Сергей Махотин – современный детский писатель и поэт. Его творчество занимает особое место в современной детской литературе: произведения Сергея Махотина легко узнать по авторскому стилю, одновременно ироничному и философскому. В сборник вошли весёлые рассказы писателя о школьной жизни и не только. Из книги читатели узнают, почему русалка сидит на ветвях, закладывает ли у мухи в самолёте уши, куда отправился Гомер и почему кошку назвали Гусев.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Неправильные приставки. Весёлые рассказы предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
Гомер
Маленький чёрный жучок появился на парте неизвестно откуда. Уверенной быстрой походкой он направился прямо к раскрытому учебнику, вскарабкался на него и остановился на карте древнего мира, не дойдя двух сантиметров до Карфагена. Рядом был нарисован воин с копьём, схвативший за волосы упирающуюся рабыню.
— Гляди! — толкнул меня Юрка в бок. — Боится в Средиземное море лезть.
Жучок не двигался. Видно, размышлял, стоит ли ему, в самом деле, лезть в Средиземное море.
Юрка тихонечко пнул его кончиком карандаша. Жучок двинулся вперёд, ненадолго задержался на голой коленке воина, потом развернулся и пошёл обратно, вглубь Африки.
Я быстро достал из портфеля линейку и преградил ему путь к отступлению. Но тот, не дойдя до линейки, взял курс на Египет. Затем влез всё-таки в Средиземное море и опять остановился, выбрав для передышки остров Крит.
— Я ему имя придумал, — сказал Юрка.
— Какое?
— Гомер.
— Почему Гомер?
— Бродит по свету, поёт себе песни про Одиссея.… Ну, и вообще.
Тем временем Гомер опять попытался улизнуть в Африку. Но Юрка так пихнул его карандашом, что из Средиземного моря тот перелетел сразу в Балтийское, перевернулся на спину и забарахтался между страницами.
— Что, Гомерчик, холодно? — ехидно проговорил Юрка, наклоняясь над картой. — Что, не нравится?
В этот момент сверху опустилась рука Николая Михайловича и захлопнула учебник.
Юрка вздрогнул и задрал голову.
— Николай Михайлович, вы Гомера раздавили! — воскликнул он несчастным голосом.
В классе засмеялись. Юрка, изо всех сил стараясь казаться серьёзным, невинно смотрел в глаза историку. Но силы его быстро таяли. Юркины щёки надулись, сам он сделался красным и вдруг — икнул. Потом ещё раз. И ещё.
Опять все захохотали.
— Я не нарочно, честное слово, — попытался Юрка оправдаться, но начал икать ещё чаще.
Николай Михайлович нахмурился.
— Вот что, Шевельков. До конца урока двадцать минут, так что, к счастью, ты его не весь сорвал. Иди водички попей, обдумай своё поведение и не показывайся мне сегодня на глаза.
Не переставая икать, Юрка пошёл из класса.
Меня будто кто-то за язык дёрнул:
— Как же он попьёт водички, она же не кипячёная?
— Вот что, Сорокин, — совсем рассердился историк. — К тебе тоже относится всё, что я сказал твоему другу. До свиданья.
Я вышел из класса вслед за Юркой.
Юрка дожидался меня в коридоре, улыбаясь во весь рот.
— А я икать перестал!
— Поздравляю, — буркнул я.
— Понимаешь, икаю и не могу остановиться. Ну, думаю, всё! Ещё чуть-чуть — и заворот кишок. Аж живот заболел.
Назавтра истории не было, так что настоящие неприятности начались два дня спустя. Едва Николай Михайлович вошёл в класс и повесил карту, Юрка опять начал икать.
— Кончай, — сказал я ему. — Не смешно.
— Какие уж тут шу-ут-ки, — ответил он.
В классе снова захихикали. Пуще прежнего нахмурился историк. И через пять минут Юрка уже закрывал за собой дверь со стороны коридора.
На перемене он жаловался:
— Фантастика какая-то! Как только вышел из класса, сразу икать перестал. Что я, специально, что ли, икал? Что я, дурак, что ли?
Я не успел ответить утвердительно, потому что прибежал Орлов и, сияя от удовольствия, сообщил, что нас вызывает директриса.
Когда мы вошли в кабинет, они сидела за длинным столом и рассматривала нас, прищурившись. Посередине стола стоял графин с водой, и я подумал, удобно ли Юрке пить из директорского графина, если опять ему вздумается икать?
— М-да, — покачала головой директриса. — Не ожидала от тебя, Шевельков. А от тебя, Сорокин, и подавно.
Она выдержала длинную паузу. Юрка вздохнул. Я пожалел своих родителей.
— Ну? Что молчите?
— Я сам от себя не ожидал, Мария… Пахомовна! — воскликнул Юрка. — Я…
— Маргарита Прохоровна, — поправила директриса.
— Я сам от себя не ожидал, Маргарита… Пахомовна. Я, как историка опять увидел…
— Николая Михайловича.
— Я, как Николая Михайловича опять увидел, так на меня икота опять напала. Наверно, у меня на него иммунитет.
— Что, что у тебя на него? — изумилась Маргарита Прохоровна.
— Ну, этот… Как его?..
Открылась дверь, и в кабинет вошёл историк.
— Присаживайтесь, Николай Михайлович, — пригласила директриса. — Будем решать, что с ними делать. Оказывается, у Шевелькова на вас иммунитет.
Юрка виновато взглянул на учителя и вдруг икнул.
Николай Михайлович побледнел и чуть не опустился мимо стула. Видимо, такое безрассудное хулиганство было выше его понимания. Дрогнувшей рукой он налил из графина полный стакан и выпил его залпом.
— Вот видит-е, — радостно икал Юрка. — Я же не обман-ываю!
— Прекратить паясничать сейчас же! — директриса ударила ладонью по столу и поднялась с места. — Значит, мне, как ты предлагаешь, нужно сделать выбор: либо Николая Михайловича уволить с работы, либо тебя оставить на второй год.
— Ничего я не предлагаю, — пробормотал Юрка.
— Ну как же? Уроки истории ты теперь посещать не в состоянии. А с двойкой по истории я тебя в следующий класс не переведу. Просто права не имею. Не так ли, Николай Михайлович?
Николай Михайлович откашлялся, как будто собирался произнести речь. Но ничего не сказал, а просто кивнул.
И тут меня осенило.
— Шевельков не виноват! — закричал я. — Гомер во всём виноват. Он, наверное, заразный. Надо класс опрыскать!
Директриса посмотрела на меня, потом на Николая Михайловича, потом опять на меня. Ужас мелькнул в её глазах.
— Нет, — вздохнул Юрка. — Гомер сегодня отсутствовал, а я всё равно икал.
Это было правдой.
— А почему это ты, интересно, икать перестал? — подозрительно произнесла директриса.
— Ой, и правда! — удивился Юрка. Он набрал в грудь побольше воздуха, шумно его выдохнул и взглянул украдкой на Николая Михайловича.
Но с учителем творилось что-то непонятное. Он сидел уже не бледный, а розовый, и, казалось, не дышал. Взгляд его был устремлён в противоположную стену. Он не издавал ни единого звука, но через короткие промежутки времени вздрагивал всем телом.
Директриса забеспокоилась.
— Что с вами, Николай Михайлович?
Тот встал, взмахнул руками, будто отмахиваясь от невидимых насекомых, и выбежал из кабинета.
— Ты его икотой заразил, — шепнул я Юрке.
Зазвенел звонок с большой перемены.
Директриса потёрла пальцами виски и вдруг резко спросила:
— Кто вам рассказал про Гомера?
Мы переглянулись.
— Николай Михайлович…
— Во второй четверти ещё.
Она покачала головой:
— Эх, вы! Ничего-то не знаете. Это было его университетское прозвище. Он самостоятельно выучил древнегреческий язык. Его на кафедре оставляли. Бескорыстнейший человек! Ему бы наукой заниматься, а он с вами мучается, остолопами. Ступайте!
Мы ждали, что она вспомнит про наших родителей, снизит оценки по поведению или ещё какую-нибудь придумает нам казнь. Но директриса молча перебирала на столе бумаги, словно уже забыла про нас. Мы тихо вышли и осторожно прикрыли дверь.
Идя по коридору, Юрка вдруг остановился у окна и приложил палец к губам. Я посмотрел в окно. На школьном крыльце стоял Николай Михайлович и курил. Он был без пальто и без шапки, снег падал ему прямо на голову, ложился на плечи. На голове у него я заметил маленькую лысину. Впервые я глядел на учителя сверху вниз. И мне его было жалко.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Неправильные приставки. Весёлые рассказы предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других