Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом»

Хелен Расселл, 2016

Хелен Расселл, автор бестселлера «Хюгге, или Уютное счастье по-датски», провела несколько лет в Дании и раскрыла секреты самой счастливой в мире страны. Но пришло время возвращаться домой. Наверное… Скорее всего. А может, все-таки это плохая идея? Как и многие из нас, Хелен боится перемен и принимать решения. Поэтому она решила провести эксперимент. Целый год она будет пробовать что-то новое в каждой сфере жизни. От романтики до отношения к собственному телу, деньгам и работе. Хелен ищет плюсы, которых не замечала раньше, исследует, что делает людей успешными, и вместе с нами проходит уроки, которые наполняют каждый день радостью.

Оглавление

Из серии: Хюгге. Уютные книги о счастье

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Helen Russell

LEAP YEAR

© Новикова Т., перевод на русский язык, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Посвящается моему беспокойному дому и невесте

Пролог. Отличное место для начала

Представляя себе момент, меняющий жизнь раз и навсегда, мы часто думаем о закате на экзотическом пляже. Или о рождении ребенка. Или о взгляде в глаза тигра. Или разъяренного медведя. Мы думаем о чем-то большом, внушающем почтение и значимом. Но когда такой момент случается, все происходит совсем не так: полночь, на улице минус пять, я в пижаме выхожу во двор своего дома в датской провинции. Я пытаюсь открыть крышку мусорного бака, чтобы выбросить подгузник сына, но она намертво примерзла. И тут я слышу сигнал мобильного телефона — пришло новое текстовое сообщение. Подруга матери сообщает, что маму забрали в больницу. Сейчас она позвонить не может, но сразу же свяжется со мной, так что я должна «попытаться не беспокоиться».

Я должна попытаться не беспокоиться.

Я должна «попытаться»? А не «не беспокоиться»?

Это очень нелегко, когда находишься за тысячу миль от мамы за океаном. Я сразу же подумала о перелете из нашего уголка Дании на юго-восток Англии, стала просматривать рейсы, но ни одного не нашла. Поезда и паромы тоже подвели. В следующем сообщении мне велели сидеть и ждать известий. Я так и сделала.

Сидела и ждала. Всю ночь.

Когда над горизонтом показались первые лучи солнца, окрашивая мир в неоново-розовый цвет, я окончательно лишилась сил. Утро не заладилось. Моя жизнь тоже.

Казалось, прошла вечность. За это время маму обследовали, взяли несколько анализов, и все пришло в норму. Только вот не у меня. Что-то сдвинулось, и я не могла вернуть все назад. В голове билась одна, все застилающая и страшная мысль: «Ты должна вернуться домой».

Я подозревала, что этот день придет. Но, как и все в моей жизни, я никогда его не планировала.

Несколько лет назад я согласилась бросить Лондон и эмигрировать — моему мужу предложили работу мечты в датской компании «Лего». Мы решили поехать на год, и я постаралась жить максимально по-датски, чтобы раскрыть секреты страны, которую считают самой счастливой в мире. Все сложилось прекрасно. Первый год плавно перешел во второй, а мы этого даже не заметили. А потом настал третий. Но мы никогда не планировали оставаться в Дании навсегда.

Мне нравилось жить по-датски. Я сумела выстроить идеальный баланс между работой и домом. Стала здоровее. Счастливее. Мой муж, он же Легомен, нечто среднее между Беаром Гриллсом и Либераче. Он всей душой принял и датский дизайн, и их образ жизни. Он никогда и не мечтал, что его карьера сложится так удачно. За это время он собрал несколько безумно огромных моделей исторических достопримечательностей из пластиковых кирпичиков. Мы создали и собственного Викинга — маленького огненно-рыжего воина, которого ласково называли Рыжиком. Он родился в 2014 году, хотя до этого я долго и безуспешно лечилась. Думаю, свою роль сыграл совершенно иной ритм жизни в Дании. Я стала скандинавским корреспондентом и начала писать о местном образе жизни и счастье. И это оказалось очень мудрым карьерным шагом. Нам нравилось здесь жить. Но наши семьи остались в Англии. Мысль о том, что мама живет одна, что, когда ей понадобится помощь, нас не будет рядом, меня просто убивала.

Мама воспитывала меня одна, и я была ее единственным ребенком. Неудивительно, что мы были очень близки. Настоящая команда. Хотя ни она, ни я не собирались жить вместе, мне бы хотелось иметь возможность в случае необходимости добраться до нее за час или около того. Но сейчас я не могла. У мамы много прекрасных подруг, а еще есть джентльмен, с которым она любит проводить время, но это не то же самое. Легомен тоже ощущал оторванность от своей семьи. А сын весьма настороженно отнесся к бабушке и дедушке по отцовской линии, когда они приехали к нам в гости. Они виделись с ним лишь раз в полгода из-за весьма напряженного пенсионного графика и острой нелюбви к Skype. Мне бы хотелось, чтобы у нашего сына сложились такие же близкие и теплые отношения с бабушками, как у меня. Но добиться этого, находясь на разных берегах Северного моря, очень трудно. Все в Дании крутится вокруг семейной жизни, но в «дни бабушек» в детском саду к сыну приходила только я. А дней этих было так много, что дед Ингвильда уже решил, что я положила на него глаз. (Я этого не делала, честное слово. Мне больше по душе дед Отто!)

Нам нравился наш дом. Мы арендовали его, но поскольку не сумели разобраться в датских документах, то вместе с домом получили и домовладельца, который периодически без предупреждения появлялся в нашем подвале и заявлял, что не отвечает за плесень на вечно протекающих окнах. У нас был небольшой садик, но наша собака — тот еще лизун и ласкун. Она облизывает соседей с большим энтузиазмом, чего они не в состоянии выдержать. Мы все еще не овладели датским языком (уж простите, викинги), так что даже не думали о том, чтобы остаться здесь навсегда. А поскольку речь здесь шла о «когда», а не о «если», то нам следовало начать об этом думать — и чем раньше, тем лучше.

После моей эпической борьбы с мусорным баком мы с Легоменом долго обсуждали все «за» и «против» отъезда. И хотя с каждой тревожной вестью с родины список «против» становился все длиннее, единственное слово «семья» в колонке «за» делало отъезд Правильным поступком. И все же, несмотря ни на что, принять решение было очень тяжело.

Вернувшись «домой», нам все пришлось бы начать сначала. В новом окружении нам не удалось бы спокойно жить прежней жизнью. Муж мог бы и дальше работать в «Лего» из их лондонского хаба, но мне следовало подумать, в каком направлении будет развиваться моя карьера. В Британии я работала в глянцевом журнале, а в Дании стала фрилансером, потому что писать для датской прессы у меня возможности не было. Моя последняя работа в штате была увлекательной и порой гламурной, но темп городской жизни был слишком уж безумным. Я (и, думаю, многие мои сверстники) начала чувствовать выгорание. Переезд в Данию был равносилен резкому торможению на карьерном пути. Я научилась эффективно работать фрилансером, но всегда считала, что когда-нибудь вернусь к яркой и активной деятельности в Англии. А стоит ли вновь включаться в эту безумную гонку? Да и возьмут ли меня? Теперь во мне не осталось практически никакого глянца. Я работаю за столом в углу гостиной. И частенько в одежде на резинках. Да еще и с младенцем в коляске. Если мне удается выйти из дома в чистой одежде, считай повезло.

Нам придется искать жилье. А после нескольких лет провинциального благоденствия в датской глубинке у Легомена есть лишь один ответ на вопрос, где должно находиться это жилье: «В городе — только через мой труп!» Поэтому нам придется присоединиться к толпам жителей из пригородов, штурмующих электрички.

Наши друзья переехали из Лондона в различные уголки Британии. А у нас появился ребенок, так что наша социальная жизнь и приоритеты кардинально изменились. Пьянствовать до четырех утра совсем не так увлекательно, когда знаешь, что в пять тебя разбудит младенец, желающий завтракать. Возвращение в Британию стало бы таким же началом, каким в свое время был отъезд в Данию. Но я понимала, что должна справиться с этим. Я знала, что мне нужно принять решение. Сворачиваться в клубочек и ждать, что «перемены» произойдут сами собой, было неконструктивно. В качестве краткосрочной меры я выбрала свою излюбленную стратегию решения проблем — купила себе печенья и углубилась в Интернет. Сначала я задала несколько расплывчатых поисковых запросов: «Как принять важное решение?» и «Можно ли научиться любить перемены?». А потом и утро почему-то кончилось — вместе с пакетиком шоколадного печенья.

Я знала, что существуют психологические этапы переживания утраты. Но оказалось, что есть еще семь классических психологических реакций на серьезные жизненные перемены. Мы переходим от отрицания к гневу, смятению, депрессии, кризису, принятию и, наконец (надеюсь), к новой уверенности. Но чтобы пройти эти этапы и выбраться на другом берегу, требуются определенные усилия — а в моем случае еще и смелость. К счастью, Интернет заверил меня, что в новом начале есть много хорошего.

Все новое вызывает выброс дофамина, «гормона счастья». Даже наша жизнь кажется дольше, когда мы занимаемся чем-то новым. Точно так же как дорога домой из нового места всегда кажется короче, чем путь туда, так и время замедляется, когда мы делаем что-то новое, — и ускоряется при повторении.

Перевернуть новый лист — это так бодрит! Хотя мысли о переменах меня буквально парализовали, исследования показывают, что, когда мы вступаем в новые отношения — или меняем работу, или находим нового друга, — в большинстве случаев мы становимся лучше. Это объясняется тем, что у нас повышаются мотивация, концентрация и мы ощущаем прилив сил. Ничто так не вдохновляет, как ощущение открывающихся возможностей, когда мы начинаем что-то новое. В начале любого жизненного этапа мы все ведем себя хорошо. Делаем усилия. Подмечаем мелочи. Стараемся быть внимательными и чаще всего вежливыми. Мы становимся просто идеальными. Такими нас делает возбуждение от нового дела. Потом, когда дело становится привычным, это ощущение притупляется. От «охоты» мы переходим к «медовому месяцу», затем к привычке, а потом, когда дело начинает надоедать, даже к досаде.

А поскольку я — ужасный прокрастинатор и все еще нахожусь на этапе «отрицания» перемен, мне пришло в голову отвлечься от размышлений над практической стороной отъезда из Дании. Я начала думать о пользе всего нового, о том, какие улучшения произойдут в разных сферах моей жизни, если я буду посмелее.

Возьмем, к примеру, любовь.

На момент написания этой книги я была замужем уже семь лет. И я начала остро ощущать «зуд седьмого года». Впрочем, возможно, это было связано с тем, что мне об этом постоянно напоминали. Это общепринятый психологический термин, описывающий «снижение удовлетворения от отношений», которое обычно происходит через 84 месяца, 364 недели или 2555 дней романтической «благодати». Украшайте залы…[1] Это выражение ассоциируется с классическим фильмом с Мэрилин Монро, вышедшим в 1955 году, но изначально фраза была связана с описанием раздражающих и заразных кожных болезней. Типа чесотки.

У нас с мужем не было чесотки. У нас были несовершенные, порой безумные настоящие отношения. Мы были вполне счастливы, но не так, как в первые дни брака. Тогда он готовил для меня, искал изысканные рецепты, покупал необычные продукты и все такое. Теперь же он лишь иногда брался за нашу вафельницу и устраивал страшный беспорядок, прежде чем вручить нам с сыном нечто такое, что напоминало упаковку для радиоприемника. Он выливал на тарелку целое море кленового сиропа (а еще на стол и порой на нашу собаку), а потом торжественно провозглашал: «Тадам! Ужин подан!» На заре наших отношений я делала эпиляцию и наносила увлажняющий крем на каждый миллиметр своего тела, как и положено женщине. С тех пор мои стандарты ухода за собой весьма снизились, и мантрой относительно волос на теле стали слова: «Больше, чем у Барби, меньше, чем у Чубакки — нормально, чтобы выйти из дома».

Но ветер перемен не оставлял меня. Я стала размышлять, возможно ли вернуть магию и дать отношениям новый старт.

Конечно, новые старты не происходят по нашему выбору. Не все они приятны. Одну из моих самых давних подруг попросту бесцеремонно выгнали. Бывший коллега, ставший верным другом, попал под сокращение, а третьему приятелю пришлось искать новое жилье, причем в страшной спешке. Немало джина было выпито, чтобы справиться с этими переменами, и все мы согласились с тем, что «жизнь порой бывает настоящим дерьмом». Я тоже была в таких ситуациях и могу сказать, что они весьма неприятны. Несколько лет назад, в нетипично дождливый август я пережила разрыв, из-за которого пришлось срочно переезжать. В течение месяца я ухитрилась потерять дом, работу и бойфренда. Да, бездумный поступок, понимаю. Справилась я не слишком хорошо — и долго мучилась тяжелой бессонницей, побывала на массе дурацких свиданий, рыдала на собеседованиях о приеме на новую работу и целыми ночами смотрела «Военно-полевой госпиталь M.Э.Ш.», упиваясь собственными страданиями.

Большинству из нас знакомы нежеланные перемены, которые сваливаются как снег на голову. В Англии 42 процента браков заканчиваются разводом, и каждый человек в среднем три раза в жизни остается без работы. Взрослым быть не всегда легко. Да, так случается, что отношения, работа, дружба или жилье исчезают без следа, но на сей раз нам требовалось самим принять решение: идти ли на кардинальные перемены.

Жизнь — это перемены, убеждала я себя. Жизнь полна неопределенности. Это путь в неизвестность. Как любит говорить моя датская соседка: «Пробовать что-то новое — это стресс. Не пробовать ничего — жалкая покорность». Отец-основатель датской философии Сёрен Кьеркегор давно умер, так что не будем пенять соседке за неточное цитирование. Но я была полностью согласна с этими чувствами. Все, что придавало моей жизни смысл, было связано с риском — как личным, так и профессиональным. Нам просто нужно прыгать. А безопасных прыжков не бывает. И падение может оказаться долгим.

Я бы хотела научиться быть более стойкой, энергичной и умеющей правильно справляться с пращами и стрелами жуткой взрослой жизни. Нам всем знакомы люди, буквально покрытые «тефлоном», не сдающиеся перед лицом трудностей. Эти хамелеоны меняются безо всяких усилий, сохраняя свое достоинство и хорошую прическу. Как Бейонсе. Или Мэверик из «Топ Гана».

Я не такая.

Хамелеоны вызывают у меня почтение и любопытство, потому что сама я нахожусь на противоположном конце спектра, отчаянно цепляясь за статус-кво (не в варианте Фрэнсиса Росси), забывая о здравом смысле и обстоятельствах — как фламинго на четырехрядной магистрали.

Легомена это развлекало. Меняться ему было легче, чем мне. После нескольких лет датской жизни я окончательно убедилась, что в нем течет кровь викингов — его жажда приключений посрамила бы самого короля Кнута. Это утомительно, но он всегда находит нужный противовес.

Как-то вечером мы в очередной раз обсуждали, стоит ли переезжать и что это будет означать для моей работы. И тут он весело сказал:

— Тебе просто нужен план.

В этот момент он загружал посудомоечную машину — совершенно бездумно, в стиле джазовой импровизации. Я лишь глазами хлопала, глядя, как бокал для вина оказывается по соседству со сковородкой.

— Такой, знаешь, план, — продолжал он, — который поможет тебе достичь своих целей.

— Каких целей? — нахмурилась я, открывая холодильник и раздумывая, чем бы перекусить после ужина.

— Как это «каких целей»? Целей! Во всем! Целей жизни!

— Ээээ… Ты говоришь обо мне? — Я вытащила сыр, завернутый в фольгу, который вполне сошел бы для легкого перекуса. — Я не ставлю перед собой целей. И поэтому неудача мне не грозит. Понимаешь?

Я предложила ему кусочек чеддера, чтобы отвлечь от моих проблем и от посудомойки, пока в ней не погибло еще что-то стеклянное. Сырную наживку он заглотил, но покачал головой, словно удивляясь тому, как это я ухитрилась столько времени прожить в таком состоянии. Он только что вернулся с курсов менеджмента, и по блеску в его глазах я поняла, что он жаждет «поделиться знаниями», хочется мне этого или нет.

— Тебе нужны цели, — сурово сказал он. — И правильные планы! — Он сунул сыр за щеку и ткнул в меня жирной лопаткой, чтобы подчеркнуть важность своих слов (у нас была вафельная неделя — собака медленно, но верно превращалась в глазированное яблоко). — Тебе нужно самой править жизнью, иначе ты просто позволишь ей править тобой!

Я была твердо уверена, что он прочитал это где-то на мотивационной кружке или услышал на очередном семинаре. Но это заставило меня задуматься.

Когда он говорит вот так…

У меня никогда не было стратегии, только давно усвоенная рабочая этика «занятости». Я каждый день вычеркивала пункты из длинного списка дел — но никогда не чувствовала, что все «сделано». Так что план и цели могли бы стать полезными. Кроме того, в отношении принятия решений я так же уверена, как снежинка на ветру. Я могу целую вечность колебаться, рассматривать все варианты, пока время не будет потеряно и силы не иссякнут от тщетных попыток. Настроение у меня в такие моменты портится, и душа сжимается от осознания, что мир проходит мимо меня. Обычно я начинаю чувствовать, что нужно было сразу на чем-то остановиться — все равно на чем — и действовать, каким бы ни был результат. На ВВС я прочитала статью о встречах «Анонимных эмоционалов», где собираются прокрастинаторы, чтобы обсудить проблему нерешительности. Я даже подумывала сходить на собрание, но так и не смогла решиться. Поэтому я позвонила подруге, очень решительной особе, и спросила, что мне делать. Отсмеявшись, она велела связаться с нашей бывшей коллегой («Она наставит тебя на путь истинный!»).

Эллен Бард — психолог и специалист по мотивации. За ее плечами пятнадцать лет работы с теми, кому трудно принимать решения и справляться с переменами. Она сразу сказала, что мой страх перемен очень типичен. А неспособность принимать решения почти всегда идет в ногу с этим страхом.

— Люди всегда боятся двигаться к конкретному будущему, — сказала она. — Нам кажется, что стоит принять решение, как мы исключаем все альтернативы. Решение принято — и все. Но в действительности лишь немногие решения невозможно отменить или обратить вспять.

Я задумалась об этом и решила, что Эллен права — разве что к родительству это не относится. Все обратимо при необходимости.

— Осознание этого освобождает. Жизнь — это не шахматы: нам не нужно думать на пятьдесят шагов вперед.

Я подумала, что эти слова стоило бы записать и прокручивать себе по несколько раз в день. Или положить их на музыку в стиле База Лурмана.

— Совершенно естественно бояться перемен, — продолжала Эллен. — Страх играет важную роль для большинства из нас.

Какова эта роль, определяет наша личность и пять факторов, используемых психологами для оценки — Большая пятерка, или тест OCEAN.

Тест мне понравился.

Он оценивает нашу открытость для опыта (openness — «О»), сознательность (conscientiousness — «С»), уровень экстраверсии, то есть противоположности интроверсии (extroversion — «Е»), доброжелательность (agreeableness — «А») и эмоциональную стабильность (neuroticism spectrum — «N»). Быстрый поиск в Интернете — и вот я уже отвечаю на вопросы. Результат? Шок и трепет! Я совершенно закрыта для нового опыта! Хотя я весьма сознательный и доброжелательный экстраверт, но эмоциональная неустойчивость у меня выше среднего, и присутствует явная склонность к тревожности. Я — настоящая Джуди Гарленд, запертая в пропахшем тальком наряде 50-х годов. Подобное сочетание вряд ли способствует сбалансированному и уверенному отношению к переменам. Поэтому я спросила у Эллен, есть ли у меня какая-то надежда.

— У каждой черты характера есть свои достоинства и недостатки, — ответила она. — Если вы — экстраверт, значит, умеете заводить друзей и выступать публично. Если вы не слишком уверены в себе, значит, более способны на сочувствие. Вам легко поставить себя на место другого человека. Если вы слишком открыты для всего нового, то склонны к риску и принимаете решения, о которых можете потом пожалеть. Нужно напоминать себе о необходимости размышлений и учета всех факторов.

Я предположила, что суперуверенные в себе люди, которые с легкостью принимают перемены (например, Бейонсе), должны обладать какими-то определенными качествами.

— Принимать перемены — это то, над чем приходится работать всем, — ответила мне Эллен. — Каждому из нас очень важно учиться приспосабливаться — темп жизни ускоряется быстрее, чем когда бы то ни было. Очень важно уметь справляться с этой ситуацией.

— Верно… да… а как?

— С чего начать? Нужно понять, что нет идеального решения. Какими бы ни были перемены. И так будет всегда.

Это прозвучало довольно радикально, и мне захотелось возразить:

Правда?

— Да.

— Но что если…

— Нет.

— Или возможно…

— Невозможно.

— О!

— Мы тратим массу времени и сил на попытки найти «идеальное решение», но его попросту нет, — объяснила мне Эллен. — У каждого решения есть свои «за» и «против». Понимание этого ускоряет процесс принятия решений и помогает расслабиться в отношении выбора.

— Ну, хорошо. Так что же мы должны делать?

— Сначала нужно понять, каковы критические критерии. Нужно определить камни преткновения и принимать решение, учитывая их. Приняв же решение, нужно понимать, что иногда вы можете ошибаться.

Меня бросило в холодный пот. Меня всю жизнь учили быть «хорошей девочкой», угождать всем и во всем. Мысль о возможности ошибки вернула меня в школу. Я не любила, когда меня ругали, и изо всех сил старалась этого избежать. Я рассказала о своей фобии Эллен, и она заметила:

— Это тяжело. Смириться с тем, что иногда вы будете делать ошибки, нелегко. Но спокойное отношение к ошибкам жизненно важно. Не следует тратить силы на самобичевание. Нужно действовать и двигаться вперед. Это нелегко, но возможно.

Я задумалась над этим. На целую неделю.

Мне было приятно узнать, что я могу использовать определенные стратегии, которые облегчат принятие решений и даже научат принимать перемены. Мне они необходимы во что бы то ни стало. Но я всегда находила причину, чтобы отложить начало чего-то нового на потом.

«Ну кто начинает со вторника? — твердила я себе. — Может быть, лучше подождать следующей недели? Понедельник — вот идеальный день для начала. А может быть, стоит дождаться первого числа месяца. Или Нового года. Всем известно, что Новый год — лучшее время для перемен. Верно?»

— Неверно! — воскликнул доктор Бенджамин Гарднер, специалист по изменению поведения из лондонского Королевского колледжа, когда я позвонила ему, чтобы получить подтверждение и одобрение (собственной нерешительности). — Исследования показывают, что ждать нет смысла. Если вы действительно хотите перемен, не нужно ждать 1 января — нужно просто действовать. Кроме того, новогодняя решимость быстро проходит, потому что мы ставим собственную ограниченную силу воли против «автопилота» устоявшихся поступков и привычек.

Другими словами, если я последние тридцать пять лет стремилась съесть все пирожные на свете, то мое тело не поймет, почему я кормлю его только салатом из-за того, что на стене появился новый календарь.

Недавно проведенный в Британии опрос показал, что 63 процента людей планируют перевернуть новый лист именно в новом году — будь то похудение, физические упражнения или здоровое питание. Но 90 процентов опрошенных признались, что «всегда» теряют свою решимость, а 32 процента заявили, что решимость эта теряется уже в конце января. То есть они проходят одну двенадцатую пути. И мы принимаем новогодние решения и нарушаем их тысячелетиями. Вавилоняне клялись в начале каждого года возвращать то, что они брали в долг, — деньги или вещи. Римляне начинали январь с обращения к богу Янусу (отсюда и название — «январь»). Надо же, 1700 лет нарушенных обещаний…

Впрочем, меня это не слишком удивило. В этом году я приняла решение «пить больше воды» и «питаться здоровой пищей». Что же я сделала? Стала «пить больше джина» и «есть тушеную свинину».

— Новогодние решения часто бывают нереалистичными, — продолжал Бенджамин. — Если вы сейчас не занимаетесь физическими упражнениями, но ставите перед собой цель ходить в спортивный зал пять раз в неделю, то уже во время третьего визита почувствуете себя ужасно, потому что ваше тело к этому не привыкло.

Ох, как же мне это знакомо…

— Еще одна причина нарушенных обещаний заключается в том, что люди не всегда готовы к переменам. Давно известно, что внешнее давление гораздо меньше способствует успеху, чем внутренняя мотивация и желание перемен.

Значит, ставить себе срок и назначать конкретную дату, чтобы соответствовать ожиданиям других людей, — это верный путь к неудаче.

— Исследования показывают: когда человек осуществляет перемены ради собственного здоровья (внутренний фактор), то он с большей вероятностью похудеет и сохранит вес, чем если бы делал это под давлением друзей и семьи, то есть внешних факторов.

Бенджамин сказал, что для изменения поведения нам необходимы способности, возможности и мотивация.

— Предположим, вы приняли решение по верным причинам. Тогда у нас встает следующий вопрос: способны ли вы, физически и психологически, сделать то, что необходимо для успешных перемен?

Профессор помолчал, словно ожидая ответа. Я увидела свое отражение в окне и прошептала одно слово:

— Нет…

— У всех нас вначале есть мотивация, — продолжал Бенджамин, — но исследования показывают, что со временем она исчезает.

О боже!

— А как же сила воли?! — Я уже была в панике. — Вдруг у меня ее совсем нет?

Я с отвращением посмотрела на обертки от шоколада и кофейные кружки, громоздящиеся на моем столе, словно на выставке современного искусства.

— Что ж, сила воли — это не та черта характера, которую можно назвать врожденной. Исследования показывают, что силу воли нужно тренировать. Но если переборщить, она исчезнет — такое и с мышцами случается.

Значит, все это вовсе не моя вина! Все дело в том, что я слишком перенапрягла силу воли!

Бенджамин рассказал мне об исследовании, проведенном во Флоридском университете. Группе добровольцев предложили спокойно есть печенье с тарелок, поставленных перед ними. Надо же, какой хороший опыт! Второй группе предложили бороться с соблазном взять печенье и вместо этого есть редиску. А потом обеим группам предложили решить сложную геометрическую задачу и засекли время. Те, кто лакомился печеньем, боролись с задачей гораздо дольше тех, кто ел редиску. Ученые решили, что это доказывает две вещи. Во-первых, редиска НЕ является пищей для ума[2]. Во-вторых, сила воли — это ресурс, который можно использовать[3]. Другие эксперименты показали, что нам труднее контролировать себя после принятия трудных решений и в те моменты, когда в крови падает уровень сахара! Чудесное объяснение моей жизни вплоть до этого момента!

— Что же с этим делать?

— Когда мы перенапрягаем силу воли, нам нужно дать ей отдых, как мышцам, — ответил профессор. — Хороший совет: пользуйтесь силой воли лишь тогда, когда это действительно необходимо. Если вы хотите питаться здоровой пищей, но в два часа дня испытываете острое желание съесть что-то сладкое, попробуйте составить на это время какой-то план, который поможет избежать соблазна. Чтобы измениться навсегда, нужно сосредоточиться на самоконтроле конкретных поведенческих целей и действовать соответственно. А затем нужно заменить нежелательное поведение позитивным и сделать его привычным.

— Меньше шоколадок, больше тренировок?

— Что-то в этом роде…

— Понятно…

— Для начала следите за своим поведением, — посоветовал Бенджамин. — Это поможет вам осознать свои привычки и их триггеры. Например, я знаю, что страшно люблю сладкое. Если в доме есть печенье, я его непременно съем. Все.

Он в третий раз упомянул печенье, так что я поверила ему сразу.

— Начав следить за своим поведением, я понял, что не могу съесть лишь одно или два печенья и оставить наполовину опустошенный пакет в шкафу. Теперь я не покупаю печенья. Никогда. Я избегаю соблазна и не перенапрягаю силу воли. Познание себя — вот ключ. А потом можно работать с тем, что вы действительно хотите изменить. Вам нужно будет лишь найти лучший способ осуществить желанную перемену.

Я поблагодарила профессора и отключилась. В голове моей начал складываться хитроумный план.

А потом я снова получила серьезный сигнал с родины — очередной за много недель.

Друг нашей семьи, которого я обожала с трех лет, умирал. Я писала и говорила ему, как много он значит для меня, пыталась рассмешить его. А что еще я могла сделать? Он отвечал, благодарил, но страшно злился. И я его понимала. Он злился, что не может больше «жить» и все время его терзает страшная тревога. Он говорил мне, что если я хочу что-то изменить, то должна сделать это немедленно, а страх — это не повод уклоняться от перемен. И неожиданно печенье потеряло свою значимость. Зато очень важно стало найти способ перестать бояться — ведь страх удерживал нас от возвращения. И я пообещала, что постараюсь.

Как большинство неспециалистов, я не знала лучших способов осуществить перемены. Но я хотела действовать. Я знала, что мне нужно принять важное решение — уезжать из Дании или нет. «А ведь если я смогу проверить на перемены все другие сферы жизни, то стану уверенной в себе и решительной, настоящей Ши-Ра, принцессой силы[4], а решение, может быть… просто придет само собой?»

И я с головой ушла в книги, где нашла уйму противоречащих друг другу советов относительно перемен и того, как их осуществлять. «И это я лишь поскребла по поверхности… А что если есть какие-то особые теории перемен и оптимальные способы «начать» в каждой сфере современной жизни?»

Я же не жарю стейки в чайнике, не открываю консервы гаечным ключом и не мою посуду моющим пылесосом (хотя муж мой вполне мог бы попробовать). У каждого орудия есть своя цель. Так и теории перемен должны соответствовать определенным сферам жизни, а не миру науки, психологии и даже бизнеса.

Легомен регулярно отправлялся на семинары «управления переменами» и делал какие-то странные вещи с балками, досками и пакетами с фасолью. Он возвращался домой, сыпал какими-то терминами и провозглашал что-то вроде: «Я собираюсь выйти из машинного отделения и побыть на мостике» или «Я дам тебе больше возможностей ошибиться, и это прекрасно».

Я обычно закатывала глаза, наш малыш озадаченно смотрел на папу, а собака валилась на спину, надеясь, что ей сейчас почешут пузо. На прошлой неделе он вернулся с трехдневной конференции «Принять перемены!» и начал рассуждать об «очевидных достоинствах приспосабливаемости». Я попыталась задушить эту идею в зародыше и перевести разговор на дела домашние, но он перехватил инициативу и заявил:

— Перемены могут быть непростыми. Совершенно ясно, что сейчас ты находишься на этапе отрицания.

Я ответила, что он сейчас окажется на этапе «дивана в гостиной», а собака посмотрела на меня, словно говоря: «И с этим парнем ты решила объединить свою ДНК?»

Через несколько часов Легомен обычно приходил в себя и возвращался в нормальное состояние. Но на следующий день на нашем кухонном столе оказывалось толстое руководство под кричащим названием — он вечно таскал что-то подобное с работы. Каждый том обещал сделать его новым Биллом Гейтсом за один день, но на следующее утро он снова просыпался самим собой — а у нас скапливались новые книги. Я складывала их в книжном шкафу (на самой верхней полке, чтобы они не путались с книгами Найджеллы, Джейми и прочими сборниками рецептов, где было не меньше десяти ингредиентов), но все же мельком просматривала.

Оказалось, в мире бизнеса существует множество «процессов перемен». Многие из них, честно говоря, показались мне дурацкими. А вдруг они работают? Зачем крупному бизнесу вкладывать в них деньги, если они не работают?

Я решила разобраться, какие из дурацких теорий управления могут помочь мне в «реальном мире», и собрать менее дурацкие уловки и приемы, подтвержденные наукой. А вдруг они смогут сделать нашу повседневную жизнь лучше? Для всех нас.

В момент безумия и нехарактерной для меня смелости я рассказала Легомену о своем плане, заявив, что собираюсь поставить первую «цель жизни» — овладеть искусством перемен и попытаться… «опробовать это».

— А что если я смогу взять психологически подтвержденные теории перемен и дурацкие приемы управления, ну, знаешь, наука и все такое, и испытать это на практике? В каждой сфере жизни — от работы до финансов, семьи, отношений и даже фитнеса!

Я не вру — перед этим я выпила бокал вина.

— Я смогу собрать информацию, поговорить со специалистами, а потом проверить их рекомендации на себе!

— Хочешь стать подопытной морской свинкой?

— Да, именно морской свинкой! А если чего-то не смогу проверить на себе, то заманю… — Я запнулась. — Я хотела сказать, «приглашу» друзей проверить эти теории! Я смогу набрать целую армию морских свинок! И мы все сможем стать стройными, энергичными, решительными машинами! Прощай, фламинго на четырехполосной магистрали! Привет, хамелеоны перемен! У меня будет целый питомник подопытных животных! Этот год станет прыжком в неизвестность!

— Великий прыжок вперед?

— Да! Нет, нет, подожди… Нет! Меньше Мао, больше Бейонсе — и тогда мы будем точно знать, что делать с нашей жизнью! И мы просто… понимаешь, мы сделаем это!

Я уже была на взводе. Или просто пьяна. Вам решать. Как бы то ни было, после долгих лет нерешительности никто не сможет сказать, что я не пыталась. Я всегда считала, что энтузиазм — это уже половина победы, но муж мой был не так уверен.

— Неплохо, — так он отреагировал на мое безумное заявление.

Легомен ушел читать журнал по дизайну интерьеров и взялся за какое-то рудиментарное орудие выживания, вырезанное из дерева.

Его реакция меня не устрашила. Я осталась тверда и решительно направилась к «канцелярскому шкафу» (в этом шкафу мы хранили наши письменные принадлежности… и пылесос), достала новый блокнот и решительно сорвала с него пленку. Раскрыв блокнот в центре, чтобы получился разворот из двух страниц линованной бумаги кремового цвета, я взяла ручку и написала сегодняшнюю дату. И это показалось мне отличным началом.

НЕБОЛЬШАЯ АНКЕТА: КАК ВЫ СПРАВЛЯЕТЕСЬ С ПЕРЕМЕНАМИ?

1. Перемены заставляют меня чувствовать себя следующим образом:

a. Прекрасно! Разве это может кому-то не понравиться?

b. Ну ладно… Но можно мне сначала что-нибудь выпить?

c. Ужас! Я совершенно без сил, и мне нужно полежать.

d. Перемены? О каких это переменах вы говорите?

2. Думая о том, что мне хотелось бы изменить в жизни, я:

a. Меняю это. Немедленно. Если уже не сделал этого. (Вчера. До завтрака.)

b. Составляю план и разбираюсь, что нужно для этого сделать.

c. Думаю о том, чтобы что-нибудь сделать. Когда-нибудь. Может быть. Если бы я только знал, что…

d. Говорю себе, что все не так плохо и пусть так и остается.

3. Чтобы я решился на серьезную перемену в жизни:

a. Нужно, чтобы настал день, в названии которого есть буква Е.

b. Нужно, чтобы галочек в графе «за» было больше, чем в графе «против».

c. Нужен подкуп / шантаж / отсутствие иных альтернатив.

d. Ни за что. И не уговаривайте. Этого не будет. Не в мою смену…

4. Когда я решаю что-то изменить, то в первую очередь:

a. Ставлю табличку «Я занят».

b. Ищу полезные книги, сайты и связи.

c. Чувствую себя подавленным, но все же составляю списки (уйму списков) нужных дел.

d. Сразу слышу клаксон неудачи и отказываюсь от этой идеи.

5. Думая о переменах, которые уже были в моей жизни, я:

a. Поздравляю себя, а потом наливаю вина. Просто так.

b. Ощущаю гордость за свои достижения и благодарность к тем, кто меня поддержал.

c. Понимаю, как это было тяжело. Слава богу, все уже позади.

d. Меня тошнит.

6. Друзья говорят, что я:

a. Никогда не сижу спокойно и вечно ищу новые трудности. Как помесь джек-рассела с кроликом Duracell. На Red Bull.

b. Умею выходить из зоны комфорта.

c. Люблю смотреть телевизор на диване, вышивая «Дом, милый дом» на красных тапочках.

d. Уклоняюсь от перемен. Любой. Ценой.

Если у вас преобладают ответы «а», вы принимаете перемены.

Вы — Бейонсе, Мэверик из «Топ Гана», Легомен. Вы не просто справляетесь с переменами, а активно их ищете, гоняетесь за ними и подчиняете своей воле. В прошлой жизни вы были викингом. Вы готовы к новым приключениям, и ваш паспорт всегда под рукой. Эта книга может лишь помочь вам понять остальное население Земли — что ж, пожалуйста! Смело вперед, водичка отличная (хотя и порой мутная).

Если у вас преобладают ответы «b», вы приспосабливаетесь к переменам.

Вы знакомы с переменами и принимаете то, что уготовила вам жизнь, если это необходимо. Вы умеете приспосабливаться и просить о помощи, когда это необходимо, но не испытываете грандиозного восторга от великого замысла жизни.

Если у вас преобладают ответы «с», вы сопротивляетесь переменам.

Не то чтобы вы были категорически против перемен, просто не выбираете их сами и предпочитаете спокойно посидеть на диване с чашкой чая и печеньем. Похоже, за окном дождь? Ну, тогда лучше сегодня не начинать ничего нового…

Если у вас преобладают ответы «d», вы отрицаете перемены.

Хотя кажется, что, если заткнуть уши пальцами и громко петь: «Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля», перемены отменятся сами собой, этого не будет. Вы просто будете громко горланить дурацкий мотивчик: «ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯЯЯЯЯ!»

Да, это нелегко. Я вас понимаю. Но с нами все будет хорошо. Обещаю.

Оглавление

Из серии: Хюгге. Уютные книги о счастье

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Хороший год, или Как я научилась принимать неудачи, отказалась от романтических комедий и перестала откладывать жизнь «на потом» предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Рождественская песенка. — Прим. пер.

2

Я с этим полностью согласна. — Здесь и далее, если не указано иное, прим. авт.

3

Это научный факт.

4

Каждый, кто рос в 80-е годы, знает, кто такая Ши-Ра. Брось свой «Меч силы», Хи-Мен, он никого не интересует…

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я