Злой гений Нью-Йорка
Стивен Ван Дайн

Стивен Ван Дайн – всемирно известный американский писатель, один из основоположников классического детектива. «Злой гений Нью-Йорка» – лучшее из его произведений. В центре города какой-то маньяк играючи совершает изощренные убийства, оставляя на месте преступления послания с детскими стишками. Он умен, расчетлив, безжалостен и… неуловим. Газеты, пестреющие чудовищными заголовками, нагнетают страх. Горожане в панике. И лишь сыщик Фило Вэнс, вооружившись логикой и хладнокровием, кажется, знает, как остановить злого гения.

Оглавление

Глава V

Женский крик

Суббота, 2 апреля, 14:30

Взглянув на это странное послание с еще более странной подписью, Вэнс три часа вытаскивал свой монокль, а потом еще долго и нудно протирал стеклышко. Я тут же понял: данная бумажка серьезно заинтересовала его.

— Вот вам и весьма ценный множитель для будущего уравнения, — шутливо заметил он, обращаясь к Арнессону.

Презрительно осмотрев записку и сухо усмехнувшись, тот небрежно бросил ее на стол, а затем заметил:

— Я искренне хочу верить в то, что священники здесь не участвуют. Они-то уж точно никакого отношения к науке не имеют. К ним с точки зрения математики даже и не приблизишься. «Епископ»… — хмыкнул он. — Лично у меня таких знакомых нет. Думаю, что данную абракадабру я сразу сброшу со счетов, когда приступлю к своим исследованиям.

— Если вы так поступите, — серьезно заметил Вэнс, — боюсь, ваше уравнение не будет иметь решения. Мне это таинственное послание почему-то кажется чрезвычайно важным. Простите меня, но именно эта записка, как мне думается, больше всего из того, что нам известно на этот час, располагает к математическим расчетам. По крайней мере она полностью исключает вероятность несчастного случая или какого-то чудовищного совпадения. Если позволите, ее можно назвать гравитационной константой, которая будет управлять всеми нашими дальнейшими уравнениями.

Хит посмотрел на записку почти с ненавистью.

— Это написал какой-то псих, — подытожил он.

— Безусловно, сержант, — согласился Вэнс. — Но не забывайте о том, что этот псих неплохо осведомлен о многих подробностях случившегося. Он не только знает, что прозвище мистера Робина — Птенец, но и в курсе того, что в момент трагедии мистер Сперлинг, скорее всего, был где-то неподалеку. Более того, наш ненормальный автор, вероятно, знал кое-что об этом убийстве еще до того, как оно произошло. Ему же понадобилось некоторое время, чтобы отпечатать данное послание, а потом еще и незаметно подсунуть его в почтовый ящик, причем до того, как сюда приехали ваши люди.

— Вполне возможно, что это дело рук какого-нибудь ротозея, что торчит под окнами на улице, — упорствовал Хит. — Этот деятель быстро выяснил, что случилось, и, выждав момент, когда полицейский отвернулся, подкинул бумажку в ящик.

— Да, но перед этим ему еще пришлось бежать к себе домой, аккуратно печатать на машинке таинственное послание, а потом возвращаться сюда. Так, по-вашему? — Вэнс покачал головой и печально улыбнулся. — Нет, сержант, ваша теория здесь не проходит.

— Ну, тогда как же это вышло? — требовал ответа Хит.

— Не имею ни малейшего понятия, — честно признался Вэнс, протяжно зевнул и поднялся со своего места. — Пойдемте, Маркхэм, перекинемся парой фраз с мистером Драккером, к которому испытывает отвращение наша Бидл.

— Вы идете к Драккеру? — удивился Арнессон. — А он тут при чем?

— Мистер Драккер, — пояснил Маркхэм, — заходил сегодня утром сюда, чтобы встретиться с вами. Вполне возможно, что он столкнулся с Робином и Сперлингом по пути домой. — Вы готовы составить нам компанию? — немного помолчав, добавил он.

— Нет, благодарю вас. — Арнессон вытряхнул трубку и тоже встал с кресла. — У меня много работы. А вам бы я посоветовал пригласить с собой Белль. Видите ли, леди Мэй немного странновата…

— Кто такая леди Мэй?

— Простите, я совершенно забыл, что вы ее пока не знаете. Мы называем ее «леди» из уважения. Это так нравится бедняжке! Она — мать Драккера. Леди со странностями. — Тут он многозначительно покрутил пальцем у виска. — Тронулась в свое время. Нет-нет, она совершенно безобидная и при этом пребывает в ясном уме, но зациклена на одной идее. Ее любимый сыночек для нее пуп земли, вокруг него, собственно, и вертится вселенная. Она оберегает его, как младенца. Грустная история… Да, будет, пожалуй, лучше, если Белль отправится туда вместе с вами. К тому же леди Мэй ее просто обожает.

— Спасибо за совет, мистер Арнессон, — поблагодарил его Вэнс. — Может быть, вы сами попросите мисс Диллар сопровождать нас?

— Разумеется, — ответил Арнессон, покровительственно улыбнувшись, и отправился наверх.

Через минуту мисс Диллар уже присоединилась к нашей компании.

— Сигурд передал мне, что вы намереваетесь навестить Адольфа. Он, конечно, ничего не будет иметь против вашего визита, а вот что касается леди Мэй… Ее может расстроить любая мелочь.

— Мы вовсе не хотим ее расстраивать. Во всяком случае мы постараемся этого не делать, — убедительно произнес Вэнс. — Но, видите ли, мистер Драккер заходил сюда сегодня утром, а кухарка говорит, будто слышала его голос в подвале. Он мог встретиться с молодыми людьми, когда уходил к себе. Может быть, он сумеет помочь нам в расследовании.

— Конечно, он не откажется, — тут же подхватила девушка, — только я попрошу вас быть поаккуратнее с леди Мэй. — В ее голосе звучала даже не просьба, а мольба, и Вэнс окинул ее удивленным взглядом.

— Расскажите немного о миссис Драккер, то есть о леди Мэй, прежде чем мы навестим ее. Почему нужно проявлять такую осторожность при общении с ней? — попросил Фило.

— В ее жизни произошла настоящая трагедия, — пояснила девушка. — В прошлом она была великой певицей. Нет, не второстепенной артисткой, а настоящей примадонной, способной сделать блестящую карьеру. Она вышла замуж в Австрии за известного музыкального критика — Отто Драккера, а через четыре года у них родился Адольф. Но очень скоро, когда мальчику исполнилось два года, произошло нечто ужасное. Мать не усмотрела за малышом, и тот упал, серьезно повредив позвоночник. С тех пор жизнь леди Мэй изменилась. Сын ее стал инвалидом, и она потеряла вкус к жизни. Женщина во всем винила себя, а потому отказалась от карьеры и посвятила себя Адольфу. Через год скончался ее супруг, и она перевезла сына в Америку, где она жила до замужества. Леди Мэй купила здесь дом, в котором они обитают и по сей день. Вся ее жизнь сосредоточена на Адольфе, а он вырос и стал самым настоящим горбуном. Она отдала ему все что могла и до сих пор ведет себя так, как будто он все еще маленький мальчик…

Мисс Диллар замолчала и помрачнела, но потом нашла в себе силы продолжать:

— Может, она искренне считает его маленьким мальчиком, но ее любовь к нему стала какой-то ненормальной. Это что-то вроде сумасшествия на почве нежности, как выразился мой дядюшка. А в последнее время она стала совсем странной. Я часто заставала ее за следующим занятием — она напевала какие-то немецкие колыбельные песенки, при этом складывала руки так, будто держала невидимого младенца и пыталась его убаюкать… И еще леди стала ревновать Адольфа. Она буквально ненавидит всех мужчин. На прошлой неделе я зашла навестить ее вместе с мистером Сперлингом — мы иногда заходили к ней, поскольку она всегда казалась нам такой одинокой и несчастной… Так она бросила на него злобный взгляд и прошипела: «Почему ты тоже не стал уродом?»

Девушка замолчала и, посмотрев на нас, спросила:

— Теперь, наверное, вам стало понятно, почему я прошу вас быть с ней поосторожнее? Леди Мэй может подумать, что мы пришли с единственной целью — обидеть ее Адольфа.

— Мы не станем излишне надоедать ей и вызывать у нее сомнения относительно нашего визита, — увещевал Вэнс. — Кстати, в какой части дома располагается комната миссис Драккер?

— В западной. Там еще есть эркер, из которого видно наше стрельбище.

— Вот как! Скажите, много ли времени она проводит у этого окна?

— Да, немало. Леди Мэй часто наблюдает за нами, когда мы проводим свои соревнования. Я не понимаю, зачем ей это, ведь она только страдает от того, что Адольф не может присоединиться к нам. Он как-то пробовал стрелять, но быстро устал и отказался от дальнейших упражнений.

— Может быть, это тоже является частью ее самопожертвования? Но, как бы то ни было, я хочу знать вот что: можем ли мы проникнуть к ним в дом таким образом, чтобы сначала поговорить с леди Мэй? Мне кажется, так будет лучше, чтобы у нее не возникло подозрений относительно цели нашего визита.

— Да, конечно! — воскликнула Белль. — Кабинет Адольфа расположен в передней части дома, а мы войдем с заднего хода.

Как мы и предполагали, леди Мэй лежала у огромного окна на старомодном шезлонге. Белль поздоровалась с ней, справилась о ее здоровье и нежно поцеловала женщину в лоб.

— В нашем доме сегодня произошло нечто очень страшное, леди Мэй, — перешла девушка к сути дела. — И эти джентльмены захотели встретиться с вами. Вы не будете возражать, я надеюсь?

Леди Мэй повернулась к нам и окинула нас глазами, полными ужаса. Это была высокая и очень худая женщина, находящаяся на грани истощения. Лицо ее казалось чересчур узким и морщинистым, но при этом оно не отталкивало. Наверное, из-за живых и ясных глаз. И хотя на вид ей было за шестьдесят, волосы леди Мэй оставались по-прежнему пышными и шелковистыми, без какого-либо намека на седину.

Несколько минут мы стояли молча. Наконец, она заговорила:

— Что вам угодно?

— Миссис Драккер, — оживился Вэнс, — как вам уже сказала мисс Диллар, в соседнем доме сегодня произошла трагедия, а так как ваше окно выходит непосредственно на стрельбище, мы подумали, что, возможно, вы что-то видели и смогли бы помочь нам в нашем расследовании.

Казалось, эти слова немного успокоили пожилую женщину. Она отозвалась, но не сразу:

— И что же случилось?

— Был убит молодой человек, мистер Робин. Возможно, вы были знакомы с ним.

— Стрелок? Чемпион в клубе у Белль? Да, мы знали друг друга. Здоровый мальчишка: он легко справлялся с тяжелым луком и ничуть не уставал при этом… И кто же его убил?

— Мы этого пока не знаем. — Несмотря на внешнюю беспечность, Вэнс внимательно следил за женщиной. — Но, так как он погиб на стрельбище, которое видно из вашего окна, мы подумали, что вы могли бы помочь нам.

— Вы уверены, что его убили на стрельбище?

— Там мы его нашли, — ответил Вэнс.

— Понятно… Но чем же я могу быть полезна?

— Может, вы видели кого-нибудь сегодня на стрельбище?

— Нет! — воскликнула миссис Драккер. — Никого я не видела. Я вообще сегодня туда не смотрела.

— Какая жалость, — негромко произнес Вэнс. — А если бы вы туда смотрели, то наверняка видели бы, что произошла трагедия… Мистера Робина убили стрелой из лука, и мы пока что не можем определить, кому это могло понадобиться.

— Вам известно, что он был убит стрелой из лука? — спросила леди Мэй, и ее бледные щеки порозовели.

— Так утверждает судмедэксперт. Когда мы его нашли, его сердце было пробито стрелой.

— Ничего удивительного, верно же? Стрела пронзает сердце малиновки! — ровным голосом произнесла женщина, уставившись куда-то вдаль.

Повисло неловкое молчание, и Вэнс подошел к эркеру.

— Вы не возражаете, если я посмотрю из вашего окна? — спросил он.

— Нет, хотя оттуда не очень много видно. Только деревья на семьдесят шестой улице и часть двора Диллара. Вот эта стена напротив меня очень огорчает. Раньше, до того, как построили новый дом, отсюда открывался чудесный вид на реку.

Вэнс выглянул из окна и проговорил:

— Да, если бы вы сегодня из него смотрели, то наверняка увидели бы все, что произошло утром. Дверь в подвал хорошо просматривается. Жаль… — Он посмотрел на часы. — А ваш сын дома, миссис Драккер?

— Мой сын? Мой мальчик? Зачем он вам понадобился? — нервно спросила женщина, бросив на Вэнса злобный взгляд.

— Не беспокойтесь, мы просто хотели узнать, не видел ли он кого сегодня на стрельбище.

— Никого он не видел! И не мог видеть, потому что его здесь не было. Он ушел рано утром и до сих пор не вернулся.

Вэнс, с жалостью посмотрев на женщину, вновь спросил:

— Значит, он отсутствовал все утро? А куда же он ушел? Вам это известно?

— Мне — известно, — гордо заявила миссис Драккер. — Он рассказывает мне обо всем.

— И куда же он отправился сегодня утром? — не отступал Вэнс. — Он вам не говорил?

— Конечно, говорил, но я забыла. Дайте подумать… — Она беспокойно застучала пальцами по подлокотнику. — Нет, не могу вспомнить. Но я спрошу его, как только он вернется.

Мисс Диллар смущенно посмотрела на леди Мэй:

— Но, леди Мэй, Адольф приходил сегодня утром к нам. Он хотел поговорить с Сигурдом…

— Ничего подобного! — неожиданно закричала пожилая женщина. — У Адольфа были дела в городе. Он и близко к вашему дому не подходил. Уж я-то знаю наверняка! — Она гневно сверкнула глазами и вызывающе посмотрела на Вэнса.

И снова в комнате наступила гнетущая тишина. Однако то, что произошло дальше, было куда более неприятным.

Дверь открылась, и миссис Драккер, протянув руки вперед, воскликнула:

— Мой малыш, крошка моя! Иди ко мне, милый.

Но мужчина, возникший в дверях, не шевельнулся. Оказавшись в непривычной обстановке, он часто заморгал крошечными глазками-бусинками. Адольфа Драккера отличал невысокий рост и внешность, типичная для всех горбунов, и только умное серьезное лицо сразу давало понять, что перед нами появился настоящий математический гений, как называл его профессор Диллар.

— Что все это означает? — нетвердо спросил он и повернулся к мисс Диллар. — Белль, это твои друзья?

Девушка хотела ответить, но Вэнс жестом остановил ее и заговорил сам:

— Дело в том, мистер Драккер, что в соседнем доме сегодня произошла трагедия. Это мистер Маркхэм — окружной прокурор, это сержант Хит из отдела по расследованию убийств. Мисс Диллар привела нас сюда для того, чтобы мы могли спросить у вашей матушки, не видела ли она сегодня утром кого-нибудь на стрельбище.

— Трагедия, говорите? — Драккер прищурился. — Что именно случилось?

— Был убит некий мистер Робин. Стрелой из лука.

Лицо у Драккера задергалось.

— Робин?.. Убит?.. Когда? — воскликнул он.

— Где-то между одиннадцатью и двенадцатью часами.

Драккер перевел взгляд на мать. Видно было, что эта новость сильно встревожила его. Он принялся теребить ткань своего пиджака.

— Что вы видели, мама?

— Ты о чем, сынок? — в ужасе прошептала леди Мэй.

Лицо Драккера посуровело, губы исказила кривая усмешка, и он проговорил:

— Я о том, что именно в это время из вашей комнаты до меня донесся истошный крик.

— Ничего ты не слышал! — закричала вдруг женщина, качая головой. — Ты ошибся, сынок, это не я!

— Значит, кто-то другой, — жестко заметил Драккер. — Я услышал крик и поднялся сюда, — немного помолчав, пояснил он, — прислушался, но вы напевали очередную детскую песенку. Тогда я успокоился и ушел к себе.

Миссис Драккер, прижав к лицу руку с платком, закрыла глаза, а затем спросила:

— Так ты в это время работал у себя в кабинете? Но я же несколько раз звала тебя, а ты не отзывался.

— Я слышал, но не мог ответить. У меня было очень много важных дел.

— Вот как. — Леди Мэй медленно повернулась к окну. — А я считала, что ты уехал в город.

— Я говорил, что пойду к Дилларам. Но Сигурда там не оказалось, вот я и вернулся домой.

— Я не видела, как ты входил в дом, — заметила женщина, уставившись в стену.

— Я вышел от Дилларов через главные ворота, немного погулял по парку и вернулся через парадный вход.

— И ты утверждаешь, будто слышал, как я кричала… Но зачем мне кричать, сынок? Сегодня утром у меня спина совсем не болела.

Драккер, нахмурившись, продолжал упорствовать:

— Но я ясно слышал женский крик, и он доносился из этой комнаты. Это было в половине двенадцатого, — повторил он, устало опускаясь в кресло, и уныло уставился в пол.

Пока между сыном и матерью шел этот неприятный разговор, Вэнс делал вид, будто разглядывает старинную гравюру на стене. Но я знал, что от его внимания не уйдет ни единое слово из этого странного диалога. Когда Драккеры замолчали, он жестом попросил Маркхэма не вмешиваться и подошел к леди Мэй.

— Мы не хотели расстраивать вас, мадам. Простите нас, если сможете, — произнес Фило, вежливо раскланиваясь.

Затем, повернувшись к Белль, он спросил:

— Вы проводите нас или нам самим лучше поискать дорогу назад?

— Я пойду с вами, — заявила девушка и, прощаясь со своей знакомой, добавила: — Простите нас, леди Мэй.

Мы уже выходили в коридор, когда Вэнс вдруг остановился и, обращаясь к Драккеру, сказал:

— А вам лучше пройти с нами прямо сейчас, сэр. Вы ведь знали мистера Робина, а потому могли бы нам кое-что рассказать.

— Не ходи с ними, сынок! — закричала миссис Драккер, и лицо ее исказилось от боли. — Не ходи! Они желают тебе зла!..

— Почему я не должен идти с ними? — раздраженно спросил тот. — Я сам должен все разузнать. Может быть, я и в самом деле смогу быть чем-то полезен.

Отмахнувшись от матери, он поспешил вслед за нами.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я