Сны натощак, или Клятва Горациев

Татьяна Первушина

Яну и Маргошу срочно просит помочь в одном деле их давний друг – следователь прокуратуры Олег Соловьев. Примчавшись по адресу, обе сыщицы обнаруживают на одном из столов… отрезанную человеческую голову! Голова еще недавно принадлежала известному писателю-романисту Марату Заволжскому. Ничего из богатейшей коллекции оружия не пропало, кроме самурайского меча, которым, по всей вероятности, и была отсечена голова несчастного. Неизвестный преступник оставляет за собой кровавый след и умело подставляет под удар невиновных… Кто же победит: зло или добро?

Оглавление

Из серии: Женские методы частного сыска

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сны натощак, или Клятва Горациев предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

«Больше всего я ненавижу Солнце, громкие человеческие голоса и стук».

М. Булгаков

Пролог. Наваждение

Возникший откуда-то сверху пучок яркого света ослепил его. Инстинктивно прикрыв веки, чтобы не было больно глазам, Марат, как сквозь туман, с трудом различил что-то большое и темное, надвигающееся прямо на него. В пароксизме страха он успел заметить, что у этого «большого и темного» два огромных бело-золотых глаза — яркие, горящие, словно галогеновые фары автомобиля…

Наваждение какое-то, — подумал было Марат. И тут же почувствовал, как руки и ноги его сковывает ледяной ужас. Нет… Не ужас, а почти инфернальное чувство, целиком захватившее душу и не дающее опомниться ни на секунду, сообразить, что происходит…

Почти теряя от страха сознание, Марат вдруг понял, что двинуться с места он не может, поскольку почти по подбородок закопан в землю. На поверхности осталась лишь голова, беспомощно подрагивающая от нервного шока. Вокруг — темнота. А откуда-то издали, будто сквозь густой туман, нарастает сатанинский, раскатистый хохот.

— Помогите! — попытался было крикнуть Марат, но его легкие, парализованные страхом, отказались повиноваться хозяину, и вместо крика на выходе из горла застрял лишь какой-то противный клекот.

Зловещий смех тем временем приближался. Он становился все явственнее и от того казался еще ужаснее. Чудовище, сверкая огромными галогеновыми очами, медленно, но неотвратимо надвигалось. Вот оно уже почти в нескольких метрах от головы Марата.

— Мама-а-а-а! — наконец издал душераздирающий, отчаянный вопль Марат, и… неожиданно для себя проснулся.

* * *

Ворочаясь во влажных от пота шелковых простынях и тихонько постанывая от режущей боли в пояснице, Марат Аркадьевич Заволжский, известный писатель-романист, сел на постели и, утирая рукавом шелковой полосатой пижамы невольные слезы, жалостливо всхлипнул.

Сердце бешено колотилось в груди, словно хотело выпрыгнуть оттуда и поскакать по дубовому паркету, которым был выложен пол в спальне.

Несколько минут Марат Аркадьевич проделывал некоторые специальные дыхательные упражнения; это немного успокоило его.

Пронзительно-яркие, лучи предзакатного солнца (видимо, и послужившие причиной ужасного сна), струились сквозь тончайшее кружево тюлевых занавесок и постепенно рассеивали морок приснившегося ему только что кошмара.

Марат Аркадьевич попытался отвлечься от грустных мыслей, которые помимо его воли продолжали сумбурно врываться в подсознание. Чтобы как-то развеяться, он стал вспоминать недавнюю встречу с внуком, о существовании которого еще вчера даже и предположить не мог.

Надо же! Как может интересно повернуть судьба! Кто бы мог подумать! Такая неожиданная радость! У него, оказывается, есть взрослый внук! Да к тому же внук оказался таким милым молодым человеком, немного стеснительным, хорошо воспитанным. Показал все документы, справки, хотя Марат, едва увидев его, сразу же узнал себя в молодости и уже не нуждался ни в каких официальных бумагах…

Да-а… Теперь слово «семья» начинает приобретать какой-то новый смысл для Марата… Более радостный…

Писатель со счастливой улыбкой свесил ноги с постели, пытаясь попасть ими в шлепанцы, как вдруг на лицо его набежало облачко. Он задумался. Надо будет обязательно еще раз переписать завещание. Обязательно. А Аллочке он все объяснит… Она такая умница. Она поймет… Она так будет рада за него, Марата! Ведь семья — это главное, что может и должно быть у человека единственным, неповторимым и монолитным, не подверженным разного рода ржавчинкам и разрушениям. Кому, как не Аллочке, это знать…

Семья…Заволжский вновь загрустил и, все еще тяжело и неровно дыша, опустошенным взором стал разглядывать стену напротив кровати.

Там, в самом центре, в красивой золоченой раме висела мастерски сделанная копия картины Жака-Луи Давида, известнейшего французского портретиста XVIII века, «Клятва Горациев». Картина, изображавшая клятву верности долгу сыновей перед отцом, была знакома Марату с раннего детства.

Отец, тогда еще молодой, но уже очень известный и талантливый советский писатель Аркадий Заволжский, часто рассказывал сыновьям — Марату и Иллариону, старшему сыну от первого брака, легенду о трагедии семейства Горациев. Отец защищает одного из сыновей перед разъяренной толпой. Сын, вернувшись с войны, убивает родную сестру всего лишь за то, что бедная девушка плачет по погибшему жениху, воевавшему на стороне врагов Рима. Скрещенные мечи, руки, взлетевшие вверх для клятвы, вливают в картину мощнейшую энергетику. И воины кажутся почти живыми.

А сейчас Марату, взвинченному до предела, даже почудилось, что он слышит некоторые слова клятвы сквозь отдаленный гул толпы… Нет, это всего лишь гул в ушах.

Проклятье… — Писатель нервно вскинул глаза кверху и тяжело вздохнул. — Наверняка давление опять подскочило. Разнервничался слишком, старый дурак…Ну и как прикажете в таком состоянии работать? А ведь он подписал с издательством «Прима-т» договор, нарушение сроков которого грозит ему огромными штрафами. И если он, писатель Заволжский, не сдаст рукопись вовремя, то его гонорар снизится практически до нуля, и тогда вся работа — что называется, «коту под хвост».

А Марат Аркадьевич не любил работать «за так». Вот уже много лет во всем он старался придерживаться строгого распорядка и никогда, не при каких обстоятельствах не нарушал еще условий договоров с издателями.

Заволжский стремительно поднялся с постели, но тут же пошатнулся от резкой боли в затылке. Чтобы не упасть, он схватился рукой за лакированную спинку кровати в виде загнутого листа пергамента.

Холодный пот противной липкой струйкой пробежал по спине. В глазах запрыгали мушки, и все предметы завертелись по комнате в каком-то бешеном вальсе.

Присев на краешек кровати, чтобы удержать равновесие, Марат Аркадьевич потянулся рукой к мобильному телефону. Нажимая кнопки дрожащими пальцами, он, словно в бреду, шептал про себя странные слова:

— Папочка, милый, любимый! Прости меня! Я негодяй и трус. Но я твой сын. Илларион… Мой бедный брат… Я так виноват перед тобой… Но я хочу жить…

Марина? — шепот его вдруг перешел в обычный баритон, звучавший как бы даже немного свысока. — Мариночка! Это Марат Аркадьевич. Зайдите срочно ко мне. Я что-то неважно себя чувствую. Да-да. Пожалуйста, поскорее.

Небрежно бросив трубку телефона на лакированную прикроватную тумбочку, Марат Аркадьевич снова прилег на кровать.

Через пару минут он услышал, как открывается входная дверь, и каблучки стучат в направлении его спальни. Вбежавшая огненно-рыжая девушка испуганно взглянула на него и застрекотала:

— Сейчас, сейчас, Марат Аркадьевич, вы только, пожалуйста, не волнуйтесь. Сейчас я вам фенозепамчику дам, чайку согрею, посидим с вами, поболтаем. Вы поспите немного, и вам сразу же станет лучше…

Она что-то еще лопотала без умолку, одновременно укрывая Марата Аркадьевича пушистым пледом, подавая ему успокоительную таблетку и стакан с водой, чтобы запить лекарство. Потом сносилась на кухню и сделала ему вкусный ароматный чай с медом и лимоном…

Зазвонил мобильный телефон. Увидев в «определителе номера» знакомые цифры, Марат Аркадьевич счастливо улыбнулся — таблетка уже начинала понемногу действовать, и он чуточку растягивал слова:

— А-а, здравствуй, моя дорогая! Как ты, душечка? Я уже лучше… Да ничего, ничего, со мной сейчас Мариночка, а она меня всегда вылечит… Нет, нет, приезжать сегодня не нужно… Не волнуйся… Хотя, — на секунду он задумался, — нам есть о чем поговорить… Тут такое произошло… Извини, совсем замотался и забыл тебе сказать… Мне нужно будет еще разок переписать завещание… Нет, нет. Не волнуйся… Только самую малость! Наталья тут не при чем! Только немного подправить… У меня такая радость! — Он покосился на Марину, которая внимательно следила за ним, и уже более спокойным голосом продолжил, — давай, золотце, я при встрече тебе все расскажу. А сейчас, — он широко и счастливо зевнул, — я уже засыпаю… Таблетка, знаешь, сильная, оказалась… Извини, золотце… Пока…

Едва закрыв глаза, он тут же провалился в какой-то странный полусон, полуявь…

Вот перед ним стоит отец и сурово глядит на него. Отец одет в золотистую тунику, на голове его красивый серебряный шлем со страусиными перьями. В руках блестящий меч. Отец что-то говорит ему, но из-за странного, нарастающего откуда-то слева шума, Марат не слышит его слов.

Рядом с отцом стоит старший брат Марата, Илларион в белой тунике. Глаза Иллариона закрыты, а вместо меча у него в руке горит свеча. Пламя свечи постепенно разрастается до гигантских размеров и превращается в два огненных шара, что так неистово слепили Марата в его недавнем кошмаре.

Что-то темное и страшное снова медленно наползает на Марата, и он захлебывается в беззвучном, отчаянном крике. Кошмар, мучавший его столько лет, повторяется опять. Снова Марат не может двигаться, потому что по самый подбородок закопан в землю.

Но теперь картина меняется. В слепящем свете огненного чудовища Марат различает стройную фигуру в блестящей тунике. Судя по красивым обнаженным ногам, это женщина. Но не просто женщина. В руках у нее огромный стальной меч. От странной воительницы веет опасностью и какой-то фатальностью.

Женщина меж тем приближается к нему, грозно помахивая мечом. Марат цепенеет от ужаса, но на этот раз голос не изменяет ему. И он слышит свой хриплый крик:

— Помогите! Не убивайте!

Зловещая фигура с мечом в руках уже совсем рядом. Глаза женщины горят неистовым гневом.

Марат снова кричит:

— Кто вы? Что вам от меня надо?!

Женщина в тунике уже почти вплотную подошла к Марату. Теперь ему отчетливо видны ее роскошные белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам и по какой-то необъяснимой причине кажущиеся знакомыми. Глаза женщины источают ненависть.

Внезапно до Марата доходит, что эта страшная и красивая женщина его не пощадит. Он кричит, плачет, молит о пощаде, хотя и понимает, что все усилия тщетны. Что-то подсказывает ему, что он должен умереть и что это уже не сон, не кошмарное видение, а ужасная реальность.

Осознав, что смерть неизбежна, Марат вдруг неожиданно перестает бояться и дрожать. И четким, окрепшим голосом спрашивает свою Немезиду:

— За что?! Скажи только, за что?

— Ты знаешь, за что. Ты негодяй и должен умереть, — совсем рядом звучит странно знакомый голос. Марат удивленно приоткрывает глаза и из груди его вырывается нечеловеческий вопль, переходящий в звериный вой. Он узнает эту огненную голову, что склоняется над ним и тихо шепчет:

— Я мщу за Блестящую… и за остальных…

Потом женщина отступает на шаг, поднимает обе руки над Маратом и резко опускает их. Слышится жуткий хруст, и кровавый фонтан заливает белоснежные шелковые простыни, несколько капель брызгают прямо в центр картины «Клятва Горациев»…

Оглавление

Из серии: Женские методы частного сыска

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сны натощак, или Клятва Горациев предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я