Королевство Единорога (сборник) (Е. И. Федорова, 2004)

Елена Федорова многоплановый автор. Она пишет стихи, песни, новеллы, повести и сказки для детей и взрослых. Во всех ее произведениях есть и легкая ирония, и тонкий юмор и тайный смысл, заставляющий читателя задуматься о смысле жизни и по-новому посмотреть на окружающий нас мир. В новую, пятую книгу Елены Федоровой вошли стихи для детей, сказки-размышления в жанре фэнтези и цикл сказок «Приключения Петрушки», которые рассказывает некогда любимый всеми, а теперь незаслуженно забытый персонаж – Петрушка.

Оглавление

  • Королевство единорога. Сказки и стихотворения для детей и взрослых

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Королевство Единорога (сборник) (Е. И. Федорова, 2004) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

В оформлении книги использованы рисунки – художника Елены Турецкой и учащихся Лицея г. Лобня:

– Дарьи Черняковой

– Валерии Куфтиной

– Анастасии Егоровой

– Анастасии Папыриной

– Арины Нельга

– Татьяны Сенниковой


© Е.И. Фёдорова, 2004

© Оформление «Янус-К», 2004

Королевство единорога

Сказки и стихотворения для детей и взрослых

Автор выражает искреннюю благодарность

– Людмиле Ивановне Пустырниковой,

– Профсоюзу авиационных специалистов ОАО «Аэрофлот»,

– Шереметьевскому профсоюзу летного состава за дружескую и финансовую поддержку

Вместо предисловия

Сказки любят все: и взрослые и дети, наверное, потому, что оживают мечты, и невозможное становится возможным в них.

Вместо предисловия мы решили напечатать отзывы тех, кто прочитал новые произведения Елены Федоровой в рукописях и в интернете на сайте автора: fedorova.hl2.ru.


«Произведения Елены Федоровой очень интересные. В них есть всякие герои: Петрушка, ветерок Путти, который превратился в ветер Зефир, Петя Бабочкин, Люся Умникова, девочка Полина и мальчик Поль, злой колдун Бавхид, всадники королевы страны Сновидений и другие герои, с которыми не хочется расставаться.

Мне нравится читать и перечитывать смешные, поучительные и очень добрые сказки Елены Федоровой. Я жду не дождусь, когда же выйдет ее новая книжка, чтобы прочитать ее вместе с мамой, папой и братом Сашей».

Джабаров Георгий школьник (г. Лобня)


«Я так рад, что побывал на Вашем сайте! Это так классно! Я и не знал, что так запросто можно посетить сайт писателя! Не передать словами, что я чувствую! Восхищение и радость! Я и не знал, что подобное существует. Когда читаешь, то строчки отзываются в сердце!!! Чувствуешь то, о чем читаешь! Огромное Вам спасибо!»

Татьянин Виктор студент (г. Осташков)


«Читая произведения Елены Федоровой, мы вместе с ее героями попадаем в удивительный мир, где сочетаются красота и волшебство, где идет непримиримая борьба со злом, где обязательно побеждает добро и торжествует справедливость. Все сказки очень поучительные. Их интересно читать не только детям, но и взрослым. И, если вы хотите побывать в волшебных странах, узнать, что же бывает с теми, кто полон зла и коварства, то эта книга для вас.

Я уверен, что, прочитав книгу Елены Федоровой, вам не захочется расставаться с ее замечательными героями, а захочется еще раз начать путешествие с первого листа, чтобы снова пройти через все испытания и обязательно победить! В добрый путь!»

Варапаев Антон школьник (г. Лобня)


«Есть произведения для детей, а есть – для взрослых. Но некоторые книги интересно читать всем. Я думаю, сказки Елены Федоровой относятся именно к этому разряду художественной литературы, потому что они полны жизни, захватывающи, вызывают живой интерес не только у детей, но и у взрослых.

Читая их, малыши отправляются в удивительные путешествия, учатся быть добрыми, смелыми, умными, извлекают из сказок полезные уроки. А взрослые, читая между строк, смотрят на героев с философской точки зрения и делают для себя важные открытия о смысле жизни, о любви и ненависти и о многом, многом другом.

Мне интересно читать произведения Елены Федоровой потому, что: во-первых, я самой первой знакомлюсь с героями новых сказок, во-вторых, все мои замечания учитываются автором и, в-третьих, потому, что читать мамины произведения мне просто очень-очень интересно!»

Федорова Нина школьница (г. Лобня)


Прочла… и мысли первые: откуда?

Из какого родника? Где этот ключ?

Чиста вода… и не истоптано вокруг.

Напиться невозможно…

Уже не пить, а окунуться с головой.

И там остаться в этой чистоте.

Галина Запогина стюардесса (г. Лобня)


«Мир создала Любовь. Мир создан для Любви.

Но прячет зло лицо под маской доброты.

Так трудно разглядеть, где правда, а где ложь.

И истины порой нигде ты не найдешь.

Чтоб честен и правдив был жизненный твой путь

Ты мудрости в лицо не бойся заглянуть.

Коль сказок скрытый смысл сумеешь разгадать,

То многих в жизни бед сумеешь избежать».

Людмила Пустынникова мама двух сыновей (г. Лобня)

Приключения Петрушки



Среди множества фигурок, найденных в Италии во время раскопок, была одна очень занятная кукла – горбатый человечек с крючковатым носом, большим животом и живыми глазами. Эту куклу звали Маккус и она обладала удивительным секретом. Маккус мог быть то веселым, то грустным, потому что имел два лица.

Обрадовались итальянцы подобной находке и решили сделать новую куклу, похожую на Маккуса. И назвали эту куклу – Пульчинелло – петушок, потому что нос у куклы получился в виде петушиного клюва. Но несмотря на это, итальянцы так полюбили Пульчинелло, что без него не обходился ни один праздник ни одно народное гуляние.

Как-то в гости к итальянцам приехал Французский король. Он увидел Пульчинелло и решил, что у французов непременно должен появиться такой же герой. Король даже придумал для куклы звучное имя – Полишинель и приказал звать его на все праздники.

Английская королева тоже не желала отставать, и в Англии появился мистер Панч. Следом за ним в Германии появился Касперле, в Чехии – Кашпарек, а в России – Петрушка.

Все куклы были похожи, как родные братья. Все были ловкими, смелыми, остроумными, дерзкими, находчивыми. Обо всех можно сказать словами Джонатана Свифта:

Взгляни, как публика грустит,

Покуда Панч за сценой скрыт.

Но вот протяжен и высок

Скрипучий слышен голосок.

И словно подменили всех:

Что за веселье, шутки, смех!

Публика хохотала, а полиция негодовала, решая как бы поскорее избавиться от вредных кукол, которые высмеивали нелепые порядки и нравы. Ведь комедии, которые разыгрывали бродячие актеры, били не в бровь, а в глаз. Актеров стали гнать с улиц и площадей. Кукол отбирали и публично казнили. Больше всех пострадал Полишинель – ему гильотиной отрубили голову.

Но через некоторое время кукла снова появилась на улицах Парижа. Не желали парижане расставаться со своим любимцем.

Началась охота и за нашим Петрушкой. Тогда бродячие актеры решили спрятать куклу и подождать до лучших времен. Пока все вокруг будут думать, что Петрушка исчез навеки, он спокойненько отлежится в сундуке.

Сказано, сделано. Скоморохи положили Петрушку в большой сундук. Сундук поставили на чердаке старого дома. Дверь в доме закрыли на большой замок и стали ждать, когда придут лучшие времена…

Но лучшие времена все не наступали и не наступали. Вокруг дома, где был спрятан Петрушка выросли сначала маленькие кустики, а потом большие деревья, а потом появился целый лес. Так дом оказался в самой чаще.

Петрушка долго и терпеливо ждал, когда же за ним придут скоморохи. Но они не приходили. Терпение Петрушки иссякло, и он с силой толкнул крышку сундука раз, другой, третий.

– Что вы толкаетесь? – возмутилась крышка. – Это ужасно невежливо. Воспитанные люди вежливо просят о чем-то, а невежды пинаются ногами.

Надо вам сказать, что крышка сундука была дамой из высшего общества. Ведь прежде в сундуке хранила наряды первая фрейлина королевы!

– Простите великодушно, уважаемая крышка, – извинился Петрушка. – Не могли бы вы оказать мне любезность путем открывания, то есть открытия, то есть выпускания… – Петрушка окончательно запутался и закончил так: – Выпустите меня, пожалуйста, уважаемая крышка из высшего общества.

– Прошу вас на выход, – скрипнула крышка и легко открылась.

На чердаке пахло прелой соломой и гниющей древесиной. Тонкие лучики света разбивали тягучий сумрак равномерными параллельными линиями. Петрушка выпрыгнул из сундука и пробежался по этим линиям, как по канатам. Он сделал сальто, постоял на голове, прошелся на руках, а потом скатился по перилам вниз.

Дверь и окна были крепко-накрепко закрыты. Петрушка почесал затылок, размышляя, что же делать. Потом крикнул: «Эврика!» и медленно пошел к двери.

– Уважаемая дверь из высшего общества, – сказал Петрушка и на всякий случай несколько раз поклонился. – Не могли бы вы выпустить меня отсюда.

– С большим удовольствием, – проскрипела дверь и чихнула. – Только боюсь, что вам придется как следует пнуть меня ногой, потому что я совсем расклеилась, ап-чхи, а дверные петли так заржавели, что разучились петь мою любимую песенку.

Петрушка разбежался, с силой толкнул дверь и вылетел наружу.

– Эй, вы, соблаговолите поставить меня на прежнее место, – проскрипела дверь и чихнула.

Петрушка аккуратно поднял дверь и понес ее к дому.

– А вы уверены, уважаемая дверь, что вам надо возвращаться на свое место? – поинтересовался Петрушка.

– Уверена, потому что это именно то место, которое я занимала, занимаю и буду занимать еще много, много лет, – строго сказала дверь. – Запомните, у каждого должно быть свое место.

Петрушка водрузил дверь на место, пожелал ей счастливого времяпрепровождения на своем вечном месте, а сам отправился на поиски приключений.

Приключения не заставили себя долго ждать, они появились за ближайшим поворотом. Петрушка увидел водную гладь, поблескивающую среди деревьев, услышал мелодичное журчание лесного ручейка и поспешил туда, чтобы напиться и искупаться.

Но чем ближе Петрушка подходил к ручейку, тем явственней слышал он приглушенные рыдания. Это плакала маленькая серая мышка…

Первое приключение Петрушки началось у прозрачного лесного ручейка. А называлось это приключение:

Мышиный театр

Маленькая серая мышка горько-горько плакала. Маленькими серыми лапками она размазывала по серой мордочке соленые слезы и попискивала:

– Ах, я несчастная! Я самая несчастная. Я несчастнейшая из всех… Пи-пи-пи. Никто не хочет войти в мое положение… Пи-пи-пи. Никто не хочет мне помочь… Пи-пи-пи. Некому меня пожалеть… Пи-пи. Ах, как же я несчастна!

– Добрый день, сударыня, – проговорил Петрушка. – Может быть, я смогу вас утешить? Может быть, мне удастся помочь вам в вашей беде?

Мышка перестала всхлипывать и внимательно посмотрела на Петрушку снизу вверх. Потом смешно наморщила острый носик и спросила:

– А вы, собственно, кто?

– Разрешите представиться, сударыня, Я – Петрушка – известный актер, любимец публики! – Петрушка снял свой красный колпачок и поклонился.

– Что-то я о вас ничего не слышала, известный актер, – фыркнула мышка и поднялась.

Она расправила складки на своем платье, покрепче затянула ленточку на капоре и строгим тоном проговорила:

– Люди, которые с первых же минут знакомства начинают врать, у меня лично не вызывают никакого доверия.

– Я вам не вру! – с горячностью выпалил Петрушка. – Я говорю чистейшую правду!

– Да? – съехидничала мышка. – Ну и где же вы играли, великий актер?

– На ярмарках! – восторженно воскликнул Петрушка. – Мы давали такие чудесные представления, что публика просто умирала со смеху!

– Так значит, это вы уморили весь народ?! Значит, это по вашей милости не стало у нас зрителей? – мышка затопала ногами и широко открыла рот, обнажая острые зубки.

– Прямо не мышка, а настоящий крокодил, – подумал Петрушка, а вслух произнес:

– Постойте, постойте, сударыня. Вы зря на меня нападаете. Сдается мне, что вы меня с кем-то спутали. Ни я, ни мои братья в других странах никого не убивали. Наоборот, это за нами велась охота. Моему французскому брату даже отрубили голову…

– Ах, как это ужасно! – всплеснула руками мышка.

– Не волнуйтесь, сударыня, мой братец Полишинель не погиб. Трубадуры подобрали его голову и водрузили на прежнее место. Так что Полишинель до сих пор живее всех живых! – успокоил ее Петрушка.

– Какое счастье! – захлопала в ладоши мышка. – Я люблю сказки с хорошим концом.

– Что вы, сударыня, это вовсе не сказка, а самая настоящая правда, – обиженно проговорил Петрушка. – Правда и то, что мне пришлось скрываться в сундуке так долго, что вокруг дома, где стоял этот сундук, вырос целый лес!

– А кому принадлежит этот дом? – поинтересовалась мышка.

– Не знаю, сударыня. В доме я не встретил ни одной живой души.

– Значит, – радостно пискнула мышка, – вы хотите сказать, что дом заброшен?

– Да, сударыня, вы совершенно правы, дом в ужаснейшем запустении, – грустно проговорил Петрушка.

– А могли бы вы проводить меня к этому дому, господин великий актер?

– Без труда, сударыня.

Мышка взяла Петрушку под руку, и они зашагали к заброшенному дому, который Петрушка покинул несколько часов назад.

По дороге мышка рассказала свою историю, которая и привела ее на берег ручья.

Мышка просто обожала театр. Она мечтала когда-нибудь стать директором и прославиться на весь мир. Дело оставалось за малым: нужно было найти помещение и актеров, которые согласились бы работать бесплатно. Но ни помещения, ни актеров не было. Все смеялись над бедной мышкой, называя ее затею глупой, никому не нужной авантюрой. Тогда мышка пошла к ручью, топиться. Она села на берегу и решила немного поплакать, все еще надеясь на чудо…

– И тут появились вы, господин великий актер Петрушка, – радостно пискнула мышка. – Это чудо, чудо, чудо! Вы – мой лотерейный билет! Вы – моя удача! Вы – мой счастливый случай. Я сделаю вас своей левой рукой, потому что правой рукой согласилась быть гениальная госпожа Жужетта. Вы ее обязательно полюбите, когда узнаете поближе. Эта дама из высшего общества, но такая бессребреница, такая умница… Соглашайтесь, господин Петрушка, строить мой театр.

Петрушка согласился. Он устал от долгого лежания в сундуке и с огромным усердием принялся за работу. Он красил стены, мыл полы и окна, выносил мусор, косил траву и прокладывал дорожки, сажал цветы и подстригал кусты. А в свободное время давал представления, на которые собирался весь лесной народ.

И вот наступил радостный день – театр распахнул свои двери.

Сороки-белобоки застрекотали на весь лес:

– Спешите скорее в мышиный театр, чтобы своими глазами увидеть Петрушку!

Что тут началось! Лесной народ помчался в театр со всех ног. Успех был оглушительный!

Мышка хлопала в ладоши и приплясывала от радости:

– Как я счастлива! Если так пойдет и дальше, то мы прославимся на весь лес. Да, что лес? Слава о нас разнесется далеко за его пределами. Какое счастье! Какой фантастический успех!

После спектакля госпожа Жужетта важно прошествовала мимо Петрушки в свой кабинет, уселась за дубовый стол, поправила смешной кукольный парик, нацепила огромные очки в роговой оправе и велела всем актерам войти.

– Я счастлива! – бесцветным голосом проговорила она. Потом обвела всех пристальным взглядом и, чуть улыбнувшись, прибавила: – Вы наше все! Работайте во славу нашего театра, ура! Нам нужно сделать еще одну премьеру, чтобы закрепить наш успех.

– Сделаем, – радостно воскликнул Петрушка. – У меня в голове столько сюжетов!

– Творите, молодой человек, творите! Я знала, что мы в вас не ошиблись. Вы наше все! Творите!

Госпожа Жужетта даже поднялась из-за стола и протянула Петрушке свою прохладную, влажноватую ладонь. Петрушка был на седьмом небе от счастья. Он принялся за работу с необычайным рвением. Ему хотелось угодить всем: мышке, Жужетте, господам актерам, зрителям и даже болтушкам сорокам.

Успех нового спектакля был еще оглушительнее. Разговоры о мышином театре не сходили с языков лесных жителей. Мышка и Жужетта весело пели: «Вы наше все, все все!» и заваливали Петрушку все новыми и новыми заданиями: срочно придумать поздравление для Сороконожки, для Жука-Носорога, для Лисы и Медведя. А еще надо было успеть скосить траву, подстричь кусты, выкрасить наличники на окнах и послушать сорочью трескотню.

И однажды Сороки принесли приглашение на лесной фестиваль.

– Ура, ура! – запищала Мышка и запрыгала на одной ножке.

– Нас заметили, ура! Мы отправляемся на фестиваль!

Но когда пришло время отъезда, Петрушка с удивлением обнаружил, что его не берут.

– Понимаете ли, молодой человек, – выпучив глаза, проговорила госпожа Жужетта, – в фестивале могут принимать участие только лесные жители!

– Но, я же ваш… лесной житель, – выпалил Петрушка.

– Мы это прекрасно понимаем, молодой человек, – госпожа Жужетта отвела его в сторону и доверительным шепотом сообщила: – В фестивале должны участвовать только насекомые и мелкие грызуны. Вы же ни к тем, ни к другим не относитесь. Если вы посмотрите на себя внимательно, то поймете, что я права и обижаться не станете, молодой человек.

Слова «молодой человек», Жужетта произнесла так ехидно, что Петрушке захотелось напомнить этой особе из высшего общества, что ему по меньшей мере лет двести, а может даже триста, что он застал еще времена царя Гороха, когда все любили и уважали друг друга, работали даром и радовались успехам других, как своим собственным, но только он открыл рот, Жужетта замахала руками, затопала ногами и противно закричала:

– Никаких возражений. Я не терплю вольностей в своем театре. Идите косить траву. Люди от сохи должны пахать, косить, сеять, а не лезть в театр.

Жужетта победоносно дернула головой. Парик слетел на пол. И Петрушка увидел, что перед ним самая настоящая, громадная, скользкая, серо-зеленая лесная Жаба.

Тут только Петрушка понял, как не похож он на жуков, пауков, муравьишек и мотыльков – актеров мышиного театра.

– Не сердитесь на госпожу Жужетту, – пропищала Мышка. – Она так переживает из-за предстоящих гастролей, что могла сказать что-то лишнее. Советую вам обо всем забыть. Советую вам заняться придумыванием нового сюжета для нашего нового спектакля. Не теряйте зря времени, милый господин великий актер. И улыбайтесь, улыбайтесь, улыбайтесь. У вас та-акая очаровательная улыбка, я просто очарована вами, – Мышка ущипнула Петрушку за щеку и прошептала: – Не забывайте, вы наше все!

Огорченный Петрушка вышел из театра и поплелся куда глаза глядят. Он не заметил, как пришел к ручью, у которого впервые повстречался с Мышкой.

Ручеек также весело прыгал по камешкам и напевал:

Я прозрачный ручеек. Я по камешкам прыг-скок.

Пробегу туда-сюда, чтоб холодная вода

Здесь на солнышке согрелась.

Ну, а мне, чтоб звонче пелось!

Петрушка присел на берегу ручья и задумался, вслушиваясь в слова веселой песенки.

– Что загрустил, длинноносый? – кто-то хлопнул Петрушку по плечу. Он обернулся и увидел маленькую растрепанную девочку в серо-коричневых лохмотьях. Нос у девочки был раза в два больше, чем у Петрушки, и напоминал сломанный, крючковатый сучок.

– Что, длинноносый, грустишь? – еще раз задала свой вопрос растрепка и улыбнулась во весь рот.

– Понимаешь, – вздохнул Петрушка, – раньше я был нужен всем: и детям и взрослым… А теперь я никому не нужен. Ни-ко-му… Это очень грустно осознавать.

– Глупости, – строго сказала растрепка. – С чего ты взял, что ты никому не нужен? Ты оч-чень даже еще можешь пригодиться.

– Интересно, кому?

– Мне! – гордо сообщила растрепка. – Ты мне сразу понравился, длинноносый, потому что ты оч-чень тактичный. Ты, длинноносый, не стал меня дразнить, хотя мой нос длиннее твоего раза в три…

– В четыре, – вежливо поправил Петрушка.

– Точно, в четыре, – обрадовалась растрепка.

Она хлопнула Петрушку по плечу, шлепнулась рядом с ним на траву и весело захохотала.

Смеялась растрепка так заразительно, что Петрушка не выдержал и тоже начал смеяться.

– Как тебя зовут, длинноносый? – вдоволь насмеявшись, спросила растрепка.

– Петрушка. А тебя, длинноносая в четыре раза?

– Будем знакомы, Кикиморка! – проговорила она и протянула ему тонкую, похожую на веточку, руку. – Значит так, ты сейчас пойдешь со мной к старой Кикиморе и уговоришь ее назначить меня главной среди младших Кикимор. Понял?

– Не совсем, – честно признался Петрушка. – Зачем тебе надо быть главной?

– Зачем? – Кикиморка даже вскочила. – Да это же вопрос жизни и смерти! Это знаешь, как «быть или не быть». Я однажды слышала, как человек кричал на весь лес: «Быть или не быть – вот в чем вопрос! Умереть, уснуть и видеть сны, быть может…»[1]. Меня его слова поразили в самое сердце, – Кикиморка приложила руку ко лбу. Наверное, по ее понятиям сердце находилось именно там. А, может, у Кикимор оно именно там и находится?

– Ладно, – спохватилась она, – об этом потом поговорим. Сейчас главное добиться успеха. Ты должен будешь мне помочь, потому что я самая маленькая и меня все обижают также, как и тебя. Но, если нас будет двое, то никто не посмеет нас обидеть. Значит, мы должны стать неразлучными друзьями. Согласен, длинноносый?

– Согласен, в четыре раза длинноносая!

Кикиморка взяла Петрушку под руку и повела в свои владения. Всю дорогу она мурлыкала, как котенок, рассказывая ему о нравах Кикимор, о порядках, которым они подчиняются, о традициях, которые они соблюдают, о важных и неважных делах, но ничегошеньки не упомянула про несносный характер всех Кикимор, про бесконечные распри, скандалы и склоки.

Появление Петрушки произвело настоящий фурор. Оказывается, Кикиморам уже давно хотелось хоть одним глазком взглянуть на Петрушку, но не было времени выбраться в мышиный театр. И вот теперь сам Петрушка пришел к ним!

Старшая Кикимора попросила его стать беспристрастным членом жюри и решить, кто же из младших Кикимор победит в танцевальном марафоне? Кого, по мнению Петрушки, можно будет назвать лучшей?

Петрушка выбрал ту самую смешную, растрепанную Кикиморку с длинным носом, похожим на крючковатый, сломанный сучок, с которой познакомился у ручейка. Старшая Кикимора одобрила его выбор и назначила Кикиморку главной среди младших.

Что тут началось! Кикиморка принялась крутить сальто, носиться по опушке, петь песни, танцевать «канкан», потом заставила всех Кикимор без исключения кружиться в хороводе до тех пор, пока они не попадали от усталости.

– Не расслабляемся, – кричала Кикиморка. – Подъем! У вас плохо получается па-де-де. Повторим еще раз. Я из вас сделаю Галатей, дайте только время.

Бедные Кикиморы поднимались, и все начиналось сначала: сальто, песни, «канкан» и хоровод до упада. Петрушка был уже не рад, что застрял во владениях Кикимор. Ему ужасно захотелось домой.

Он решительным шагом подошел к Кикиморке и…

– Длинноносый! – радостно воскликнула она, не дав ему открыть рта. – У меня к тебе сногсшибательное предложение. Мы создадим музыкальный театр и назовем его моим именем! Ты мне должен помогать, длинноносый. Помнишь наш уговор? И не вздумай мне возражать, не смей со мной спорить, понял?

Петрушка и не думал с ней спорить. Он молча смотрел на все, что происходило вокруг, и с грустью думал: «Зачем я во все это ввязался? Сидел бы себе на берегу ручейка, да придумывал сказки…» И тут его осенило.

– Послушай, в четыре раза длинноносая, я должен на некоторое время тебя покинуть.

– Вот еще, – фыркнула Кикиморка. – Я тебя никуда не отпущу. Мы же лучшие друзья, а друзья не должны расставаться ни на минуту. Ты должен быть со мной в радости и печали, в печали и в радости. Или ты не хочешь за меня радоваться?

– Я радуюсь за тебя. Просто…

– Просто? Нет, длинноносый, это все совсем не просто. Я тебя раскусила: ты не любишь, когда удача улыбается другим. Ты злой и завистливый эгоист.

Кикиморка разошлась не на шутку. Глаза ее горели, щеки стали темно-зелеными, губы почернели, а голос стал похож на сирену.

– Погоди, длинноносая в четыре раза, так дело не пойдет, – запротестовал Петрушка. – Если ты не прекратишь кричать, то мы поругаемся. Я уйду от тебя навсегда.

– Ну и уходи, раз ты такой… такой… неблагодарный, – всхлипнула Кикиморка. – А куда ты пойдешь, если не секрет?

– Госпожа Мышка просила написать новую сказку для их театра. Я напишу и вернусь. Не грусти, длинноносая в четыре раза, – Петрушка погладил Кикиморку по растрепанным волосам.

Она оттолкнула его руку и злобно захохотала:

– Его просила госпожа Мышка, ха-ха-ха. Ты думаешь, им нужна твоя сказочка? – Петрушка утвердительно кивнул. А Кикиморка от смеха даже упала на траву. Она каталась по земле и приговаривала:

– Ой, умру со смеху. Ой, уморил ты меня, длинноносый. Хочешь, я скажу, что они сделают с твоей сказочкой?

– Ну, скажи, длинноносая в четыре раза.

– Они выкинут ее в мусорное ведро. Или нет, все будет не так. – Кикиморка поднялась и зло выкрикнула Петрушке в лицо:

– На твою сказочку даже не глянут, а тебя самого вытолкают за дверь.

Петрушка отшатнулся и замахал руками. Глаза у Кикиморки стали совсем узкими.

– Не веришь? – прошипела она. – Ну и зря, потому что я их насквозь вижу. Насквозь.

– Но, но… она же просила… сама просила. А я обещал… обещал я…

– Обещал я, – передразнила его Кикиморка. – Тьфу. Я-то думала, что ты герой, а ты… мямля.

Петрушка развернулся и пошел прочь.

– Ладно, длинноносый, не сердись, – догнала его Кикиморка и замурлыкала, как котенок: – Я нашла выход из положения. Поступим так: я быстренько расскажу тебе сказку, ты быстренько перескажешь ее своей Мышке и быстренько вернешься ко мне, чтобы служить мне верой и правдой… То есть дружить со мной верой и правдой. Идет?

– Вынужден огорчить тебя, длинноносая в четыре раза, но…

– Никаких «но», – закричала Кикиморка и замотала головой.

– Ты еще не понял, что мне нельзя говорить никаких «но», я не лошадь, а КИ-КИ-МО-РА! Ты должен меня хвалить, ты обязан мне служить, то есть дружить верой и правдой, угождать мне и подчиняться всем моим прихотям, то есть требованиям.

– Извини, длинноносая в четыре раза, у меня несколько иные представления о дружбе, поэтому нам лучше расстаться.

– Значит, вот ты как решил отблагодарить меня за все, что я для тебя сделала? А я-то понадеялась на тебя… Все, убирайся. Не желаю тебя больше видеть. Обойдусь без тебя, потому что я – главная Кикимора!

Она сильно топнула ногой и исчезла, лишь осталось маленькое облачко пыли.

– Апчхи!


Петрушка поспешил к ручью, чтобы послушать веселую песенку и посмотреть, как сверкает на солнышке вода, становясь похожей на хрусталь, в котором плещутся крошечные, полупрозрачные рыбки.

– Не печалься, не грусти, время все, все, все излечит,

Не печалься, не грусти, будет день и будет вечер,

– запела птичка-невеличка над Петрушкиной головой.

Он прислушался. Птичка пела о том, как красива земля, когда она засыпает и просыпается, о цветах и деревьях, о траве и листьях, о бескрайнем небесном просторе, в котором гоняются друг за другом облака, и о том, что надо радоваться каждому новому дню.

– Спасибо тебе, милая птичка, – сказал Петрушка, когда птичка умолкла. – Пока звучала твоя веселая песенка, я приду мал удивительную сказку, похожую на правду. Побегу к госпоже Мышке, обрадую ее.

Но госпожа Мышка совсем не обрадовалась. Наоборот, она недовольно сморщила серый носик, молитвенно сложила лапки на груди и раздраженно пропищала:

– Нам сейчас не до ваших сказок. Не до ваших… Мы так оглушены триумфальной победой на фестивале, что не можем ни о чем думать, кроме мировой славы. Мировой славы….

Госпожа Жужетта глянула на Петрушку, как на врага, который хочет похитить у них эту еще не полученную мировую славу и грозно прокричала:

– Не нужны нам чужие сказки. Мы сами будем сказки писать. Сами!

Глаза у Жужетты вылезли из орбит, сама она вся напряглась и стала раздуваться от гнева. Мышка схватилась за сердце и замахала на Петрушку руками:

– Подите прочь, прочь, господин акт… гость нашего театра. Из-за вас может произойти ужасное…

Петрушка не дослушал. Он быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, которая сочувственно скрипнула:

– Как некрасиво они себя ведут. Как подло они поступают. Боюсь, что скоро они растерзают друг друга.

– Прощайте, уважаемая дверь, – сказал Петрушка и провел рукой по притолоке.

– Неужели вы больше не придете сюда? – скрипнула дверь.

– Боюсь, что мне нечего делать среди жуков, пауков, мотыльков, мышей и жаб. Прощайте.


Петрушка шел быстрым шагом по лесной дороге, петляющей среди вековых сосен. Ему было нестерпимо больно осознавать все, что произошло. Ведь он был не просто наблюдателем, он был непосредственным участником рождения мышиного театра. Он радовался первым победам, грустил от первых неудач и вот, когда на горизонте появилась радужная перспектива, ему попросту указали на дверь.

– Почему, почему, почему? – недоумевал Петрушка, спотыкаясь о корни деревьев.

– Потому что ты не такой, как они, – ухнул Филин.

– Почему же сначала никто этого не замечал?

– Потому что так им было удобно, – усмехнулся Филин.

– Что же заставило их измениться? – Петрушка поднял голову, чтобы получше рассмотреть важного Филина, который чуть выглядывал из большого дупла.

– Возможно, ты их обидел, – предположил Филин и спрятался в дупле.

– Я? Но чем? – Петрушка даже привстал на цыпочки, чтобы лучше расслышать то, что ответит ему Филин.

– Тем, что ты не такой, как они, – послышалось из дупла.

– Что же мне делать? – Петрушка горько вздохнул.

– Расскажи свою сказку ручейку, – посоветовал Филин.

– Точно! – обрадовался Петрушка. – Спасибо тебе, мудрая птица. Я побегу к ручейку и там разыграю свою сказку, которую смогут увидеть и услышать все, кто пожелает!

Воодушевленный Петрушка помчался к ручейку.

– Куда торопишься, длинноносый? – остановила его Кикиморка.

– Бегу рассказывать ручейку свою сказку, – ответил счастливый Петрушка.

– Ха-ха-ха, – рассмеялась Кикиморка. – Да зачем ручейку твоя сказка? Некогда ему твои сказки слушать, он делом занят: бежит к реке. Я тебе советую времени даром не терять, а принять мое приказание, то есть предложение…

– Нет, длинноносая в четыре раза, не смею злоупотреблять твоей безграничной добротой. Ты для меня и так уже слишком много всего сделала. Поэтому я теперь как-нибудь сам, без посторонней помощи справляться буду.

– Ну, не хочешь, как хочешь, – огрызнулась Кикиморка. – Я дважды не предлагаю.

Она топнула ножкой и исчезла.

– Апчхи!

Сказка для ручейка

Веселый ручеек пел свою песенку, перепрыгивая с камешка на камешек:

Я прозрачный ручеек. Я по камешкам прыг-скок.

Пробегу туда-сюда, чтоб холодная вода

Здесь на солнышке согрелась,

Ну, а мне, чтоб звонче пелось.

– Привет, непоседа! – звонко крикнул Петрушка. – Хочешь, я расскажу тебе сказку?

– Сказку? – ручеек замер на миг, а потом весело зажурчал: —Конечно, хочу. Я та-аа-кой любитель сказок, ты даже не представляешь ка-акой!

– Тогда слушай… – сказал Петрушка и начал рассказывать ручейку сказку, которую когда-то, давным-давно слышал от бродячего актера.

Сюжет сказки очень понравился Петрушке, поэтому он решил взять его за основу, и добавить в повествование новые краски и детали.

В одной деревне жил кузнец Кузьма. Он был добрым, отзывчивым и всем без исключения помогал. С раннего утра до поздней ночи в кузнице шла работа. Работал Кузьма не покладая рук.

Неподалеку от кузницы жила первая красавица Марьянка, которая только и делала, что пела песни, да собою любовалась:

– Ах, я несказанно хороша. Фигура статная. Глаза, как вишни спелые. Губы, как маков цвет, кожа, как нежный персик. Косы черные смоляные. Я – само совершенство! Нет другой такой красавицы на всем белом свете. А раз я самая красивая, то и одеваться я должна в дорогие наряды. На руках должны быть дорогие перстни, в ушах сережки, а на ногах сафьяновые сапожки.

Много женихов к Марьянке сваталось, да ни на кого она и смотреть не хотела. Еще бы, станет такая красавица время зря терять, да на деревенских парней глазеть.

– Вот если бы заморский принц прискакал на белом коне! – мечтала Марьянка. Но принц все не ехал и не ехал.

Решила тогда Марьянка заставить кузнеца Кузьму на себя работать, пообещав Кузьме, что выйдет за него замуж, если он заработает много денег.

– Да зачем тебе много денег? – никак не мог взять в толк Кузьма.

– Как зачем? – сердилась Марьянка. – Чтобы новые наряды покупать!

– Да зачем тебе новые наряды? – смеялся Кузьма. – У тебя и так всего много. Посмотри на свой сарафан, золотом расшитый, на сапожки, на кольца да сережки…

– А мне надо больше, больше, больше, – кричала Марьянка. А Кузьма только плечами пожимал.

Однажды Марьянка, ножкой топнула и приказала Кузьме:

– Иди немедленно в город, просись к царю в кузнецы, иначе не видать тебе меня, как своих ушей.

– Воля твоя, милая Марьянка. Дозволь только кузницу закрыть, – смущенно произнес Кузьма.

– Дозволяю! Только поторопись.

Сделал Кузьма всего несколько шагов и остановился, как вкопанный.

– Что с тобой? – испугалась Марьянка.

– Мне показалось, что кто-то на помощь зовет, – проговорил Кузьма.

– Глупости, – рассердилась Марьянка. – Вечно тебе что-то кажется и чудится. Скажи лучше, что не любишь меня, что передумал к царю идти.

– Да нет же, милая, не передумал. Просто я слышал…

– По-мо-ги-те! – раздался истошный вопль.

– Ну, что я говорил? – обрадовался Кузьма. – Точно кричит кто-то и на помощь зовет.

– А ты и обрадовался, что можно на мой приказ рукой махнуть, – надулась Марьянка.

– По-мо-ги-те, то-оо-нуу! – снова раздался крик.

– Марьянка, я должен помочь утопающему. Побегу, – разволновался Кузьма.

– Ничего ты утопающим не должен, – топнула красавица ножкой. – Ты должен мои приказы выполнять. Я тебе запрещаю делать добрые дела. За-пре-ща-ю!

– Да ты что, белены объелась, милая? Добрые дела надо всегда делать. Я не могу оставить того, кто попал в беду.

– Можешь, потому что у тебя есть дела поважнее. Тебе надо для меня деньги зарабатывать.

– Да успею я, милая. Сначала человека спасу, а потом в город пойду.

– А, может, это вовсе не человек, а нечисть лесная на помощь зовет, неужели ты не бросишь ее в болоте тонуть?

– Не брошу.

Марьянка преградила кузнецу путь и, зло сверкнув глазами, прокричала:

– Тогда выбирай: или я, или нечисть лесная!

– И выбирать не буду, милая, – улыбнулся Кузьма, – поспешу к тому, кто на помощь зовет. А уж человек это или нечисть лесная, потом разберемся.

Отстранил Кузьма Марьянку и спасать утопающего побежал.

– Ах, так, – рассвирепела красавица. – Беги, беги, только помни, что меня ты навеки потерял. И не смей никогда меня больше милой называть!

Кузьма подбежал к болоту в тот момент, когда силы оставили утопающего. Изловчился кузнец, схватился за край одежды и вытащил на берег старушку. Сделал ей Кузьма искусственное дыхание, снял с лица тину и увидел, что старушка-то не простая, а самая настоящая Баба Яга-костяная нога.

– Ой, – застонала Баба Яга. – Какой дурной сон мне привиделся, словно я тону, тону, а утонуть не могу. Не желает меня Водяной в свое царство-государство принимать, за свои сокровища опасается. А среди сокровищ у него сундучок… А ты кто такой?

– Я – кузнец Кузьма.

– Зачем надо мной склонился? – Баба Яга схватила кузнеца за горло своими крючковатыми пальцами так, что у него искры из глаз посыпались. – Секреты наши лесные выведать захотел?

– Не-е-ет, – прохрипел Кузьма, пытаясь ослабить железную хватку. – Я тебя из боо-лота выы-та-щил, когда ты то-оо-нула и на по-оо-мощь звала.

– Ишь ты, – всплеснула руками Баба Яга. – Значит, я чуть спасителя не удушила? Не сердись, сердешный. Лучше мне подняться помоги, и до дома проводи.

Оперлась она на руку Кузьмы и к своей избушке пошла, а по дороге свою историю рассказала, что не всегда она лесной ведьмой была, в прежние времена была она Василисой Прекрасной – царской дочерью, затмевающей своей красотою свет луны и звезд.

Но хотелось красавице Василисе еще и солнце затмить. Решила она тогда помощи у Кощея попросить. Согласился Кощей помочь, но потребовал, чтобы его в царском дворце поселили и почестями окружили. Сказано – сделано.

В назначенный день принарядилась Василиса, ждет, когда же солнечное затмение случится. А вместо затмения на пороге дворца Кощей появился. Трижды он в ладоши хлопнул и замер. Стены дворца задрожали, как осиновый лист во время грозы, молнии засверкали, гром загремел, свет померк, а Василиса упала замертво к ногам Кощея.

Заплакали, запричитали тут царь с царицей, стали у Кощея помощи просить.

– Я готов помочь вашему горю, если вы мне свое царство добровольно отдадите, а сами мне служить станете.

На все условия согласились бедные родители, только бы дочку Василисушку спасти. Принародно отреклись они от царства-государства, отдали свои короны и ключи от сундуков Кощею Бессмертному.

Сел Кощей на трон, взял скипетр и державу и громким голосом проговорил:

Повернулось все вверх дном:

Во дворце теперь мой дом.

Лешим станет царь – мудрец,

Царству мудрому – конец.

Будь Кикиморой царица,

А Ягою дочь-девица…

Заклинание разрушит тот,

Кто не заложит душу

Ни за злато, ни за власть,

Ни за то, чтоб кушать всласть!

В тот же миг превратилась царица в Кикимору, царь – в Лешего, а Василиса – в Бабу Ягу. Кощей велел им в лесу жить, людей пугать, гадости делать, да следы путать. Триста лет ждут они избавления, да все напрасно. Никто не может разрушить заклятие.

– Вот и решила я утопиться, – закончила свой рассказ Баба Яга.

– Топиться ты зря надумала, – пожурил ее Кузьма. – Надежда и через триста лет умирать не должна. Ты ближе к печки садись, да погрейся…

И тут только заметил Кузьма, что печка совсем остыла. Положил он в печку дрова, и опилки бросил, чтобы быстрей разгорелся огонь. Чиркнул спичкой раз, другой, третий. Заплясал огонь на сухих дровах. Обрадовался Кузьма, а Баба Яга как закричит:

– Ой, Кузьма, что же ты наделал? Зачем ты из бочки взрывчатую смесь взял, да в печку бросил? Сейчас… – слов ее Кузьма не расслышал. Раздался такой сильный взрыв, что он в дальний угол избы отлетел и больно ударился головой о стену.

– Ну и взрывы ты устраиваешь, бабуля, – проговорил Кузьма, растирая шишку на затылке.

– Это не я, а ты взрывы устраиваешь, – пожурила его Баба Яга, прикладывая к ушибленному месту холодный лист мать-и-мачехи.

– А кто взрывчатую смесь приготовил? – строго спросил Кузьма.

– Я приготовила, – улыбнулась Яга.

– То-то. Значит, ты и есть главный пиротехник.

– Не пиротехник, а пиротехничка, я же женского роду-племени, касатик, – пояснила Баба Яга, помогая Кузьме подняться.

– Знаешь что, бабуля, – решительно проговорил Кузьма. – Я решил к Кощею пойти и потребовать, чтобы он тебя снова Василисой сделал.

– Ишь ты, какой прыткий выискался, – засмеялась Баба Яга. – Да Кощей тебя и слушать не станет. Куда тебе с такой шишкой на затылке. Сиди на печи, да жуй калачи.

– Нет, бабуля, сидеть мне некогда, я должен в город идти, – пояснил кузнец.

– Зачем это тебе в город надо? – поинтересовалась Баба Яга.

– Пойду наниматься к царю в кузнецы.

– К царю! – воскликнула Баба Яга, пожевала сою большую отвисшую губу, а потом, махнув рукой, проговорила:

– Вот что, Кузьма. Прежде чем ты во дворец пойдешь, открою я тебе одну тайну, только поклянись, что никому ты о ней не расскажешь.

– Клянусь, – прошептал Кузьма.

– Триста лет назад Кощей свою смерть так спрятал, что никак найти не может. Вот ты ему и скажи, что если он нас расколдует, ты ему смерть вернешь.

– Молодчина, бабуля! Только, где мне Кощея найти?

– Во дворце, конечно, где ж еще. Я тебе битый час толкую, что царь наш – Кощей Бессмертный. Он уже триста лет на троне сидит и не собирается слезать. Так что, отправляйся ты, Кузьма, во дворец, да смотри, ухо востро держи, чтобы Кощей тебя не перехитрил.

– Хорошо, бабуля. А ты мне пообещай, что дождешься меня и больше топиться не станешь.

– Обещаю, касатик!

Побежал Кузьма во дворец, но по дороге решил завернуть в деревню, жителей предупредить.

– Куда торопишься, Кузьма? – окликнула его Марьянка. – Неужели не всех утопающих еще спас?

– Я к царю во дворец бегу, – выпалил Кузьма и замер, такой нарядной он Марьянку никогда прежде не видел. Платье на ней искрилось и сверкало. На голове был надет хрустальный кокошник, на ногах сафьяновые сапожки, а в косы вплетены золотые ленты.

– Ма-а-а-арь-я-я-я-нка, – выдохнул Кузьма. – Ку-ку-ку-да ты та-а-а-а-кая на-аа-ряд-нааа-я?

– Ку-ку-ку, – передразнила его красавица. – В город собралась, вот ку-ку-ку-да!

– Нельзя тебе в город. Не пущу я тебя в город, – преградил ей путь Кузьма.

– Он меня не пустит, – рассмеялась Марьянка и оттолкнула кузнеца. – Я сама себе хозяйка, кто ты такой, чтобы мне указывать?

– Марьянка, милая…

– Что? Я запретила тебе меня милой звать, – грозно сверкнула она глазами. – Ты свою милую теперь среди лесной нечисти ищи, а меня оставь в покое.

– Нельзя тебе в город, Марьянка. Там опасно. Там на троне не царь, а Кощей душегуб. Он людские души губит. Он красавицу Василису в Бабу Ягу превратил, а родителей ее…

– Не желаю я твои глупые сказки слушать. Некогда мне, – прервала его Марьянка.

– Погоди, ну куда ты так спешишь? – Кузьма тронул ее за руку.

– Во дворец за день-га-ми! Посторонись.

– Марьянка, не ходи, пожалуйста. Я сам тебе денег принесу столько, сколько ты пожелаешь.

– Мне много надо, – хитро улыбнулась она.

– Много и принесу, – пообещал Кузьма. – Я кое-какую тайну знаю про смерть Кощея. Думаю, что за эту тайну он отдаст любые сокровища.

Марьянка улыбнулась и подмигнула Кузьме:

– Ладно, беги к царю один, а я тебя здесь дожидаться буду.

– До скорой встречи, милая, – крикнул Кузьма на прощание.

– Опять, милая? – рассердилась Марьянка. – Я тебе покажу еще, какая я милая. Разучишься меня так называть.

Она быстро переоделась в простое платье и поспешила в город тайной тропкой. Идет и сама с собой разговаривает:

– Зачем мне этот Кузьма нужен? Стану я дожидаться, пока он мне деньги принесет. Да я сама у Кощея за такую новость пять, нет, десять мешков золота потребую.

– О какой новости ты говоришь? – каркнул на ветке ворон.

– Эта новость тебя не касается, – огрызнулась Марьянка.

– Меня все касается, – громко каркнул ворон. Он камнем бросился вниз, ударился оземь и превратился в Кощея, – потому что я ВЛАСТЕЛИН!

– Ин-ин-ин-ин! – рассыпалось эхом по всему лесу.

– Кто меня ослушается, будет побежден, – крепко сжав Марьянку за руку, прогремел Кощей. – А кто меня послушается – будет награжден!

– Дён-дён-дён, – повторило эхо.

– Быстро выкладывай свою новость, – приказал Кощей.

– А пять мешков золота дашь? – поинтересовалась Марьянка.

– Смотря какая новость, – ухмыльнулся Кощей. – За иную новость и десяти мешков не жалко. Выкладывай.

– Здесь говорить не стану, – заупрямилась Марьянка. – Веди меня во дворец, да побыстрее.

Кощей опешил от подобной наглости, но виду не подал. Он грозно сказал:

– Следуй за мной, – и быстро зашагал во дворец.

Тем временем Кузьма обежал соседние деревни, народ предупредил и, поспешил во дворец. Видит у ворот старичок сидит.

– Здравствуй, дедушка! Что ты здесь делаешь? Может быть тебе помощь нужна? – вежливо спросил Кузьма.

– Ой нужна, милый человек, еще как нужна, – проговорил старичок чуть слышно. – Мне смерть Кощея позарез нужна. Ты случайно не знаешь, где ее искать?

– Я рад помочь тебе, добрый человек, – проговорил Кузьма, а потом нагнулся к самому уху старичка и прошептал: – Только я и сам не знаю, где ее искать.

– Не знаешь? – завопил старичок так, что Кузьма на землю повалился. А старичок сбросил потрепанный плащ и превратился в Кощея Бессменного.

Наступил Кощей Кузьме на грудь и грозно произнес:

– Не смей меня обманывать. Я ВЛАСТЕЛИН…

– Ин-ин-ин, – подхватило эхо.

– Кто меня ослушается, будет побежден. Кто меня послушается – будет награжден!

– Дён-дён-дён, – повторило эхо.

– Быстро говори, где моя смерть спрятана, а не то плохо тебе будет, – голос Кощея гремел, как раскаты грома.

– Зря ты мне, Кощей…

– Не Кощей, а Царь или Властелин!

– Я не знаю, где твоя смерть, царь-Кощей.

– А кто знает? – сверкнул глазами Кощей.

– Баба Я… ой… Василиса…

– Так, так, так, – Кощей прищурил и без того узкие глаза. – Значит, эта старая ведьма решила меня вокруг пальца обвести? Ну, ну, посмотрим, кто кого. Следуй за мной, герой.

Кузьма поднялся и поплелся во дворец следом за Кощеем. Улицы города были пустынными, словно все горожане вымерли.

– А где же люди? – удивился Кузьма.

– В темницах сидят твои люди. Кругом враги, вот я их с глаз долой и убрал. Оставил только пару верных слуг, – пробурчал Кощей, не поворачивая головы.

Во дворце было сыро и мрачно. Кощей уселся на потемневший от времени трон, надел на голову потускневшую корону и, протянув Кузьме золотую монету, сказал:

– Вот тебе один золотой, рассказывай все про козни Бабы Яги.

– Да не нужно мне твое золото, – отмахнулся Кузьма. – И рассказывать мне нечего.

– Как это тебе золото не нужно? – Кощей даже подпрыгнул на своем троне. – Все любят деньги, власть, удовольствия, а ты что особенный?

– Да нет, я самый простой кузнец, – улыбнулся Кузьма. – Просто деньги – это не самое главное.

– А что же, по-твоему, главное?

– Главное – это делать добрые дела, помогать тем кто попал в беду, не задумываясь о наградах и почестях, – объяснил Кузьма.

– Глупости! – затопал ногами Кощей. – Все это вздор, вздор, вздор. Не желаю слушать глупые басни. Признавайся, где смерть моя?

– Я же тебе русским языком говорю: не зна-ю. Не знаю я.

– Войди в мое положение, – заканючил Кощей. – Я триста лет ее ищу, с ног сбился, сон потерял и аппетит. Будь человеком, кузнец Кузьма.

– Ваше Величество, не сердитесь, но про вашу смерть только Василиса знает.

– Опять ты за свое? Тогда я в наступление перехожу, – Кощей поднялся с трона, трижды хлопнул в ладоши и закричал: —Стража!

С грохотом распахнулась огромная дверь, и двое стражников ввели, закованную в кандалы Марьянку.

– Кузьма, милый, выручай, – заголосила красавица.

– Марьянка! – сердце у кузнеца чуть не разорвалось от горя. Никак не ожидал он такого поворота событий. – Как ты сюда попала? Что стряслось?

Он рванулся к девушке, но стражники выставили вперед острые пики, преградив дорогу.

– Я за тобой побежала… – разрыдалась Марьянка. – Я подумала, что нельзя тебе одному оставаться… Я помочь тебе хотела, а он… меня в кандалы… Что с моими нежными ручками будет?

– Ах, Марьянка, Марьянка, просил же я тебя, дома оставаться, а ты не послушалась. И мне не помогла и сама в беду попала.

– Знаю, знаю, милый, – застонала Марьянка. – Скажи ты этому узурпатору, где его смерть, он меня и отпустит.

– Да не знаю я, не знаю, – Кузьма крепко сжал голову руками.

– Не знаешь? – рассердилась Марьянка. – Да ты просто меня на Бабу Ягу решил променять. Ее из болота бросился вытаскивать, а меня из темницы спасать не желаешь.

– Желаю, желаю, еще как желаю, только ума не приложу, как это сделать?

– А я тебе подскажу, – загремел голос Кощея. – Отправляйся к своей возлюбленной Бабе Яге и добудь мою смерть! Даю сроку тебе три дня. Не придешь в срок, я Марьянке голову от-руб-лю.

– Что??? – закричали хором кузнец и красавица.

– Что слышали, – захохотал Кощей. – Ступай Кузьма, время теперь против тебя работать будет.

– Жди меня, милая. Я обязательно, обязательно спасу тебя! – пообещал Кузьма и помчался прочь из дворца.

Марьянка сбросила кандалы и, топнув ножкой, прикрикнула на Кощея:

– Подавай мне обещанную награду, узурпатор!

– Кто, кто, кто узур-па-тор? – возмутился Кощей. – Да я у тебя за такие словечки мешок золота вычту.

– Мешок? – Марьянка поперхнулась. – Ваше Величество, я нечаянно. Это все Кузьма виноват. Я на него рассердилась, за то что он меня милой называет.

– Но ведь и ты его милым называла, – прищурился Кощей.

– Так ведь это же я специально, чтобы бдительность его усыпить, – объяснила девушка.

– Ох и хитра же ты, красота не описанная.

– Стараюсь для Вашего Величества, – Марьянка низко поклонилась Кощею.

– Пока от твоих стараний золота в моих кладовых не прибавилось. Ну да ладно, потом про деньги говорить будем. Сейчас я тебе заданьице легкое дам…

– Нет, мы так не договаривались.

– Не перечь мне, а молчи и слушай, – рявкнул Кощей. Марьянка попятилась. – Беги следом за Кузьмой и выкради у него смерть мою, а потом и о награде поговорим.

– Ваше Величество, а можно мне мешочек на дорожные расходы? – попросила красавица.

– Мешочек можно, – снисходительно проговорил Кощей.

Он достал из кармана кисет для табака, положил туда пару золотых монет и протянул Марьянке.

– Да ты надо мной смеешься, узурпатор этакий! – гневно выкрикнула она. – У тебя что, все золото в таких мешках хранится? А, может, у тебя и золота вовсе нет? Зачем нам такой царь, у которого казна пустая? Да за два золотых я даже пальцем не пошевельну. Сам за Кузьмой беги и смерть у него воруй.

– Что-о-о-о? – Кощей завыл как сирена. – Да я тебя в темнице сгною, в порошок тебя сотру, в жабу тебя превращу. Тогда будешь на болоте квакать и свой гонор пиявкам показывать.

– Ой, – спохватилась Марьянка. Она бухнулась на колени и затараторила: – Простите, простите, беру свои слова обратно. Да я для вас все что угодно добуду и совершенно бесплатно. Я все сделаю так, как вы пожелаете. Как пожелаете…

– То-то же! Ступай, да смотри не болтай лишнего. Я все вижу, все знаю. Если что против меня задумаешь, сразу в жабу превратишься.

– Не надо в жабу, Ваше Величество, – захныкала Марьянка. – Я буду хорошей. Я вас не обману.

Марьянка умчалась быстрее ветра, а Кощей пошел в свои кладовые чахнуть над златом-серебром.


Тем временем Кузьма прибежал к дому Бабы Яги и все-все ей рассказал.

– Опять Кощей над нами верх одержал, – огорчилась Баба Яга. – Надо скорее твою Марьянку спасать. Нельзя ее в беде оставлять. Собирайся, Кузьма, полетим смерть Кощея добывать.

– На чем же мы полетим? – поинтересовался Кузьма.

– Разве ты забыл, что я первая пиротехничка! – рассмеялась Баба Яга. – Вот мы сейчас с тобой возьмем…

– Бабуля, я больше взрываться не желаю, – Кузьма замахал руками и начал пятиться.

– Да что ты так разволновался, касатик? Я и не собиралась тебя взрывать. Ты вот меня не дослушал и надумал невесть что. А я сказать собиралась, что мы сейчас возьмем… – Баба Яга на миг замолчала, хитро прищурилась, а потом радостно выпалила: – ме-те-лоч-ку мою драгоценную и в полет отправимся. Уяснил теперь?

– Уяснил. Полетим на метелочке, а не на ракете, – с облегчением вздохнул Кузьма.

Баба Яга достала из-за печки свою заветную метелочку, стряхнула с нее вековую пыль и велела Кузьме на метелочку садиться да покрепче держаться. Понеслись они над горами, долами да синими морями прямо в царство Змея Горыныча.

Пока летели, Баба Яга объяснила Кузьме, что Горыныч от добрых и ласковых слов ручным становится, покладистым.

Грубиянов же и забияк огнем испепеляет, а пепел потом по ветру развеивает. Поэтому в царстве Горыныча вежливые, внимательные и добрые люди живут.

– Я с тобою, Кузьма, к Горынычу не пойду. Мне он смерть Кощееву ни за что не отдаст, – проговорила Баба Яга, когда они прибыли в царство Змея Горыныча. – Я тебя здесь, в лесочке дожидаться буду. Иди, только про то, что я тебе говорила, не забудь.

Отправился Кузьма в город. Накупил на базаре сладостей и к Горынычу пришел. Низко поклонился, поздоровался, привет от царя Кощея передал.

А у самого сердце от страха колотится, как у зайчишки. Уж больно страшный вид у Змея Горыныча. Три громадные головы на толстенных шеях в разные стороны глядят, огнем-пламенем пыхают, того и гляди испепелят. На каждой голове по три глаза, да по три изогнутых рога. А как поднялся Змей Горыныч, так Кузьма совсем себя малым муравьишкой почувствовал перед грозным девятилапым великаном.

– Ну, – подумал Кузьма, – вот и смерть моя пришла. Прощай, Родная Земля, прощай, Марьянка.

А Змей Горыныч стукнул об пол толстым хвостом и превратился в простого мужичка в лаптях да холщовой рубахе. Улыбнулся мужичок и говорит:

– За добрые слова, спасибо тебе, кузнец Кузьма. Пойдем в мою светелку беседы беседовать, да чаи гонять.

Привел мужичок Кузьму в светелку, а там уже самовар пыхтит, гостей поджидает. Уселись они за стол и так целый день у самовара провели. А к вечеру забеспокоился Кузьма.

– Прости, – говорит, – меня, хозяин добрый, но пора мне в путь-дорогу собираться. Мне же невесту Марьянку из беды выручать надо.

– Хорошее дело, доброе, – похвалил Кузьму мужичок.

– Помощь мне твоя нужна, Горыныч. Отдай мне смерть Кощея, – взмолился Кузьма и даже на колени упал.

– Зачем же тебе, мил человек, смерть Кощея понадобилась? – спросил мужичок.

– Велел мне Кощей смерть его найти и через три дня принести ее во дворец. Если я его приказ не выполню, то он Марьянке голову отрубит.

Топнул мужичок ногой, превратился в Змея трехголового и заревел грозным голосом:

– Вот оно что? Опять братец злобствовать начал, да людские души губить. Поклялся я, что никому смерть его не отдам, а он поклялся больше злые дела не делать. Первым поклялся первым клятву и нарушил. Значит, мы с ним квиты. Вот тебе кузнец Кузьма, Кощеева смерть. Беги, спасай свою невесту.

Распрощался кузнец со Змеем и помчался к тому месту, где его Баба Яга дожидалась. Уселись они на метлу и полетели над горами, долами, да синими морями. Вот уже и дворец Кощея показался. Да тут что-то с метлой случилось, начала она скорость терять и из рук вырываться.

Не удержался Кузьма, свалился на землю. Лежит не дышит. А неподалеку на пеньке Марьянка сидела, слезы проливала:

– Куда этот противный кузнец пропал, не под землю же он провалился. Ищу его второй день, а его никто не видел, никто о нем ничего не слышал. Ой, ей, ей…

Вдруг услышала Марьянка странный шум, а потом увидела, как Кузьма с неба свалился. Обрадовалась, слезы вытерла: «Нашелся, голубчик!» и побежала к тому месту, где бездыханный кузнец лежал.

Подкралась Марьянка к Кузьме, вытащила у него из-за пазухи коробочку, открыла и с любопытством внутрь заглянула: «Какая она – смерть Кощея?»

А в коробочке странная кость в виде рогатки лежит.

– Неужели это и есть смерть Кощея? – недовольно пробурчала Марьянка. – Я то думала, что она из чистого золота, а она кость обыкновенная. Тьфу.

Спрятала Марьянка кость, а коробочку обратно Кузьме за пазуху сунула.

– Это тебе от меня подарочек, милый, – засмеялась и во дворец побежала.

А Баба Яга метлу усмирила, благополучную посадку совершила и к Кузьме на помощь поспешила. Глядь, а Кузьма не дышит. Заплакала тут Баба Яга, закричала, запричитала:

– Ой, да на кого ж ты нас оставил? Ой, да зачем же ты нас покинул? Ой, да кто ж нас спасет-защитит теперича?

Услышали Леший с Кикиморой, что дочка плачет, вышли из чащи.

– Что стряслось, Василисушка?

– Да вот пропал человек по моей вине, – всхлипнула Баба Яга. – Оживить бы его надо. Помогите, добудьте живой воды.

– Зачем это мы будем человеку помогать? – строго спросил Леший. – Мы что зря триста лет старались людей изводили, чтобы теперь на них живую воду тратить? Брось убиваться, дочка из-за простого…

– Да не простой он, папенька, не простой, – заголосила Баба Яга. – Чует мое сердце, что он и есть наш спаситель! Помните, что Кощей сказал:

Заклинание разрушит тот,

Кто не заложит душу

Ни за злато, ни за власть,

Ни за то, чтоб кушать всласть!

– Ты действительно веришь, что этот кузнец откажется от власти, денег, славы и удовольствий, чтобы нас спасти? – вытаращила глаза Кикимора. – Я лично в этом очень сильно сомневаюсь. Не первый год спасителя ждем, а триста первый! Никто за это время от соблазнов не отказался.

– А Кузьма откажется. Я верю, верю, верю, что он именно тот, кто нам нужен! – топнула Баба Яга костяной ногой.

– Ладно, Леший, доставай воду, – приказала Кикимора.

Прыснул Леший на Кузьму живой водой. Зашевелился Кузьма, застонал.

– Вставай, Кузьма, тебе во дворец надо до темноты успеть, – начала его тормошить Баба Яга.

– Не беспокойся, бабуля, успею, – улыбнулся Кузьма. – У меня хоть в голове и трезвон стоит от падения, и звездочки перед глазами блестят, но дорогу во дворец я и с закрытыми глазами отыщу.

– Желаю тебе удачи, касатик, – Баба Яга помахала ему и скупую слезу вытерла.

– Сломается твой Кузьма, не устоит против соблазнов, – закряхтел Леший.

– Не сломается, – цыкнула на него Баба Яга.


А во дворце Кощей на троне сидел, ключи от сундуков перебирал, ножкой притопывал, сердился. Время к закату клонится, а никого нет. Вдруг двери с шумом распахнулись, и в тронный зал Марьянка вошла неспешной походкой.

– Принесла? – строго спросил Кощей.

– Принесла! – ответила девушка и остановилась в центре зала. – Только смерть свою ты не получишь. Я тебе ее не отдам!

– Это еще почему? – опешил Кощей.

– Да потому, что ты обманщик, злодей и узурпатор.

– Опять обзываешься? Да я тебя в жабу превращу! – завопил Кощей.

– Ничего ты мне не сделаешь, – рассмеялась ему в лицо Марьянка. – У меня в руках смерть твоя. Ты мне не страшен. Только попробуй слово сказать, я сразу же твою рогатую кость разломаю. Смотри!

Марьянка высоко над головой подняла смерть Кощея и сделала вид, что собирается ее сломать.

Испугался Кощей, стал белее мела. Упал на колени и взмолился:

– Не губи меня, девица-красавица, сжалься надо мной. Я тебе верой и правдой служить буду.

– Будешь, будешь, узурпатор, деваться-то тебе некуда. Ты теперь у меня под каблуком! – Марьянка топнула ногой. – Отдавай мне корону и ключи от сундуков…

– Марьянка, ты спасена! – закричал Кузьма, вбегая в тронный зал. – Отпусти ее немедленно, Кощей!

– Что ты раскричался? – воскликнула девушка. – Ты мне больше не нужен. Кощей, заточи его в темницу!

– Марьянка, но… я же спасать тебя пришел…

– Тоже мне, спаситель нашелся, – расхохоталась Марьянка. – Меня не надо было спасать, потому что я к Кощею сама по доброй воле прибежала. Мы весь этот спектакль для тебя разыграли, а ты и поверил, тюха-растюха, ха-ха-ха!

Кузьма замотал головой, замахал руками и начал пятиться назад.

– Нет, нет, нет… Этого просто не может быть… Ты же за меня замуж выйти хотела…

– Хотела, да раздумала. – Марьянка поднялась и гордо глянула на Кузьму. – Я теперь царица Марьяна! Мне сам Кощей служит подставочкой для ног. А ты мне совершенно не нужен, мужик лапотный.

Только сейчас Кузьма заметил, что Марьянка возле трона стоит в короне, а Кощей согнулся кренделем у ее ног.

– Но я же смерть Кощееву принес, – прошептал Кузьма и вытащил из-за пазухи коробочку.

Но коробочка оказалась пустой, а Марьянка расхохоталась еще звонче и, помахав над головой рогатой костью, проговорила:

– Я у тебя, Кузьма, косточку выкрала, и во дворец побежала, а тебя оставила на съедение волкам. Но раз они тебя есть не стали, придется тебя самой казнить. Завтра устроим показательный суд на дворцовой площади. Пусть все знают, что происходит с дурачками, которые добрые дела делают, да людям помогают. Кощей, тащи его в темницу. Да пошевеливайся, узурпатор. Надоело мне на кузнеца смотреть. Пора важными государственными делами заниматься, деньги в сундуках считать, да указ писать, что отныне добрые дела будут караться смертной казнью!

– О-о-ох, – горько вздохнул Кузьма и поплелся следом за Кощеем. – Наверное, мне и правда лучше умереть, потому что смотреть на такое безумие я просто не смогу.


Баба Яга, Леший и Кикимора молча сидели на опушке леса и ждали Кузьму. Но вместо него вдруг появилась маленькая фея с прозрачными крылышками. Троица завороженно уставилась на малышку, платье которой переливалось всеми цветами радуги.

На голове сверкала корона из бриллиантов, а в руках блестела золотая палочка.

– Кузьма попал в беду, – запела фея нежным голосом, похожим на соловьиную трель.

– Фея, – прошептала Баба Яга.

– Ф-е-е-е-я вернулась, – выдохнули Кикимора и Леший.

– Вернулась, потому что Кузьма в беде. А еще, потому что вы исправились, – пропела в ответ фея.

– Ура! – закричали Кикимора и Леший.

А фея опустилась на руку Бабы Яги и, заглянув ей в глаза, проговорила:

– За триста лет ты все желания на гадости извела, поэтому у тебя осталось только одно желание. Выбирай: снова Василисой стать или Кузьму спасать?

Фея замолчала, а ее прозрачные крылышки быстро-быстро затрепетали.

– Долго думать я не буду, – радостно проговорила Баба Яга. – Конечно…

– Василисой стать! – наперебой закричали Кикимора и Леший.

– Тише, вы, – приказала им Баба Яга. – Я хочу… Я хочу спасти Кузьму!

Фея облегченно вздохнула, взмахнула золотой палочкой и исчезла. В ту же минуту на опушке появился Кузьма.

– Что за чудеса? – удивленно огляделся он. – Только что мне палач голову рубить собирался, да вдруг куда-то подевался.

– Кузьма! Как я рада тебя видеть целым, да невредимым! – выкрикнула Баба Яга и бросилась Кузьму обнимать, целовать.

– Кто ты, девица краса – русая коса? Откуда имя мое знаешь? – отпрянул от нее Кузьма.

– Неужели ты, Кузьма Бабу Ягу не признал? – хитро улыбнулась красавица.

– Погоди, погоди, – Кузьма внимательно глянул на черноглазую девицу, одетую в парчовый сарафан, золотом расшитый, и радостно проговорил: – Значит, ты снова Василисой прекрасной стала? Значит, к тебе красота и молодость вернулись?

– Ах! – вскрикнула Василиса и к ручью побежала. А из ручья на нее красота ненаглядная смотрит и улыбается. Тут и царь с царицей от чар избавились, снова людьми стали. Принялись они друг друга обнимать, целовать, со счастливым избавлением поздравлять, да Кузьму благодарить, злато-серебро ему за избавление сулить. Отмахнулся Кузьма:

– Не нужно мне ваше злато-серебро. Я уж и так рад радешенек, что вы человеческий облик приобрели. Пора мне в кузницу идти, делами заниматься, да людям помогать…

– Помогите! – раздался истошный вопль и на поляну выбежал Кощей. – Люди добрые, помогите, спасите меня от царицы Марьянки. Житья от нее совсем нет. Это не девица, а ненасытная тигрица. Все золота ей мало. Все нарядов ей мало. Все злых дел ей мало. Теперь она вздумала дворец перестраивать. Хочет золотом крышу золотить, а внутри все стены, полы и потолки золотыми сделать, чтобы никто ее деньги да богатство унести не смог.

– Ужас! – всплеснула руками царица.

– Безумие, – насупился царь.

– Это я вам еще не все рассказал, – перебил их Кощей. – Марьянка хочет свою фигуру из золота отлить, на дворцовой площади поставить, чтобы весь народ трижды в день приходил на площадь поклоны перед этой золотой фигурой бить, ножки ей целовать и царицей Марьянкой восторженно величать. Ой, сил моих больше нет. Умереть бы, да не могу, Бессмертный я. А смерть моя у царицы Марьянки на груди висит. Она с ней ни днем, ни ночью не расстается. Помогите, люди добрые, приютите горемычного Кощея.

Сжалилась Василиса над Кощеем, спрятала его, а тут и Марьянка на опушку прибежала. Волосы растрепанные в разные стороны торчат. Вместо платья лохмотья. Вместо короны на голове банка ржавая. Нос крючком, глаза, как два уголька горят, того и гляди, пожар начнется.

– Выходи, узурпатор, от меня не спрячешься! – грозно скомандовала Марьянка.

– Не надо шуметь, Марьянка, – вышел вперед Кузьма. – Нет здесь никого кроме нас.

– Не смей мне перечить, я видела, как Кощей сюда побежал, – прикрикнула на него Марьянка. – Лучше выдайте его подобру, поздорову, а не то я вот что сделаю…

Марьянка запрыгнула на пень и высоко подняла над головой рогатую кость – смерть Кощея.

– Считаю до трех. Три, – крикнула она и сломала кость.

Загремел гром, засверкали молнии, небо померкло, из черной тучи дождь полил проливной, а сквозь шум и свист холодного ветра зазвучали страшные слова:

Вечно быть тебе Марьянка ведьмой, старою каргой!

Будешь ты бродить по лесу и стучать своей клюкой.

Даже звери, даже птицы позабудут,

Что девицей раньше ты была когда-то.

Стань навек Ягой горбатой!

Вскрикнула Марьянка, сгорбилась, скрючилась и в лес умчалась.

С тех пор никто ее не видел, только частенько стали в лесу стоны да постукивание костяной клюки слышать.

Кузьма женился на Василисе Прекрасной. Живут они в деревне, всем вокруг помогают. А детишек так учат: «Зачем делать зло, если можно делать добро? Зачем быть плохими, если можно быть хорошими? Не сдавайтесь, не пасуйте перед трудностями, идите вперед. Помогайте тем, кто попал в беду. Помните, что мы в юности посеем, то в старости пожинать придется! Не думайте о славе, богатстве, почестях и они придут к вам сами».

Царь с царицей мудро правят своим государством, с соседями дружат, никому зла не желают, пакостей не делают. Даже Змей Горыныч прилетает к ним в гости чаи гонять да беседы беседовать.

А на том месте, где Кощей умер, образовалось Кощеево озеро, в водной глади которого отражаются все людские пороки, как в зеркале. Если парень девушке в любви клянется, она его непременно к Кощееву озеру зовет, чтобы проверить настоящая у него любовь или обманная.

Если любовь настоящая, то отражаются в водной глади молодые да красивые влюбленные. Если же обман в сердце, то из озера Кощей да Баба Яга глядят. Тут уж только ноги уноси куда подальше, а то выскочат и на дно утянут.


Закончил Петрушка свою сказку, смотрит, а вместо ручейка целая река образовалась. Да такая полноводная и широкая, что не перейти. А на том берегу люди стоят, платочками машут и кричат:

– Иди скорее к нам, Петрушка. Нам сказку расскажи.

– Я не против, да как на ваш берег попасть?

– Мы тебе сейчас ероплан вышлем.

Тут и правда над Петрушкиной головой ероплан закружился, загудел: «Посадки просим!»

– Пожалуйте, – отозвался Петрушка. – Вам где удобнее на берегу, али на поляне?

– На поляне, – кричат.

– Пожалуйте на поляну.

Приземлился ероплан на поляну, взял на свой борт Петрушку и снова в небо взмыл. Смотрит Петрушка сверху и диву дается: «Красота-то какая, люди добрые!»

Покружил ероплан и на другом берегу приземлился.

– Здравствуйте, люди добрые! Низкий вам поклон за доброту и ласку, за то, что в гости позвали, на ероплане покатали, моими сказками заинтересовались.

Оказали Петрушке особую честь. Напоили, накормили, в баньке попарили, а потом в кресло у камина усадили и попросили сказки рассказывать.

Не стал Петрушка вспоминать про то, что было, а потом быльем поросло. Он придумал совершенно новую сказку и назвал ее:

Страна сновидений

Далеко-далеко, там, где небо сходится с землей, лежит Страна Сновидений. Все в этой стране красиво и правильно, везде порядок и уют. Медленно проплывают белые кучевые облачка, а в них, как в люльках нежатся сны. Стройные деревья чуть слышно шевелят ветками, приглашая отдохнуть в прохладной тени. Птички поют колыбельные песни, а цветы расплескивают сладкий, усыпляющий аромат. Жизнь в Стране Сновидений размеренная и спокойная, никто никуда не спешит, никто не кричит, никто не плачет. Жители Страны Сновидений люди добродушные, веселые и совсем не злые. Они ведут тихие, задушевные беседы, любуются красками родной страны, сочиняют песни, пишут стихи, придумывают хорошие сказки. А еще они любят собираться на главной площади, чтобы кружиться в медленном вальсе. Это кружение напоминает осенний листопад, когда разноцветные листья, оторвавшись от деревьев, неспешно скользят вниз, совершая замысловатые пируэты.

А правит Страной Сновидений мудрая и очень справедливая царица Дрема. Каждый вечер, как только солнышко ныряет в море, царица отворяет ворота Страны Сновидений и отправляет четырех своих верных всадников на все четыре стороны. Всадник на черном коне отправляется на север, всадник на рыжем коне – на юг, всадник на белом коне – на запад, а всадник на пегом коне – на восток. В руках у каждого всадника мешочки со снами. В красном мешочке веселые сны для добрых и хороших, а в синем – сны для злых, жестоких, завистливых и капризных.

Кони у всадников волшебные, земли копытами не касаются. Летят кони по небу, как огромные птицы, а всадники сны рассыпают налево – направо.

Злые и завистливые спят не спокойно, на кроватках ворочаются. А хорошие и добрые спят спокойно, положив руки под щечку, и мирно посапывают.

Пролетят всадники над землей с севера на юг и с запада на восток, да к царице Дреме возвращаются, где мир, спокойствие и порядок.

Но однажды вернулись всадники в Страну Сновидений и не узнали ее. Куда-то исчезли все краски. Все кругом стало серым, мрачным, холодным. Птицы умолкли, звери в норы попрятались, деревья листья сбросили, цветы завяли.

Смотрят всадники и диву даются: «Что стряслось?» Отвели они своих коней рыжего, черного, белого и пегого в конюшню и во дворец поспешили к царице Дреме. А ее нигде нет. Пропала, словно в воду канула. Стали всадники кричать, звать царицу, но все напрасно. Нет ее нигде. Ни ветер, ни дождь, ни снег не сказали, где искать царицу. Солнышко так огорчилось, что надолго за черную тучу спряталось. А Луна скорбно рот скривила: «Ничегошеньки не знаю».

Приуныли всадники. Как быть? Что теперь делать? Кто мешочки снами наполнит? Кто скажет, кому какой сон приготовлен? Что со Страной Сновидений без царицы Дремы будет?

Долго всадники сидели размышляли, задремать даже успели. Вдруг перед их глазами сизый туман заколебался, а из тумана появился странный человек, одетый с ног до головы во все черное. Лицо человека напоминало застывшую маску печального клоуна.

– Я – Рамшок Великий! – проговорил человек. Голос его прогремел, как гром. Отныне я буду править Страной Сновидений, а вы будете мне прислуживать! – закончил он свою немногословную громоподобную речь.

– Не станем мы тебе прислуживать, – гордо вскинув голову, сказал Белый всадник.

– Воля твоя, – ехидно проскрипел Рамшок и ткнул крючковатым пальцем в Белого всадника. Сине-фиолетовая молния пронзила юношу, и он окаменел. А на лице Рамшока появилась скорбная гримаса.

– Рад служить вам, Великий правитель Страны Сновидений, – преклонив колена, проговорил Черный всадник. – Мы в вашем распоряжении, что прикажете делать?

– Прикажу отправляться на землю и продолжить рассыпать сны с севера на юг и с запада на восток, – миролюбиво ответил Рамшок. На лице появилась новая маска – маска добродушного человека.

– А кто же нам наполнит мешки снами? Кто скажет, кому какой сон приготовлен? – поинтересовался Рыжий всадник.

– Я, кто же еще? – рассмеялся Рамшок.

От этого смеха осыпались последние листья на деревьях, сгустились черные тучи, и мрак стал почти непроглядным.

– Подавайте сюда свои мешки, я наполню их своими лучшими снами, – строго приказал Рамшок, а на его лице снова появилась новая маска. Теперь он был похож на человека-льва, которому не стоило перечить.

Рамшок принялся наполнять синие и красные мешки снами, приговаривая:

– Наконец-то вы рассыплете по земле настоящие ужасы, кошмары, ночные страхи и темные желания – все то, что я люблю больше всего на свете. Мои сны заставят этих гнусных людишек бояться темноты, вздрагивать от шорохов и кричать от ночных кошмаров. Все, все, все будут бояться меня Рамшока Великого!

Всадники оседлали коней и выехали за ворота. Ехали они медленно с понурыми головами. Никому не хотелось рассыпать кошмары на землю. Надо было что-то придумать, но что?

– Братцы! – прошептал Черный всадник. – Я нашел выход из положения. Мы не станем рассыпать сны над землей. Мы вытрясем наши мешки над морем!

Всадники остановились и переглянулись.

– Что это братец с тобой случилось? – поинтересовался Пегий всадник. – Ты же обещал служить Рамшоку верой и правдой, а теперь на попятную?

– Ах, братцы, не думал я, что вы такие недогадливые, – покачал головой Черный всадник. – Вы же видели, что Рамшок с Белым всадником сделал. Зачем же нам всем погибать, не лучше ли притвориться и перехитрить злодея?

– Дело ты говоришь, братец, – похвалил его Рыжий всадник. – Хоть ты и черен снаружи, но душа у тебя добрая и ум светлый.

Давайте вытрясем наши мешки над морем, а потом над землей с пустыми мешками пролетим.

Так всадники и сделали, и к Рамшоку вернулись. Он встретил их с льстивой улыбкой на лице и велел отправляться к своему помощнику Китсажу, ответственному за подготовку снов.

Целый месяц Китсажу наполнял мешки всадников кошмарами и ужасами, а всадники их выбрасывали в море. Завелись в море страшные рыбы-пираньи, акулы, иглобрюхи, мурены, осьминоги, медузы и электрические скаты. Зато дети на земле продолжали спать спокойно. Никто темноты не боялся, от ужасов и ночных кошмаров не кричал.

– Что за безобразие? – рассердился Рамшок. – Почему я не вижу никаких результатов? Неужели ты, Китсажу, разучился делать ужастики? Да я тебя в порошок сотру. На той стороне луны сгною.

– Не гневайтесь, Ваше Злейшество, – завопил Китсажу. – Я все делаю так, как надо. А вот эта троица вызывает у меня подозрение. Почему бы нам их вначале не проверить?

Рамшок прищурил свои и без того узкие глаза.

– А ведь пройдоха Китсажу говорит дельные вещи, – подумал правитель. – С чего это вдруг я стал таким доверчивым? Почему сразу не проверил эту троицу?

Вызвал Рамшок к себе всадников, надел маску добродушия и мягким, елейным голоском проговорил:

– Сегодня ступайте только на три стороны, а на четвертую не ходите. Довольно с них жутких снов, пусть передохнут.

Уехали всадники, а Рамшок достал из клетки сизого голубя, превратил его в царицу Дрему, на трон усадил и велел мешочки снами наполнять. Потом ткнул крючковатым пальцем в каменное тело Белого всадника. Пробежала сине-фиолетовая молния по камню, ожил всадник и к ногам царицы бросился:

– Как я рад вас видеть, милая царица.

– И я рада тебя видеть. Да только вот братцы твои давненько уехали, а ты все спишь не просыпаешься, – укоризненно покачала головой Дрема. – Седлай скорее коня, да отправляйся сны рассыпать.

Вручила Дрема Белому всаднику мешки со снами. Он коня оседлал и на юг помчался. Рамшок Дрему снова в сизого голубя превратил и в клетку посадил, и уселся на трон всадников поджидать.

Вернулись всадники, коней в стойла поставили, мешочки повесили и спать легли. Не знали они, не ведали, что хитрый Китсажу посадил в каждый мешочек верных своих слуг. Слуги выждали немного, пока всадники уснут, выбрались из мешков и к Рамшоку с докладом побежали.

– Ваше Злейшество, все самые любимые ваши ужасы и кошмары на дне морском рыб кормят. Сговорились всадники сны в море высыпать, а потом с пустыми мешками над землей летать. Спят себе люди без снов и видений.

– Ах, так! – заревел Рамшок, а на лице сразу несколько масок за один миг сменились. – Да я эту троицу в порошок сотру, на той стороне луны сгною…

– Ваше Злейшество, не стоит их на ту сторону луны отправлять, – склонившись в полу-поклоне, проговорил Китсажу. – Там же в башне царица Дрема сидит. Не ровен час…

– Как ты смеешь меня прерывать? Как ты смеешь думать, что они смогут найти Дрему? – рявкнул Рамшок. Китсажу от обиды даже позеленел. – Я не просто отправлю эту троицу на ту сторону луны, я превращу их в сухой лист, сухой цветок и сухую ветку. И велю бросить на улицы города, чтобы толпы горожан стерли их в порошок своими подошвами! Тебе все ясно?

– Ясно, – промямлил Китсажу, сжав кулаки. – А кто сны рассыпать будет?

– Нам хватит одного Белого всадника, который будет работать за четверых, – рассмеялся Рамшок. – Ступай и приготовь как можно больше ужасов, кошмаров и ночных страхов.

Китсажу поклонился и удалился готовить свои ужастики. Он брал добрые сны и бросал их в котел, стоящий на огне. Туда же Китсажу добавлял зависть, злость, раздражительность, ложь, измену, клевету и безразличие. Он все тщательно перемешивал большой деревянной ложкой, доводил до кипения, некоторое время настаивал, а потом закрывал в темный чулан, чтобы не началось брожение, чтобы никакие микробы добра не смогли проникнуть. Работу свою Китсажу любил и выполнял очень тщательно. Но сегодня он был так взбешен, что не заметил, как маленький вихрастый мальчик-сон спрятался в темном углу.

– Зря, зря Кошмар, то есть Рамшок так на меня напустился. Зря, зря он хочет отправить эту троицу на ту сторону луны. Вдруг они узнают, что в серебряной башне заточена царица Дрема. Она спит беспробудным сном на пуховых перинах. Но стоит только снять с ее головы серебряный венец, парализующий волю, как сон покинет царицу…

Китсажу несколько раз помешал свое варево, добавил еще безволия и агрессивности и принялся рассуждать дальше:

– Вот уже много лет я верой и правдой служу Кошмару, то есть Рамшоку. Я в совершенстве овладел черной магией. Я первым придумал лунные кратеры из которых можно наблюдать за землянами, оставаясь незамеченными. Это я вышел навстречу первым астронавтам, высадившимся на Луну, и приказал им убираться прочь. Я – Ужастик-Китсажу напугал их так, что они больше не решаются соваться в наше царство. Это я – Ужастик – Китсажу предложил захватить Страну Сновидений и рассыпать по земле наши кошмары и ужасы. Все это нужно нам для того, чтобы сделать Землю холодной, бесцветной планетой, чтобы парализовать волю людей, превратив их в существ, питающихся злом, ждущих зла и просящих зла. А его сможем дать только мы: Великий Рамшок и еще более Великий Китсажу!

Маленький мальчик-сон зажал рот обеими руками, чтобы не закричать. Он подумал, что в самом ужасном сне не могло бы присниться то, что он сейчас услышал. Еще мальчик подумал, что этот Ужастик-Китсажу просто больной безумец, которого следует немедленно остановить. Но как? Что может сделать маленький мальчик?

Если очень-очень хорошо подумать, то маленький мальчик может многое. Во-первых, он бесстрашен. Во-вторых, он не привык отступать. В-третьих, он никогда не хнычет и не плачет, наоборот он весел и находчив. В-четвертых, у него созрел гениальный план!

Мальчик потихоньку стянул со стула черный плащ и, никем незамеченный, выбрался из своего укрытия. Он увидел, как по темным коридорам дворца снуют какие-то темные фигуры, закутанные в такие же темные плащи с капюшонами. Присмотревшись, мальчик заметил, что фигуры движутся в определенном порядке: большие фигуры шли направо, фигуры поменьше – налево, а маленькие – прямо. Мальчик пристроился к маленьким и попал в тронный зал.

На высоком троне сидел грозный Рамшок. Его глаза сверкали сине-фиолетовым светом, голос гремел, как гром, а выражение лица ежеминутно менялось, словно правитель примеривал маски и никак не мог определить, какая же ему подходит больше.

– Мы отправляем вас на ту сторону Луны, в Серебряный город, чтобы вы поднабрались опыта, сделались более жестокими, изворотливыми, лживыми, мстительными. Вы – наше будущее! В Серебряном городе вас встретит моя дочь Янугл. Она преподаст вам уроки черной магии. Она выберет лучших, а я потом награжу их денежными знаками и почетными званиями. Итак, Целганы, вперед, в Серебряный город. Вашим провожатым будет Мах – мой незаменимый помощник и верный слуга.

Все темные фигуры выстроились друг за другом и двинулись к проему, образовавшемуся в стене. Мальчик шел последним. Он видел, как Рамшок протянул Маху черный сухой лист, рыжий сухой цветок и пегую сухую ветку и тихо приказал:

– Доставишь эту троицу на ту сторону луны, а потом бросишь под ноги злодеев. Смотри, я надеюсь на тебя.

– Исполню все, как вы прикажете, – визгливым голосом проговорил Мах и поцеловал руку Рамшока.

Мальчик-сон покрепче прикусил губы, чтобы не закричать:

– Ура! Я полечу на ту сторону луны в Серебряный город. Я разыщу царицу Дрему. Я спасу свою Страну Сновидений.

Мах велел всем Целганам занять откидные сидения вдоль стен, пристегнуться и крепко закрыть глаза. Все, кроме мальчика-сна, повиновались. Мальчик смотрел во все глаза, что же будет делать Мах, как он заставит эту странную куполообразную центрифугу двигаться.

Мах встал на круглую площадку, находящуюся в центре, и начал медленно подниматься вверх. На потолке открылась маленькая дверца, из которой опустился пульт с тремя кнопками. Мах нажал кнопки, громко сказал: «Серебряный город. Обратная сторона Луны» и плюхнулся в удобное кресло, в которое превратилась площадка, на которой он только что стоял.

Центрифуга задрожала, завибрировала, закружилась с бешеной скоростью, но через минуту резко вздрогнула и замерла.

– Все. Прибыли. Обратная сторона Луны, Серебряный город, – произнес металлический голос.

Мах приказал все Целганам следовать за ним.

Мальчик-сон не мог поверить своим глазам. Неужели они попали на Луну всего за несколько минут? Он шел по мраморной дорожке к остроконечной серебряной пирамиде и боялся дышать. Ему подумалось, что воздух в Серебряном городе тоже серебряный, холодный и очень вредный, потому что в нем живут вирусы зла.

– Привет всем наглецам! – громко выкрикнула Янугл – дочь Рамшока, спустившись с острого пика пирамиды. – Меня зовут Лгунья! Повторите дружно: Л-гу-нь-я! Замечательно! Я терпеть не могу перевертыши, которыми увлечен мой любимый папаша Кошмар, то есть Рамшок, что в общем-то одно и то же. Вы прибыли в мой город. Значит, я должна стать вам матерью и отцом. Я воспитаю из вас настоящих наглецов, хамов и злодеев. Я вытрясу из вас все светлое, а пустоту наполню чернотой. Не волнуйтесь, это совсем не больно, а наоборот, очень, очень приятно. Итак, завтра вы станете моими детьми. А сегодня я разрешаю вам отправиться в город и делать все, что вам вздумается. Запомните, в моем городе никто не посмеет сказать вам «нельзя», никто не осудит вас за невинные шалости. Серебряный город ваш! Но… – Лгунья хитро прищурила раскосые глазки, – с завтрашнего дня вам придется забыть про отдых и сон. Я не пугаю вас, мои дорогие детки. Я разрешаю вам оторваться на полную катушку!

Она так пронзительно свистнула, вложив пальцы в рот, что мальчик-сон даже зажал уши руками, но тут же спохватившись, опустил руки по швам и радостно затопал ногами, как это сделали остальные Целганы. Вдоволь накричавшись, темные фигуры бросились врассыпную. Мальчик-сон чуть замешкался и почувствовал, как кто-то крепко схватил его за плечо.

– Погоди, Целган, – произнес своим визгливым голосом Мах. Мальчик-сон почувствовал, как замерло его сердце, а потом рухнуло вниз и медленно-медленно начало подниматься вверх. Мальчик успел подумать, что пришел конец всем его мечтам о спасении Дремы и Страны Сновидений. Но Мах протянул ему черный сухой лист, рыжий сухой цветок и пегую сухую ветку со словами:

– Возьми вот это и брось под ноги злодеям на улицах города. Смотри, не подведи меня. Это не просто гербарий, это – слуги самой царицы Дремы! Они – наши враги, а к врагам мы должны быть беспощадны. Понял?

Мальчик кивнул и склонился в полупоклоне. В этот миг его сердце так отчаянно колотилось, словно желало вырваться наружу. О такой удаче мальчик и не мечтал. В руках он держал не просто сухой лист, сухой цветок и сухую ветку, он держал слуг царицы Дремы, а значит частичку своей Страны Сновидений.

Мальчик бережно положил лист, цветок и ветку во внутренний карман и пошел бродить по улицам Серебряного города в поисках серебряной башни, в которой была заточена Дрема.

Мальчик-сон был еще совсем маленьким, поэтому он не знал, что обратную сторону Луны никто не видел. А все потому, что Луна никогда не поворачиваться затылком к землянам, считая это дурным тоном. Она смотрит на Землю своими грустными глазами, заранее извиняясь за те фокусы, которые порой приходиться ей выкидывать, уменьшаясь в размерах или вовсе скрываясь из виду. Но должна же и у Луны быть своя тайна?

И вот как раз в эту самую тайну посчастливилось проникнуть мальчику-сну. Но он ничегошеньки не знал про лунные загадки, над разгадкой которых бьется человечество. Мальчику нужна была серебряная башня, в которой на пуховых перинах спит царица Дрема в серебряном венце.

Для начала мальчик-сон решил осмотреться, чтобы потом найти дорогу обратно. Мальчик понял, что стоит у самой большой серебряной пирамиды, которая возвышается как гигантский корабль над лесом серебряных шпилей перевернутых колоколов. Напротив находилась пирамида поменьше, на верхушке которой был закреплен зонтик со свисающими серебряными колокольчиками. А над зонтиком находился хрустальный шар, который сверкал холодным светом, окрашивая все вокруг в сине-фиолетовые тона. Весь город состоял из идеальных пропорциональных площадок, галерей, аркад, перевернутых колоколов и пирамид.

Мальчику показалось, что он попал на кружевной базар, потому что все сооружения были украшены изящной серебряной резьбой, напоминающей кружева, состоящие из тысячи ячеек, похожих на пчелиные соты, наполненные сине-фиолетовым светом. Изогнутые линии замысловатым образом переплетались, наползая друг на друга, образуя гигантскую паутину, в которую попались звезды, птицы, животные и рыбы.

Настоящей растительности не было видно нигде. Не было здесь ни животных, ни птиц, ни людей. По улицам, вымощенным темным мрамором, сновали темные однообразные фигуры в черных плащах с капюшонами. Мальчик обратил внимание, что все улицы похожи на перпендикулярные прямые. Они разбегаются и соединяются, маня за собой.

Мальчик-сон выбрал одну дорожку посветлее и зашагал по ней. Темные фигуры тут же начали толкать его, выкрикивая при этом какие-то злые, обидные слова. Но мальчик-сон не обращал внимания на грубость и хамство. Ему было некогда. У него была важная цель: найти серебряную башню.

Вскоре дорожка привела мальчика на площадку, где серебряные башни разместились ровными параллельными рядами. Одна башня была причудливей другой. На верхушке каждой башни стояли зазывалы в серебряных плащах и приглашали желающих принять участие в увеселительных программах.

– Вы станете богатыми, знаменитыми и счастливыми всего за одну серебряную монету! – кричали одни.

– Испытайте свою судьбу. Схватите удачу за хвост! – кричали другие.

– Вступите в поединок со смертью! – кричали третьи.

Все это мальчика не интересовало. Он шел дальше и дальше по дорожке из темно-серого мрамора пока, наконец, не увидел башню, похожую на кукурузный початок. Башня стояла несколько обособленно, и охраняли ее обезьяноголовые стражи. В нишах стен, украшенных замысловатой резьбой стояли небесные танцовщицы – асперы, одетые в прозрачные плащи, отливающие холодным сине-фиолетовым цветом.

– Эй, целган, не проходи мимо, – крикнула одна аспера.

– Заходи, не пожалеешь, – проговорила другая. – Сегодня можно все. Сегодня мы танцуем самые лучшие танцы. А потом мы покажем…

– Нет, нет, не говори ему ничего, – перебила ее первая танцовщица. – Не раскрывай ему наших секретов. Может быть его больше прельщает поединок со смертью, чем спящая царица. Пусть идет своей дорогой.

– Иди, иди своей дорогой, – рассмеялись танцовщицы. – Но только помни, что вход в нашу башню открыт раз в году. И приглашаем мы не каждого, а только того, кто внушает доверие.

Мальчик-сон повернулся и пошел прочь. Он сделал это лишь потому, что не мог сдержать нахлынувшего восторга.

– Значит, царица Дрема в этой кукурузной башне! – весело стучало молоточками в висках мальчика. – Ее стерегут обезьяноголовые стражи и асперы. Мне надо проникнуть внутрь и снять с царицы серебряный венец, парализующий волю.

Мальчик повернулся и пошел к башне.

– Эй, целган, не проходи мимо, – снова услышал он призывные голоса танцовщиц. – Всего за одну серебряную монету ты получишь несказанное удовольствие!

– У меня нету… – промямлил мальчик и машинально сунул руку в карман плаща. Там лежал увесистый кошелек, набитый монетами.

Мальчик достал самую большую монету и протянул танцовщицам. Они схватили монету и заспорили, кто возьмет ее себе. Тогда мальчик достал еще одну монету.

– О-о-о-о! – восторженно завопили асперы. – Еще никто не был с нами так щедр. Мы усадим тебя на почетное место самой Великой Лгуньи, и ты сможешь без помех любоваться нашим мастерством.

Девушки открыли потайные двери, которые находились в нишах, где они только что стояли, и показали мальчику, куда идти.

– Если ты дашь мне еще одну монету, я разрешу тебе потрогать спящую царицу, – прошептала одна из девушек, крепко прижавшись к мальчику.

Он достал две монеты и сунул в ее холодную руку. Девушка тут же исчезла. Но после представления, когда все разошлись, она тронула мальчика за плечо и поманила за собой.

В круглом зале, освещенном тусклой лампой, стояла высокая серебряная кровать, на которой лежала царица Дрема, утопая в пуховых перинах и подушках. Царица была такой бледной, что мальчик подумал, не умерла ли она.

– Можешь ее потрогать, она не кусается, – хихикнула аспера.

– Спит мертвецким сном.

Мальчик тронул царицу за руку и, почувствовав еле уловимый пульс, облегченно вздохнул. Разбудить спящую Дрему ему было по силам.

– Я так завидую этой царице Груне, – призналась танцовщица. – С тех пор, как ее уложили на серебряную кровать, мы не сомкнули глаз. Если б ты знал, как мне хочется поваляться на этих мягких перинах?

– Хочешь, поменяться с ней местами? – шепотом спросил мальчик-сон.

– Я вижу, что ты не лгун, не хам и даже не наглый целган, – тихо проговорила танцовщица. – Кто же ты?

– Я тот, кто сорит деньгами, – улыбнулся мальчик-сон и протянул аспере две монеты. Она быстро схватила деньги и, беззаботно рассмеялась.

Мальчик-сон нагнулся над царицей Дремой, быстро снял с ее головы серебряный венец и водрузил на голову танцовщице.

– Ах, какое чудо! – воскликнула девушка и упала на пуховую перину.

– Ах, какой мне ужасный сон приснился, – проговорила Дрема с трудом разлепляя веки.

– Это не сон, Ваше Величество, – зашептал мальчик-сон. – Мы с вами находимся на обратной стороне Луны в Серебряном городе. А нашу Страну Сновидений захватил коварный и злой Рамшок. Я чудом попал сюда и отыскал вас. Но об этом потом. Сейчас вам лучше переодеться в одежды этой милой асперы, которая любезно согласилась занять ваше место.

– Какой ужас, – всплеснула руками Дрема. – Надеюсь, что мои верные всадники защищают землю.

– Увы, милая царица, – горестно проговорил мальчик-сон. – Ваши верные подданные у меня в кармане.

И он бережно достал черный сухой лист, рыжий сухой цветок и пегую сухую ветку.

– Ах, какой кошмар! – Дрема прижала обе ладони к глазам, чтобы скрыть слезы. – Как же мы попадем в Страну сновидений? Как же мы расколдуем всадников?

– Я думал, что вы сможете их расколдовать, что вы знаете как…

– Нет, – всхлипнула Дрема. – К моему большому сожалению, я не всемогущая. Я знаю только то, что должна знать. Только то, чему меня научили…

– Не плачьте, Ваше Величество, – погладил ее по голове мальчик-сон. – Давайте выбираться отсюда. Я знаю, где стоит центрифуга, на которой мы прилетели, а это уже много.

Он аккуратно убрал лист, цветок и ветку во внутренний карман, взял царицу под руку и повел потайными коридорами к выходу.

– Эй, аспера, ты куда собралась? – окликнул их обезьяноголовый страж.

– Я, я, я… – голос у Дремы был нежным, певучим, убаюкивающим. – Я, я, я хочу проводить…

Дальше стражи не дослушали. Их сморил сон. Ведь усыплять, убаюкивать и посылать сны Дрема любила больше всего на свете.

– Пусть вам приснятся цветущие сады и радужный мост, пройдя по которому вы станете совершенно другими. Счастья вам, мира, радости и добра, – проговорила царица и погладила стражей по головам.

В тот же миг произошло чудо: обезьяноголовые стражи превратились в обычных людей.

– Вперед, мой милый мальчик-сон, – приказала Дрема, крепко сжав его ладонь.

Мальчик и царица добрались до большой пирамиды без особых приключений. Их всего пару раз толкнули, несколько раз обозвали и обругали, но это все не имело значения, потому что заветная цель была уже рядом.

Мальчик провел царицу в центрифугу, помог пристегнуться и встал на круглую площадку, как это делал Мах. Он аккуратно нажал на кнопки и громко произнес: «Страна Сновидений». Центрифуга задрожала, завибрировала, закружилась, а потом вздрогнула и замерла.

– Все. Прибыли. Страна Сновидений, – объявил металлический голос.

Дрема вышла из центрифуги и застыла от ужаса. Ее цветущая, сияющая разнообразием красок страна, превратилась в черную пустыню. Не слышно было пения птиц, не цвели ароматно пахнущие цветы, исчезли животные. Зато отовсюду слышались рыдания, вопли и крики.

– О, ужас, ужас, – Дрема схватилась за сердце и пошатнулась. – Что стало с моей милой страной?

– Не огорчайтесь так сильно, милая царица, давайте лучше подумаем, как прогнать Рамшока и его свиту, – проговорил мальчик-сон.

– Ты необыкновенно смышленый для своих лет, – улыбнулась Дрема. – Спасибо тебе за поддержку, за заботу, за…

– Не стоит хвалить меня, Ваше Величество, мы все вас так любим, что считаем великой честью быть подле вас, – поклонившись, сказал мальчик. – Мне кажется, что вам надо спрятаться в лесной избушке. А я проберусь в комнату Китсажу. Вдруг он выболтает еще какую-нибудь тайну.

– Хорошо, милый сон. Пойдем, ты проводишь меня в лесную избушку.

Дорогой царица поинтересовалась у мальчика, сколько ее слуг у него в кармане.

– Черный сухой лист, рыжий сухой цветок и пегая сухая ветка, – отчеканил мальчик.

– Не хватает Белого всадника, – задумчиво произнесла Дрема. – Возможно он где-то в темнице или… В любом случае, разыщи его. Он может быть нам полезен.

Мальчик распрощался с царицей и помчался во дворец. Он устроился в своем любимом темном углу и, затаив дыхание, стал слушать. Но Китсажу ничего не сказал. Весь день он недовольно ворчал, что куда-то запропастился плащ и кошелек с деньгами. Мальчику очень хотелось вернуть и кошелек и плащ, но пока он этого делать не стал. Ему нужно было разыскать Белого всадника и передать ему все, что велела царица, а для этого надо было проникнуть в комнату, где сны ожидали своего выхода.

Но попасть в комнату ожидания было совсем не просто. У дверей стояли строгие гиеноподобные стражи и заглядывали в черные пустые глазницы снов. Потом стражи задавали им вопросы на непонятном языке. Мальчик-сон знал, что эту проверку ему никогда не пройти. Он решил вернуться в комнату Китсажу и подождать.

Только мальчик устроился в темном углу, как в комнату влетел разъяренный хозяин. Он топал ногами, швырял банки и склянки на пол и вопил диким голосом:

– Я так и знал. Я предупреждал, что они выкрадут Дрему. Я предупреждал, что нельзя их отправлять на ту сторону Луны. Но меня же никто не слушал.

Китсажу замер, внимательно уставился в тот угол, где сидел мальчик-сон и проговорил:

– Не удивлюсь, если сейчас из этого угла поднимутся слуги Дремы. Хотелось бы мне знать, кто произнес заклинание?

Из света в тень из тени в свет проход один – таков секрет.

О зле помыслишь, тут же тьма сведет, сведет тебя с ума.

Но лишь помыслишь о добре, увидишь солнце на дворе.

Увидишь краски и цветы необычайной красоты…

Китсажу запнулся:

– Тьфу, как дохожу до этого места, тошнит. Что хорошего в цветах и красках? Ничего. Уж лучше мрак, темнота, серебряный отсвет молний и гром. Поэтому финал заклинания таков:

Но не спеши быть добрым ты, забудь про вирус доброты.

Забудь про солнце и цветы, приди в объятья темноты!

Со скрипом отворилась входная дверь, и гиеноподобный страж произнес:

– Повелитель требует вас к себе.

– Сейчас приду. Ступай! – крикнул Китсажу. А когда за стражником закрылась дверь, – зло прошипел:

– Он меня требует. Не может обойтись без верного Китсажу. Наверное, опять запутался в своих лицах и бредовых идеях. Сколько раз я ему говорил: «Выбери одно лицо. Выбери одно дело, сделай его до конца, а потом уже берись за другое дело». Нет же. Ему хочется все сразу, сию же минуту. А разве это возможно? – Китсажу мотнул головой. – Нет. Получить все сразу не сможет даже Великий Кошмар, то есть Рамшок, как бы он этого не хотел. За все…

Дверь снова отворилась.

– Я иду, – рявкнул Китсажу и с силой толкнув стража, вышел.

Мальчик дождался, когда их шаги утихли, выбрался из своего укрытия и помчался в лес. Он прибежал на полянку у лесной избушки, аккуратно положил на траву сухой лист, сухой цветок и сухую ветку и зашептал:

Из света в тень из тени в свет проход один – таков секрет.

О зле помыслишь, тут же тьма сведет, сведет тебя с ума.

Но лишь помыслишь о добре, увидишь солнце на дворе.

Увидишь краски и цветы необычайной красоты…

Но ничего не произошло. Лист, цветок и ветка так и остались лежать на земле. Значит, следовало произнести последние слова заклинания. Но мальчику совсем не хотелось призывать тьму, а уж тем более попадать в ее объятия. Тогда мальчик решил переделать заклинание.

– Будь, что будет, – подумал он и проговорил:

Но не спеши ты злобным быть, кошмары, ужасы плодить, Взгляни на солнце и цветы, приди в объятья света ты!


Огромный столб света вырвался из-под земли, так стремительно, что мальчик не смог устоять на ногах. Он упал и прикрыл ладонью глаза. Так непривычно было видеть яркий световой поток, который брызгами разлетался по всему лесу и дальше, дальше, дальше до самых границ волшебной Страны Сновидений.

Царица Дрема выбежала из избушки, закружилась в лучах света и запела:

Только в свете радость и счастье,

Только в блеске веселых глаз.

Улыбайтесь почаще, почаще,

И печали отступят от вас.

Будет солнышко теплой ладошкой

Гладить вас и добром согревать.

Будет радостно вам по дорожкам

Прыгать, бегать, идти и скакать.

А на небе разные краски

Изогнутся красивой дугой.

Тот, кто ценит любовь, мир и счастье

Обретает душевный покой.

Лист, цветок и ветка поднялись вверх, а потом упали на землю и превратились в трех всадников рыжего, черного и пегого. Неожиданно в световом потоке появился Белый всадник на белом коне. Он опустился на землю и, удивленно глянув на царицу Дрему, одетую в прозрачный плащ асперы, и спросил:

– Что происходит? Что творится в нашей стране? Что с вами царица, почему вы в таком наряде?

– Неужели ты ничего не знаешь, братец? – строго спросил у него Черный всадник.

– Что я должен знать? – не понял Белый всадник. – Я исправно рассыпаю над землей сны…

– Что??? – ужаснулись всадники, царица и мальчик.

– Мне непонятен ваш испуг. Уж не задумали ли вы устроить мне экзамен?

– Погоди, – остановила его царица. – Кто наполняет твои мешки снами?

– Вы, уважаемая Дрема.

– Я? – вскрикнула царица. – Я не могла этого делать, милый всадник, потому что я была в плену у Рамшока.

– В плену у Рамшока? – не поверил Белый всадник.

– Да, да, я была на обратной стороне Луны в Серебряном городе, поэтому у меня такой странный наряд. Это одежда танцовщицы асперы, которая любезно согласилась занять мое место в кукурузной серебряной башне, – объяснила Дрема.

– Я вам не верю. Вы не царица, а самозванка, – Белый всадник шагнул к царице, но другие всадники преградили ему дорогу. А Дрема запела:

Белый, всадник, белый свет отдохни от бурь и бед.

Спи, усни и все забудь. Будь хорошим, добрым будь.

Белый всадник рухнул на землю. Мальчик-сон нагнулся над ним и увидел серебряную иглу, воткнутую прямо в сердце.

– Смотрите, – крикнул мальчик, – Рамшок заколдовал его. Надо скорее вытащить иглу, чтобы разрушить чары.

Рыжий всадник опустился на колени, вынул иглу и сломал ее, а обломки закопал в землю. Белый всадник вздрогнул и открыл глаза.

– Ваше Величество! Как я счастлив снова видеть вас. Как я рад, что краски вернулись в нашу страну.

– Поднимайтесь скорее, – приказала Дрема. – Нам не следует терять ни минуты. Поспешим во дворец, чтобы захватить Рамшока и его слуг.

Но дворец был уже пуст. Все исчезли. Исчезла и центрифуга, на которой прилетели мальчик-сон и царица с обратной стороны Луны.

– Мы опоздали, – огорченно вздохнула Дрема. – Мы не смогли остановить Рамшока и его слуг. Но нам под силу очистить Землю от ужасов, страхов и кошмаров. Поэтому не станем терять время. За работу, мои верные всадники. Везите людям веселые, счастливые, хорошие сны. Помогите им стать чище, лучше, добрее. Разрушьте темноту. Пусть каждый захочет отказаться от зла, зависти, жестокости, равнодушия, насилия и лжи, чтобы вернуться в объятия света.

– Но Рамшок может снова напасть на нашу Страну Сновидений. Что будем делать? – проговорил мальчик-сон.

– Может, милый сон, – потрепала его по волосам Дрема. – Поэтому нам придется работать не покладая рук, чтобы посеять много-много хороших семян, которые дадут крепкие всходы, которые не сможет сломить ни один Рамшок или Китсажу.

Всадники оседлали коней, наполнили мешки добрыми, хорошими снами и отправились на все четыре стороны: Черный – на север, Белый – на юг, Рыжий – на запад, а Пегий – на восток.

В одном из красных мешочков для снов сидел мальчик-сон. Он первым выбрался наружу, когда всадник развязал узелок. Мальчик-сон увидел маленький домик, с покосившейся крышей. В круглом окошке еле мерцал тусклый свет.

Усталая, измученная женщина уговаривала маленькую девочку не плакать. Женщина гладила ребенка по голове, по рукам, по спине, но малышка продолжала плакать.

Мальчик-сон широко распахнул дверь и решительно шагнул в дом.

– Почему ты плачешь? – строго спросил он у девочки.

Девочка удивленно глянула на него огромными, как бездонное небо, глазами и прошептала:

– Я боюсь карлика, который бьет меня каждую ночь.

– Не волнуйся, – подмигнул ей мальчик-сон. – Теперь в твоем доме буду жить я. Никакой карлик больше не посмеет прийти сюда. Знаешь почему?

– Почему? – улыбнулась девочка.

– Потому что мы прогнали всех карликов на ту сторону Луны. Наша Страна Сновидений снова стала счастливой и свободной.

– Страна Сновидений! – восторженно повторила девочка. Она внимательно глянула на золотоволосого мальчика, одетого в яркие одежды и белый плащ с золотыми звездами и подумала, что такие мальчики не могут жить в старых домах с покосившимися крышами, что они непременно должны жить в Стране Сновидений. А значит, мальчик говорит правду.

– А ты расскажешь мне про свою страну? – спросила девочка.

– С кем это ты разговариваешь? – удивилась женщина.

– С мальчиком из Страны Сновидений. Неужели ты его не видишь? – проговорила малышка и показала на мальчика рукой.

– Нет, милая, я никого не вижу, – призналась женщина. – Я просто валюсь с ног от усталости. И если ты пообещаешь, что не будешь больше плакать, то я наконец-то смогу выспаться, а завтра приняться за плетение кружев для свадебного платья госпожи.

– Я больше не буду плакать, мамочка, – пообещала девочка, расцеловав натруженные руки женщины. – Спокойной тебе ночи и приятных снов.

– Доброй ночи, милая, – проговорила женщина и моментально заснула.

– Пусть вам приснятся цветущие сады и радужный мост, пройдя по которому вы станете счастливыми, – пропел мальчик-сон.

– Так ты расскажешь мне про Страну Сновидений? – еще раз спросила малышка.

– Конечно, – мальчик-сон присел на край кровати. – Я не только расскажу тебе про свою страну, а еще и покажу ее тебе. Но для этого тебе надо крепко-крепко закрыть глазки, положить ручки под щечку и прошептать: «Страна Сновидений».

Девочка крепко зажмурила глазки и прошептала заветные слова. Мальчик-сон укрыл ее своим звездным плащом и пропел:

– Приди в объятья света ты. Эти объятья такие крепкие и надежные, что тебе просто нечего бояться.

Все вокруг закружилось, засверкало, заискрилось, и девочка перенеслась в Страну Сновидений, где тишина, покой и уют. Где птицы поют колыбельные песни. Где сладко пахнут цветы и травы, а солнышко гладит мягкой ладошкой так нежно, как это умеет делать только мама. Девочка увидела радужный мост и побежала к нему…

Петрушка откинулся в кресле и замолчал.

– А что было дальше? – закричали со всех сторон. – Расскажи нам еще про мальчика-сна и маленькую девочку.

– Хорошо, – согласился Петрушка. – Нашу следующую сказку мы назовем:

Мальчик-сон и дочь кружевницы

С тех пор, как мальчик-сон распахнул дверь в старом доме с покосившейся крышей, где жила кружевница со своей дочерью, прошло несколько лет. Малышка стала симпатичной девочкой. Она щебетала, как птичка, рассказывая соседским детям забавные истории, главной участницей которых она, якобы являлась.

Соседские дети считали девочку неисправимой выдумщицей, а худой длинноносый мальчик больно дергал ее за косички и противным голосом кричал:

– Дочь кружевницы – лгунья, лгунья, лгунья!

Мальчик гримасничал, скакал вокруг девочки на одной ножке, сильно оттопыривал уши и высовывал язык.

– У тебя язык, как у игуаны, – однажды не выдержав, выкрикнула дочь кружевницы. – Смотри, чтобы с тобой не случилось того же, что произошло с ней.

– А что с ней произошло? – мальчик перестал кривляться и вытаращил глаза.

– С ней произошло… – девочка хитро улыбнулась, видя, как мальчику не терпится узнать про игуану. – А ты хоть знаешь, кто такая игуана? – вдруг строго спросила она.

– Кто? – глаза мальчика стали совсем круглыми.

– Это огромная – преогромная ящерица, – ответила девочка и показала, каких размеров эта игуана.

– Ну да? – не поверил мальчик. – Ты ври, да не завирайся. Где ты видела во-о-о-о-от такую ящерицу?

– На Цейлоне, – радостно сообщила девочка.

– Где, где, где? – мальчик упер кулаки в бока и начал наступать на девочку.

– На Це-й-ло-не, – повторила она, растягивая слоги, и часто-часто заморгала. – Правда, правда, я там была прошлой ночью.

– Ты была прошлой ночью на Цейлоне? – мальчик скорчился от смеха. Он принялся показывать на девочку пальцем и громко кричать:

– Ой, не могу. Ой, не могу. Держите меня семеро. Ой, умру от смеха. Ой, у меня сейчас начнутся смеховые колики. Наша лгунья ночью была на Цейлоне. А Цейлон – это соседняя свиноферма. Наверное, поэтому от лгуньи так противно пахнет… Фу-у-у…

– Замолчи! – топнула ногой девочка. – Это не от меня, а от тебя пахнет, фу-у-у, потому что свиноферма принадлежит твоим родителям. Запомни ты – сын свинопаса, что я – дочь кружевницы! Меня охраняет принц из Страны Сновидений. И если ты еще хоть раз попробуешь приблизиться ко мне, то с тобой произойдет то же, что с обезьяноподобным стражем.

– Хватит меня пугать, несносная лгунья. Я не боюсь твоих принцев, будь их хоть целый полк. Я готов любого вызвать на поединок. А вот слушать твои противные сказки я больше не желаю. Иди в свой старый дом и плети свои кружева. Может быть…

Девочка развернулась так резко, что две русые косы высоко подпрыгнули за ее спиной, а малиновая атласная лента змейкой скользнула на землю.

– Ленту свою потеряла, дочь кружевницы, – крикнул в спину уходящей девочке, длинноносый, вредный мальчишка.

– Оставь ее себе, сын свинопаса, – проговорила она и скрылась из виду.

Дома девочка упала на кровать и горько заплакала.

– Какое горе приключилось с тобой, дитя мое? – поинтересовалась кружевница, склонившись над дочерью.

– Ах, мама, за что они дразнят меня? Почему не верят в существование мальчика-сна? – прижавшись к матери, проговорила девочка.

– Понимаешь, милая, – задумчиво сказала кружевница, – люди так устроены: они не всегда могут поверить в сказку, они не хотят понять поэтическую душу, они считают лгунами и обманщиками романтиков и фантазеров. Все это потому, что многие люди смотрят на мир сквозь прикрытые веки. Они многого не видят, не желая смотреть вокруг распахнутыми настежь глазами. Таких людей стоит пожалеть, ведь они не замечают капельки росы в чашечках зеленых листьев, не слышат, как дрожит на ветру тонкая травинка, не видят солнечный лучик, скользящий по водной глади, а от летящей по ветру паутины, просто отмахиваются руками. А мы с тобой можем говорить об этом бесконечно. – Женщина нежно погладила девочку по голове. – Вот ты и успокоилась, а мне пора приниматься за дело. Мне надо закончить кружево для госпожи, а я никак не придумаю новый рисунок.

– Хочешь, я помогу тебе? – глаза у девочки заблестели. – Когда мы были с мальчиком-сном в Альгамбре, я видела такой дивный рисунок…

– Где? – испугалась кружевница. – С каким мальчиком.

– Ах, милая мамочка, тебе совершенно незачем волноваться, – улыбнулась девочка. – Неужели ты забыла про мальчика-сна, который прогнал злобного карлика? Так вот, мальчик-сон каждую ночь накрывает меня белым плащом с золотыми звездами и приглашает в путешествие. Я сплю и вижу чудесные сны. Но эти сны так похожи на правду, что иногда мне совсем не хочется просыпаться.

– Дорогая, пообещай, что ты не будешь отлучаться далеко от дома, – взволнованно проговорила женщина.

– Мамочка, я вообще никуда из дома не отлучаюсь, – рассмеялась девочка. – Я сплю в своей кроватке и вижу дивные сны. Ты ведь тоже видишь сны.

– Да, да, милая, я тоже вижу сны, – воскликнула кружевница.

– Сегодня ночью мне приснилось чудесное кружево! Я думаю, оно понравится нашей госпоже.

Женщина принялась за работу, а девочка расплела косы, умыла лицо холодной водой и юркнула в постель.

– Доброй ночи, мамочка, – громко сказала она, а потом тихо-тихо прошептала: – Здравствуй, мальчик-сон!

– Здравствуй, дочь кружевницы Яна!

Мальчик-сон шагнул к ее кроватке и, улыбнувшись, накрыл своим белым с золотыми звездами плащом.

– Сегодня ты впервые назвал меня по имени, почему? – поинтересовалась девочка.

– Потому что ты повзрослела, – тихо ответил он.

– Но ведь ты не оставишь меня одну из-за этого? – девочка чуть приподнялась на кровати.

– Не-е-ет, что, ты, – он прикрыл глаза и покачал головой. – Еще не время.

– Что значит, еще не время? – нахмурилась девочка.

– Мне еще много надо тебе показать, многому тебя научить, – ответил он. – Не волнуйся. Мы с тобой всегда будем вместе.

– Обещаешь? – девочка крепко сжала его руку. Он кивнул.

– Ложись. Закрывай глазки. Клади руки под щечку. Сегодня мы отправимся в чудесную страну, полную тайн и загадок.

Голос мальчика сна звенел, переливался и, как легкий дымок обволакивал все пространство комнаты, лишая его реальных границ. Вот уже не кровать, а тонкая кружевная паутина летит по воздуху, а на ней сидят, взявшись за руки, мальчик-сон и дочь кружевницы.

Летят они над бледно-розовым озером прямо по поверхности, которого извивается русло реки. Вода в реке светло-коричневая, берега зеленые необыкновенно правильной формы, словно люди специально смастерили их, чтобы воды озера и реки не смешивались. В самом центре озера русло реки превращается в разветвленную дельту, похожую на след гигантской птицы.

Тысячи крокодилов с громадными роговыми наростами на спинах нежатся на солнышке. Время от времени они собираются большими группами и, покинув берег, шумно ныряют в воду, чтобы, выстроившись клином, загонять стаи рыб к берегу. Испуганные рыбы выпрыгивают из воды прямо в пасти крокодилам.

Над водами озера кружатся розовые пеликаны, белые цапли, утки и бакланы.

– Это озеро Рудольф и река Омо, – сказал мальчик-сон.

– Омо и Рудольф, – повторила девочка и проснулась.

Как же ей хотелось помчаться на улицу и рассказать о чудесном озере соседским детям. Но она вспомнила противного длинноносого мальчишку и решила больше никому ничего не рассказывать.

– Пусть живут без сказок, – сказала она. – А я лучше помогу маме плести кружева.

Работа спорилась. Рисунок получался таким необычным, что кружевница восхищенно ахнула:

– Подобной красоты я никогда не видывала!

– О, мама, это всего лишь жалкая часть того, что видела я, – отмахнулась девочка.

Она была недовольна своей работой. Ведь на белом кружеве ей никак не удавалось передать ярко желтый цвет солнца, заставляющий сверкать и переливаться разными красками кристаллики соли, похожие на веера, пальмовые ветки и рыбьи чешуйки.

Не могла девочка сделать и светло коричневые песчаные дюны, покрытые рябью барханы, янтарно-коричневые скальные образования причудливой формы, которые отбрасывают темно-синие тени.

Но больше всего злило девочку, что она не в силах изобразить оазис в пустыне, где буйная зеленая растительность, яркие цветы, прозрачная светло-голубая вода и кружевные белые дворцы с синими, замысловатыми ставнями на окнах.

Все чаще и чаще стала дочь кружевницы просить мальчика-сна отвезти ее в оазис Тенер, где живут Ахаггарские туареги – люди, скрывающие свои лица.

– Чем тебя так привлекли туареги? – удивился мальчик.

– Тем, что они носят острые кинжалы и мечи, – восторженно проговорила девочка. – Щиты у них сделаны из шкуры белой антилопы. А предками туарегов были таинственные воины на колесницах, которые не побоялись пройти через Данакиль – землю ужасов, тягот и смерти, чтобы найти самый сказочный оазис Тенер, окруженный со всех сторон песчаным океаном Сахары.

– Но ведь у туарегов синие лица, – хитро прищурился мальчик-сон.

– Ты же сам мне говорил, что лица у мужчин синие, потому что они укутывают их синими платками, чтобы злые духи пустыни не проникли через рот, – резонно заметила девочка. И, немного подумав, добавила:

– Выходит, что духов пустыни боятся только мужчины. Ведь женщины из племени Ахаггарсиких туарегов лиц своих не закрывают.

– Да, туарегские женщины вообще очень своенравные, властные, свободолюбивые и слегка избалованные, – сказал мальчик-сон.

– Ах, как бы я хотела стать одной из них! – выдохнула девочка. – Я бы носила серебряные браслеты, одевалась в яркие разноцветные одежды, украшенные замысловатыми узорами. Тогда бы ни один длинноносый мальчик не посмел надо мной смеяться. Если бы только было возможно…

Мальчик-сон набросил на дочь кружевницы свой белый с золотыми звездами плащ. Все закружилось, засверкало, заискрилось.

Жаркое, палящее солнце так нагрело песок, что невозможно было ступать. Даже в тени почва казалась огненной. А небо и пустыня слились, образовав единое целое без линии горизонта. Только в оазисе Тенер люди могли скрыться от полуденного зноя. Казалось, что здесь существует свой особый микроклимат, позволяющий пальмам иметь необычайно сочную зелень. Тут и там раскрывали свои колоколообразные чашечки-соцветия алые цветы, из которых пили нектар малахитовые нектарницы. Прозрачные струи прохладной светло бирюзовой воды спадали каскадами из гигантских чаш-фонтанов.

Под арочными сводами дворца танцевали, звеня браслетами, нарядные красавицы. Среди черноволосых, черноглазых девушек особо выделялась одна. Она была чуть выше других. Русые волосы свободно струились по плечам. Серо-зеленые глаза блестели озорным блеском. Кожа у девушки была такой же белой, как снег на горных вершинах.

Смуглолицые туарегские женщины смотрели на красоту чужестранки с опаской. А юноши туареги не сводили с красавицы глаз. Девушка звенела серебряными браслетами, ловко играла прозрачной лиловой шалью, расшитой серебряными монетами и беззаботно смеялась. Смех ее колокольчиком звенел во всех уголках кружевного дворца.

Красавица приблизилась к группе юношей, тронула одного из них за руку, и, стыдливо прикрыв лицо прозрачной шалью, спросила:

– Я тебе нравлюсь?

– Оч-ч-чень, – прошептал юноша.

– Оч-ч-чень? – засмеялась красавица. – Я стану твоей, если ты принесешь мне розу пустыни!

– Розу пустыни? – обеспокоено вскрикнули женщины. – Да в своем ли ты уме, что требуешь такое?

– Я не требую, а прошу, – проговорила красавица, надменно глянув на подруг. – Если я действительно нравлюсь этому юноше, то пусть выполнит мой каприз.

– Каприз? – заголосила самая старая женщина. – Да ты посылаешь его на верную смерть. Еще никто…

– Хорошо, я готов выполнить твой приказ, – поклонившись, произнес юноша. – Я принесу тебе розу пустыни, а пока прими от меня вот это.

Он протянул красавице смешной малиновый цветок, сделанный из атласной ленты, быстро повернулся и пошел прочь.

– Фу, какая безвкусица, – фыркнула красавица и швырнула цветок в фонтан. Он размок и рассыпался, превратившись снова в атласную ленту, которая юркой змейкой скользнула на самое дно глубокой фонтанной чаши.

Звуки музыки умолкли. Никто больше не желал веселиться. Женщины закутали лица прозрачными шалями и ушли на свою половину, не проронив ни слова.

Юноши поспешили на свою половину, злобно перешептываясь:

– Она отправила его на верную смерть.

– Он должен был отказаться.

– Нет. Отказом он обрек бы себя на вечный позор.

– Он выбрал смерть, чтобы не носить тюбетейку труса.

– Она должна была задержать его у ворот, крикнув, что пошутила.

– Скорее всего, в нее вошел злой дух пустыни.

– Красота всегда таит в себе что-то зловещее.


Найти розу пустыни – каменный цветок, созданный природой из соли, слюды, базальта, капель воды и песка, было делом непростым. Путнику предстояло пройти по земле тягот, ужасов и смерти – Данакиль, которая представляла собой волнистую поверхность из лавы, напоминающей застывшее море. Но каждая волна Данакиль была острой, как бритва, а пространство между волнами было заполнено вулканическим шлаком, который хрустел под ногами, как разбитое стекло и также, как стекло больно ранил.

За землей Данакиль раскинулась земля жажды – Тазенруф, в зыбучих песках которой можно было легко сгинуть навеки, так и не добравшись до заветного плато Атакор, где у подножия гигантского утеса, похожего на множество скрепленных между собой органных труб, можно разыскать розу пустыни.

Бедный, измученный юноша еле продвигался по песчаному океану. Его нещадно палило жаркое африканское солнце, донимая миражами. То на горизонте появлялось хрустальной чистоты озеро, то расцветали крупные каменные розы, то белокожая красавица протягивала ему серебряный кувшин с прохладной голубой водой – символом вечной любви. Но стоило юноше добежать до видения, как оно растворялось в дымке дрожащего жаркого воздуха.

Когда на горизонте замаячили башни, шпили и зубцы Атакора, окрашенные лучами заходящего солнца в ярко-красный цвет, юноша подумал, что это очередной мираж, и упал лицом в песок.

На редкость холодная ночь накрыла все вокруг черным плащом. Отсветы далеких зарниц распороли небо на множество темных лоскутков. Юноша приподнял голову и увидел прямо перед собой огромную пучеглазую ящерицу – игуану, покрытую пупырчатой кожей. Животное несколько раз выбросило вперед свой раздвоенный язык, а потом медленно продвинулось вперед. Очередной выброс языка стал для игуаны последним. Юноша со всего размаха воткнул кинжал в раздвоенный язык.

В отсвете молнии уродливая ящерица показалась юноше русоволосой красавицей, истекающей кровью. Он поспешно вытащил кинжал и помчался прочь.

Юноша бежал в ночь, не разбирая дороги, не оборачиваясь назад, не желая видеть ничего, пытаясь забыть о пригрезившемся кошмаре.

Только рассвет прервал этот безумный, утомительный бег. Юноша стоял у подножия органоподобных гор Атакора, окрашенных рассветом в розово-персиковый цвет. Темно-синие тени четко повторяли контуры фантастических шпилей и зубцов. Юноша опустился на землю, чтобы передохнуть, и увидел прямо перед собой причудливый песчаный цветок, который переливался всеми цветами радуги и, казалось, шевелил лепестками.

Юноша протянул к цветку руку, но тут же с криком отдернул ее. Цветок оказался острее самой острой иглы. Яркая капля крови прозрачным рубином заблестела в его сердцевине. Юноша вынул из ножен меч и рубанул цветок под корень. Раздался сдавленный стон.

– Прости, – прошептал юноша, поднимая с земли потускневшую розу пустыни. – Мы – люди настолько жестоки, что ради одной красоты губим другую. Я преодолел нелегкий путь, рисковал жизнью, чтобы разыскать тебя. Но вот я держу тебя в своих ладонях и не испытываю никакой радости. Наоборот, я ужасно огорчен из-за того, что погубил твою красоту, заставил тебя умереть.

Алая капля крови упала на песок рубиновым кристалликом в виде сердца. Юноша поднял его, крепко зажал в ладони и еще раз прошептал: «Прости!»


В оазисе царило безмолвие. Никто не говорил, не плясал, не пел, не звенел серебряными браслетами. Даже малахитовые нектарницы беззвучно опускались на алые чашечки цветов.

Русоволосая красавица надела неяркое платье, заплела тугую косу, укутала лицо синим платком так, что остались видны лишь глаза, ставшие темно-серыми, как дым над вулканом. Безмолвной тенью бродила девушка по кружевным галереям дворца, не встречая никого на своем пути. Все сторонились ее.

А между тем туареги, озабоченные долгим отсутствием юноши, перешептывались между собой.

– Эта чужестранка навлекла на нас гнев духа пустыни. В Сахаре зарождается песчаная буря, спастись от которой не удастся даже за крепкими стенами дворца.

– Песок засыплет все наши каналы, и вода покинет оазис.

– Надо задобрить духа пустыни. Надо прогнать чужестранку.

– Да, да, да, давайте прогоним ее прочь. Пусть сама отправляется за своей розой.

– Постойте! – вышел вперед вождь. – Подождем до рассвета.

Всю ночь русоволосая красавица не сомкнула глаз. Даже сон покинул ее.

– Ах, как я несчастна, – вздыхала девушка, ворочаясь с боку на бок. – Я погибну одна в этой жуткой пустыне. Я умру под палящими лучами солнца. Неужели не найдется человека, который бы вступился за меня?

Утро раскрасило горизонт нежным пурпуром. Запели малахитовые нектарницы. Девушка посчитала это добрым знаком и выбежала к главному фонтану. Она нагнулась, чтобы набрать прохладной воды и увидела на дне чаши малиновую ленту.

– Ах, если бы тот смелый юноша был здесь, он бы непременно защитил меня, – прошептала девушка, глядя на свое отражение.

– Смотрите, смотрите, он вернулся! – закричали со всех сторон.

Девушки зазвенели браслетами и заспешили к главным воротам. Юноши весело засмеялись, отправляясь за ними следом.

– Он настоящий Ахаггарский туарег! – доносилось отовсюду.

– Он прошел Данакиль – землю ужасов, тягот и смерти!

– Он принес розу пустыни!

Толпа расступилась, пропуская юношу вперед. Он еле стоял на ногах. Одежда была изодрана в клочья. Синий платок, скрывающий лицо, превратился в жалкую тряпку, которая соскользнула с головы юноши. Все вокруг ахнули.

Юноша не был туарегом. Его глаза были небесно-голубыми, а золотые волосы отличались от смоляных волос туарегов, как день от ночи. Кожа юноши была необыкновенно белой, как снег на горных вершинах.

– Я принес тебе розу пустыни, – проговорил юноша и упал на землю.

Девушка зачерпнула прозрачной воды из фонтана и аккуратно полила юноше на лицо. Малиновая лента юркой змейкой скользнула из ее рук и замерла на губах юноши. Девушка опустилась на колени, поцеловала юношу в губы и вскрикнула. Губы были ледяными.

– Нет, нет, нет!!! – замотала она головой.

Кто-то тронул ее за плечо. Она подняла глаза. Строгий, немногословный вождь смотрел на нее сверху вниз через прорезь в своем синем платке. В черных, как африканская ночь глазах светился огонь презрения.

– Ты должна уйти. Оставь нас. Забудь дорогу в оазис Тенер.

Прощай, – слова звучали, как удары бича.

Девушка поднялась, закутала лицо синим платком и медленно пошла к воротам. Никто не проронил ни слова.

Когда ворота с грохотом закрылись, девушка дала волю слезам. Из ее глаз полился настоящий Ниагарский водопад. Все краски смешались в одну серую, размытую матовой дымкой…

– Яна, Яна, проснись, – услышала она взволнованный голос матери. – Что стряслось? Неужели вернулся злобный карлик, который мучил тебя в детстве?

– Нет, нет, милая мамочка, – отозвалась Яна, с трудом размыкая веки. – Мне приснился поучительный сон.

– Почему же ты так горько плачешь, если сон поучительный? – удивилась кружевница.

– Потому что я стала взрослой и многое поняла, – ответила девочка, прижавшись к матери.

– Для меня ты всегда останешься малышкой, – погладив ее по голове, проговорила женщина.

– Какое счастье, что я дома! Как я люблю свой Северный Уэльс! – девочка зажмурилась.

– Я должен проститься с тобой, Яна, – тихо-тихо произнес мальчик-сон.

Девочка быстро открыла глаза и увидела, как золотоволосый мальчик-сон закутывается в свой белый со звездами плащ. Его небесно-голубые глаза стали необыкновенно грустными, а малиновые губы чуть шевельнулись: «Прощай».

– Неужели, там, в оазисе Тенер был ты? – вскрикнула девочка и побледнела. Он кивнул. – Значит, ты не умер?

– Я никогда не умру, – грустно произнес он. – Я просто растворюсь в вечности. Стану маленькой мерцающей звездочкой, заглядывающей в твое окошко. А чтобы ты помнила меня, чтобы никогда не забывала про страну туарегов, я оставлю тебе вот это.

Мальчик-сон разжал ладонь, в которой блеснуло прозрачное рубиновое сердечко, величиной с небольшую горошину.

– Не уходи, – выдохнула она. Он отрицательно покачал головой.

– Скажи, хотя бы, как тебя зовут, – прошептала она.

– Я-н-н-н, – пропел он и растворился в воздухе.


После исчезновения мальчика-сна, дочь кружевницы стала замкнутой, строгой и немногословной. Соседи вокруг судачили, что всему виной рубиновое сердечко в дорогой серебряной оправе, которое девушка носит на шее.

Одни говорили, что дочь кружевницы влюбилась в богатого уэльского принца, который и подарил ей это сердечко. Другие утверждали, что девушка нашла рубин на грядке. Третьи считали, что рубиновое сердечко – это капля застывшей крови, а четвертые вообще не обращали внимания на чудесную вещицу.

Время шло. Весну сменило лето. За летом пришла осень. Настал черед зимы. Холодная красавица ворвалась в небольшую деревушку стремительно, за одну ночь перекрасив все дома, улицы и деревья в свой любимый белый цвет. Кружевница подолгу сидела у окна, разглядывая морозные узоры на стекле.

Однажды вечером, когда пурга разыгралась не на шутку, в дверь кто-то тихо постучал. На пороге стоял заметенный снегом человек. Он так окоченел, что не мог разговаривать. Мать с дочерью усадили путника к очагу, приготовили ему горячий чай, растерли окоченевшие руки гусиным жиром и только тогда заметили, что замерзший человек не кто иной, как сын свинопаса, длинноносый Ян.

– Что заставило тебя выйти в такую непогоду из дому? – всплеснула руками кружевница.

– Любовь! – ответил Ян и пристально посмотрел на Яну.

– Уж не хочешь ли ты сказать, сын свинопаса, что влюблен в меня? – рассмеялась она.

– Увы, – опустил голову Ян. – Я безумно влюблен в самую холодную и неприступную девушку Уэльса. Ради любви я был готов даже замерзнуть у дверей вашего дома. Но решил, что лучше признаться в своих чувствах, а вдруг…

– Никаких «вдруг» не будет, – строго сказала девушка. – Я до сих пор не забыла твои насмешки, твои гримасы, твой противный голос и длинный нос… Ты же ненавидел меня, когда мы были детьми. А теперь ты пришел рассказать о любви?

– Прости меня, тогда я был ребенком и так пытался привлечь твое внимание. Если бы ты знала, какой пожар загорался в моей груди, когда я видел тебя, – Ян прикрыл глаза. – Я пытался погасить пожар, доставляя тебе боль…

– Я не верю ни одному твоему слову. Убирайся прочь.

– Яна! – вскрикнула кружевница. – На улице такая непогода… Мы не должны выгонять человека…

– Спасибо вам, добрая женщина, – Ян поцеловал натруженные руки кружевницы. – Вы были так добры ко мне. Позвольте, я подарю вам вот это.

Он достал из-за пазухи смешной цветок, сделанный из малиновой атласной ленты и протянул кружевнице.

– Ах, какое чудо, – воскликнула она. – Неужели ты сам сделал этот цветок?

– Сам, – улыбнулся он. – Я думал… впрочем, это уже не имеет никакого значения. Прощайте.

Он повернулся и шагнул в метель.

– Выброси это уродство, мама, – приказала девушка. – Я видела такие диковинные цветы, что смотреть на…

Она не договорила. Маленькое рубиновое сердечко упало на пол, превратившись в алую каплю крови. А цветок вздрогнул в руках кружевницы и малиновой юркой змейкой скользнул вниз, чтобы примоститься рядом с каплей крови.

Яна вдруг вспомнила все: нещадный палящий зной африканского солнца, песчаный океан Сахары, малахитовых нектарниц, золотоволосого юношу и злые, как ночь глаза вождя. Девушка бросилась к двери, распахнув ее закричала в пургу:

– Вернись! Вернись! Вернись! Умоляю тебя, Я-н-н-н-н!

Пурга ворвалась в дом, затушила огонь в камине, разметала по полу кружева, нитки, иголки.

– Закрывай скорее дверь, – крикнула кружевница. – Вряд ли Ян услышит тебя в такую пургу. Будем молиться, чтобы он не замерз.

– Ах, как бы мне хотелось, чтобы произошло чудо, чтобы Ян услышал меня и вернулся, – подумала Яна, закрывая дверь. Кружевница не могла видеть, как она прижала обе ладони к лицу и зарыдала.

– Не плачь. Я всегда буду рядом с тобой, – послышался тихий голос, и в свете вспыхнувшего очага Яна увидела юношу с золотыми волосами.

– Кто ты? – проговорила она.

– Ян, сын свинопаса, – ответил юноша.

– Ты услышал мой голос сквозь пургу? – спросила она.

– Нет, – улыбнулся он. – Пурга не дала мне никуда уйти. Она заставила меня прижаться к стене, а потом… – Яна приложила палец к своим губам и покачала головой. Ян рассмеялся и проговорил: – Я не мог уйти, не узнав, что же случилось с обезьяноголовым стражем.

– Неужели, ты до сих пор помнишь? – Яна удивленно подняла брови.

– Я помню все твои сказки, – признался Ян. – Так что же произошло со стражем?

– Он превратился в человека доброго, внимательного, любящего, – ответила Яна.

– Выходит, ты была права, – сказал Ян. – Со мной действительно произошло чудесное превращение: из обезьяноголового мальчишки я превратился в доброго, внимательного, любящего мужчину.

Яна глянула на Яна и подумала, что он не такой уж длинноносый и противный, как казался ей прежде.

Пурга стихла. В окошко заглянула маленькая мерцающая звездочка.

– Прощай, мальчик-сон, – прошептала Яна. – Здравствуй, юноша Ян.

– Здравствуй, дочь кружевницы Яна.

Мы блуждаем с тобой в лабиринтах

Снов своих и фантазий смешных,

Забывая порой о людях

Самых близких и самых родных.

Догоняем мираж или призрак,

Вниз летя с поднебесных вершин…

А разбившись об острые камни,

К самым близким вернуться спешим.

Где огонь полыхает в камине,

Где свеча догорает в ночи,

Где реальностью станет виденье,

Где найдем мы от счастья ключи.

Огонь в камине давно погас, но никто не решался пошевелиться. Казалось картинки из Петрушкиных рассказов ожили и перемешались. Слушатели пристально всматривались в них, узнавая: пески Сахары и снега Северного Уэльса, розу пустыни и малиновый цветок из атласной ленты, белое кружево и синие ставни домов, малахитовых нектарниц и красногрудых снегирей, черную африканскую ночь и яркую маленькую звездочку на северном небосклоне.

– Мы все растворяемся в вечности, – проговорил Петрушка. – Мне пора уходить.

– Куда же ты теперь пойдешь?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Пойду, куда глаза глядят.

– Зачем же тебе уходить? Оставайся у нас.

– Боюсь, что мои сказки вам скоро наскучат.

– Что ты, разве могут наскучить сказки? Оставайся. Мы очень-очень тебя просим.

И Петрушка остался.

В его доме, где потрескивают поленья в камине, а огонь пляшет свой зажигательный танец, всегда многолюдно. Дети и взрослые усаживаются плотным кольцом вокруг Петрушки, чтобы не пропустить ни слова, чтобы все запомнить, сделать верные выводы и захотеть стать другими.

На той стороне реки, где теперь живет Петрушка, происходят всякие чудеса: зимы не такие холодные и злые. Лето не палит нещадной жарой. Весна ранняя, теплая и очень дружная. А осень одаривает всех богатыми подарками, лишь изредка проливая слезы по какому-нибудь уж очень важному поводу.

Люди смотрят друг на друга открыто и радостно. Повсюду разливается колокольчиками веселый детский смех.

– Чудеса всегда происходят с теми, кто в них верит, – неизменно повторяет Петрушка. – Только одной веры маловато. Надо еще очень сильно захотеть стать настоящим волшебником, чтобы самому творить чудеса. А это не так уж сложно. Достаточно протянуть руку помощи тому, кто в беде, не отталкивать своей холодностью близких, не злиться по пустякам, простить и не помнить зла, или просто улыбнуться светло и радостно…

Зит-ла-ла

– Зит-ла-ла, Зит-ла-ла, Зит-ла-ла, – напевал Петрушка, подыгрывая себе на большом концертном рояле. Черно-белые клавиши послушно отзывались на каждое прикосновение красивыми музыкальными аккордами: «Зит-ла-ла!»

– Какое редкое имя, Зитлала! – восторженно проговорила девочка Марина, которая частенько приходила к Петрушке послушать сказки и полюбоваться роялем.

– Зитлала – это не имя. Зитлала – место звезд и несбывшихся грез, – пояснил Петрушка.

– Место звезд – на небе, – назидательным тоном сказала девочка. – Посмотри в окошко.

Она отдернула занавеску, открывая темный экран окна, подсвеченный мерцающими звездами. Серебряный месяц изогнулся рожком. Большая Медведица привычно заняла свое место, а Марс запульсировал красноватым светом, пугая и завораживая одновременно.

– Я с тобой согласен, – задумчиво глядя вдаль, проговорил Петрушка. – Ночью место звезд на небе. А днем все звезды отправляются в Зитлалу.

– Откуда ты знаешь, куда отправляются звезды? – девочка хитро прищурилась.

– Я был в Зитлале и видел все своими глазами, – ответил Петрушка и прикрыл глаза.

– Эй, господин сказочник, ты что, заснул? – потрясла его за плечо девочка.

– Нет, что ты, – проговорил Петрушка, не открывая глаз.

– Тогда открывай глаза, – приказала девочка.

– Погоди, Марджина, – Петрушка приложил палец к губам, – я вспоминаю.

– Ладно, вспоминай, только смотри, не засни, – разрешила девочка. Она задернула занавеску, прошлась несколько раз по комнате, потом удобно устроилась в большом кресле у камина и вкрадчивым шепотом спросила:

– Петрушка, а почему ты назвал меня Марджиной?

– Потому, что ты напомнила мне красавицу Марджину – дочь вождя племени Аранда. – Петрушка открыл глаза и начал наигрывать на рояле легкий мотив.

– Марджина – дочь вождя племени Аранда! – девочка захлопала в ладоши. – Это название новой сказки?

– Нет, это не сказка, а чистая правда, – Петрушка перестал играть. Он поднялся и таинственным голосом произнес:

– Все, что я расскажу тебе сейчас, было на самом деле.

Марина чуть подалась вперед. В ее синих глазах заблестели огоньки далеких звезд.

– Ты и впрямь очень похожа на Марджину, – улыбнулся Петрушка. – Не исключено, что ты можешь быть ее пра-пра-правнучкой.

– А это не опасно? – спросила девочка, вжав голову в плечи.

– Вовсе нет, – рассмеялся Петрушка. – Быть чьим-то пра-пра-правнуком очень почетно.

– Тогда можешь называть меня пра-пра-пра Марджина, – разрешила девочка и тряхнула головой. Черные кудряшки рассыпались по плечам.

Прошлое шагнуло из тени в свет также внезапно, как много-много лет назад шагнула из темноты в световой круг красавица Марджина – дочь вождя племени Аранда…

Ночь была очень темной. Бродячие актеры сидели у костра и вели неспешные беседы о превратностях своей судьбы. Мелодичный звон колокольчиков заставил всех повернуть головы. На границе света и тьмы стояла высокая, стройная мулатка, одетая в яркие одежды. Девушка не мигая смотрела на сидящих у костра людей. Ее взгляд завораживал и парализовывал одновременно. Несколько минут царило напряженное молчание. Наконец девушка тряхнула черными кудрями и улыбнулась. Люди оживленно заговорили, продолжая прерванных разговор, словно и не было этого минутного оцепенения, словно не было высокой мулатки с бронзовой кожей, которая стояла на границе света и тьмы.

Только один юноша продолжал неотрывно смотреть на черноволосую красавицу.

– Вы потомок испанских конкистадоров? – спросила девушка, глядя ему в глаза.

– Нет, что вы, – смутился юноша. – Я всего лишь бродячий актер.

– Бродячий актер? – брови девушки взлетели вверх.

– Я кукловод, – пояснил юноша. Он взял, лежащую у ног куклу и улыбнулся. – Разрешите представить вам моего лучшего друга Петрушку.

– Добрый вечер, очаровательная незнакомка, – кукла ловко стянула с головы колпачок и поклонилась. – Позвольте узнать ваше имя.

– Мар-джи-на, – пропела девушка. Голос ее звучал нежно-нежно, как колокольчик.

– Мар-джи-на, – повторил Петрушка. – Чудесное имя. В нем слышны звуки морского прибоя – MAP. В нем скрыта какая-то тайна – ДЖИ. В нем звучит незнакомая музыка – НА-А-А. Вы прилетели к нам с далеких звезд?

В бирюзовых глазах Марджины отразились пляшущие огненные языки костра. На краткий миг наступило оцепенение, во время которого затихли все звуки. Только юноша с куклой ничего не заметил. Он улыбнулся и спросил:

– Откуда вы, прелестная Марджина?

– Зит-ла-ла, – прошептала она. Легкий ветер чуть тронул волосы юноши.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Королевство единорога. Сказки и стихотворения для детей и взрослых

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Королевство Единорога (сборник) (Е. И. Федорова, 2004) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я