дни», «зима», «последний предвоенный год», «и шли минуты вереницей», «Миг» — это случайно выбранные названия стихов и фрагменты стихотворных строчек из «Ежедневника». Но они, как и сотни других, во многом определяют поэтический мир Ю. Хейфеца. Мир, в котором знают о «нравственном законе внутри нас», о том, как устроена жизнь с ее параллелями пространств и меридианами времен. Ну и о том, как надо «делать стихи».

Елена Елина,

доктор филологических наук, профессор,

г. Саратов

Оглавление

Из серии: Современная поэзия

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Ежедневник предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я