Лис Улисс и клад саблезубых
Фред Адра, 2006

Первая книга серии «Лис Улисс» Фреда Адры стала лауреатом премии «Заветная мечта» в 2006 году, и давно завоевала множество верных поклонников. Туманное пророчество, расследование, таинственный клад, склеп, страшный заговор, призраки, интриги, переодевания, мистификации – все это сулит читателям первая встреча с Лисом Улиссом. Невероятно обаятельные герои, потрясающая атмосфера и сногсшибательные приключения – книга совершенно необычная и ни на что не похожая, смешная, остроумная, такая, что оторваться совершенно невозможно.

Оглавление

Из серии: Лис Улисс

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Лис Улисс и клад саблезубых предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 5.

Роковая предопределенность классической трагедии

Ближе к назначенному часу Лис Улисс нарядился в черный, под цвет ожидаемой на сцене трагедии, костюм и встал с чашкой кофе у окна, задумчиво глядя на улицу. За окном лениво возился с электрическим кабелем коала в рабочем комбинезоне. Он то разматывал моток, то снова сматывал, время от времени поглядывая на улиссовские окна. Лис вздохнул, задернул занавеску и уселся в кресло. Часы пробили шесть. Почти сразу же раздался стук в дверь. Это явился Евгений. Пингвин облачился в черный фрак и выглядел бы весьма внушительно, если бы не вездесущий ранец за спиной. Но в ранце лежал дневник, а с ним Евгений никогда не расставался, даже рискуя выглядеть нелепо.

— Тебе очень идет, — улыбнулся Улисс, решивший ничего не говорить про ранец.

Пингвин смутился. Фрак он одолжил у соседа-индюка — ведь у него самого ничего подобного в гардеробе не было.

— Все-таки театр, — объяснил он.

— Ну конечно, — согласился Улисс.

— Хорошо, что дождя нет, — заметил Евгений.

— Да, — кивнул Улисс.

— Теплый вечер, — добавил Евгений.

— Действительно, — сказал Улисс.

Евгений прокашлялся и произнес:

— Улисс… Я все хочу спросить…

Но договорить не успел, потому что в этот момент раздался стук, лис крикнул: «Войдите!», и в дом ввалился Константин — все в тех же потертых брюках, куртке и шарфе, что и утром.

— А вы чего это вырядились? Праздник какой? — с недоумением спросил он друзей.

— Мы же идем в театр! — ответил Евгений с благоговением.

— Это я помню, — поморщился кот. — А разве мы идем туда не зрителями? Что-то я не помню, чтобы речь шла о нашем участии в спектакле.

— Ты что?! — воскликнул Евгений, патетически вскинув правое крыло. — Это же театр!

Константин некоторое время в упор разглядывал пингвина, затем вздохнул и сочувственно произнес:

— Бедняга…

— В театр полагается идти нарядно одетым, — объяснил Улисс. — Но это не закон.

— Хорошо, что не закон, — сказал Константин. — А то страсть как не люблю нарушать закон. Но иногда иначе просто никак.

— Ты нас позоришь, — тихо произнес Евгений.

— Я?! Да я хоть за рабочего сцены сойти могу! А ты на себя посмотри!

— Стоп! — Улисс вскинул лапу. — Каждый одевается как хочет. Это не маскарад. Давайте без взаимных упреков.

Давайте. Давайте без упреков, — проворчал кот и уселся в кресло, закинув лапу на лапу. — А где же наша собственная примадонна? Опаздывает, конечно? Ну, нам, простым смертным, негоже роптать. Им, примам, можно всякое, что простому зверью…

Его речь прервал стук в дверь. Константин вскочил, подпрыгнул к двери и ловко распахнул ее. На пороге стояла незнакомая молодая лиса в красном платье, черных полусапожках на высоких каблучках и изящной шляпке с перышком.

— Берта?! — охнул изумленный Константин, но тут же взял себя в лапы. — Ну, ничего, ничего…

— Вот это да… — восторженно произнес Евгений.

Лис Улисс поднялся с кресла, подошел к Берте и протянул ей лапу.

— Берта, ты совершенно обворожительна. Думаю, сегодня вечером в театре будут разбиваться сердца.

Лисичка покраснела, подала лапу Улиссу и смущенно сказала:

— Я просто подумала… Ведь театр — это храм искусства, правда?

— Несомненно, — кивнул Улисс, проводя ее в комнату и усаживая в кресло.

— Определенно, — поддакнул Константин. — Театр — это храм искусства театра.

— Вы тоже хорошо выглядите, — сочла нужным отметить Берта.

— Конечно! — воскликнул Константин. — Ведь мы тоже в некотором роде служители муз и каждый сыграет свою роль. Лис Улисс будет дипломатом, послом в стране саблезубых тигров. Евгений — дирижером большого птичьего оркестра. А в ранце у него партитура. — Последнее слово пришлось ему по вкусу, и кот счел нужным повторить: — Да, партитура. Ну а я играю простого рабочего парня с окраины, который так обожает трагедии, что ночами не спит, переживает.

Берта рассмеялась:

— А я кого играю?

— А ты играешь музу опасных авантюр. Нашу музу!

Лисичка захлопала в ладоши:

— Мне это нравится!

В ответ Константин усмехнулся, а Евгений с Улиссом улыбнулись.

— Друзья, нам пора, — произнес лис. — Но прежде я хочу вам кое-что сказать. Мы не знаем, где именно, у кого искать фрагменты карты. Мы можем только довериться судьбе в том, что она подаст нам знак. Не укажет на местонахождение искомого — это не в ее привычках, — а тонко намекнет. Поэтому прошу вас, будьте бдительны. Обращайте внимание на все, что хоть чуть-чуть выходит за рамки привычного, и сразу сообщайте мне. Если мы не сумеем распознать подсказки судьбы, то рискуем блуждать в потемках до скончания времен. А теперь — пора!

Заговорщики вышли из дома и направились в сторону центра города по вечерней улице, освещенной фонарями. Коала-электрик не обратил на них никакого внимания, но, когда четверка свернула за угол, тихо положил моток кабеля на землю и двинулся следом.

В фойе было полно народу. Повсюду на стенах висели фотографии известных актеров и плиты с эмблемой Большого Трагического Театра — двумя грустными масками. До начала спектакля еще оставалось время, и звери чинно прохаживались, выискивая в толпе знакомых и попивая прохладительные напитки. Наши театралы тоже не стали спешить в зал.

— Давайте прогуляемся по фойе, — сказал Улисс. — Может, заметим что-нибудь любопытное.

И любопытное не заставило себя ждать. Внезапно Евгений встал как вкопанный, судорожно вздохнул и глухо произнес:

— Пожалуй, пойду в зал…

— Что случилось? — встревожился Улисс.

А Константин перехватил взгляд Евгения и понимающе сказал:

— Ага…

Тут уже все заметили — в их сторону направлялась красивая молодая волчица в элегантном брючном костюме и черных лакированных туфлях. Через плечо волчица перекинула маленькую дамскую сумочку, а в лапке ее пристроилась программка.

Вот она подошла ближе и заметила дрожащего пингвина.

— Здравствуй, Евгений, — смущенно улыбнулась волчица. Она чувствовала себя неловко и жалела незадачливого влюбленного.

— Здравствуй, Барбара, — отозвался Евгений, чувствуя, как его перышки пробирает антарктический холод.

Волчица кивнула спутникам пингвина, и тот счел нужным их представить:

— Вот… Мои друзья. Это Константин.

— Очень приятно, — сказал кот. — Константин, специалист по кошачьим цивилизациям. В том числе и внеземным. Прошу меня любить и жаловать.

— Очень приятно. Барбара, — улыбнулась волчица.

— Это Берта. — Евгений указал на лисичку.

— Здравствуйте, Берта. Вы замечательно выглядите.

— Спасибо, Барбара, — с довольной улыбкой ответила Берта.

— Лис Улисс, — представился Улисс, все это время заинтересованно разглядывавший новую знакомую.

— Барбара. — В глазах волчицы зажглось любопытство.

— Улисс — знаменитый путешественник! — добавил Евгений с гордостью: мол, видишь, какие у меня друзья! А ты мне в любви отказала.

— Вот как?

— В некотором роде, — к удивлению своих спутников, Улисс смутился.

— Очень приятно, — искренне сказала Барбара.

— Мы не могли раньше встречаться? — негромко спросил Улисс.

— Могли… — ответила Барбара. — Но не встречались.

— Жаль, — сказал Улисс.

— Думаете?

— Убежден!

— Может, вы и правы…

— Да… Рад, что этот недочет со стороны судьбы теперь исправлен.

Барбара улыбнулась:

— Извините, мне пора… Рада была познакомиться.

И она продолжила свой путь, но несколько раз обернулась и взглянула на Улисса. А лис проводил ее задумчивым взглядом…

— Вот, — счел нужным сказать Евгений. — Это Барбара…

Пингвин заметно погрустнел, и Улисс решил, что наилучшим способом отвлечь его от скорбных мыслей будет хоть какое-то дело.

— Евгений, вот тебе немного денег, купи четыре букета цветов. Могут пригодиться.

— Шеф, тебе, конечно, видней, но не жалко тратить общак на какие-то веники? — поморщился кот.

— Нет, не жалко. Твой друг Кроликонне нас деньгами не обидел. А букеты действительно могут пригодиться. Кстати, будет неплохо, если составишь Евгению компанию, и ему не будет скучно одному.

— Запросто, — уныло отозвался Константин. — Скучать одному — это не дело. Будем скучать вдвоем.

А расстроенному пингвину было совершенно все равно чем заняться, и он дал коту увести себя к цветочным лоткам.

— А эта Барбара ничего, — заметила Берта.

— М-да… — задумчиво произнес в ответ лис.

— Вы только посмотрите! Берта! — раздалось внезапно за их спинами.

Улисс с Бертой обернулись и оказались мордой к морде со стайкой девушек — лисичкой, ежихой и куницей.

— Здравствуй, Берта, — лукаво улыбнулась лисичка и многозначительно посмотрела на Улисса. Ежиха с куницей хихикнули.

— Здравствуйте, девочки, — приторно промурлыкала Берта и демонстративно взяла Улисса под лапу.

Лису эта мизансцена была абсолютно понятна, и он счел нужным подыграть Берте. Иначе та могла бы оказаться в дурацком положении. Он мило улыбнулся всем трем девицам:

— Здравствуйте.

— Здрасссь… — ответили девушки и прыснули.

— Познакомьтесь, это Лис Улисс, мой… друг, — сказала Берта.

— Очень приятно. Это замечательно, что у Берточки есть такие солидные… друзья, — заметила лисичка. Похоже, она была в этой компании запевалой.

— Улисс, это мои одноклассницы: лисичка Марианна, ежиха Дора и куница Анабелла.

— Очень приятно, — кивнул Улисс. — Рад знакомству. Значит, одноклассницы?

— Да, — подтвердила ежиха Дора и хихикнула.

— Подружки, — добавила Марианна.

— Лучшие, — конкретизировала куница Анабелла.

— Прекрасно выглядишь, Берточка, — отметила Марианна. — Тебе так идет это красное платье.

— Спасибо, милая Марианна.

— Не за что, Берточка. А знаете, девочки, говорят, красный — цвет страсти!

— Да что ты! — изумилась ежиха.

— Точно-точно, я тоже слышала, — энергично закивала куница.

— Вы правы, девочки, — подтвердила Берта. — А разве вы не знали, что театр — моя страсть?

— Что ты говоришь! — с наигранным удивлением развела лапами Марианна. — Нет, я этого не знала. Ну, тогда все понятно. Девочки, дело в том, что наша Берта страстно любит театр.

— О, это многое объясняет, — прокомментировала Анабелла, и все три девицы рассмеялись.

— А у меня тоже страсть к театру! — воскликнула ежиха.

— Ага, — хихикнула Анабелла. — А точнее, к Тристану.

— К кому? — удивилась Берта.

— Ну ты даешь! А еще театралка. Шакал Тристан — это же ведущий актер Большого Трагического Театра! Герой-любовник!

— Настоящий герой, — добавила Дора.

— А какой, говорят, любовник! — сказала Марианна, чем снова вызвала у подружек смех. — Что делать… Не у всех же есть… друзья, с которыми можно пойти на спектакль. Иным приходится довольствоваться лицезрением героев-любовников на сцене.

Девушки хором вздохнули и снова рассмеялись.

— Что ж, дорогая Берта. Пожалуй, оставим тебя наедине с твоей… хи… страстью. До встречи в школе. Всего хорошего, Лис Улисс. Берегите нашу Берту. Она нам очень дорога. Пока-пока!

— Не обращай на них внимания, — сказала Берта Улиссу, когда стайка подружек удалилась.

— Ну почему же? Они очень занятные, — заметил Улисс.

Берта пожала плечами и высвободила лапу… Еще не хватало, чтобы Евгений с Константином увидели. Ей и так было тревожно из-за встречи с одноклассницами. Хотя было и приятно. Даже больше приятно, чем тревожно. Ведь подружки уже ей завидуют, хотя Улисс еще не ее.

Вернулись Константин с Евгением, каждый нес по два букета. Улисс с сожалением отметил, что пингвин выглядит еще грустнее. Видимо, ему сейчас невозможно исправить настроение.

Дали второй звонок, и друзья проследовали в зал. Берта и Константин сели по бокам от Улисса, а Евгений пристроился с краю. Он смотрел в пол и жалел себя. Где-то здесь, в этом же зале, Барбара… Сидит и смеется над ним. Как же он ненавидит ее! Да, ненавидит! Хотя нет, он к ней равнодушен. И ненавидит тоже.

— Послушай, Улисс, а комедии этот театр не дает? — поинтересовался Константин. — А то мне чего-то трагедию не очень хочется…

— Зря, — ответил Улисс. — Трагедия будит высокие чувства.

— Ты это серьезно? А по-моему, от нее только настроение портится.

— Классическая трагедия помогает очиститься путем сопереживания.

— Э-э-э… То есть мы очищаемся, глядя, как другим плохо?

— Ну, это несколько упрощенный взгляд, но, грубо говоря, да.

— В каком ужасном мире мы живем, — проворчал Константин.

Улисс согласно вздохнул.

— Я вот чего еще не понимаю, — не успокаивался кот. — Зачем в названии говорится о смерти этой несчастной Лауры? Чего это зритель сразу знает, что она умрет?

— Это же трагедия! И так ясно, что умрет. И наверняка не только она. Думаю, в конце пьесы не одно кладбище переполнится. Закон жанра.

— Какой подлый закон. Ты знаешь, я не любитель нарушать закон, но… — Константин развел лапами.

— Понимаешь, суть классической трагедии сводится к тому, что року нельзя противостоять, — пояснил Улисс. — Что бы ни делали герои, стараясь избежать тяжкой участи, они обречены. Року особо не возразишь… У него в этой игре все карты крапленые.

— Року, значит… Это ведь то же самое, что судьба, не так ли? — спросил Константин.

— Да, судьба. Только сильно обиженная.

— Улисс, поправь меня, если я ошибаюсь, — медленно произнес кот. — Мы говорим о той самой судьбе, которой ты нас все время призываешь довериться?

— Конечно.

— То есть доверяться судьбе, которая приведет к «прекрасной смерти» эту несчастную Лауру, как бы она ни рыпалась?

— Ну, условно говоря, да.

— Знаешь, Улисс, мне почему-то не хочется ей доверяться… Что-то не тянет стать персонажем такого спектакля.

— И что ты предлагаешь? Противиться? Так ведь классическая трагедия как раз и говорит о том, что это бессмысленно. Поэтому лучше, как ты говоришь, не рыпаться, а, наоборот, следовать судьбе. К тому же у каждого она своя. Совсем необязательно она является роком.

— А как это определить?

— В конце станет понятно.

— Спасибо, шеф, — мрачно ответил Константин. — Теперь мне совершенно ясно, с кем следует поговорить, если надо срочно испортить себе настроение…

— Ты просто пока не почувствовал, что судьба на нашей стороне, — сказал Улисс.

— А ты это чувствуешь? — спросил Константин.

— Тоже пока нет. Но стараюсь.

— Все, шеф! Давай замнем этот разговор, а то я предпочту помереть вместе с несчастной Лаурой, чтобы не продлевать муки.

Тут дали третий звонок, в зале стало темнеть.

— Друзья, напоминаю, будьте бдительны! Я чувствую, что во время спектакля судьба подаст нам знак! — громко прошептал Лис Улисс.

Занавес поднялся, явив публике дворик при двухэтажном домике. Во дворике на скамейке сидела печальная гусыня в белом платье. «Изольда Бездыханная», — пронеслось по залу, и раздались аплодисменты.

Зазвучала тихая, грустная музыка, гусыня поднялась со скамьи, простерла перед собой крылья и произнесла высоким голосом:

— О, нету мне, Лауре, счастья! Душа моя в потемках и сердце полыхает, как костер!

— У нее что-то с сердцем? — шепотом спросил Константин Улисса. — У них в театре нет врача?

— Это метафора, — ответил Улисс.

— А… Никогда не слышал. Какая-то ужасная болезнь?

— Да нет же! Константин, я тебе потом объясню!

— Ну, потом так потом, — пожал плечами кот.

Тем временем Лаура продолжала:

— Тринадцать скорбных лет живу я с нелюбимым мужем здесь, в глуши тоскливой… как в могиле. И вот вдруг появился он, возлюбленный прекрасный мой! Но нам не быть вдвоем. Не суждено… Ах, лучше умереть!

— Хм, — сказал Константин, выражая сомнение по поводу последнего утверждения Лауры.

На сцену вышел, осторожно озираясь по сторонам, шакал в военной форме. Это и был герой-любовник Тристан. По залу пронесся женский стон.

— Лаура! — позвал шакал. — Любовь моя!

— Ах! — вздрогнула гусыня и бросилась в объятия возлюбленного. — Нет-нет! Тебе здесь быть опасно! Шпионы всюду, мужу донесут!

— Шпионы — это она про нас? — шепотом возмутился Константин.

— Нет, — ответил Улисс.

— Хорошо, — успокоился кот.

— Мне жизнь без тебя не дорога! — воскликнул шакал. — Молю, бежим со мной в леса!

— В леса… — мечтательно произнесла Лаура и кинула в зал заплаканный взгляд. — О, как бы я хотела. Я собирала б ягоды, грибы, пока возлюбленный ходил бы на охоту. А на закате мы б играли в прятки, а на рассвете — в преферанс. Но нет, не смею я! Мой муж найдет нас и в лесах, я знаю, и убьет. Ах, жизнь свою отдам без сожаленья, но только не твою, любимый, только не твою.

— Нет, не найдет! Ведь нам поможет добрый дух лесов!

— Добрый дух лесов? — удивилась Лаура.

— Да, добрый дух лесов, — подтвердил шакал.

— Но кто он — добрый дух лесов?

— О, это славный малый, живет в лесах и нравом добр. Мы познакомились вчера, и он готов помочь. Сейчас я удалюсь, сама ты знаешь, быть здесь опасно. Ты жди его, посланника судьбы, — придет и все расскажет. Доверься же ему, пусть даже странен он слегка.

— Лаура! — раздалось за сценой.

— Ах, это муж! — заволновалась гусыня. — Беги, беги скорей!

Шакал убежал, а с другой стороны сцены показался медведь. Он подошел к Лауре и нежно взял ее за крылышко. Гусыня продемонстрировала публике гримасу отвращения.

— Так вот ты где, родная, — произнес медведь глубоким басом. — А я ищу тебя, ищу… А ты, оказывается, здесь.

— Да, здесь. Я воздухом хотела подышать, — холодно ответила Лаура.

— Прекрасно, милая, прекрасно. Я разве ж против? Только за! Однако стол к обеду уж накрыли, и я жду.

— Сейчас приду. Ступай же в дом. Я додышу и тоже поднимусь.

Медведь хотел что-то возразить, но не решился. Он грустно посмотрел в зал, потом повернулся и ушел. Публике сразу стало его жалко. Теперь было непонятно, чью сторону принимать, — Лауры с любовником или медведя с обедом. Жалко было всех, и становилось ясно, что добром все это не кончится.

— Подумать только, какой нелепый брак! — с горечью кинула в зал Лаура.

— Да уж, — хихикнул Константин. — Медведь и гусыня, куда нелепей.

Что-то неопределенно крякнул Евгений. Похоже, у него имелось предположение, что может быть нелепей союза медведя и гусыни.

Внезапно на сцене появился новый персонаж, никто даже не заметил, откуда он взялся. Словно он материализовался из воздуха рядом с Лаурой. Им оказался заяц в черном трико, зеленой куртке и огненно-красном колпаке. Гнусно ухмыляясь, он глазел на гусыню.

— Какой мерзкий тип, — пробубнил себе под нос Константин. — К тому же он похож на Кроликонне. Лаура, поосторожней с ним!

Гусыня неожиданному визитеру тоже не обрадовалась.

— Ах, кто вы? Так внезапно появились, напугали…

— Простите, не нарочно, — ответил заяц елейным тоном. — Я добрый дух лесов.

— Так это вы! — обрадовалась Лаура. — Про вас, про вас мне говорил любимый!

— Да, это я. Избранник ваш был так вчера любезен, что мне поведал все о ваших затрудненьях. Не мог же я остаться безучастным, ведь я не кто иной, как добрый дух лесов!

— Что делать, друг мой, как нам поступить?!

— Поможет вам лишь Озеро Страстей. Тот, кто из него испьет, имеет право загадать желанье. И озеро желанье то исполнит в сей же час!

— О где, о где же этот водоем?! Скажи, и я, не медля ни секунды, к нему отправлюсь!

— В подземном мире.

— Где?! — Лаура с ужасом отпрянула.

— В подземном мире, в царстве тени, — с хитрой гримасой пояснил заяц. — Но если страх сильней любви, то можно просто отказаться.

— А… а что любимый мой? Что сам он не пошел?

— Он не дойдет. Я чую это, не дойдет…

— А я?

— А вы дойдете. В вас есть талант, он скрыт внутри — от всех, от вас самой, но от меня не скрыт. Ведь я не кто иной, как добрый дух лесов!

— Я… Я согласна…

— Превосходно! — воскликнул заяц. — Возьмите, это карта, она укажет путь.

— Ужель это оно?! — жарко зашептал Улисс. — Неужто это знак?!

— Знак? О чем ты, друг мой милый? — спросила Берта.

— И я хотел бы это знать! — добавил Константин.

— Карта! Карта — это знак! Ключ к нашей тайне, ключ к успеху! Нам надо раздобыть ее во что бы то ни стало!

— Но как? — полюбопытствовала Берта.

— Через кого-нибудь из труппы. Через Изольду, например.

— Вот это приключение! Конечно, карта — это знак, как я сама не догадалась! — обрадовалась Берта.

— Что ж, все понятно. Неясно лишь одно, — промолвил Константин.

— Что, друг мой? Поведай, я отвечу!

— Неясно мне, какого черта мы так странно говорим!

— Ой, — сказала Берта. — И правда…

— Это из-за спектакля, — ответил Улисс. — На нас так искусство действует.

— Кошмар какой! — воскликнул Константин. — Да это, оказывается, заразно!

Тут на них со всех сторон зашикали, и друзьям пришлось прекратить обсуждение. Между тем Лаура удалилась, оставив зайца одного. Тот подошел к краю сцены и негромко произнес:

— Я добрый дух лесов… — Он захихикал, а потом резко и зло рассмеялся: — Я — добрый дух лесов?! Я?! Ну да, пускай же так меня зовут. Но пусть пока никто не знает, кто на самом деле я.

Он сорвал с головы колпак, бросил его в зал и крикнул:

— Я демон из страны теней! Подземный мир — мой дом, а зло — мое призванье! О, глупая, прекрасная Лаура! Проделаешь такой далекий путь, чтобы испить из Озера Страстей. Но, что бы ты ни пожелала, свершится лишь одно: ты станешь навсегда моей! Сама! Сама! — Заяц демонически захохотал. — О, сколько раз проделывал я эту штуку! Там, там внизу их сотни — глупых самок и девиц, пришедших воплотить свои желанья, а воплотивших лишь мои! Я — демон зла, властитель царства тени! Я — рок, я — фатум, я — судьба!

Константина бил озноб. Он повернулся к Улиссу и дрожащим голосом произнес:

— Шеф… А может, нам лучше соскочить, а? Еще ведь не поздно. Ты только посмотри, как выглядит эта самая судьба! Это же демон зла, властитель царства тени! К тому же он как две капли воды похож на Кроликонне!

— Константин, это же всего лишь спектакль. А заяц — не более чем персонификация рока.

— Не более?! Ну конечно! Подумаешь, это же так, мелочь! Всего-навсего!

— Ты слишком серьезно все воспринимаешь, — назидательно сказал Улисс. — Так нельзя. Надо сохранять способность различать грань между реальностью и вымыслом.

— Фатум с мордой Кроликонне, — простонал кот. — А ты мне талдычишь что-то про вымысел.

— Константин, продолжим потом, ладно? А то нас скоро из театра выставят. Давай лучше посмотрим, что дальше.

А дальше фатум на сцене творил что хотел, и никто не мог с этим ничего поделать. В результате легкомысленного согласия Лауры отправиться в подземный мир пришлось умереть ее мужу, любовнику, семье троюродного дяди, армиям двух королевств, их королям с придворными и многим обитателям подземного мира, которые и так были мертвы. Но проступок Лауры был настолько ужасен, а козни «духа лесов» так коварны, что им пришлось умереть еще раз. Лаура, увидев, что случилось по ее вине, утопилась в Озере Страстей, а «дух лесов», прежде торжествовавший, лопнул от злости.

В конце спектакля на поверхности озера, в том самом месте, где утопилась Лаура, появились две кувшинки. Они плавали в нескольких сантиметрах друг от друга, но никак не могли соприкоснуться. Улисс сказал, что кувшинки символизируют Лауру и ее возлюбленного — шакала. Берта предположила, что Лауру и ее мужа-медведя. Константин заявил, что «духа лесов» и шакала, чем вызвал недоуменные взгляды друзей. Но больше всех отличился Евгений, предложивший смелую версию: кувшинки — это Лаура и некий пингвин, которого в спектакле не было, но чей дух витал над сценой. Он-то и есть подлинный возлюбленный главной героини, но эта истина доступна лишь особо тонким и чувствительным натурам, к которым его ухмыляющиеся друзья никак не относятся.

Успех был грандиозный. Публика стояла, отказываясь уходить, рукоплескала и вопила «Браво!». Самой поразительной оказалась реакция Константина: кот рыдал, даже не пытаясь сдержаться, то и дело крича в ухо Улиссу: «Я очистился! Я чувствую, что очистился! О, как я благороден и великодушен сейчас!»

К сцене устремились зрители с букетами цветов. Берта и Константин тоже рванулись было, но Улисс их удержал:

— Нет, так не годится. Недостаточно просто подарить цветы, надо еще попробовать завести знакомство. Поэтому бегите за кулисы и попробуйте каким-то образом остаться с актерами наедине.

— Я к Тристану! — быстро объявила Берта.

— Нужен мне твой Тристан, — фыркнул Константин. — Разумеется, я возьму на себя Изольду!

— А ты, Евгений? — спросил Улисс.

— Я… нет. Я не пойду. Извините, я лучше вас на улице подожду. — С этими словами пингвин уныло поплелся к выходу.

— М-да… Попал Евгений, — заметил кот. — Прямо как Лаура. Даже хуже, потому что по правде.

— Улисс, а ты кому подаришь букет? — спросила Берта.

— Пока не знаю, — ответил Улисс. — Думаю, мне лучше остаться в зале. Вдруг здесь что-то произойдет, а мы не заметим.

— Ладно, — кивнул Константин. — Тогда мы пошли. — Он взял Берту под лапу и увел за кулисы.

Улисс принялся с интересом озираться по сторонам.

— Вам понравился спектакль? — раздалось за его спиной.

Улисс обернулся и встретился глазами с волчицей Барбарой.

— Да, понравился.

— Немного грустный, не находите?

— Да… Пожалуй, можно и так сказать.

— В конце я плакала…

— Понимаю…

— А где ваши друзья?

— Пошли дарить цветы актерам.

— О… Я вижу, у вас тоже букет. Для кого? Для Изольды Бездыханной?

— Нет, — ответил Улисс и внезапно для самого себя добавил: — Это для вас…

— Для меня? — удивилась Барбара. — Но почему? Я же не актриса.

— Ну и что? Разве цветы дарят только актрисам? — возразил Улисс и протянул Барбаре букет.

— Спасибо, конечно, — сказала волчица смущенно, принимая букет. — Несколько неожиданно, правда…

— Вот… — произнес Улисс, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке.

— Скоро, наверное, вернутся ваши друзья? — предположила Барбара.

— Возможно.

— Тогда я пойду, пожалуй…

— Да.

— Если что, вот мой адрес и телефон.

— Спасибо.

— Всего хорошего.

— До свидания.

Барбара двинулась к выходу. Улисс проводил ее взглядом, вздохнул и сел, пытаясь разобраться в своих чувствах. В последний раз он был влюблен несколько лет назад, и тогда это закончилось печально. Нельзя сказать, чтобы он соскучился по состоянию влюбленности. Но образ Барбары стоял перед глазами и не желал исчезать. «Я начинаю понимать Евгения», — подумал Улисс.

Тем временем на улице пингвин высматривал в выходящей из театра публике возлюбленную. Он-то знал, кому следует дарить цветы. Уж точно не какой-то незнакомой Бездыханной, когда рядом лучшая самка на свете. Нет, он, конечно, к ней равнодушен и ненавидит, но это не имеет никакого отношения к букетодарению.

В толпе мелькнул знакомый брючный костюм, и Евгений на мгновенье воспрял духом. Сейчас он снова подарит ей цветы, и она не устоит. Самок следует безостановочно забрасывать букетами, тогда они сдаются. Об этом во многих книгах написано.

И тут все рухнуло. Свет померк, и грянул гром. Правда, слышен этот гром был одному Евгению. Пингвин увидел, что его избранница несет в лапах букет. «Странно… — подумал он. — Откуда у нее букет? Ведь я ей его еще не подарил». Но в душе зрела уверенность: ему перешли дорогу. Кто-то более удачливый и оттого — ненавистный.

Евгений с яростью швырнул букет в ближайшие кусты…

За кулисами Константин оставил Берту и отправился вылавливать Изольду Бездыханную у гримерок. Лисичка же решила дождаться Тристана у выхода на сцену. Она прислонилась к стене, стараясь казаться незаметной (это в ее-то красном платье), а то вдруг прогонят. Но на нее никто не обращал внимания, хотя вокруг и сновали туда-сюда разные звери: актеры, рабочие сцены, поклонники… Наконец появился Тристан. Шакал ступал важно, с гордо поднятой головой. Он знал себе цену. Следом за ним шагали два ежа — рабочих сцены, они несли кучу букетов, подаренных герою-любовнику благодарными поклонницами.

Берта прокашлялась и сказала, сгорая от смущения:

— Здравствуйте, Тристан… Вот… Цветы.

— О, спасибо, спасибо! — отозвался актер. — Как это мило!

Он взял букет в лапы и восторженно понюхал его, закрыв глаза.

— Ах какой запах!

Это выглядело так наигранно и фальшиво, что Берте стало противно. Тристан ей тут же разонравился. И что только девушки в нем находят? Это вам не Лис Улисс.

— Меня зовут Берта, — скучно представилась лисичка. Можно подумать, ему это интересно… У него таких Берт пруд пруди.

Но Тристан внезапно заинтересовался.

— Хм… Что-то вы не выглядите особенно радостной, Берта.

Ну конечно! Он же привык к восторгам и горящим взорам, а тут нескрываемая скука. Вот что вызвало его любопытство.

— Да вы понимаете… — сказала Берта, чувствуя подступающую злость. Ей захотелось сделать этому Тристану какую-нибудь пакость. — Мне не понравился спектакль.

— Вот как? — Шакал выглядел ошеломленным.

— Да. Скучно. И игра актеров не понравилась.

— Постойте, постойте, — встревожился Тристан. — И моя игра не понравилась?

— Ну… Так себе. Неплохо.

— Так себе?! Неплохо?! Тогда зачем же вы подарили мне цветы?!

— Ну, я их уже принесла в театр… Не нести же домой. А выбрасывать жалко.

Тристан выглядел растерянным. Он явно не знал, как реагировать на такую странную поклонницу.

— Ладно, я пойду, — сказала Берта.

— Да-да, конечно… — пролепетал шакал. — Спасибо за букет.

— Не за что, — ответила Берта, демонстративно зевнула и направилась в зал.

— Все газеты пишут, что я играю гениально! — донеслось ей вслед. Видимо, в герое-любовнике запоздало взыграла гордость. — Публика в восторге! Меня называют актером года!

Берта усмехнулась, но шага не замедлила…

Константин видел, как Изольда Бездыханная скрылась в одной из гримерок. Он выждал, когда рядом никого не было, и постучался.

— Да-да? — раздался из-за двери низкий, хриплый голос.

Странно… Вроде бы никого, кроме примы, там быть не должно. Константин поколебался пару секунд, затем толкнул дверь и вошел.

В гримерке действительно находилась только Изольда Бездыханная, но это была совершенно другая гусыня, ничем не похожая на несчастную Лауру. Актриса развалилась на диванчике, выражая снисходительное презрение ко всему миру, а в правом крыле она держала мундштук, из которого торчала наполовину выкуренная сигарета. Рядом с диванчиком на столике стояла бутылка коньяка и пара рюмок, одна из которых была наполнена.

— Что угодно? — поинтересовалась Изольда тем самым, поразившим Константина, хриплым, низким голосом.

— Вот. Цветы, — с видимым усилием выдавил из себя шокированный кот.

— Спасибо, — равнодушно отозвалась прима. — Положи на стол и ступай.

— Ага, — ответил Константин, но выполнять приказ не торопился. Это не входило в его планы. Поэтому он топтался на месте, не зная, что предпринять.

— Что-то еще? — лениво спросила Изольда и сделала глубокую затяжку.

— Извините, но… ваш голос…

— Ты хочешь сказать, что он, — гусыня перешла на высокий тембр вечно удивленной Лауры, — не похож на этот?

— Да…

— Годы тяжелых тренировок, мальчик, — объяснила Изольда прежним басом. — Я же актриса.

— Для меня это, признаться, несколько неожиданно, — сказал Константин. — Вообще-то я не театрал.

— Вот как?

— Да. Собственно, я сегодня впервые в театре.

— Ты подумай… — бесстрастно произнесла гусыня.

— И вы знаете, такой шок! Это оказалось так… так… потрясающе! А вы… вы просто… у меня нет слов! — Константин кривил душой. Слова запросто нашлись бы, но он решил, что их отсутствие продемонстрирует его восторг красноречивей.

Изольда издала тоскливый вздох.

— Ясно. Поди сюда, мальчик. Выпьем.

— Ага. — Константин сел на стул напротив примы, выпрямив спину и сложив лапы на коленях.

Изольда налила коньяк во вторую рюмку.

— Ну, за искусство! — Она залпом проглотила содержимое своей рюмки. — Значит, спектакль тебе понравился?

— О да! Это великолепно! — воскликнул Константин.

— Гадость, — сказала Изольда.

— Простите? — удивился кот.

— Спектакль — гадость, — пояснила прима. — Пьеса — туфта, постановка — позор.

Константин растерялся:

— Но… а как же вы?

— Я и спасаю этот стыд от полного провала, — заявила Изольда.

— А другие актеры? Тристан?

— Тристан — напыщенный индюк. С шакальими повадками. Но так говорить не принято, поэтому немедленно забудь, что я это сказала.

— А зрителям спектакль нравится! — выдвинул Константин последний серьезный аргумент.

— Зрители — наше все, — кивнула Изольда. — Давай еще по рюмашке. За зрителей!

— За зрителей…

Гусыня выпила, поморщилась и произнесла:

— А скажи-ка мне, котик. Чего это ты одет, как забулдыга? Это театр вообще-то.

Константину стало стыдно. Но буквально на секунду.

— А что такого? Нормальная одежда!

— Не заводись, мой мальчик. Мне ведь это нравится.

— Да? — удивился Константин.

— Мне нравится, что ты не вырядился, как все эти индюки. Ты не стесняешься своего плебейского происхождения. Уважаю.

— Вообще-то моя бабушка была сиамкой, — оскорбился Константин.

— Ерунда, — отмахнулась Изольда. — У всех нас кто-то там был сиамкой в десятом поколении. Важно не это, а то, что ты не испугался быть самим собой. Предлагаю выпить за честность.

Они выпили за честность.

— Если бы ты знал, котик, какое болото этот театр, — сказала Изольда уже немного заплетающимся языком. — Какие звери здесь работают… Животные. Зависть, интриги, подлость. Вот три кита, на которых стоит театр. Никогда не мечтай о сцене, мой мальчик!

— Ладно, не буду, — кивнул Константин.

— О, эта сцена. Она манит, манит… А когда ты наконец рядом, она отталкивает, отталкивает! — Изольда замахала крыльями, демонстрируя, как именно отталкивает сцена. — Давай за сцену!

Они выпили за сцену. Изольда покраснела, ее начало пошатывать.

— А ведь я великая актриса, котик. У меня толпы поклонников. Толпы! Вот ты — поклонник?

— Конечно, поклонник, — подтвердил Константин.

— Во-о-от, — протянула Изольда. — Такие у меня поклонники. Какие-то лисы, вороны, коты… Банальность всякая. Ты только не обижайся.

— Нормально, — махнул лапой Константин.

— А я верю, что достойна большего. Знаешь, я еще никогда не получала букета от павлина. — Актриса мечтательно закатила глаза. — Павлины не ходят на наши спектакли. Ни одного не видела. Никогда.

— Может, потому что они живут далеко отсюда? — предположил Константин.

— Может быть. А ты знаешь, какие они, павлины? Это самые красивые птицы на свете! К моим лапкам готовы пасть гуси, ястребы, даже орлы! Но это все не то. Банально, понимаешь, мой мальчик? Вот павлин… Хотя бы один вечер провести с павлином…

— У меня есть приятель пингвин, — зачем-то вспомнил Константин. — Могу познакомить.

— Пингвин… — задумалась Изольда. — Тоже вполне экзотично. Но, увы, вовсе не так красиво. Так что не надо.

— Ладно, не буду, — согласился кот.

— За красоту! — воскликнула Изольда.

Они выпили за красоту.

— Всюду обман! — вскрикнула Изольда с надрывом. — И пошлость. Нас окружает пошлость, котик!

«Она совсем пьяна. Да и меня уже шатает, — подумал Константин. — Надо сваливать. Знакомство состоялось, а напиваться до чертиков с депрессирующими примадоннами в задание не входит».

— Мне пора… — робко сказал он.

Изольда кинула на него тяжелый взгляд.

— Ты так, да? — спросила она.

— Правда, пора. Меня ждут. Я ведь только хотел цветы подарить.

— Цветы, — горько усмехнулась гусыня. — Хоть от себя дарил?

— Конечно! Вы поразили меня своей игрой!

— Ах, льстец, — сказала Изольда не без удовольствия. Она величаво простерла крыло в сторону двери. — Ступай.

— До свидания…

— Будь здоров!

Когда Константин вышел на улицу, к нему сразу кинулись друзья.

— Наконец-то! — сказал Улисс. — Мы уже начали беспокоиться.

— Да ты пьян! — возмутилась Берта. — Признавайся, с кем пьянствовал?!

— С Изольдой Бездыханной, — гордо произнес кот.

— Что?! — удивилась Берта.

— Да-да. С ней самой. И кстати, я не пьян. Всего лишь немного выпил для поддержания дружеской беседы. Мы ведь с Изольдой теперь друзья, между прочим. А когда другу плохо, Константин всегда придет на помощь!

— Что за помощь — пьянство?! — возразила Берта.

— Фиговая помощь, — с готовностью согласился Константин.

— Ну и? — спросил Улисс. — Что скажешь про Изольду Бездыханную?

— Скажу, что не такая уж она и бездыханная. Говорит басом, курит сигареты через мундштук, пьет коньяк и ругает театр.

— Чего?! — удивились все.

— А остальное — дома, друзья, дома…

Из дневника Евгения

Ах, что за день! Утром я повел Улисса и Константина в музей на встречу с Бенджамином Кротом, который на самом деле никакой не крот, а енот. И это подозрительно. Зверь должен определиться, крот он или енот, а то куда это годится! Я даже начинаю сомневаться: может, он также и не Бенджамин? Этот Крот решил, что мы грабим его могилы. Ну, не его личные, конечно. А вообще — древние могилы. Это глупое предположение нам на руку, я так и объяснил остальным. Правда, я точно не помню, почему нам это на руку.

Вечером мы все пошли в театр. Смотрели какой-то спектакль. Гусыня влюбилась в шакала и утопилась из-за доброго зайца лесов. Еще в конце были очень красивые кувшинки, которые символизировали меня и Лауру. Я смотрел не очень внимательно, потому что в зале была Барбара. Она тоже знала, что я там, и наверняка страдала.

А Константин споил Изольду Бездыханную. Или она его. В общем, трудно сказать, кто кого споил, но теперь они лучшие друзья.

Хватит. Устал… Спокойной ночи, летопись!

Барбаре кто-то подарил цветы. Вот этого я ей никогда не прощу!

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Лис Улисс и клад саблезубых предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я