Конец веры. Религия, террор и будущее разума (Сэм Харрис, 2011)

Эта знаменитая книга – блестящий анализ борьбы разума и религии в современном мире. Автор демонстрирует, сколь часто в истории мы отвергали доводы разума в пользу религиозной веры – даже если эта вера порождала лишь зло и бедствия. Предостерегая против вмешательства организованной религии в мировую политику, Харрис, опираясь на доводы нейропсихологии, философии и восточной мистики, призывает создать поистине современные основания для светской, гуманистической этики и духовности. «Конец веры» – отважная и безжалостная попытка снести стены, ограждающие верующих от критики.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Конец веры. Религия, террор и будущее разума (Сэм Харрис, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

3

В тени Бога

Вас внезапно арестовывают и тащат на суд. Не вы ли вызвали грозу, которая погубила урожай в деревне? Вы убили соседа дурным глазом? Вы сомневаетесь в том, что Христос телесно присутствует в Евхаристии? Скоро вы поймете, что в случае подобных обвинений перед судьями оправдаться невозможно.

Вам не сообщают имена обвинителей. Кто они, не имеет значения, потому что если даже они позже откажутся от своих обвинений, их просто накажут как лжесвидетелей, но их изначальные показания против вас вполне сохранят свой вес. Судебная машина так прекрасно смазана маслом веры, что на нее ничто уже не может повлиять.

Но у вас есть выбор, если здесь уместно такое слово. Во-первых, вы можете признать свою вину и выдать соучастников. Да, разумеется, с вами вместе действовали сообщники. Никакое признание своей вины не принимается, пока вы не укажете списка имен тех, кто вместе с вами совершал преступления. Возможно, вы с тремя вашими знакомыми действительно превратились в зайцев и в таком виде общались с дьяволом. Один вид железных сапог, в которых будут ломать кости ваших ступней, освежает вашу память. Да, Фридрих, Артур и Отто тоже колдуны. А их жены? Разумеется, они все ведьмы.

Затем вас наказывают соответственно преступлению. Это может быть бичевание, пешее паломничество в Святую землю, конфискация имущества или, вероятнее, долгое заключение, иногда пожизненное. Ваши сообщники тоже скоро познакомятся с пытками.

Либо вы можете настаивать на своей невиновности, что, скорее всего, соответствует действительности (мало кто может вызвать грозу). В этом случае тюремщики будут вас мучить всеми возможными способами, чтобы в конце концов сжечь вас живьем. Вас могут держать в совершенно темной камере месяцы или годы подряд, вас могут избивать и лишать пищи или терзать на дыбе. В застенке вам могут сжимать в тисках пальцы, могут засовывать в рот, во влагалище или в задний проход инструменты для расширения отверстий, которые причинят невыносимые муки. Вас могут подвесить к потолку на strappado (когда руки, связанные за спиной, тянет вверх веревка на вороте, а к ногам привязывают груз), вывихнув плечевые суставы. К этому могут добавить squassation, после которого подозреваемые в иных случаях умирали, что избавляло их от мук сожжения[66]. Если вам не повезло и дело происходит в Испании, где пытки при дознании достигали запредельной жестокости, вас могут посадить на «испанское кресло»: железное сиденье с колодками, которые фиксировали шею и конечности. Ради спасения вашей души между вашими голыми стопами ставили жаровню с горящими углями, так что ноги начинали медленно поджариваться. Поскольку грязь ереси проникает глубоко, вашу плоть постоянно смазывают жиром, чтобы она не горела слишком быстро. Либо вас могут привязать к скамейке, прикрепив к вашему голому животу котелок с мышами. Затем жар нужной температуры заставит мышей, отчаянно ищущих выхода, делать норы в вашем животе[67].

Если вы, обезумев от пыток, признаетесь в том, что вы действительно еретик, колдун или ведьма, вам нужно будет подробно описать все ваши злодеяния судье – если же вы попытаетесь отказаться от своих слов, заявив, что вы дали ложные показания под пытками, вас либо снова вернут к вашим палачам, либо прямо отправят на костер. Если же вы признаете свою вину и покаетесь в грехах, сострадательные и ученые мужи, забота которых о судьбе вашей вечной души безгранична, окажут вам милость: задушат вас прежде сожжения[68].


* * *

Средневековая церковь быстро поняла, что Хорошая Книга достаточно хороша и предлагает широкий набор средств для искоренения ересей: от публичного побивания камнями до сожжения живьем[69]. При буквальном понимании Ветхого Завета убийство еретиков не просто оправданно, но является обязанностью. И оказалось, что всегда было несложно найти людей, которые готовы выполнить этот священный долг просто потому, что они доверяли церкви – поскольку обладание Библией на родном европейском языке тогда еще расценивалось как серьезное преступление[70]. Фактически Писание было недоступно для обычного человека до XVI века. Как мы уже отмечали, в каноне инквизиторов на первом месте стояло Второзаконие, которое прямо предписывает верным убивать своих ближних, включая членов семьи, которые симпатизировали чужим богам. Автор этого текста демонстрирует такие глубины тоталитаризма, которые мало где еще встретишь: он требует, чтобы людей, которые брезгуют убивать отступников, самих лишили жизни (Втор 17:12–13)[71]. И если кто-то думает, что в Писании нет оправдания инквизиции, ему достаточно открыть Библию, чтобы убедиться в ошибочности этого мнения:

Если услышишь о каком-либо из городов твоих, которые Господь, Бог твой, дает тебе для жительства, что появились в нем нечестивые люди из среды тебя и соблазнили жителей города их, говоря: «пойдем и будем служить богам иным, которых вы не знали», – то ты разыщи, исследуй и хорошо расспроси; и если это точная правда, что случилась мерзость сия среди тебя, порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все, что в нем, и скот его порази острием меча; всю же добычу его собери на средину площади его и сожги огнем город и всю добычу его во всесожжение Господу, Богу твоему, и да будет он вечно в развалинах, не должно никогда вновь созидать его (Втор 13:12–16).

По понятным причинам церковь обычно игнорировала последний призыв Библии – она не уничтожала собственность еретиков.

Иисус не только призывал нас исполнять каждую «иоту» и «черту» ветхозаветного закона[72], но, похоже, предложил дальнейшее усовершенствование практики убийства еретиков и неверующих: «Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают» (Ин 15:6). Конечно, мы, если захотим, вправе увидеть в этих словах метафору. Но проблема с Писанием состоит в том, что многие тексты здесь (в том числе – понятые буквально) можно использовать для оправдания жестокостей ради защиты веры.



Формально святая инквизиция была создана в 1184 году при папе Луции III для борьбы с популярным движением катаров. Катары (от греческого слова katharoi — «чистые») были особым направлением манихейства (самого Мани в 276 году н. э. замучили до смерти по распоряжению зороастрийских священников); они считали, что материальный мир был создан сатаной и потому он зол по самой своей природе. Среди катаров произошел раскол, и в каждой из сект возникло разделение на особо посвященных perfecti («совершенных») и их почитателей, простых credentes («верующих»). Perfecti не ели ни мяса, ни яиц, ни сыра, ни жира, постились по несколько дней подряд, стойко соблюдали целомудрие и отказывались от любого личного богатства. Жизнь perfecti была столь суровой, что большинство credentes вступали в их ряды лишь на пороге смерти, чтобы, пожив в свое удовольствие, успеть предстать перед Богом в святости. Святой Бернар, который неуспешно пытался сражаться с этой суровой доктриной силами церкви, так объяснял причину своей неудачи: «Собеседования [с катарами] совершенно бесполезны… кроме того, они подкрепляют свои слова делами. Что касается нравственности еретика, то он никого не обманывает, никого не угнетает, никого не бьет; его щеки бледны от поста… она зарабатывает себе на хлеб, трудясь своими руками»[73].

Похоже, эти люди были всем прекрасны, за исключением одного – их неортодоксальных представлений о сотворении мира. Тем не менее ересь есть ересь. Любой человек, который верит в то, что Библия есть непогрешимое слово Бога, понимает, почему таких людей следует убивать.



В начале инквизиция была достаточно мягкой (использование пыток в процессе расследования еще не было официально санкционировано, это произошло в 1215 году на IV Латеранском соборе), но появились две вещи, которые способствовали сохранению этого института. Во-первых, в 1199 году папа Иннокентий III отдал распоряжение о том, что все конфискованное имущество еретиков переходит в собственность церкви, затем церковь начала делиться добычей с местными чиновниками и обвинителями жертвы – как вознаграждение за чистосердечие последних. Во-вторых, возник орден доминиканцев[74]. Святой Доминик, выражая мысли всех добрых католиков своего времени, заявил катарам: «Многие годы я тщетно уговаривал вас с кротостью, проповедовал, молился, плакал. Однако в моей стране принято говорить: «Где благословением ничего не добьешься, пользуются ударом». Мы поднимем против вас князей и прелатов, которые, увы, вооружат народы и царства против этой земли…»[75]. Похоже, у святости есть самые разные проявления. С появлением священного ордена нищенствующих доминиканцев инквизиция могла взяться за свое дело серьезно. Хотя общее варварство того времени способно вселить в нас ужас при чтении исторических хроник, важно помнить, что все исполнители инквизиции – палачи, осведомители и те, кто руководил их действиями, – были клириками того или иного ранга. Это были Божьи люди – папы, епископы, монахи и священники. Они посвятили – если не на деле, то на слове – свою жизнь Христу, о котором говорит Новый Завет, тому, кто исцелял больных и призывал людей без греха первыми бросить камень в грешницу.

В 1234 году в Тулузе прозвучало официальное заявление о канонизации святого Доминика. Епископ Раймон дю Фога мыл руки перед ужином, когда ему донесли, что в соседнем доме женщина, страдающая лихорадкой, намерена принять участие в ритуале катаров. Епископ поспешил к лежащей на постели женщине, завоевал ее доверие своим дружелюбным тоном и начал расспрашивать о том, во что она верит. В итоге он обвинил ее в ереси и призвал оставить свои заблуждения, но она отказалась это сделать. Тогда епископ повелел вынести ее на кровати на пустырь и там сжечь. «И затем, когда епископ, братья и их товарищи убедились в том, что дело завершено, – пишет брат Гийом, – они вернулись в трапезную и, воздав благодарение Богу и блаженному Доминику, с радостью начали вкушать приготовленную им еду»[76].

Вопрос о том, как церкви удалось превратить призывы Иисуса любить ближнего и подставлять другую щеку в доктрину убийства и грабежа, может показаться удивительной загадкой, но на самом деле здесь нет ничего загадочного. Кроме того, что Библия содержит разнородные и взаимно противоречивые тексты[77], что позволяет оправдать ссылкой на нее самые разные вещи, во всем виновата сама доктрина веры. Когда человек думает, что ему надо просто верить в истинность какого-либо утверждения, не основанного на доказательствах, – что неверующие попадут в ад или что иудеи пьют кровь младенцев, – он способен на все.



Инквизиция приобрела свою печальную славу благодаря одному нововведению, которое обеспечивало ее машину потоком подозреваемых и позволяло постоянно выносить обвинительные приговоры. Это была практика использования пыток для получения признания со стороны подозреваемых, для того, чтобы заговорили свидетели и чтобы признавшийся в своих преступлениях еретик выдал сообщников в его грехе. Оправдание подобной процедуры прямо связано с именем блаженного Августина, который рассуждал так: если пытки можно применять для нарушителей человеческих законов, тем более они уместны в случае нарушения законов божественных[78]. Пытки, применявшиеся христианами Средних веков при судопроизводстве, были проявлением их веры. Самое удивительное то, что кто-то из них верил, что такие бредовые процедуры позволяют узнавать факты — это кажется просто чудом. Как писал Вольтер в 1764 году, «в этом есть нечто божественное, потому что невозможно понять, каким образом люди терпеливо носили это ярмо»[79].

Общая картина была бы неполна без описания испанского аутодафе (действа для публики, на котором еретикам зачитывали приговоры, после чего их нередко сжигали). Испанская инквизиция продолжала преследовать еретиков до 1834 года (а последнее аутодафе было совершено в Мексике в 1850 году), то есть примерно до тех времен, когда Чарлз Дарвин отправился в путешествие на корабле «Бигль», а Майкл Фарадей открыл, что электричество и магнитное притяжение взаимосвязаны.

Затем осужденных быстро отправляют в Риберию, на место казни, где уже заготовлены костры по числу приговоренных к сожжению. Упорных и тех, кого судят второй раз, сначала удушают, а потом сжигают, нераскаянные же сами по лестницам восходят на костры, а иезуиты, после нескольких увещеваний, когда им предлагают примириться с церковью, предают их вечной погибели и врагу рода человеческого, который стоит рядом с ними, готовый забрать их на место мучения. После этого раздается громкий крик: «Сделаем им собачьи бороды– при этом на длинные палки надевают горящие ветки утесника, которые подносят к бородам осужденных, пока их лица не почернеют. Окружающие наполняют воздух радостными восклицаниями. Наконец зажигают огонь под костром, над которым находится связанная цепями жертва – на такой высоте, что языки пламени редко поднимаются выше сиденья, на котором она сидит, так что казнимый не столько сгорает, сколько поджаривается. Хотя это крайне горькое зрелище, и страдающие не перестают кричать, пока они еще это могут делать: «Помилуйте меня ради любви Божьей– люди любого возраста, мужчины и женщины, взирают на происходящее с радостью и чувством удовлетворения[80].

Когда же деятели Реформации в силу разных причин порвали с Римом, они не стали относиться к своим ближним человечнее. Публичные казни стали еще популярнее, чем когда бы то ни было: еретиков продолжали сжигать, ученых пытали и убивали за их дерзкую преданность разуму, а прелюбодеев предавали смерти без угрызений совести[81]. Из этого можно сделать один главный вывод, который Уилл Дюрант сформулировал такими словами: «Нетерпимость – это непременный спутник крепкой веры; терпимость растет лишь тогда, когда градус уверенности снижается; уверенность убивает»[82].

В этом нет ничего особо загадочного. Сожжение людей, которые и без того обречены гореть во веки веков, – небольшая плата за то, чтобы защитить людей, которых ты любишь, от подобной участи. И представление о том, что вера может уживаться с разумом – так что поведением вполне разумных во всем прочем людей могут управлять недоказанные представления, – помещает наше общество на скользком склоне, где на высоте царствуют путаница и лицемерие, а внизу таятся пытки инквизиции.

Ведьмы и евреи

В истории существовало две группы людей, преследуемых церковью, которые заслуживают особого упоминания. Ведьмы интересуют нас потому, что для их преследования требовалась высшая степень легковерия по той простой причине, что тайного союза ведьм, похоже, в средневековой Европе никогда не существовало. Не было никаких шабашей вероотступников, которые собирались в укромных местах, обручались с сатаной, предавались радостям свального греха и каннибализма и с помощью колдовства насылали бедствия на соседей, их поля и скотину. Похоже, все эти образы – порождение фольклора, диких мечтаний и откровенной выдумки, но люди признавались в подобных вещах под воздействием кошмарных пыток. Антисемитизм представляет для нас интерес по двум причинам: из-за его глубокой иррациональности и потому, что он явно имеет богословские корни. С точки зрения христианского учения иудеи куда хуже заурядных еретиков, потому что первые открыто отвергали божественность Иисуса Христа.


Любопытно, что и ведьм, и евреев в христианском мире подозревали в одном и том же – в том, что они невероятным образом убивают христианских младенцев и пьют их кровь[83], – тем не менее у них была разная судьба. Вероятнее всего, ведьм и колдунов просто не существовало, хотя за триста лет гонений по этому обвинению было убито, возможно, от 40 до 50 тысяч человек[84]. Что же касается евреев, они на протяжении почти двух тысячелетий жили бок о бок с христианами, которым они передали свою веру, и на основаниях не более надежных, чем основания веры в воскресение, с первых веков нашей эры христиане относились к ним с жестокой нетерпимостью.

* * *

Рассказы об охоте на ведьм во многом напоминают более широко распространенное преследование еретиков со стороны инквизиции: это арест на основании голого подозрения, пытки в процессе дознания, обязательная выдача сообщников, смерть на медленном огне и новый поиск подозреваемых. Вот одна из типичных историй:

В 1595 году пожилая жительница села, расположенного неподалеку от Констанца, обиделась на то, что ее не пригласили участвовать в развлечениях местных жителей во время праздника. Соседи видели, как она что-то бормотала себе под нос, а затем пошла через поля к холму, где ее потеряли из виду. Где-то через два часа разразилась мощная гроза, так что танцующие промокли до нитки, а посевы были в значительной мере испорчены. Женщину схватили по обвинению в колдовстве: говорили, что она вызвала грозу, налив в ямку вино и помешав его палочкой. Ее пытали до тех пор, пока она не признала себя виновной, а на следующий вечер сожгли живьем[85].

Хотя сельские жители могут по самым разным причинам с неприязнью относиться к кому-то из своих соседей, нет сомнения в том, что подобного не могло бы произойти без веры в существование ведьм. Но во что же именно верили те люди? Они верили в то, что их соседи могут вступать в половые сношения с дьяволом, летать по ночам на помеле, превращаться в кошек и зайцев и есть мясо других людей. Что еще важнее, они верили в maleficium — в то, что колдовство приносит вред другим. Краткая жизнь человека в Средние века была подвержена многим невзгодам, но христиан особенно беспокоило то, что колдовство соседки может принести серьезный вред их здоровью или благополучию. Только научное мышление могло изгнать такие представления вместе с неслыханно жестокими проявлениями насилия, которые они порождали. Мы должны помнить, что представления о возбудителях инфекционных болезней появились только в середине XIX века, что положило конец многим суевериям относительно причин заболеваний.

Вера в подобные оккультные силы – это, несомненно, наследие магического мышления наших предков. Например, у народа форе, обитающего в Новой Гвинее, кроме каннибализма существовал ужасный обычай охотиться на тех, кого подозревают в колдовстве:

Мужчины народа форе не только посещают общие собрания, но также охотятся на людей, которых они считают колдунами и убивают из мести. У «охотников» существует специальная техника борьбы с колдунами под названием тукабу: им прокалывают почки, растаптывают гениталии и ломают кости бедер каменным топором, вгрызаются в шею и разрывают трахею, втыкают бамбуковые щепки в вены, чтобы кровотечение не прекращалось[86].

Несомненно, каждое такое действие обладало магическим смыслом. Подобные акты насилия были распространены среди народа форе по меньшей мере до 1960-х годов. Кошмарная комедия невежества здесь особенно показательна: такими методами форе просто пытались бороться с болезнью куру – неизлечимой инфекцией, вызывающей губкообразное поражение мозга, – но источником болезни были не колдуны, она распространялась через их ритуальное поедание тел и мозга покойников[87].

На протяжении Средних веков и эпохи Ренессанса люди верили в то, что болезни могут насылать демоны и колдуньи. До нас дошел рассказ об одном процессе, где хрупких старых женщин обвиняли в том, что они убивали здоровых мужчин и ломали шеи их лошадям – в чем сами подозреваемые признались под пытками – и похоже, никому это не показалось неправдоподобным. Палачи даже оправдывали примененные пытки с помощью извращенной логики: дьявол, думали они, делает своих сторонников нечувствительными к боли, даже если те взывают о пощаде. Таким образом, на протяжении веков мужчин и женщин, виновных лишь в том, что они были уродливыми с виду, старыми, одинокими или психически нездоровыми, осуждали за невероятные преступления и затем убивали во славу Бога.

Прошло около четырех веков, и некоторые клирики стали понимать, насколько все это безумно. Вот к какому выводу пришел Фридрих Шпее: «Пытки наполняют нашу Германию ведьмами и неслыханными злодействами, и не только Германию, но и любую другую страну, где подозреваемых пытают… Все мы еще не признались в колдовстве только потому, что не все испытали на себе пытки»[88]. Однако Шпее пришел к своему разумному заключению лишь потому, что его скептически настроенный друг, герцог Брауншвейгский, вел дело женщины, подозреваемой в колдовстве, которую пытали и допрашивали в его присутствии. Несчастная женщина дала показания о том, что видела самого Шпее на горе Броккене, который мог принимать обличье волка, козла и других животных, и что собиравшиеся там ведьмы родили от него множество детей с жабьими головами и ногами паука. По счастью, Шпее узнал об этом от своего друга и, уверенный в собственной невиновности, он здесь же сел писать свой труд Cautio Criminalis (1631) о несправедливости процессов над ведьмами и колдунами[89].

Однако, отмечает Бертран Рассел, не всем благоразумным людям так везло, как Шпее:

Отдельные рационалисты, даже когда преследование ведьм было в самом разгаре, высказывали обоснованные сомнения в том, что женщины с помощью каких-то манипуляций действительно способны вызвать бури, град, гром и молнию. С подобными скептиками безжалостно расправлялись. Так, в конце XVI века Фладе, ректор Трирского университета и председательствующий судья, который сам осудил великое количество людей за колдовство, начал испытывать сомнения: а что, если признания подозреваемых объясняются лишь желанием избежать пыток на дыбе? После этого он перестал выносить обвинительные приговоры. Тогда его обвинили в том, что он продал себя сатане, и подвергли тем же пыткам, которым он раньше подвергал других. Подобно прочим, он признал себя виновным, и в 1589 году его удушили и сожгли[90].

И даже в 1718 году (когда в Англии начали вводить прививки от оспы, а английский математик Брук Тэйлор совершенствовал системы исчисления) это безумие остается значимой социальной силой. Чарлз Мэкей описывает следующий инцидент, произошедший в Кейтнессе (на северо-востоке Шотландии):

Один местный плотник, человек недалекого ума по имени Уильям Монтгомери, страстно ненавидел кошек. По какой-то загадочной причине эти животные устраивали кошачьи концерты на его дворе. Он недоумевал: почему кошки мучают именно его, а не кого-то из его соседей? И он пришел к мудрому выводу, что ему досаждают вовсе не кошки, но ведьмы. Это мнение поддержала его служанка, которая клялась, что не раз слышала, как эти кошки переговариваются между собой человеческими голосами. И вот когда несчастные создания в очередной раз собрались на его дворе, отважный плотник был готов к их вторжению. Он кинулся на них, вооруженный топором, кинжалом и палашом. Одну тварь он ранил в спину, другую в бок, третьей рассек лапу топором, но ни одной не смог поймать. Прошло несколько дней, и умерли две старые женщины из его прихода. В процессе подготовки умерших к погребению на их телах нашли шрамы от свежих ран: у одной на спине, у другой – на боку. Плотник и его служанка не сомневались в том, что это были те самые кошки, и об этом событии заговорило все графство. Все стали искать новые доказательства и вскоре нашли одно, причем чрезвычайно важное. Оказалось, что Нэнси Гилберт, нищая старуха лет семидесяти, лежит в кровати со сломанной ногой. Она выглядела достаточно уродливо, чтобы сойти за ведьму, и все пришли к выводу, что это одна из кошек, пострадавшая от рук плотника. Последний, когда ему рассказали об этом подозрении, подтвердил, что действительно ударил одну из кошек палашом, повредив ей лапу. Нэнси немедленно вытащили из постели и отволокли в тюрьму. Пока еще к ней не применяли пыток, она могла связно объяснить, где и когда сломала ногу, но это показалось допрашивающим неудовлетворительным. Умелое использование аргумента боли заставило ее переменить свои показания: она призналась, что действительно была ведьмой и что ее действительно в ту ночь ранил Монтгомери, а также добавила, что и две недавно умершие женщины были ведьмами, и назвала еще множество других имен. Бедняга так сильно страдала, очутившись вне дома и от пыток, что она умерла в тюрьме на следующий день[91].

Это очередная яркая иллюстрация того, к чему приводят некоторые представления, но кроме этого нам следует обратить внимание на ту логику, которую используют охотники на ведьм, чтобы подтвердить свои подозрения. Они ищут корреляции, причем определенного свойства: не любая пожилая женщина здесь подойдет, но только с травмой подобной той, что получила кошка. Если вы верите в возможность того, что старая женщина способна превратиться в кошку, все остальное просто наука.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Конец веры. Религия, террор и будущее разума (Сэм Харрис, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я