Сын боярский. Победы фельдъегеря

Юрий Корчевский, 2015

Новые приключения нашего современника в далеком прошлом. Заброшенный в Древнюю Русь фельдъегерь правительственной связи РФ меняет профессию. Ему предстоит стать дружинником московского князя и новгородским ушкуйником, служить на пограничной заставе и ходить в морские походы против шведов, штурмовать столицу Волжской Булгарии и выйти на поединок против лучшего богатура крымских татар, зная, что от исхода этой смертельной схватки зависит судьба Русской Земли…

Оглавление

Из серии: Фельдъегерь

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сын боярский. Победы фельдъегеря предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1. «Влип!»

Полгода Алексей вёл себя как примерный семьянин. Он ходил на службу, что-то делал по дому. Жизнь с Натальей наладилась. По выходным она зачастую тащила его то в театр, то в музеи, благо очагов культуры в Москве было очень много. В свободное же время, которое появлялось не часто, Алексей читал книги по истории. Иногда было интересно, и он засиживался далеко за полночь, но случалось — находил в книге множество неточностей. Бывало так, что версия историка выдавалась едва ли не за истину в последней инстанции, Алексею же посчастливилось самому быть свидетелем некоторых событий.

Временами накатывало желание снова потереть странный камень и перенестись на многие века назад. Что его жизнь? Дом, служба и снова дом. Драйва не хватало, адреналина, размеренная, спокойная жизнь казалась пресной. Может быть, он бы и считал её нормальной — живут же так тысячи семей в Москве, в России. Но судьба-злодейка приоткрыла ему маленькую форточку в другой мир, полный опасностей и приключений, мир, в котором мужская дружба и воинское братство не были пустым звуком и значили многое. Сейчас такие отношения — редкость. Выпить пива с приятелями, поболтать о футболе, машинах, поругать власть, а на следующий день — снова на работу. Скукота! Жил бы один — давно бы вытащил камень из тайничка.

Но жена Наталья бдила, уговаривала остепениться и не лезть в авантюры. Известное дело, для женщины налаженная, спокойная жизнь в замужестве — показатель успеха. И на беспокойной журналистской работе своей она постаралась свести командировки к минимуму. Начальству говорила, что после авиакатастрофы смотреть на самолёты не может. Преувеличивала, конечно, но люди ради семейного блага ещё и не то придумывают.

Нет, Алексей никогда не жалел, что женился на Наталье. Красива, умна, хозяйка хорошая, а в знании литературы, искусств и культуры на голову выше его. И чувства между ними были. У некоторых любовь вспыхивает с первого взгляда, бушует ярким пламенем, но вскоре прогорает. Алексей же каждый день открывал в жене что-то новое, чему иногда удивлялся.

Но ему не хватало боевых походов, схваток не на жизнь, а на смерть, когда борьба изо всех сил. Пробовал он несколько раз играть в компьютерные игры — жалкая пародия! Сидеть перед монитором, зная, что при любом исходе с твоей головы ни один волос не упадёт, что под тобой надёжный стул, а не раскачивающееся седло лошади, чувствуя в руке компьютерную мышку, а не тяжесть боевого оружия, — этот как эрзац, как сосиски из сои, как резиновая женщина из секс-шопа.

Наталья, как натура чуткая, уловила периодическую хандру Алексея.

— Лёш, лето скоро. Давай куда-нибудь в отпуск поедем?

Отпуск — это всегда хорошо. Перемена мест, никаких мыслей о работе, новые впечатления.

— Согласен. А куда?

— Можно в Турцию — поваляться на пляжах, поплавать. А хочешь — в Сибирь махнём, к твоим родителям. Там же места дикие, природа чудная, цивилизацией не испорченная. А воздух какой! Не то, что в Москве на Садовом кольце.

— У! До отпуска ещё дожить надо, а это ещё целых два, а то и три месяца!

— Не знала, что ты нытик!

Но предстоящим отпуском Алексей воодушевился и вместе с молодой супругой стал строить планы. Ему хотелось и у родителей побывать, и в Анталию съездить. Однако где столько денег взять?

После нескольких дней бурных обсуждений они решили ехать в Турцию. В Египте волнения, а отдых в Анталии стоил умеренных денег, по тридцать тысяч с человека.

Алексею было смешно наблюдать за Натальей со стороны — то, как она обсуждает с подружками, какие наряды взять с собой. Пляжный отдых предполагает больше отсутствие одежды. В выходной день Наталья с подружкой отправилась по магазинам — присматривать купальники. Ох уж эти шопинги!

Алексей, как и многие мужчины, ходить по магазинам не любил. А для женщины это — как мёд для пчёл, и Алексей понял, что раньше обеда, а то и позже, Наталья не вернётся.

Он посмотрел телевизор и взялся за журнал. Полистав его, он прошёлся по комнате и сам не понял, как залез в тайничок — он соорудил его во время ремонта, небольшую закрытую нишу под подоконником. Там он хранил свой перстень с бриллиантом, золотую фигу — подарок Остриса, да камень с рунами, обладающий странным свойством переноса во времени.

Алексей полюбовался своими сокровищами, и сразу нахлынули воспоминания — ведь каждая вещица была памятна и людьми, и событиями.

Он погладил золотую фигу — привет от Остриса, зачем-то взвесил её на ладони и ощутил тяжесть металла — как будто почувствовал пожатие военачальника. Странное ощущение. Остриса давно нет. Он, Алексей, знает о его судьбе, а вот поди ж ты, подержал в руке его подарок — и сразу он возник в памяти, живой и энергичный.

Алексей вздохнул и положил фигу в тайничок. И перстень золотой с бриллиантами — тоже его подарок, только он почему-то не вызывает таких чувств, как фига.

Алексей всё-таки надел его на палец, полюбовался игрой солнечных лучей на гранях драгоценного камня и вытащил из кожаного чехольчика камень с рунами. Невзрачная, незатейливая вещица. Увидишь такую под ногами в пыли — и не нагнёшься. А вот свойства у неё необычные. То ли древние руны на ней силу такую ему дают, то ли происхождения она неземного… Отдать бы камень учёным на исследование, так Алексей боялся — испортят. Кусочек на анализ отколют — а камень силу потеряет. А если признать, что всё могущество камня кроется в рунах, заклинаниях — так и вовсе тупик. Сколько он уже изучал в книгах древние языки, мёртвые уже, на которых никто не говорит, а ничего похожего не обнаружил. Есть, правда, сходство со скандинавским, но всё равно далеко не то. Да и полустёрлись уже руны, едва видны. Конечно, лет-то им, поди, много, не исключено — не одна тысяча. И владел им какой-нибудь шаман, колдун или волхв. Из Сибири камешек-то, там нашёл его Алексей, у беглого зека. А сколько тайн ещё хранит та земля? Таинственных обрядов у племён местных было много, теперь-то они уже утрачены.

В раздумьях Алексей провёл большим пальцем правой руки по рунам на камне, тут же спохватился и отдёрнул руку, но было уже поздно. Камень как будто ждал этого момента. Тут же раздался треск, как от электрического разряда, комната осветилась яркой вспышкой, и голова у Алексея закружилась. Ох и дурень же он! Ну, гладил бы камень, сняв с руки перстенёк с бриллиантом, — ведь опыт уже есть!

В нос ударил запах свежескошенной травы, в ушах раздался стрекот кузнечиков, и Алексей открыл зажмуренные глаза.

Он стоял на краю луга, рядом с узкой грунтовкой. Впереди, метрах в трёхстах, виднелась деревня.

Алексей огляделся. На лугу, в валках лежала скошенная трава, поодаль два косаря работали косами-литовками. Ну вот, давал же Наталье слово, что к камню он пока прикасаться не будет, так будто чёрт под руку толкнул.

Алексей вздохнул, уложил камень в кожаный чехол и повесил его на шею. Перстень на пальце бриллиантом внутрь повернул, чтобы в глаза не бросался. Коли так получилось, надо хотя бы узнать, где он, куда попал. Такого удивления, как в первый перенос, Алексей уже не испытывал.

Он осмотрел себя — нет ли чего странного. Конечно, костюм спортивный и кроссовки даже в современном городе не везде приветствуются, а уж в деревне… Знать бы ещё, какое время на дворе…

Алексей вздохнул и пошёл к деревне. Ни ножа при себе, ни зажигалки — да и денег местных тоже нет. Земля, судя по местности, своя, русская. Ну, и то славно, не чужбина, где и обычаи и язык — всё незнакомо. Язык здешний, конечно, отличается от современного ему, но объясниться можно. Русский украинца или белоруса всегда поймёт, хотя языки различаются.

Алексей подошёл к избам. На завалинке, ближней к нему сидел, грелся на солнышке дед.

Алексей поздоровался.

Седовласый старец всмотрелся в прохожего подслеповатыми глазами.

— И тебе желаю здравствовать! Что-то я тебя, милый, не признаю.

— И не признаешь, дедушка, первый раз я в вашей деревне. Как она называется?

— Дергунки, отродясь так называлась.

— А год какой ноне?

— Неуж запамятовал? Шесть тысяч девятьсот тридцать девятый от сотворения мира.

Алексей прикинул в уме: по григорианскому календарю выходило — 1431 год. Он стал лихорадочно вспоминать, кто правил на Руси в эти годы, и получалось, что вроде как время правления Василия II Тёмного было.

А старец сам стал расспрашивать:

— Говоришь ты странно. Не литвин ли?

— И там побывать пришлось, — соврал Алексей. — Далеко ли до ближайшего города?

— До Переяславля-то? Да вёрст десятка три, а может — и поболе. Кто их мерил?

Алексея пробил холодный пот — опять Переяславль! Вот это он влип! Хотя, разобраться ещё надо. На Руси три города с таким названием: Переяславль-Рязанский, столица Рязанского княжества; ещё один Переяславль — на Плещеевом озере, называемый Залесским. И тот, что под Киевом, где он одно время был в дружине Мономаховой, — тоже Переяславль. Только с тех пор два века минуло. А вопрос не праздный, для него существенный.

— Кто же в Переяславле правит?

Старик хмыкнул:

— Ты, калика перехожий, не дурачок ли? Иван Фёдорович, великий князь рязанский.

С души Алексея камень свалился. Теперь он определился и со временем, и с местом. Конечно, перед дедом он выглядел нелепо, глупо — но как по-другому узнаешь?

Он поблагодарил деда, поклонился. Хорошо, что старик из ума не выжил, отвечал толково.

— Не серчай, дедушка, первый раз я в этих краях, — повинился Алексей. — Последний вопрос у меня — в какую сторону Переяславль?

— Туда! — дед махнул рукой, указывая направление.

«Ага, стало быть — на запад», — определился по солнцу Алексей.

Зашагал он быстро: времени — полдень, до вечера успеет пройти много.

Прошло не больше получаса, как сзади послышался скрип тележных колёс, приглушённый стук копыт.

Алексей обернулся: его нагоняла подвода с двумя седоками. Лошадь была небольшой, лохматой, хвост не обрезан — явно тягловая лошадка.

Подвода поравнялась с Алексеем.

— Эй, путник, садись, подвезём, — предложил один из мужиков.

Кто был бы против? Всё лучше ехать, чем ноги бить.

Алексей поблагодарил и запрыгнул на подводу.

И тут случилось неожиданное: оба мужика навалились на него сзади, повалили на настил, едва прикрытый сеном, заломили руки и связали верёвкой.

Такой подлости Алексей не ожидал и готов к отпору не был. Теперь он ругал себя последними словами, да поздно. Расслабился, а времечко-то жёсткое, даже жестокое.

— Мужики, вы чего творите? Разве я вам что-нибудь плохое сделал? — повернул он голову к своим обидчикам.

— А вот мы тебя к тиуну княжескому свезём — пусть он решает, сделал ты плохое али нет, — ответил один. — Одет ты не по-нашему, балакаешь, как литвин… Как есть лазутчик московский — али Литвы поганой.

Алексей понял, в чём его подозревают. Русь в то время ещё не была единым государством. Княжества разрознены, во главе каждого — великий князь, и они зачастую враждуют между собой. А Москва, Литва и Рязань вечно соперниками были, не раз сходились в братоубийственных сечах.

Надо срочно придумывать себе «легенду». Ежели тиун не поверит — быть беде, запросто повесить могут. Купцом прикинуться? А где товар, обоз, люди? Воином, гридем по-местному, — так где кольчуга, шлем, оружие, лошадь? Времени для обдумывания немного. На крестьянина — холопа — он одеждой своей и говором не похож, не пройдёт этот номер. Прикинуться иностранцем? Тогда почему один? Поскольку люди из дальних краёв в одиночку по этим землям не ходят — где сопровождающие, охрана?

Мысли беспорядочно метались в голове, но при некотором размышлении Алексей отбрасывал их одну за другой. Потом решил — надо бежать. Конечно, он понимал, что сделать это со связанными руками невозможно, и тут же, не откладывая, попросил:

— Хлопцы, «до ветру» мне надо.

— Делай в штаны, — хохотнул один.

— Невмоготу уже! Ну православные же вы, Христом-Богом прошу!

— А на самом-то крест есть?

— Есть, посмотреть можешь.

— Ладно. Останови, Кондрат.

Сидевший на облучке мужик натянул поводья, и лошадь стала.

— Слазь, пока мы добрые.

— Руки-то развяжите…

Мужики переглянулись.

— Развяжи ему руки, Фома. Нешто мы нехристи? Куда он от нас в голом поле денется?

Рыжий Фома выругался, но с телеги слез. Зайдя к Алексею со спины, он развязал узел верёвки, стягивающей ему руки.

А тому только этого и надо было. Не оборачиваясь, он заехал кулаком Фоме в пах; как подкинутый пружиной, одним прыжком вскочил на подводу и кулаком ударил Кондрата в висок. Возничий молча упал навзничь.

Слетев с повозки, Алексей бросился к Фоме. Тот корчился в пыли, прижав обе руки к паху и подвывая.

— Как есть вражина, — простонал он, увидев стоящего рядом Алексея. — За что?

— А нечего со спины нападать! Что я тебе, басурманин какой?

Алексей наклонился и споро обыскал Фому. Оружия вроде ножа он не нашёл, из чего сделал вывод, что Фома чей-то холоп — как и Кондрат.

— Хватит выть! Вставай, снимай рубаху и порты.

— Ты что удумал? — испугался Фома.

— Одежду твою забрать. Самого тебя не трону, а связать — свяжу.

Испуганно поглядывая на Алексея, рыжий Фома неохотно стянул с себя рубаху и порты. Положив их на телегу, он остался в одном исподнем.

— Повернись спиной.

Алексей связал ему руки верёвкой, которой раньше был связан сам. Потом подошёл к Кондрату, пощупал пульс. Пульс прощупывался — Кондрат был жив.

— Ты его живота лишил? — Фома неотступно следил за Алексеем.

— Нет, жив он. Не рассчитал я маленько. Но скоро в себя придет. Ты лучше скажи, куда вы меня везли?

— Тут недалече деревня есть, Кадошниково, там наш тиун.

— Чего ему там делать?

— Известно чего — у старосты деревенского бражку пьёт.

Тиун был сборщиком налогов и податей у князя, и надолго в веси и сёла не приезжал.

Алексей надел поверх своего спортивного костюма рубаху и порты Фомы, благо всё было широкое, на любой размер и рост; опоясался чужим поясом. От чужой одежды пахло потом, лошадью, навозом, и Алексею было неприятно. «Привыкай, Алексей», — подбодрил он себя.

Надо было решать, что делать. Пожалуй, лучше всего было распрячь лошадь и уехать на ней. Седла нет — так это и лучше. Откуда у крестьянина седло, да ещё на тягловой лошади? Только подозрения ненужные вызовет.

Алексей распряг лошадь.

— Эй, а мы как же? — спросил Фома.

— Берись за оглобли и телегу вместе с Кондратом назад в деревню вези — заместо кобылы.

— Дык руки связаны…

Алексей замешкался, но потом руки Фоме развязал. Оставшись один, без поддержки Кондрата, Фома утратил боевой пыл.

— Не попадайся мне больше, — посоветовал Алексей, — не то зашибу.

— Да за что?

— Не будешь со спины, по-подлому нападать.

— Нешто я бы один справился? Ты вон какой здоровый! — начал канючить Фома.

— Берись за оглобли, не то передумаю.

Алексей запрыгнул на спину кобылы, ударил её по бокам кроссовками, и лошадка неохотно тронулась с места.

Через некоторое время Алексей обернулся: Фома, исправно упираясь, тащил телегу за оглобли. Он тоже обернулся, всмотрелся и потом погрозил Алексею кулаком. Вот уже дурак-то! Что стоит Алексею развернуться и догнать его?

Ездить на лошади, тем более без седла Алексей уже отвык. Ткань спортивных брюк тонкая, и кожу на бёдрах он растёр жёсткой шкурой кобылки едва ли не до крови.

Лошадь мерно трусила, пока часа через два сама не остановилась на лугу. И то ведь, не машина, поесть хочет, попить.

Алексей привычно вытащил удила и пустил лошадь пастись. Лошадёнка смирная, не взбрыкивала, как верховые жеребцы, но и медлительна была — куда ей рысью или галопом. Однако это всё же лучше, чем идти пешком.

Грунтовые дороги сходились, становились шире, потом возник перекрёсток. И попробуй пойми, куда ему ехать, коли указателей нет — никаких и нигде. Извечная российская проблема — дураки и дороги.

Деревушки и сёла Алексей старался объезжать — мало ли кому вздумается снова его связать? Вроде и предлога не давал — кроме необычной одежды. Правда, после того как он переоделся в привычную глазу аборигенов одежду, на него никто не обращал внимания. Кроссовки сначала выделялись, но Алексей специально вымазал их грязью, и теперь было не понять, что за обувка на нём — вроде грязных лаптей.

Вот только лошадь пощипала травы, а ему есть охота. Проезжал постоялый двор с харчевней — запахи оттуда доносились просто сногсшибательные, а денег нет. День-то ещё можно перебиться — утром завтракал. А сейчас ему нужно уехать как можно дальше — ведь лошадь он увёл у крестьян, а за конокрадство наказывали сурово. Попробуй докажи, что они первыми напали, а он только защищался. Как по «Правде» — надо было бы ему к князю идти, с челобитной, но где искать того князя? Да и кто он такой, Алексей? Человек без роду, без племени, без места жительства и без занятий.

Мужчина, даже если он холоп, имеет дом, зачастую — семью, зарабатывает на хлеб трудом своим, а главное — имеет защиту в лице боярина или купца, или монастыря, ежели он к нему приписан. А Алексей нынче сам за себя, никакой защиты и опоры со стороны, потому ему надо быть осторожным и осмотрительным.

До сумерек он отъехал от места стычки с мужиками вёрст на двадцать. Солнце начало садиться, и Алексей стал приглядывать для себя место ночёвки — в темноте сделать это было бы затруднительно.

Он приглядел это место недалеко от брода через небольшую речушку. Тут и кострище старое, видно, обозы купеческие и крестьянские не раз тут останавливались. Лошадь отпустил пастись. Костерок бы развести, да что на нём жарить? Утром, посветлу можно грибов насобирать, на прутиках над огнём подержать. Вкусны грибы жареные, только сытости от них мало.

Так с грустными мыслями он и уснул. Место Алексей выбрал себе неплохое — не на утоптанной полянке, а в зарослях кустов.

Проснулся он часа через два от перестука копыт, скрипа колёс и людских голосов.

На поляну въехал небольшой припозднившийся обоз. Уставшие люди тут же устроились спать — кто на телеге с грузом, а кто и под ней. Под телегой сухо — дождик ли пойдёт, либо роса утренняя.

Алексей и сам устал. Он поглядел из-за кустов на прибывших, повернулся на другой бок и снова задремал — опасности обоз для него не представлял. Однако какие-то, порядком им подзабытые механизмы самосохранения, видимо, уже включились.

Уже под утро, когда стало сереть на востоке, предвещая новый день, Алексей проснулся от шелеста листвы и шороха в кустах. Проснулся и насторожился — кто-то явно пробирался к обозу. Но если это были обозники, зачем им вести себя скрытно?

Алексей перевернулся на живот и увидел: метрах в трёх от него за соседний куст улеглись двое мужчин. Алексей их не видел, слышал только их тихие голоса:

— Я же говорил, что обозы здесь завсегда ночуют.

— Пять подвод, охраны не видно. Одолеем. Беги за Онуфрием, только не шуми. Пусть поляну окружат, а там и начнём.

«Готовится нападение на обоз!» — в смятении понял Алексей.

Охочих до чужого добра на Руси всегда было много. Неурожаи, голод, нападения внешних врагов вроде казанских или крымских татар, княжеские междоусобицы гнали людей с насиженных мест. И если в городах за порядком следили, выставляя на ночь рогатки на перекрёстках и обходя сторожами, то на дорогах голытьба и оборванцы бесчинствовали. Купцы нанимали охрану. Но если на военные отряды разбойничьи ватажки нападать не осмеливались — себе дороже выйдет, то крестьянские обозы грабили беззастенчиво. А что мог противопоставить им крестьянин или холоп? Да только топор. Им и избу рубили, и непрошенных гостей. А настоящее оружие — вроде сабли — стоило больших денег.

Один из двоих грабителей отполз, потом поднялся и скрылся между деревьями.

Надо бы обозников предупредить! Но как, если разбойник совсем рядом, а у Алексея даже ножа нет? Решение надо было принимать быстро, через несколько минут к поляне подойдут разбойники.

Не мешкая, Алексей поднялся. Ступал он осторожно, неся ступню над самой землёй, чтобы не наступить на ветку или шишку — тогда внезапности не получится.

Вот и тёмная фигура перед ним. Коршуном он бросился на неё сверху, и человек под ним только крякнул. Тут же, схватив обеими руками его голову, Алексей резко крутанул её в сторону, ломая шейные позвонки, и разбойник под ним обмяк.

Алексей обыскал его, снял пояс с ножом и нацепил его на себя. Да не может быть, чтобы у разбойника только один нож был, должно быть ещё оружие. Он пошарил вокруг себя руками и наткнулся на что-то острое, даже палец порезал. Оказалось — это крепкая дубина, утыканная острыми железными шипами. Два в одном флаконе: и дробящее действие, и рубящее. В сильных и умелых руках да в ближнем бою — оружие страшное своей эффективностью. Да и психологическое воздействие от дубины на противника велико.

Алексей поднял дубину: тяжёлая, увесистая — и вышел на поляну.

Охрана у обоза была — мужичок. Только он спал, прислонившись к дереву. Эх, разиня! Утренний, перед рассветом, сон — самый сладкий, самый крепкий. Только ведь можно и не проснуться, прирежут сонного.

Алексей дубину опустил — незачем пугать обозника. Потом слегка толкнул дозорного. Тот вскинулся и захлопал глазами.

— Обоз ведь проспишь, тетеря! Старший где?

— Вон, на второй телеге.

— Буди, только без шума, по-тихому. Беда пришла.

— Какая беда?

— Быстрее!

Мужик, наконец, отошёл от сна, встал и быстрым шагом направился к телеге. Толкнув спящего, дождался, пока тот проснётся, пошептался с ним, а потом рукой показал на Алексея. Да что же они медлят?

Наконец старший выбрался из повозки и нехотя направился к Алексею. Был он явно не из простых: шёлковая рубашка, хороший кафтан, штаны английского сукна, справные сапоги, аккуратно подстриженная бородка — не лапотный мужик.

Подходя к Алексею, он глянул на него снисходительно. Да и то: одежонка на нём убогая, только лицо и выдаёт, что не крестьянин, не холоп. У них выражение лица всегда виноватое, взгляд просящий. Алексей же выглядит смелым, взгляд уверенный, жёсткий.

— Звал? — спросил, подойдя, старший обоза.

— Купец, на обоз нападение готовится, разговор в кустах слышал. Надо бы будить обозников, к отпору готовиться.

— Не купец я, боярин. А сам-то не из разбойников? Что-то вид у тебя убогий…

— За купца прости, не признал я в тебе боярина. А насчёт нападения… Не хочешь — не верь. Только я одному уже шею свернул, вон он, в кустах лежит.

Как говорится, насильно мил не будешь. Не хочет боярин его предупреждения всерьёз принять — так то его дело.

— Прости, боярин, что выспаться не дал. А охранника своего взгрей, спал он на посту. Эдак и обозников вырезать могут.

Алексей повернулся, готовый уйти. Надо было лошадёнку на лугу поймать и дальше ехать — спать уже не получится.

Боярин сквозь зубы выругался: бродят-де тут разные.

Но в это время из-за кустов раздался залихватский посвист и на поляну с разных сторон высыпали разбойники.

Алексей на свист обернулся и разом всю картину взглядом ухватил.

Разбойников было семеро. Все одеты убого, можно сказать — в отрепьях, но каждый размахивал оружием — дубиной, косой на короткой ручке, топором.

Боярин охнул, закричал: «Тревога! Берегись!» — и схватился за саблю.

Алексей схватил дубину разбойничью. Уж лучше встретить врага с таким оружием, чем с пустыми руками.

Первые два разбойника уже добежали до подвод и одному обознику с ходу проломили голову дубиной. Второй возничий оказался шустрее, скатился с подводы и на четвереньках пополз в сторону речки.

Боярин помчался на разбойников, крича:

— Чёртово отродье!

За ним, отстав шага на три, бежал Алексей. Он понял, что на обозников надежды нет.

Боярин с ходу ткнул саблей одного разбойника, кинулся на второго.

Алексею же пришлось схватиться с ражим детиной. Тот был высок, тощ, в руке коса с короткой ручкой — чем не сабля?

Детина сделал замах и нанёс удар своим оружием, но Алексей успел подставить под удар дубину. Коса ударила о железный шип, звякнула, и от неё отскочил кусок лезвия. Однако сама она всё-таки глубоко вошла в дерево дубины.

Разбойник дёрнул косу на себя, и Алексей едва удержал дубину — уж слишком глубоко вошла коса в дерево.

Тощий снова рванул к себе крестьянское оружие, и Алексей отпустил дубину — даже подтолкнул её. Не ожидавший такого действия детина покачнулся и сделал шаг назад. Алексей ожидал именно такого поведения. Он кинулся к разбойнику и в броске ударил его ногой в грудь так, что у того аж хрустнуло что-то. Детина упал на спину, и Алексей с размаху ударил его ребром ладони по кадыку. Разбойник захрипел, задёргался. Алексей увидел, что не воин тот уже, одна у него теперь работа — выжить.

Он обернулся. Поляна выглядела, как поле боя: повсюду тела обозников и разбойников. Из возничих один остался — он отбивался топором от нападавшего татя, выкрикивая между ударами:

— Рятуйте, люди добрые!

Боярин теснил двоих разбойников: один, здоровенный бугай, размахивал плотницким топором, а второй — невысокий крепыш — пытался ударить боярина коротким копьецом, сулицей. Вообще-то такое копьё — оружие метательное, но разбойник об этом не знал и пытался уколоть им боярина.

Алексей подобрал свою дубину, наступил ногой на лезвие косы. Вот теперь дубиной можно работать.

Он подбежал сбоку к разбойникам, нападавшим на боярина. Позиция его была неудобной — пришлось бить слева направо.

Дубиной он врезал крепышу по рёбрам и явственно услышал, как хрустнули кости. Крепыш заорал от боли и выронил сулицу. Не мешкая, Алексей ударил его по голове, и крепыш упал, обливаясь кровью. Ну уж с одним-то боярин должен справиться сам, и Алексей бросился на помощь к обознику.

Тому приходилось худо. У разбойника в руках был топор-клевец — боевой, на длинной рукояти. И разбойник, чувствуя своё превосходство, наступал.

Но в пылу схватки тать услышал топот Алексея и уже начал поворачиваться, когда на него обрушилась дубина. Алексей целил в голову, но удар пришёлся по плечу, раздробив его.

Разбойник заорал, бросил клевец и Алексей ударил его дубиной ещё раз. Одновременно обозник нанёс по спине татя удар топором, и разбойник упал.

— Спасибо за помощь, — прошепелявил обозник разбитыми губами. — Думал — конец мне подходит. Вовремя ты подсобил.

Над поляной нависла тишина.

Алексей обернулся: последний из нападавших валялся с раздробленной грудью, но и боярин зажимал рукой рану на боку, видно — зацепил-таки его бугай.

— Помогай, — приказал Алексей и побежал к боярину.

И вовремя. Тот стоял бледный, покачиваясь, и Алексей с обозником успели в последнюю секунду подхватить его и отнести на повозку.

— Эх, не послушал ты меня, боярин! — только и сказал Алексей. Но боярин уже не слышал его — он впал в беспамятство.

Алексей вытащил нож и вспорол им кафтан боярина.

Рана была неглубокая, лезвие разбойничьего топора скользнуло по рёбрам, рассекло кожу и мышцы, но сами рёбра были целы. Вот только кровило сильно.

— Мох толчёный, тряпицы чистые — быстро!

— Я мигом!

Мужик сбегал к другой подводе и принёс чистую тряпицу — вроде широкого бинта.

— Приподними его за плечи и держи, я перевяжу.

Алексей ловко перевязал раненого.

— Слава богу, жив боярин, — перекрестился обозник.

— Ты кто такой?

— Так холоп Захарий.

— Боярина как величать?

— Корней Ермолаевич Кошкин.

— Не тяни кота за хвост! Далеко ли до усадьбы боярина? Его ведь домой доставить надо.

— Ох ты, беда какая! Недалеко уже, дневной переход.

Вот хватил обозник — недалеко! Боярина целый день на телеге трясти надо — выдержит ли?

Алексей осмотрел боярина — вроде крови и порезов одежды больше не видно. По-человечески надо сопроводить его до дома. Обозник один остался — на пять подвод с лошадьми.

— Откуда идёте, что за груз?

— Издалека. В Булгар ходили, за товаром.

— Так ведь хозяин твой вроде не купец?

— Точно, боярин он — только из обнищавших. Всего-то и было что пять мужиков. Да вишь — один я ноне и остался. А осенью надо боярину на службу, вот и решил он в Булгар сходить.

— Ладно, все разговоры потом. Запрягай лошадей, сопровожу вас с обозом до дому.

— Вот спасибо, мил-человек! А то мне одному не управиться.

Обозник забегал, собрал с луга пасущихся лошадей.

— Там ещё лошадёнка — не твоя ли?

— Меня Алексеем зовут. Моя лошадёнка, веди её сюда.

Они запрягли лошадей в подводы, поводья каждой привязали к подводе впередистоящей лошади, и получился эдакий караван. Захарий уселся на первую подводу — он знал дорогу, Алексей — на последнюю замыкающим. Перед отъездом он собрал всё оружие и сложил к себе в телегу. Железо стоило дорого, и бросать его было грех.

Только они тронулись, как снова остановились. Захарий спрыгнул с подводы и подбежал к Алексею:

— Негоже нам уезжать, людей своих отпеть да похоронить бы надо.

— Правильно говоришь, только рыть могилы нам с тобой здесь до вечера. Как думаешь, выдюжит боярин?

— Эх, ядрит твою! Что за жизнь такая!

Захарий расстроился. Ведь убитые холопы — его товарищи, но и в словах Алексея была своя правда. Он понуро пошёл к подводе, запрыгнул на неё, взял в руки вожжи и тронул коня с места.

Обоз шёл до полудня, потом дали лошадям отдых. Хоть и поторапливаться надо, а животина есть хочет, и объяснить ей что-то просто невозможно. Сами пожевали сухарей из припасов боярина.

На остановке боярин пришёл в себя, повёл вокруг глазами, увидел Захария и удовлетворённо кивнул.

— Здесь я, Корней Ермолаевич! И обоз со мной, к вечеру дома должны быть, — успокоил боярина ездовой.

— Пить дай…

Обозник напоил боярина из баклажки.

— А где остальные? — напившись, спросил боярин.

Обозник отвёл глаза в сторону:

— Только я да Алексей остались. Кабы не он, все бы полегли.

Боярин кивнул и смежил веки — слаб он был после кровопотери. Ему бы сейчас покой да уход, а не тряскую подводу.

Уже в сумерках они подъехали к боярской усадьбе. За тыном располагалась изба хозяина, на заднем дворе — хозяйственные постройки, вроде конюшни, бани, амбаров. Но выглядело всё это достаточно скромно, без резных наличников на окнах. Добротно, но без шика.

Захарий и Алексей занесли хозяина в дом. Забегали, заохали женщины, принялись осторожно раздевать его.

Алексей помог завести обоз во двор и распрячь коней. Пожилой дядька принялся разгружать подводы.

Женщины усадили Захария и Алексея за стол.

— Кушайте-кушайте, устали, поди, с дороги-то.

Пища была вкусной; без изысков, но сытной. Лапша домашняя с курятиной, пироги рыбные, пиво. Заметив, что после еды оба гостя стали клевать носами, их отправили спать. Алексея вместе с Захарием уложили в людской на лавках, и оба сразу вырубились.

Утром Алексей едва расправил занемевшие члены. Лавка была жёсткой, хорошо — под головой подушка, набитая пером. Но при всём при том это была крыша над головой. А что в людской уложили, вместе с холопами, — так ведь на Руси сроду встречали по одёжке, а рубище на нём крестьянское.

Они позавтракали свежеиспечёнными калачами с сытом. Алексей поблагодарил кухарок и поинтересовался, как себя чувствует боярин.

— Почивает он. Ослаб после ранения, сердешный.

Алексей посчитал свою задачу выполненной, пора и честь знать. Гость хорош, когда уезжает быстро, особенно — если гость незваный. Боярин-то то его на поляне встретил и разговаривал не очень приветливо, подозревая в нём разбойника из шайки.

Алексей вышел во двор и нашёл в амбаре Захария.

— Мне бы лошадку свою взять, Захарий. И ещё одна просьба… — Алексей замялся. Захарий не хозяин, просить неудобно, но других слуг он вовсе не знал.

— Говори смелее, — подбодрил его холоп.

— Мне бы в дорогу хлебца и яиц варёных.

Конечно, лучше бы сала, оно сытнее, но совесть не позволила Алексею просить большего.

— Всё сделаю. Кабы не ты, мы бы все там полегли.

Захарий ушёл и вскоре вернулся с лукошком.

— Кухарки хлебца свежего в тряпице тебе положили, лука, яичек варёных, как ты просил. И ещё… — Захарий достал нечто завёрнутое в чистую тряпицу, развернул, и Алексей увидел добрый шмат солёного сала. Он немного смутился, поскольку не рассчитывал на такую щедрость.

— Ну спасибо, удружил. Ввек не забуду доброты твоей.

— На добро принято отвечать добром, — в свою очередь смутился Захарий.

Он вывел из конюшни лошадку.

— Я ей овса задал, напоил. Нельзя животину на одной траве держать, живот будет пучить.

— Даже не знаю, как тебя поблагодарить.

— Даст Бог — свидимся ещё.

Алексей повёл лошадь под уздцы к воротам. Выезжать со двора верхом мог только хозяин или князь, в противном случае это воспринималось как неуважение к боярину.

На перестук копыт на крыльцо выбежала женщина:

— Куда же ты, гость дорогой? Боярин видеть тебя хочет.

Опять неладно. Выехал бы на пару минут раньше — не было бы заминки. Да ладно, в его положении торопиться некуда, пятью минутами раньше или позже — что это решит?

Алексей подошёл к крыльцу, поставил лукошко с провизией и следом за женщиной прошёл в опочивальню боярина. Войдя, он повернулся к красному углу, перекрестился на иконы и отбил поклон, а уж потом повернулся к боярину.

— Здрав буди, Корней Ермолаевич!

Как-то быстро, на ходу вспоминались слова и обороты речи тех времён, когда он служил дружинником у Владимира Мономаха.

— Здравствуй, гость нежданный. Садись, в ногах правды нет.

Алексей устроился на лавке. Виноватым он себя ни в чём не чувствовал, потому держался уверенно и с достоинством.

— Помог ты нам, — продолжил боярин, — казню себя, что не поверил тебе.

— Обошлось ведь. Вот только мужиков положили.

— Чьих ты?

— Уже ничьих, боярин. Служил дружинником в Литве, а ноне здесь оказался, на Рязанской земле.

— То-то я слышу, говор у тебя не наш.

Княжество Литовское было православным, люди говорили по-русски, бояре и князья со всей своей челядью зачастую переходили на службу в Московское, Тверское либо Рязанское княжества, приносили великому князю клятву и служили верно. Чем-то предосудительным такой переход не считался, и потому боярин к словам Алексея о его службе в Литве отнёсся спокойно. Однако упоминание о службе дружинником вызвало у него интерес, даже глаза заблестели.

— Вон как поворачивается! Видел я тебя в схватке с разбойниками, горазд ты драться, чума просто!

Алексей кивнул, соглашаясь. Уже в скольких схватках ему пришлось поучаствовать — не счесть. И с печенегами, и с половцами, и с сарацинами; с гуннами Аттилы — всех не упомнить.

— Только не пойму, почему ты в схватку с дубиной бросился? Разбойничье это оружие, не воина.

— Саблю-то и коня боевого мне вернуть пришлось…

— Ну да, ну да, оно понятно… А кому служил? — боярин хитро прищурился.

— Прости, боярин, отвечать правду не хочу, а врать противно.

— Хм! — Боярин смотрел на Алексея с любопытством: допрежь ему не приходилось встречать таких людей.

— А одежонка почто как у подлого сословия?

— В чём же мне быть? В шлёме и кольчуге?

— Твоя правда.

Боярин задумался на несколько минут, и Алексей уже было счёл, что аудиенция окончена, собирался откланяться. Ведь боярин слаб ещё!

— Сиди! — как будто прочитал его мысли боярин. — Предложение хочу тебе сделать.

Алексею стало интересно.

— Боевым холопом служить у меня я предложить тебе не могу, не холоп ты мне. А вот в боярские дети пойдёшь? Сыном боярским?

Алексей растерялся. Боярин мог брать на службу людей достойных, скажем — воинов в дружину. Но это у кого мошна серебром полна. А дворяне победнее набирали так называемых боярских детей. Давали им землю, холопов — на прокорм. За это «боярский сын» должен был по первому зову боярина служить воинскую службу. Раз или два в году боярин должен был выставить для пограничной либо иной службы людей — «конно и оружно», причём число воинов зависело от площади пашни. А один только конь верховой и полный комплект защиты и оружия стоил немалых денег. Князь с бояр спрашивал строго, коней, оружие и прочую амуницию на ежегодных смотрах проверял лично, за нерадивость взыскивал. И по сути, боярин предлагал Алексею удел — землю и холопов в обмен на воинскую службу под знаменем боярина. Только не всякий на такую службу прельщался, в междоусобицах княжеских запросто голову можно было сложить.

— Что молчишь-то? — боярину не терпелось услышать ответ.

Холопа можно было переманить, беглых крестьян из порубежья — принять, а вот попробуй найти обученного воина? От справного и удачливого князя и боярина дружинники не уходят, а своего воина вырастить и обучить — долго и дорого.

— Думаю. Я ведь не селянин. С землёй управляться уметь надо, а я всю жизнь в седле, и кроме как воевать ничего другого не умею.

— Думаешь — это хорошо. Стало быть, не будешь кидаться очертя голову, как в омут. Что наперёд просчитываешь, похвально.

— Потому и живу до сих пор.

— По-другому можно. Жить будешь здесь, в моём доме. Комнату выделю, ну — харч, коня, само собой — оружие.

— Получается — дружинником? Тогда и оплата быть должна.

Боярский сын должен был обеспечивать себя сам, кормиться с земли. Только Алексей боялся, что прогорит он в первый же год. Не земледелец он, не хлебопашец, знания в этой области почти нулевые.

А дружинник был на полном обеспечении боярина. Только, похоже, беден боярин. Либо земель маловато, либо удача воинская от него отвернулась, трофеев мало. А впрочем — откуда им взяться? Земля рязанская со всех сторон врагами окружена. С юга — крымские татары, алчные, безжалостные, и силы у них много. В схватке с ними самому бы уцелеть, и не трофеи добыть. С востока — ханство Булгарское, то нападает, то само подвергается нашествию. После опустошительных набегов монголов, особенно Батыя, померкла слава ханства, и сил поубавилось, и богатства. С запада — княжество Литовское, то союзничает с Рязанью, то войной на неё идёт, и политику ведёт хитрую: то с крымчаками за спиной Рязани сговорится, то с поляками. С севера другой грозный сосед — Москва. Вечно о землях спорит, Рязань себе подчинить хочет. А ведь Рязанское княжество граничит с Диким полем, прикрывает собой подбрюшье княжества Московского. Вот и выходит, что выгодна Рязань Москве в союзниках. И не собачиться бы надо с нею, а дружить. Только попробуй это князьям в голову вбить. Каждый за свой престол руками и зубами держится, самостоятельным хочет быть.

— Ну нет у меня денег, — признался боярин. — Хоть режь — нету. Говорю открыто: люб ты мне, воином тебя при себе видеть хочу. Будут деньги али трофеи — своё получишь, не обману, слово даю твёрдое, боярское. А откажешься — твоя воля, не обижусь.

Боярин прикрыл глаза, ожидая ответа. Слаб он ещё был долго говорить, отдохнуть бы ему надо было — а куда денешься? Не поговори он сейчас, не перехвати Алексея в последнюю минуту перед отъездом — поздно было бы, уехал бы воин, умелый и опытный. А будет ли другой шанс — неизвестно.

Алексей прикинул для себя расклад. Никто и нигде его не ждёт, денег у самого нет, как и оружия, как и доброго коня. А у боярина кормёжка, крыша над головой. Можно согласиться, осмотреться, а там видно будет. Конечно, назваться боярским сыном куда как лестно, боярский сын — это не простой дружинник. Боярину или даже князю не зазорно с ним за одним столом пировать, чай — не боевой холоп.

Алексей попробовал найти компромисс:

— А ежели служить буду дружинником, а прозываться сыном боярским?

Со стороны это выглядело смешно — боярин старше Алексея всего-то лет на десять. Женат был, только детей Господь не дал. И вдруг едва ли не ровесник — и сын. Однако принято так было, и никто бы не засмеялся.

— Хорошо, договорились, — согласился боярин, — вот тебе моя рука.

И он протянул Алексею руку, которую тот пожал. С этой минуты договор считался заключённым.

— Аглая, поди сюда! — позвал жену боярин.

— Туточки я, — женщина возникла на пороге сразу, почти неслышно.

— Познакомься, супружница. Сын боярский у нас, именем Алексей. Комнату ему выдели, столоваться за одним столом с нами будет. Захарий пусть коня ему покажет. А я устал что-то, вздремнуть хочу.

Алексей откланялся — визит и в самом деле затянулся.

Он вышел во двор, завёл лошадку в конюшню.

— Ты чего? Передумал? — Захарий возник рядом.

— Боярин у себя на службе оставил. Так что лошадку мою в хозяйство забирай. Тягловая она, не верховая.

— Я то давно увидел.

— Боярин велел коня боевого показать.

— Так вот он, в деннике. Орликом звать. Горяч немного, трёхлеток. Ты ему морковку дай, погладь — свыкнетесь.

Так Алексей неожиданно для себя стал боярским сыном.

Неделю он вместе с Захарием мотался на коне по боярским землям — особенности территории узнать надо было, к коню привыкнуть. Одно его беспокоило: ни оружия, ни средств защиты у него не было. Боярин обещал всё дать, когда на ноги встанет. А пока только топор-клевец, изъятый у разбойника, да нож на поясе.

За неделю он земли изучил — где деревенька, где лес, в котором укрыться можно, а где речки или ручьи. Одна из деревень, Мокеевка, стояла особняком, на отшибе, на самом краю боярских земель. Если враг нападёт, защищать её будет сложно.

Ещё через неделю боярин окреп, встал на ноги и призвал к себе Алексея.

— Пойдём, пора тебя вооружить. Негоже тебе с топором ездить, не холоп.

Они прошли в дальний угол дома, боярин отпёр ключом дверь, и Алексей остановился на пороге комнаты без окон. Боярин запалил свечку.

— Выбирай, что по душе и по руке.

Алексей осмотрелся. На полках лежали боевые ножи, булавы, шестопёры. На стенах висели сабли в ножнах, круглые щиты, в углу стояли копья и сулицы. Целый арсенал.

Боярин откинул крышку сундука:

— Подбери себе кольчугу.

Алексей заглянул: в сундуке лоснились от масла несколько кольчуг, поблёскивая кольцами, как рыба чешуёй. С них Алексей и начал.

Кольчуги — это не рубашки, они не растягиваются, и подобрать по объёму и длине не всегда возможно. А если учесть, что Алексей выглядел в средние века человеком крупным — так и вовсе проблема. Мелковат в те времена был народец. Даже в своём родном двадцать первом веке Алексей был немного выше среднего роста, но и высоким назвать его было нельзя.

Одна кольчуга подошла ему. Правда, немного коротковата была, едва до пояса доходила. С поддоспешником войлочным в облипочку будет — но движений не сковывала. Алексей даже руками помахал, подвигался. Наклонившись, стянул кольчугу. Собственно, она сама с него «слилась», под собственным весом.

Потом он выбрал ясеневый круглый щит, окованный по краям железной полосой. И умбон был тоже окован. Толковый щитник делал, щит прочный и лёгкий.

А затем и до сабли дело дошло. Её Алексей выбирал долго: то железо скверное, то по руке не прикладиста, а от сабли жизнь в бою зависит.

Боярин смотрел на подбор оружия с интересом. Слова не проронил, но глаз не отрывал. Потом одобрительно кивнул:

— Понимаешь толк в железе, я бы и сам эту саблю выбрал.

Со шлёмом получилось хуже: только полукруглый, как половинка мячика, по размеру подошёл. Тесноват был, зато кольчужная бармица, как железная занавеска, шею сзади прикрывает.

— А вот лука, извини, нет. Лук только у меня, потому как дорог.

Хороший лук стоил как деревня с холопами. Да Алексею он и не был нужен, потому как луком нужно уметь пользоваться. К нему сызмальства привыкают, и потом уже не расстаются. Вот татары луком владеют отменно, в птицу на лету попадают.

— На нет и суда нет, — перевёл дух Алексей. Главное — всё при нём, можно и дозор нести, и бой вести. А то он чувствовал себя неуютно.

— За зброю благодарю, боярин.

— Судя по тому, как ты железо выбирал, опыт у тебя большой. Не ошибся я в тебе, — самодовольно ухмыльнулся боярин. Он задул свечу и закрыл дверь оружейки.

Алексей направился к себе: надо было саблю точить и мелкие недочёты устранять.

Оглавление

Из серии: Фельдъегерь

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сын боярский. Победы фельдъегеря предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я