Глава 3 Боец невидимого фронта
Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги…
Кто-то приписывает эти слова Наполеону I, кто-то — теоретику военного искусства графу Раймондо Монтекукколи, а шибко начитанные и знакомые с сочинением «Часы досуга» итальянского автора Людовико Гвиччардини — маршалу Джан-Джакопо Тривульцио. Именно эти три вещи нужны ему были для завоевания Миланского герцогства.
Да Бог с ним, кто бы это не сказал — всё равно прав он был абсолютно…
Деньги нужны не только для содержания армии, они и сами по себе воевать могут. Напечатал денежных знаков своего супротивника и нарушай себе его денежное обращение, бейся с ним за его же счёт.
Те же поляки и шведы воюя с Россией в семнадцатом веке, ой сколько поддельных копеечек-то начеканили. Войска свои содержали, а ещё и казну хорошо пополнили.
Российская империя тоже этим грешила. В начале девятнадцатого века во время войны с Турцией поддельные куруши выпускала для использования их российской армией на территории княжеств Молдова и Валахия.
Наполеон, о котором сегодня уже вспоминали, пытаясь победить Россию печатал её фальшивые купюры в Дрездене, Варшаве и даже в Москве в районе Преображенского кладбища.
Во времена Ваньки Воробьева в Вене в Военно-географическом институте австрийцы поставили на поток производство российских кредитных билетов десяти, двадцати пяти, пятидесяти, ста и пятисот рублевого номинала. Первая партия увидела свет уже в мае четырнадцатого года. Не стены они ими собирались оклеивать, а на территории Российской империи менять их на реальные блага и ценности.
Качество подделок было отменное. Основная проблема — сбыт, особенно пока война не началась. Потом уж — рассчитывайся ими с населением захваченных территорий, а пока границы в целости и только контрабандой эти фальшивки на территорию Российской империи из Австро-Венгрии можно доставить. Причем, не кубометрами, а понемногу, в чемоданах с двойным дном…
Доехал такой чемодан и до Вятки. Перед самой что ни есть суетой мобилизационной. Господин был при нём, одной весьма распространенной в России бедой страдающий.
Пить он ещё дорогой начал, а в Вятке продолжил.
Ванька Воробьев от правил своих и сейчас не отступал. Раз в неделю сестрицы к нему для отчета собирались, о текущих делах докладывали, заработанное девками из домов терпимости сдавали.
Сначала чай со всякими вкусностями пили, а потом уж и о делах беседовали. Сегодня Ванька сестер пирожными от Якубовского угощал. Сам-то Якубовский ещё в прошлом году скончался, но Спиридон Ситников его дело со всем старанием продолжал. На столе сейчас были и «Гимназистка», и «Наполеон», и «Шманка», и «Картошка»…
Сорок восемь видов пирожных кондитерская фабрика на Вознесенской готовила — было из чего выбрать. И как готовила — за красивые глаза Большую золотую медаль и Почетный крест на Всемирной выставке в Париже не дадут…
— Ванечка, тут дело такое… — Прасковья уже за чаем к Ивану обратилась.
Ванька ей кивнул. Говори мол. Что-то у неё важное, даже чай не допила, не утерпела.
— Постоялец странный у меня почти неделю как появился. Не в номерах где остановился, а как к нам с вокзала заехал — так и живет. Ночью с девками кутит, до обеда спит, а потом каждый день по соборам и церквям ездит, ещё и девок с собой берет. Откупит сразу на сутки и с ними катается, — продолжила Прасковья.
— Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасешься, — вмешалась в разговор Александра.
Ванька на нее строго взглянул — не лезь в разговор старших.
— Что, странного-то? Не кутили у тебя по неделе раньше? — сразу пол «Картошки» Ванька откусил и чая отпил после сказанного.
— Всяко бывало, — согласилась Прасковья.
— В чем дело тогда? — продолжая жевать «Картошку» уточнил Ванька.
— Денег у него много. Всё новенькими билетами по десять рублей, — ответила Прасковья.
— Нам-то от этого какая печаль? Рассчитывается он с тобой правильно? — так пока и не понял проблемы Прасковьи Ванька.
— Так-то оно так. Со мной правильно. Только девок он каждый день то туда, то сюда за покупками посылает с этими десятирублевыми билетами. Купить что по мелочи просит, а сдачу ему полностью вернуть. Её у него уж с пол чемодана накопилось. Из её мог денег им давать, а он всё новенькими и новенькими, — поделилась своими подозрениями Прасковья.
— В лавках с этими деньгами всё хорошо? — отставил в сторону чашку Ванька.
— Всё хорошо, и в магазинах, и на базаре. Везде, куда девок посылал, — ответила Прасковья.
Так, похоже от блиноделов человечек. Вот, не было печали… Не надо нам таких гостей…
— Хорошо, что сказала. Федор сейчас в Котельниче. Кто у тебя от него? — начал инструктировать Прасковью Ванька.
— Анисим, — коротко проинформировала Ваньку Прасковья.
— Мужик он дельный. Пусть кого-то подговорит с гостем тем свару устроить, а там вызовите полицию и от него избавьтесь. Похоже, деньги фальшивые ваш гость сбывает, — всё по полочкам Ванька разложил.
Как сестры расходиться стали, Ванька Марию задержал и велел ей господину полицмейстеру про того гостя информацию передать. Пусть не кто попало его из дома терпимости у Прасковьи забирать будет, а доверенные его люди. Там уж у себя затем они пусть и колют гостя. Может что у них и выгорит.
Выгорело. Господин полицмейстер опять же через Марию Ваньке поклон и благодарность передал.
Так сам того не желая Ванька в ещё неначавшейся войне с австрийцами участие принял, один из ручейков сбыта их фальшивых денег перекрыл. Гибридные войны-то не в двадцать первом веке придумали, с испокон веков они велись. Вот и попаданец на такой побывал, ничего в этом нет удивительного.
