Глава 1
Полина
Ой, то не вечер, то не вечер,
Мне малым-мало спалось,
Мне малым-мало спалось,
Ох, да во сне привиделось…
Боже мой, лишь бы он успел на пересадку в Домодедово! Иначе придётся встречать Новый год одной!
— Мурр, — замурчал кот, как будто прочитал мои мысли.
— Ладно-ладно, прости. Конечно, в одиночестве не останусь. Ты, мой тёплый комочек, всегда рядом.
Кот улёгся на моих коленях, свернувшись калачиком, а мне показалось, что он даже довольно улыбнулся. Вот ведь как привидится что-нибудь, когда нервы натянуты как струна.
— Пойдем, Васька, молока дам да кофейку, пожалуй, сварю себе. Устала, а сна совсем нет. Вылетел Макс, все дела решил, тоже надеется успеть к празднику, если рейс в Москве не перенесут. А мне не спи, переживай! Ты же знаешь, как я к самолётам отношусь, особенно, когда я дома, а он где-то там, в тёмном небе.
— Мяу, — словно поддакнул кот.
Точно схожу с ума!
Налила любимцу в миску молочка и прабабушку вспомнила, как она говорила, что котов надо всегда привечать. Эх, бабулечка моя, приглядываешь ли за мной? Помню наказы твои, и мама всё делает, как ты говорила. Уверена, что и мои дети будут чтить твои заветы. Уж я научу!
Пока размышляла да вспоминала, Васька всё молоко вылакал. И кофе чуть не убежал.
— А знаешь, чем мы с тобой сейчас займёмся? — спросила я у кота.
Васька, который в этот момент облизывал мордочку, резко замер и посмотрел на меня вопросительно.
— Слушай, мне кажется, я перестала уже удивляться, что разговариваю с тобой, как с человеком! А ты слова понимаешь. Наверное, у меня кот учёный из сказки. Пойдём фотки смотреть, ностальгия напала. Ёлочку включим с гирляндами, всё веселее.
Фотографии из прошлого — это как портал в другое измерение. Бордовый переплёт напомнил о детстве, на обложке пьяными рядами выстроились буквы «Сирибрянкина Палина Витаравна». Сколько же мне было лет, когда писала? Кажется, семь или восемь… А хотя нет. Скорее, шесть, а может, и пять — в восемь уже писать хорошо умеют! Надо у мамы спросить. Перелистнула страничку, вдохнула аромат мандаринок, пирожков, объятий и ледышек, прилипших к варежкам. Вот тут мне годик, стою на фоне ковра в шерстяных, бабушкой связанных носках. Да, раньше с фотозонами никто не заморачивался: диван и ковёр с оленями — креатив на века! Зато сколько в этих оленях родного! Я аж чуть не заплакала.
Васька, как всегда, запрыгнул на мои колени и уселся зрителем в первом ряду.
— О, а это садик! Видишь, Вась, я тут снежинка с короной из проволоки и фольги, а рядом рыцарь Славка. Первая моя любовь. Любовь… Наверно, там, в детстве, и зарождаются первые чувства…
— Смотри, а это вот прабабушка моя — Варя. Люблю эту фотографию, она такая домашняя, ёлка до потолка и мы с бабулей. Глянь, какие глаза у неё! Светятся добротой! Помню её станок ткацкий, он мне тогда казался просто огромным! Эх, время… неумолимо. А память будто издевается, подгоняет воспоминания и сожаление, что уже ничего не вернуть.
Котик нежно мяукнул. И почему я не удивляюсь?
Эх, тепла ноченька, не спится. А бабуля мне колыбельные пела…
Люли-люли-люли
Прилетели гули,
Стали гули ворковать,
Мою внученьку качать…
Как славно мелодия в голове звучит, и голос такой ласковый, неземной, обволакивающий. Я даже сама замурлыкала, подпевая бабушке Варе:
Баю-баю-баиньки,
Купим Поле валенки,
Наденем на ноженьки,
Пустим по дороженьке.
Будет Полечка ходить,
Новы валенки носить.
Кот
Уснула хозяйка, а я сижу вот на коленках у неё да песенки мурлычу. Поспать ей надо, а переживания не дают. Да что уж скрывать, я и сам немного волнуюсь. Как там хозяин? А тут Новый год, семейный праздник же, а мы неполным составом. Уехал глава семейства в страну чужую в ко-мур-дировку!
Вы думаете, я всегда Василием звался? Было время, когда носил другое имя. Многие из вас и не помнят его вовсе, потому что память человеческая короткая. Забывают, уходят от корней своих, поэтому и мы, сказочные, тран… ран… мур… Погодите, вспомню. Да как же оно? А! Транс-фор-мируемся! Меняемся, значит. Приходится приспосабливаться, трудиться, чтобы люди сказку не забывали. Потому что пока они помнят и верят — мы живы. Многие из наших сказочных на два мира живут, очеловечились, подобрели. Я же тоже к людям с добром пришёл, хоть и чудищем был в сказке. А какие песни пел! Мяу, замурррчательные! Ни один путник живым не уходил! Сражала насмерть песнь моя, затуманивала, с толку сбивала, зачаровывала, убаюкивала. А теперь вот людям служу: захворавших — лечу, неугомонных — успокаиваю. Слово красное силу несёт великую.
Кликали меня раньше Баюном. Да и сейчас зовут. Только люди имя всегда другое дают. А я и не против. Живу с человеком рядом не одну жизнь! У Полечки появился лет пять назад. Пришёл к ней маленьким котёнком. Пустила. Не могла иначе, так уж заведено в семье этой, ещё прабабушкой велено привечать котов. А теперь давайте-ка сон хозяйкин покажу и вам.
Сновидение первое «О зёрнышке»
Снится Полине, что она маленькая девочка, сидит рядом с мамой в душном автобусе. Пахнет соляркой, мужскими носками, а на улице лето, утро. Вдруг будто сама из своего тела вышла и парит где-то под потолком, а до ушей доносится: «…будет Полечка ходить, новы валенки носить». Прабабушкин голос… И вот уже Полина-взрослая наблюдает за маленькой Полей со стороны. Как она едет и…
Девчушка ехала и смотрела в окно, как мелькают, бегут друг за другом дома и деревья. В садик Полюшке не хотелось, ведь дома тепло и уютно. Мама поит молочком без пенки, а баба Варя печёт самые вкусные на свете пирожки и приговаривает: «Где ж мой Светик-Полечка? Я ей шанежку1 испекла». Но как же в сад-то не идти, когда там жених горюет?!
— Мамочка, а Славка меня ждёт?
— Конечно, ждёт, солнышко! Ты же долго болела, уж точно соскучился парень.
Поля любила Славика. Он её всегда встречал, обнимал. Они играли в «замуж». Казалось, этой идиллии длиться и длиться, но маленькому детскому сердечку не давал покоя разговор родителей. Случайно подслушала, не нарочно!
— Витя, надо со школой вопрос решать, — голос мамы был тихим и немного тревожным, — три месяца осталось, лето быстро пролетит. Куда Польку отдавать будем?
— Лен, что ты так распереживалась? Уж неучем не останется, поди, — папа, как всегда, был спокоен.
Девочка толком ничего не поняла, но это слово «отдавать» ей совсем не понравилось. Стало грустно. Про школу ей рассказывали всякие ужасы, и идти туда вовсе не хотелось. И куклы туда носить нельзя, и мальчишки дерутся, и за какую-то двойку ремня дают. Ремня ей никогда не давали, но за двойки же всем дают? Охохонюшки… Может, папа разрешит не ходить? Вон он какой спокойный! И девочка потихоньку успокоилась. Пока там эта школа наступит, целых три месяца, ого-го!
А долгожданная встреча с любовью всей жизни была яркая. Славка крепко обнял девочку и сказал: «Давай жениться!» Маленькая невеста не колебалась. Сыграли свадьбу. Жениху Поля дала имя Юра, а то, что это такое — Слава да Слава. Тем более что будущий «муж» и вовсе был не против новоиспечься Юриком. Воспитательница Анна Терентьевна аж всплакнула, но какие-то удивительные у неё были слёзы счастья. Уж слишком громко она смеялась! Странная тётенька. У людей серьёзное событие, а она хохочет.
Полине нравилось играть в семью.
1 — Шаньга — лепёшка или ватрушка с мятым картофелем.
Они со Славиком даже детей завели. Подговорили Лидку с Петькой побыть немножко ляльками. Но недолго чета
молодоженов была многодетной. Лидка с Петькой подрались и убежали по своим делам.
Долгими-долгими сон-часами Поля лежала без сна, мечтая, что скоро вырастет и уедет с «мужем» далеко-далеко в море. Почему в море, девочка и сама не знала. Море ей представлялось хорошим житьём и дивом, где Гвидон грызёт золотые орешки, выходя с морскими витязями на берег волн прекрасных…
Так проходило время в мечтах и играх, пока не грянул гром и не набежали тучи. Полился горький дождь из глаз влюблённой Полюшки. Мама сказала, что скоро первое сентября и надо идти учиться «уму-разуму».
— А Слава? — рыдала Полинка. — Я же его больше не увижу! Это же придётся нового мужа искать! Где я такого найду и с кем поеду в море?!
— Я понимаю твоё горе, доченька, — серьёзно сказала мама, — но обещаю, что ты найдёшь в школе много новых друзей, даже лучше!
— Честно? — девочка тут же перестала плакать и шмыгнула раскрасневшимся носом.
— Честное пионерское! — ответила мама, а Поля подумала, что это, наверное, самая страшная в мире клятва, нарушать которую нельзя.
На новом месте, как и обещала мама, нашлись подружки, хотя Полина не особо любила играть с девочками. Но эти вроде ничего, хорошие. Только вот «муж» не находился. Подружка Катька изо всех сил помогала в поисках:
— Смотри, вон Колька за соседней партой! Вроде красивый.
Поля поглядела на кандидата и хмыкнула. Ну это она ещё подумает. Ей нужен такой, чтоб не хуже прежнего!
На перемене Колька собрал вокруг себя толпу одноклассников, девчонки тоже подошли.
— Пошли что покажу! — заявил Колька. — Топайте за мной.
Толпа двинулась за ним, как евреи за Моисеем в пучину вод. А он взял и просто съел козявку.
— Фу, Катька, ну как можно такого любить?! — чуть не рыдала несчастная невеста «на выданье». Катерина виновато ковыряла носком туфельки линолеум в коридоре и ничего не отвечала. А чего тут ответишь, когда вся жизнь у подруги рушится?!
Вечером, сидя на коленках у папы, она жаловалась на жизнь и укоряла маму, что та не ищет мужа для любимой дочери.
— Дочура, может, всё-таки повременим с выбором женихов-то? Учиться надо, впереди долгая зима, утренники. Купим тебе платье новое с блёстками и бантов! Может, твой принц сам найдётся?
— Честно? — Полина строго и с сомнением посмотрела на мамочку.
— Честное пионерское! — ответили родители хором. И Поля им верила.
Череда зимних утренников завершалась в городской библиотеке. На Полинином счету было три кулёчка конфет, и она немножко устала читать «В декабре, в декабре все деревья в серебре».
— Это последняя, — говорила мама, когда тащила на городскую Ёлку укутанную в стотыщмильёнов пуховых платков Полю.
На празднике девочке было скучно, хотелось домой, но надо дождаться Деда Мороза, отыскать вечно блуждающую где-то Снегурочку, поводить хоровод, получить заветный мешочек с подарком и в обратный путь. Хоровод не заставил себя ждать, набежали дети, взялись за руки, один шаг и…
— Ай, больно же! — закричала Полина наглецу, который с разбегу прыгнул на её маленькую ножку в красивой туфельке.
— Прости, я нечайна, — ответил мальчуган, шмыгнув носом. — Давай руку, чего дуешься, как пузырь?
«Какой противный», — подумала Поля, но руку дала.
Потом по дороге домой она с возмущением рассказывала, как водила хоровод с каким-то Оптопышем. Мама резко остановились и почему-то сквозь слёзы спросила:
— С кем?
— С Оптопышем!
— Почему Оптопышем?
— Он мне все ноги оптоптал, поэтому Оптопыш, — важно заявила Поля. Чего эти взрослые вечно плачут, когда смеются? И чего тут смешного вообще?
Вечером, когда мама в очередной раз дочитала Полечке «У Лукоморья дуб зелёный» и ушла спать, девчушка ещё долго лежала, глядя в потолок. «А всё-таки хороший мальчик этот Оптопыш, отличный бы муж получился, если бы не командовал и не топтался», — думала она.
И каково было удивление девочки, когда после новогодних каникул она пришла в класс и увидела его! Новенький грустил. Полина подошла и сказала:
— Привет, Оптопыш!
— Кто?! Меня вообще-то Макс зовут! — обиженно ответил мальчик. Но Полина улыбнулась ему так широко, что он сразу оттаял и больше не обижался.
Так и завязалась их дружба — сразу и навсегда. Макс носил Полин портфель, иногда дёргал за косички и не давал никому в обиду. А её детские мысли вырисовывались в большую мечту всей жизни.
Мечты… Они рождаются там, в детстве, когда всё вокруг просто и легко. Маленькая Полечка умела мечтать и несла эти желания через всю жизнь. Теперь у неё есть и любимый муж, и уютный дом, и такая семья, какую могут сотворить только чистые души.
Ведь именно чистая душа способна на многое — менять миры, творить добро и видеть то, что не дано никому.
Домовой
— Ну и чего шуршишь там за шторкой, заходи уже!
— Да я тут это, заслушался, засмотрелся. Какие у Полюшки нашей сны красивые! — заскрипел своим особым голосом старый друг.
— Какими судьбами занесло? — промяукал я, хотя знал, домовик так просто от своего дома не уйдёт.
— Хозяюшка моя захворала, а Поле знать не надобно! У неё и так сейчас переживаний много, а тут мама заболела. Полечи Леночку мою, будь другом! Ведь Новый год на носу, хочется, чтоб гармония в доме и всё такое.
— Как же я уйду? А Полю одну оставлю? — удивился я.
— Полиночка спит сейчас сном крепким, мы быстро!
— Мур, ладно. А что с Еленой случилось-то?
— Эх, если бы я знал… Плохо стало, легла и спит, горячая вся. Я уж и гладил лапой мохнатой, но как будто не чувствует она, и в ухо нашёптывал слова добрые — никакого ответу. Виктор-то, муж её, сегодня на работе. Боюсь, как бы чего плохого не случилось. Может, ты песенку споёшь да сновидения нагонишь люли-люлями своими, ей и полегчает, — закончил свои излияния домовой.
— Ты думаешь, сработает, бабай1 ты эдакий?
— Надо попробовать, — ответил старый друг и взял меня за лапу.
Очутились мы в мгновение ока в доме Елены. Ох, что-то недоброе чувствую я, холодное, злое! Дома-то тепло, а над спящей хозяйкой как зима нависла.
— Чувствуешь, домовой, силы волшебные? Страшно мне, даже шерсть дыбом.
— Отлучился на минуточку, а тут ещё хуже стало, — тревожно отозвался тот. — Когда собирался я в твой дом прыгнуть, тут только лёгкий ветерок над Леной гулял, а сейчас… Ох, что же это, Баюнчик?
— Тише-тише, успокойся! Давай попробую силы свои. Она без сновидений лежит, не знаю, за что зацепиться… О, кажется, нащупал!
1 — Бабай — существо, которым пугали детей.
Сновидение второе «Сказочное»
Сон приходит на порог.
Крепко-крепко спи ты.
Сто путей, сто дорог
Для тебя открыты!
Всё на свете отдыхает:
Ветер затихает,
Небо спит, солнце спит
И луна зевает…
Уже вечер, страшно-то как! Тятенька1 волнуется, что спать я стала плохо…
Картошку только что посадили, а сорняки лезут и лезут. Маменька с Машкой возится, некогда ей, поэтому много работы на мне лежит. А я большая уже, завсегда помогу. Марья-то мала, ножками пошла только. Ей бы на коленках всё время у тяти прыгать под «тра-та-та, вышла кошка за кота».
Родители с ранней зорьки работают, и я люблю трудиться, поутру с первыми петушками вставать. Солнышко ещё только-только лучик один выпустило, а я уже во дворе! Буян заливается лаем, вот ведь псина бестолковая! Даже мне громко. Плохо слышать я ещё в младенчестве стала. Мама говорит, ушки заболели и загноились. Вылечить не смогли…
— Тише, бессовестный, — шепчу, — Маню разбудишь, остолоп2!
— Кушай хлебушек, мама сегодня ещё свеженький испечёт!
Моя задача с утра — цыпок3 кормить. А к поросятам ходить боязно4. Один раз там крысу увидела, так орала, что батюшка аж молоком подавился. Капканов наставил, но всё равно страшно.
Совсем в последнее время пугливая стала. Вроде, упеткаюсь5 за день, спать бы да спать «сном ангельским», как мама говорит, а я не могу. И сказать родителям боюсь.
Случилось это несколько дней назад. Задремала я, а тут стук, да громко так. Думала, слух вернулся. Пол в избе деревянный, и как будто Фроськой моей стучат. Фросю мне тятя сделал, выстрогал из деревяшечки. Я её Машеньке не даю — сломает. Прячу под подушкой. Хотела проверить, засунуть руку под голову, а не могу. Руки-ноги к кровати приросли, хочу крикнуть, да только мычанье выходит, как у коровы Зорьки. А стук всё отчетливее, всё ближе. Волосы на моей головушке зашевелились. Бежать бы и не оборачиваться, а я как цепями привязана. Потом всё прекратилось…
Не помню, спала ли. У мамы спросила утром, играла ли Маша Фросей ночью.
— Что ты, Варенька, — ответила мамочка, — спали мы. Ты, случайно, не захворала6?
— Нет, поблазнилось7, видимо, или сон такой, — соврала я, а сама подумала, как же спать теперь буду?
Следующей ночью опять… Только бегал кто-то, топотал, как Манечка наша. Хотела встать посмотреть — и снова оковы. Ни рукой, ни ногой. Только мычу. Мамочка, страшно-то как! Что такое?! Неужто Бабай за мной явился?
Весь день полола грядки, поливала, размышляла. Тятя меня докричаться не мог. И так глуха, да ещё в раздумьях. Кто и зачем пугает? Если спросить чего хочет, так пущай спрашивает.
Вечером пошла к будке Буяна и поведала ему всё. Он только носом мокрым уткнулся мне в руки и лизнул. Успокоилась я, смирилась и твёрдо решила не бояться ночью. Но вот ходики8 тик-такают, жду.
Сначала страшно было, лежала с закрытыми глазами и чуяла дыхание на своём лице. Кричать уже не пыталась. Бесполезно. Лишь глубоко вздохнула. И тут… Чья-то мохнатая лапа погладила меня. Но в том не было ничего пугающего. Наоборот. Тепло как-то стало, спокойно и уютно. Я в голове спросила:
— Ты страшный?
— Нет, Варечка. Не бойся. Я добрый старичок, просто заскучал. Можешь глазки открыть, знаю, что любопытно тебе, — ответил тихий голос.
Ох, боязно, но послушалась и увидела маленького дедушку. До того волосатого, что только глаза и различить смогла — синие-синие. А сколько ласки в них! Так только маменька с тятенькой смотрят.
— Зови меня Фомкой, — сказал дедочек. — домовой я, присматриваю за тобой и Машенькой, в хозяйстве родителям помогаю.
— А почему мне было жутко тогда, а сейчас нет? — спросила я.
— Это, доченька, не тебе тревожно было, это я боялся показаться. У нас ведь как заведено: заболели мы али испугались — людской мир страдает. Особливо9 дети это чувствуют. А сегодня сидел за будкой и слушал, как ты Буяну рассказываешь про меня. Понял, что перепугал тебя до смерти. Вот и решился, — вздохнул Фомка.
1.Тятенька — папа, отец. 2. Остолоп — глупец, болван. 3. Цыпки — цыплята. 4. Боязно — страшно. 5. Упеткаться — устать. 6. Захворать — заболеть. 7. Блазниться — казаться, чудиться. 8.Ходики — старинные настенные часы. 9.Особливо — особенно.
— Ты совсем не страшный, дедушка! Глаза вон какие добрые.
— Спасибо, маковка, на слове хорошем! Я же не просто так появился, дело есть у меня, — сказал домовой и покачал головой. — Скоро в деревню люди плохие придут. Всё, что есть, отберут. Голод ждёт вас и времена тяжёлые. Но если поверишь мне и сделаешь, как скажу, удастся беды избежать.
— Ой, домовичок, верю! Тятя с мамой шептались, что грядёт какое-то раскулачивание. Слово-то какое злое!
— Не бойся, девочка, слушай меня да родителям помогай. Знаю я место в лесу, куда добро схоронить можно. Не найдёт никто. Только придётся, Варенька, про меня рассказать. Скажи мамке с батькой, что суседушка1 приходил и про людей лютых2 говорил. Просил, мол, зерно да лакомства запасать и норку показал поутру, когда за ягодкой ходила.
— Страшно, а вдруг и слышать не захотят?
— У страха-то глаза велики, деточка, да ты попробуй, ты ж девчушка храбрая.
— Хорошо, деда, — ответила я.
— Поспать тебе надо, Варюшенька. А то совсем сон потеряла. На-ка, съешь, — сказал Фомка и протянул мне большую спелую клубничку, — сорвал сегодня. Первая. Ты кушай да засыпай, а я тебе сказку расскажу…
Чудно́ так истории дедушка ведает. Про солдата доброго, чащу лесную, дорожки непроходимые, любовь неземную… И как в них просто всё. Стоит лишь довериться и сердце послушать своё, так счастье обретаешь и спокойствие.
Эх, наберусь смелости завтра, расскажу мамке с тятей, а там будь что будет!
Наутро, как и обещал, отвёл меня домовой в лес, нашли мы место то секретное да земляники пригоршню собрали. Марье отдала, пусть лопает. Вечером, когда мама целовала в темечко, я попросила тятю позвать. А потом разом рассказала обо всём. О том, как стук слышала, топот. О домовом Фомке, о людях бедовых, о норке в лесу, о запасах. Батюшка с маменькой молчали сначала, а потом сказали, что утро вечера мудренее. Вот ведь какая пословица верная! Спросили на заре меня, смогу ли место показать. Отвела их. Поверили. И легко так стало. А вечером матушка молочка в миску налила, поставила за печку и сказала: «Спасибо тебе, добрый суседушка!»
1. Суседко, суседушко — домовой. 2. Лютый — злой.
***
— Слушай, кажется, жар спал и холод отступил. Ох и лекарь ты, Баюн, знатный! Благодарствую!
— Спасибо, старик, на слове приятном. Ты мне лучше скажи, чем дело тогда закончилось? Я сон нагоняю, он сам развивается без моего ведома уже.
— Так они всё сделали, как я сказывал. И беда стороной обошла, — улыбнулся домовой. — Много лет прошло с того времени. Вот у Вари уж правнучка Полинка выросла, а я всегда рядом с этой семьей. Варенька видела меня всегда, даже когда состарилась, и я пообещал ей, что всегда рядом буду. Главное, чтоб верили они в сказку-то.
— Да, Варя наша — светлейшая душа была! Ладно, бывай, друже. Пора мне.
— Давай лапу, мохнатый друг. Нужен буду — зови! — промолвил домовой.
Ишь, Фомка… А я и забыл, что люди его так кличут. Он ведь эту семью издавна хранит. А я пришёл в мир людской не по своей воле, а по Вариной. Это ведь она меня в царство Яви привела.
Тссс, вот теперь сказка начинается…
