Мыс мертвой надежды
Сергей Зверев, 2014

Российскими учеными разработан суперсовременный подводный комплекс «Посейдон», способный в разы повысить эффективность боевых пловцов. Испытание комплекса решают провести в Черном море в обстановке строжайшей секретности. Тестировать оборудование поручают капитану третьего ранга Андрею Истомину. До «полигона» исследовательская группа добирается без происшествий, но буквально через несколько минут после погружения на Истомина нападают неизвестные. Злоумышленникам удается оглушить боевого пловца. Истомин приходит в себя на военном катере: руки связаны, комплекса рядом нет, а вокруг слышна английская речь…

Оглавление

Из серии: Спецназ

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Мыс мертвой надежды предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Новороссийская военно-морская база

(в/ч 99608)

Военный «Урал» въехал в ангар и прижался задним бортом к участку, огороженному стальной сеткой, верх которой был опутан колючей проволокой. Матросы в рабочих робах начали разгружать оборудование, привезенное учеными из Санкт-Петербурга. Невысокий грузный мужчина с обширной лысиной пытался руководить процессом. Он делал это весьма энергично и немного бестолково. Трое его коллег помоложе веселились и тоже больше мешали морякам, чем помогали им.

Шума и гвалта хватило, чтобы привлечь внимание дежурного по части. Моложавый и подтянутый капитан второго ранга решил вмешаться и выяснить, почему матросы работают без старшего по команде, когда заметил высокого худощавого офицера.

Представителя разведуправления штаба флота капитана первого ранга Ломашевского на базе знали. Дежурный был в курсе, что ученые, прибывшие для испытания секретного оборудования из Санкт-Петербурга, поступают под опеку Ломашевского. Поэтому вмешиваться уже не имело смысла.

— Дмитрий Сергеевич, я полагаю?.. — раздался голос за спиной ученого.

Лысый толстяк обернулся, старательно вытер носовым платком лоб, темя, потом руку и протянул ее высокому офицеру. Вид у этого капитана первого ранга был внушительный: плотно сжатые губы, колючие глаза, загорелое лицо. Фигура какая-то поджарая, прямо как у гончего пса. Чувствовалась физическая сила, мгновенная реакция и привычка быстро принимать решение.

— Да. — Ученый настороженно улыбнулся. — Я профессор Полонин. А это мои коллеги.

— Очень хорошо, — без улыбки проговорил Ломашевский. — Я прошу вас с вашими коллегами пройти сейчас за мной в здание штаба. За оборудование можете не волноваться, с ним будут обращаться надлежащим образом.

— Да, но… — Ученый замялся.

— Не волнуйтесь. Ящики и контейнеры опечатаны. Сейчас ворота закроют и возьмут под охрану. Вот и разводящий ведет наряд.

Ученый обернулся и увидел мичмана в черном кителе, за которым шли трое матросов с автоматами за плечами.

Ломашевский проводил гостей в штаб, где было собрано совещание. В небольшом светлом помещении стоял длинный стол. На нем лежала карта Новороссийского водного района, закрытая пластиковыми створками так, что виднелся только заголовок.

В комнате находились всего пять офицеров. Ломашевский представил их профессору так быстро, что тот не успел запомнить фамилий и должностей. Ученый махнул рукой, полагая, что это не особенно важно. Главное, что есть Ломашевский, который будет курировать научную группу. Именно к нему потом придется обращаться по всем вопросам.

— Прошу всех садиться, — снимая фуражку, предложил Ломашевский. — Я думаю, что некоторая торопливость всем понятна. Ничего страшного, познакомитесь ближе в процессе работы. А сейчас я предоставлю слово профессору Полонину Дмитрию Сергеевичу, руководителю научной группы и главному разработчику нового оборудования. Пожалуйста, Дмитрий Сергеевич, коротко расскажите офицерам о новых возможностях оборудования и плане испытаний.

Профессор, который так и не успел сесть, откашлялся и попросил одного из своих помощников заняться мультимедийным проектором для иллюстрации своего доклада.

— Многоцелевой индивидуальный подводный комплекс «Посейдон», разработанный нами, является, по сути, источником информации, встроенным бортовым компьютером, помогающим водолазу или аквалангисту эффективно выполнять поставленные задачи. Комплекс потому и называется многоцелевым, что может использоваться как при чисто технических подводных работах, так и для выполнения задач боевыми пловцами. Это две модификации, которые очень мало отличаются друг от друга. Для технических работ используется упрощенный вариант, потому что водолазу не нужно столько информации, сколько боевому пловцу. Первые испытания по максимальной программе будут проводиться здесь, на Черном море. Затем они пройдут при куда более низких температурах — на Балтике и в Баренцевом море.

На стене комнаты появилось изображение шлема, отдаленно напоминающего тот, который носят пилоты современных истребителей.

Профессор взял указку, протянутую помощником, и продолжил рассказ:

— Собственно, вот этот шлем и есть почти вся система. Кроме него имеется усовершенствованная система регенерации использованного воздуха, позволяющая работать на глубинах до тридцати метров в течение полутора суток. В основе лежит химический процесс, поэтому нет никаких источников энергии, утяжеляющих снаряжение.

— А на других глубинах? — тут же спросил представитель водолазной службы.

— Да, это интересный момент, — с улыбкой сказал профессор. — На глубинах до ста десяти метров используется уже не сжатый воздух, а дыхательная смесь. Принцип тот же, который использовался ранее, только производство смеси происходит автоматически, когда при погружении аквалангиста срабатывают датчики давления. Данный процесс ограничен во времени. Это связано как с техническими трудностями, так и с ограниченными физическими возможностями человека. С началом подъема ведется отсчет глубин и времени для соблюдения условий декомпрессии. Предусмотрен автоматический режим на случай потери пловцом сознания.

Представитель водолазной службы скептически хмыкнул и заявил:

— Обычно это уже гибель. Ваша автоматика все равно поднимет на поверхность уже мертвого пловца.

— Условия потери сознания могут быть разными, — возразил медик. — Да и человеческие особенности индивидуальны. Я полагаю, что ученые просто смогут дать шанс тем людям, организм которых окажется достаточно сильным, способным выдержать около часа медленного подъема в бессознательном состоянии. Испытания могут помочь конструкторам доработать систему, чтобы изменить состав дыхательной смеси и повысить выживаемость пловцов, находящихся в бессознательном состоянии.

— Безусловно, — заверил профессор. — Мы, конечно же, внесли этот вопрос в программу испытаний. Теперь собственно об электронике. Здесь можно выделить три блока. Первый — это блок технического обеспечения. Датчики давления, контроль выдыхаемого воздуха, автомат срабатывания загубника при повреждении передней остекленной части шлема, система освещения и улучшения изображения в трех диапазонах. Еще, конечно же, передатчик, постоянно выдающий сигнал для отслеживания положения пловца с борта судна или с вертолета, если установить на нем подобную аппаратуру поиска. Надо отметить, что сигнал несет информацию не только о состоянии пловца, но и о параметрах водной среды — температура, давление и тому подобное. Собственно, и о глубине погружения, как вы понимаете, тоже. Второй блок — навигационный. Он выводит информацию на лицевое стекло. Фактически это карта со всеми необходимыми географическими объектами и спутниковая система позиционирования. Так же четко отслеживается и выводится информация по глубине погружения и расстоянию до любого другого объекта. Ни для кого не секрет, что в сложных условиях человек может не совсем адекватно оценивать ситуацию.

— А боевые системы? — спросил капитан второго ранга с обильной проседью в волосах и пронзительными голубыми глазами.

— Да, это, собственно, и есть третий блок. Боевая система регулируется на определенное расстояние. Во-первых, мы не хотели замыкаться на оружии, имеющемся у боевых пловцов. Его поражающие свойства могут и обязательно будут расти год от года. Поэтому оценка расстояния в зависимости от глубины сейчас настроена на ваши автоматы АПС. Еще в этом блоке имеется система распознавания. Увы, пока она действует на расстоянии всего в двадцать метров, но согласитесь, что и это уже большая помощь боевому пловцу, который встретился под водой с товарищем или противником.

— Значит, система поиска и контроля, которую может использовать командир с борта судна, тоже ограничена таким же расстоянием? — поинтересовался тот же капитан второго ранга.

— Все зависит от плотности среды. При глубинах, не превышающих тридцать метров, с борта судна обнаружить пловца в нашем снаряжении можно будет на расстоянии до пятисот метров. На судне можно установить куда более чувствительную аппаратуру, а в шлеме мы ограничены малым объемом. Замечу, что пловец может использовать подводный радар для обнаружения движущихся тел, размер которых сопоставим, допустим, с телом ребенка или небольшого тунца.

Новороссийск. Военный госпиталь Черноморского флота

Сегодня с моря тянуло соленым ветерком, и Андрей настежь открыл окна в палате. Рана на ноге благополучно зажила, и теперь он занимался восстановительной гимнастикой, уделял дополнительное время и тренажерному залу. Мышцы истосковались по физической нагрузке, глаза устали смотреть на больных моряков и постные лица персонала.

Пациенты хорохорились друг перед другом, напропалую ухлестывали за молоденькими медсестрами и врачихами. Те давным-давно привыкли к скучающим альбатросам морей, которые всегда развлекались одинаково. На ухаживания они совершенно не реагировали, так что и Андрею приходилось тут скучать и в этом смысле.

— Андрюха! — В двери появилось лицо его соседа по палате. — Пошли в теннис постучим.

Андрей вяло махнул рукой и снова вытянулся на кровати. Ему было скучно и тошно. Не радовали даже такие развлечения, как настольный теннис.

«Как же это так неудачно получилось в Средиземном море?! Ребята там. Орлов командует, довольный, наверное, как слон. А я тут вот!..» — подумал Истомин.

В дверь тактично постучали. Это было проделано слишком вежливо и привлекло внимание раненого героя.

Андрей тут же настроился на лирический лад, принял вертикальное положение и бодро рявкнул:

— Входите! Не заперто!

Но вместо молоденькой симпатичной докторши в дверях выросла фигура его отца в форменной рубашке с погонами и белом халате, накинутом на плечи.

— Ну и глотка у тебя! — заявил он вместо приветствия и поморщился. — Прямо труба иерихонская.

— Привет, папа! — заявил Андрей, улыбнулся, соскочил с кровати и взял из рук отца выстиранную и выглаженную форму, которую тот привез ему из дома.

Андрея привезли в Новороссийск на носилках и фактически в одних плавках. Теперь, когда близилась выписка, пришло время подумать об одежде.

— Ну и как ты тут? — выпустив сына из объятий, спросил отец.

— Как обычно. — Андрей пожал плечами. — Тоска зеленая. Ребята в походе, а я тут прохлаждаюсь как на курорте.

— Ты выполнил свой долг, теперь имеешь право на отдых и лечение, — заметил отец, не приняв иронии.

В дверь сунулся было все тот же сосед по палате, но увидел на плечах гостя погоны капитана первого ранга и мгновенно исчез. Зато в палату вошла молоденькая медсестричка Оля в коротеньком халатике и кокетливой белой шапочке.

— Здравствуйте! — проговорила она, обращаясь к отцу Андрея, а его самого одарила пылким коротким взором, поставила на тумбочку стаканчик с витаминами и скомандовала: — Выпить обязательно за час до обеда!

— Слушаюсь, мон женераль! — выкрикнул Андрей, не удержался и скользнул взглядом по ровненьким гладеньким ножкам сестрички.

Оля вильнула задом и удалилась, оставив Андрея наедине с отцом.

— Все пялишься! — недовольно сказал отец. — Пора бы уже мужиком становиться.

— Мужик — это тот, кто на женщин внимания не обращает? — спросил Андрей с явной иронией.

— Мужик — это тот, кто смотрит только на одну женщину, а не разменивается на…

— Ну, папа!.. — Андрей примирительно засмеялся. — Я просто еще не выбрал. Ты же знаешь, как это сложно.

— Конечно, сложно, если ни одной юбки не пропускать. Это срам просто! Ты в походе, а домой чуть ли не каждый день какие-то девицы названивают.

— А кто именно звонил? — оживился Андрей.

— Я не выяснял! — повысил голос отец. — Стыдно, Андрей. Нельзя водить дружбу, иметь отношения с такими вот особами, которые сами звонят тебе домой. Извини меня за резкость, но это просто неприлично для девушки.

— Папа!.. — Андрей широко улыбнулся.

— Что «папа»? Ты офицер российского флота, командир! Ты должен быть образцом и в службе, и в быту, и в семье. Я твержу тебе это со школьной скамьи.

— Папа! — Андрей встал с кровати, подошел к отцу и обнял за плечи. — Папа, что случилось? Ты же не просто так ворчишь. Я таким был всегда. Ты спокойно воспринимал тот очевидный факт, что я еще не повзрослел настолько, чтобы жениться или просто завести серьезные отношения. Что с тобой, папа?

Отец опустил голову и замолчал, как будто сам понял, что сегодня разошелся не на шутку. Андрею стало его жалко. Ветеран подводного флота, капитан первого ранга в отставке с правом ношения военной формы, офицер флота, которого лично награждали два министра обороны СССР, потомок знаменитого контр-адмирала Истомина стоял и не знал, что ответить сопляку-сыну.

— Папа, — тихо сказал Андрей. — Я хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, ты всегда останешься в моей жизни на первом месте.

— Это ты сейчас так говоришь, — проворчал отец. — Пока тебя не окрутила какая-нибудь…

— Какая-нибудь, если она вообще появится, все равно останется человеком из современной жизни. А ты для меня — этой целый мир, мой собственный, мир моего детства, отчего дома, который всегда будет внутри, станет греть меня и радовать воспоминаниями. Даю тебе слово офицера, если ты считаешь меня таковым.

— Ладно, сынок, — дрогнувшим голосом ответил отец. — Извини. Наверное, я и правда старею. Боюсь остаться один. Мой мир уходит от меня так же стремительно, как ракетный крейсер, а я остаюсь. Когда-нибудь ты это и сам почувствуешь. Задумаешься вот так, стоя у окна, и поймешь, что вокруг уже новый мир, люди стали другими, изменилась армия, всем вокруг руководят уже иные принципы и правила.

— Главное, чтобы мы оставались теми, кто мы есть, такими, какими нас воспитали родители, чтобы соответствовали тому, что в нас заложено.

— Как было у берегов Сирии? — сменил тему отец.

— Нормально. Парня одного чуть не потерял, но обошлось. Не простил бы себе!..

— Андрей, это неизбежно. Командиру иногда приходится посылать подчиненных на смерть. Такова твоя работа. Учись не раскисать. Если гибнет твой товарищ, сохрани о нем достойную память. Когда надевали погоны, мы клялись не щадить жизни. А ты просто не можешь забыть гибели Сашки Ветрова в Парагвае.

— Нет. Я не могу простить себе, что сил не нашел, не смог вытащить его тело.

— Он моряк, мы с тобой тоже, — хмуро заметил отец. — Для нас пучина всегда была нормальной могилой. Тогда ты был ранен, но все-таки сумел спасти девушку. Тоже раненую!

— Если бы она погибла, то я не смог бы объяснить этого ее родителям, — сказал Андрей и вздохнул. — У нее в родне не было ни сухопутных военных, ни моряков.

— Ты больше не встречался с ней? С этой девушкой, Марией? — снова сменил тему отец. — После того раза?..

— Вообще-то это военная тайна. — Андрей улыбнулся.

— Что, все-таки встречался?

— В прошлом году я был в командировке, помнишь?

— Это когда вы ходили к берегам Африки, да?

— Да. Но мы ходили не столько к берегам, сколько именно по ним. У нас был приказ ее вытащить, вот мы и гонялись там как сухопутные.

— Вытащили?..

— Обижаешь, папа!

— Не зарывайся, сынок. Не надо. Удача — девка капризная. Если ее дразнить, то она тебе может и фигу показать. Ладно, больной, отдыхай, а мне пора. У нас сегодня встреча с ребятами с нашей лодки.

— Привет ветеранам, папа! Ты только смотри там, не очень налегай на коньяк.

— Но-но! — Отец сделал чересчур уж серьезное лицо. — Указывать старшему по званию? Не позволю!

— Пока, старший! — заявил Андрей и улыбнулся, поняв, что настроение у отца все же улучшилось.

Он проводил взглядом спину старого моряка, уже довольно сутулую, отметил, что и шаг Истомина-старшего был уже далеко не так тверд, как когда-то на палубе подводного ракетного крейсера. Стареет морской волк, это очевидно. И процесс этот для него очень болезненный. Андрей закрыл дверь. Он знал, что отец не любил сантиментов, всяких там провожаний до ворот или до лестницы. Даже долгих взглядов, брошенных вслед, терпеть не мог.

Из коридора донеслось четкое:

— Здравия желаю, Владимир Иванович!

Андрей подумал, что отцу встретился кто-то из знакомых. Это же госпиталь, тут всегда лежит много отставников.

Истомин собрался было пойти погонять шарики, но тут дверь без стука отворилась. Он обернулся и увидел своего командира.

Капитан второго ранга Серов был моложав, энергичен, бодр и проницателен. Многие боевые пловцы признавались, что им становилось не по себе от пронзительного взгляда голубых глаз этого человека. Им казалось, что он заглядывает куда-то очень глубоко, в самую душу.

Серов снял фуражку, коротким привычным движением пригладил ладонью седину на висках, подошел к Истомину и заявил:

— Докладывай о здоровье! Не надоело валяться тут?

— Я правильно понял, что этот вопрос уже кое-кто решил за меня? — осведомился Андрей и улыбнулся. — Не каждый день командир навещает своих подчиненных в лазаретах.

— Молодец, принцип понимаешь, — без улыбки ответил командир. — У тебя тут есть место, где можно поговорить спокойно, без чужих ушей?

— Можно выйти на улицу, но там жарко. Есть буфет, но там сейчас народа полно.

— Поглядите на него!.. — заявил Серов и наконец-то позволил себе улыбнуться. — Боевой пловец, краса и гордость морского спецназа страны! И жарко ему, видите ли!

— Можно пройти в конец коридора и посидеть в эркере. Сердобольные мамаши обычно снабжают там домашними пирожками молодых моряков. Сегодня вроде пусто.

Серов кивнул и вышел из палаты. В эркере под сенью двух искусственных пальм и правда никого не было. Лавки с мягкой обивкой стояли у высоких окон, заманивая к себе тех людей, которые хотели уединиться.

Какой-то парень, остриженный под машинку, по виду срочник или контрактник, шмыгнул было в эркер под ручку с девушкой.

Тут Андрей коротко и веско рыкнул на весь коридор:

— Отставить!

Парня с девушкой как ветром сдуло.

— Я правильно понял, что вы не собираетесь отправлять меня на «Москву», в Средиземное море? — спросил Истомин, когда они уселись в эркере под пальмами.

— Смысл?.. Или ты полагаешь, что Орлов не справится?

— Справится, но я же…

— Так справится или нет? Твое мнение, Андрей?

— Справится, конечно, — решительно ответил тот. — Сознаюсь, ревность одолевает и все такое… неуместное. Я готовил группу, командовал ею. Хотелось бы самому и закончить эту операцию. Вот как-то так.

— Послушай меня, Андрей! Ты один из самых опытных пловцов, прекрасно подготовлен психологически и физически. Поэтому я хочу отправить тебя на испытание нового снаряжения.

— Интересно. Что за железо?

— Больше электроника, хотя, как я понимаю, компьютерщики как раз потроха системного блока железом и называют. К нам из Питера привезли на испытание новый подводный индивидуальный комплекс. Серьезная игрушка, для нас полезная. Но нужно ответственно подойти к испытаниям. Ведь от того, насколько ты в ней разберешься, от твоих замечаний и рекомендаций зависит доводка модели до ума.

— Я «за»!.. — с энтузиазмом ответил Истомин. — Испытывать в бассейне будем?

— Нет, этот уровень они уже прошли. Сейчас пришла пора, так сказать, полевых испытаний. Нужна работа опытного пловца в различных условиях. Ты проверишь комплекс по всем его функциям. От твоего заключения будет зависеть его будущее. Одним словом, понырять придется.

— Я готов, командир. Когда приступаем?

— Не торопись. Во-первых, тебе прислали из Севастополя напарника. Крепкий парень, опытный. Капитан-лейтенант Заварзин. Он тут полежит с тобой денька три.

— Заболел, что ли? — насторожился Андрей.

— Нет, он вполне здоров, — сказал Серов и улыбнулся. — Тут вот какая хитрость. Вам вживят под кожу на шее микрочипы. Электроника настраивается на конкретного пловца, и чужой комплекс использовать ты не сумеешь. Это как полицейские пистолеты, из которых стрелять может лишь тот, на кого настроена память оружия. Слышал о таких?

— Нет.

— Я недавно читал о разработке бельгийцев из Льежского университета. Они впихнули в рукоятку пистолета аж двести пятьдесят микродатчиков. Они распознают силу и манеру сжатия оружия. Поэтому стрелять из него может только один человек. Вот и здесь все взаимодействие с электроникой будет настроено на твои личные параметры.

— Ладно! — сказал Андрей. — В киборгов я еще не играл. — Он согнул руки в локтях, сделал каменное лицо и изобразил несколько движений, характерных для робота.

Серов вздохнул, поднялся и заявил:

— Великий Посейдон! И этот человек числится моим заместителем!..

— Первый раз слышу, что у нас в отряде кто-то поклоняется древним греческим богам. — Андрей сделал вид, что смутился.

— Это название комплекса. «Посейдон».

Банка Каневского, 14 миль от Краснодарского побережья Черного моря, район пос. Шепси

Андрей без всяких объяснений понял, почему те люди, которые отвечали за проведение испытаний, не использовали при этом ни один из военных кораблей. Любое судно, удалившееся от берега на расстояние большее, чем двенадцатимильная зона территориальных вод, уже попадает в сферу внимания посторонних персон, особенно тех, которые интересуются этим по долгу службы. Тем более если речь идет о военном корабле.

А тут это всего лишь старый буксир КЩ-28 с плавучей платформой за кормой. Мало ли. Может, гидрологи, может, экологи какие-то.

Специально обученные люди собирали эту платформу в Туапсе в течение двух месяцев. Они очистили небольшую старую баржу для насыпного груза и разделили всю ее внутреннюю полость переборками на пару десятков помещений. Здесь были каюты для ученых, испытателей, кубрик для отделения морских пехотинцев, осуществляющих охрану посудины, помещения для оборудования и обслуживания подводного снаряжения. Снаружи баржа нисколько не изменила своих очертаний, так что никто не мог догадаться о ее секретной начинке.

Банка Каневского — это участок материкового склона, где в результате подъема морского дна в далеком геологическом прошлом образовались подводные скалы. Глубины здесь небольшие — в пределах 20–30 метров. Сложный рельеф банки позволял использовать различные впадины, хребты, извилистые проходы между скалами, среди колышущихся морских растений и мириад рыб для полноценных испытаний электроники комплекса «Посейдон». Все его системы можно было проверять здесь при различных режимах. Тем более что площадь банки является довольно приличной — около шести квадратных километров.

Капитан-лейтенант Заварзин оказался крепким высоким парнем. Ростом и телосложением он не уступал Андрею. Но вот характер у него оказался сложным. Он был молчаливым и крайне необщительным, в пространные разговоры на общие темы не включался, сам с Андреем не заговаривал. Даже на самое обычное «доброе утро» Истомина Заварзин отвечал лишь легким кивком. А еще он никогда не смотрел собеседнику в глаза.

Все, что Андрей знал о Заварзине, запросто укладывалось в пару строк рукописного текста. Уроженец Ростова-на-Дону, кадровый офицер флота, спортсмен-аквалангист еще со школьных годов, служит командиром подразделения водолазов на Севастопольской базе. Остальное подразумевалось само собой, учитывая специфику службы. Под воду идут только люди, обладающие железной выдержкой в любых чрезвычайных ситуациях, отличными профессиональными навыками, идеальным физическим и психическим здоровьем.

Надо сказать, что огромное недоумение у Андрея вызывало именно психическое здоровье напарника. Как раз оно-то и должно было выражаться в общительности, поддержании ровных отношений в коллективе. А тут полная замкнутость. Может, у Заварзина что-то случилось, произошла какая-то личная трагедия, и умное командование решило дать офицеру возможность сменить обстановку, устроить ему встряску в виде серьезной тяжелой работы, которая потребует от него напряжения всех сил?

Возможно. Но при своей толерантности Андрей понимал, что после тяжелых потрясений военнослужащего лучше отправлять в санаторий, под наблюдение врачей, а не под воду с новым сложным снаряжением. Но, как говорится, начальству видней. Может, и не было никакого потрясения? Вдруг этот Заварзин таким уродился? Чудны дела твои, природа!

— Подъем, ребята! — В каюту испытателей сунулась голова молодого ученого, одного из конструкторов «Посейдона». — Погодка — чудо!

— Спасибо, осчастливил, — недовольно отозвался Истомин, хотя проснулся уже минут десять назад. — И не смотри на меня так, противный! Я стесняюсь.

Ученый что-то фыркнул и захлопнул дверь. Андрей рывком выбросил тело из постели, встал на руки и прислонился спиной к холодной переборке. Заварзин завозился и опустил ноги на пол. Он опять молчал.

— Доброе утро, Саша, — произнес Истомин, принимая нормальное положение. — Как спалось?

— Нормально, — без тени каких-либо интонаций отозвался Заварзин, натягивая шорты и футболку.

— Это хорошо, — жизнерадостно ответил Андрей и в очередной раз кое-как удержался от шуток по поводу угрюмости Заварзина.

Сунув ноги в легкие плетенки, он застегнул ремешки и с довольным уханьем выбежал в коридор. Лестницу в четыре пролета, ведущую из недр баржи на палубу, Андрей преодолел на одном дыхании. Прохлада утра под ясным голубым небом обняла его за плечи и ласково заурчала тихим шелестом воды у борта платформы. День и правда начинался чудесно.

Андрей сделал несколько упражнений, растягивающих и согревающих мышцы и связки, а потом припустил рысью по периметру верхней палубы. Из двух небольших надстроек на носу и корме, которые были очень похожи на дощатые деревенские туалеты, на него с любопытством смотрели морпехи, круглосуточно несущие сторожевую вахту.

Андрей вихрем пронесся вдоль бортов баржи. Он радовался силе и молодости своего тела, мощному ровному дыханию, послушным конечностям и тут с неудовольствием увидел Антона. Этот молодой ученый, который только что приходил будить пловцов, раздражал Истомина еще больше, чем Заварзин. Напарника вполне можно было терпеть, потому что он не мешал, просто молчал и хорошо, надежно делал свое дело. А вот этот Антон с грузинской фамилией Микиашвили мешал Андрею ухаживать за молоденькой докторшей, присланной на баржу из гарнизона.

Женщина, которая следила за всеми параметрами физических кондиций пловцов-испытателей, была удивительно хороша собой. Высокая, с быстрыми карими глазами, которые могли сказать очень многое. Они ясно выражали ее отношение к тебе, когда женщина не в настроении, а ты слишком докучаешь ей своими симпатиями, и насмешливую игривость, когда у нее появлялась охота пофлиртовать. А еще в ее взгляде частенько угадывалась такая глубокая и таинственная грусть, что сердце любого неравнодушного мужика заходилось в трепете и томлении. Звали ее Виктория Щастливцева.

Сейчас этот самый Антон Микиашвили тоже оказался на палубе совершенно не вовремя.

— Андрей! — Виктория подошла к остановившемуся Истомину и внимательно посмотрела ему в глаза.

Этот взгляд вызвал легкую дрожь в глубине его груди.

— Андрей, вам с Сашей надо до завтрака сдать кровь.

Антон мгновенно оказался рядом и тут же выдал одну из своих шуточек:

— Правильно! На завтрак будут бифштексы. А мы любим с кровью. Потом уже никакой анализ не сделаешь. Правда, Вика?

— Антон! — Карие глаза докторши сверкнули укоризной. — Прекрати, пожалуйста, трепаться. Вчера у ребят были сложные погружения, и у меня есть основания беспокоиться. Я не знаю, насколько качественно проводилась декомпрессия. Так что, Андрей, зови Сашу, и отправляйтесь ко мне в кабинет.

— Вика!.. — жалобно протянул Антон и приложил руку к левой стороне груди. — У меня который день вот тут ноет и свербит.

Виктория снисходительно посмотрела на него, потом прищурилась и весьма решительно сказала:

— Будешь доставать меня своими чувствами, пропишу клизму.

Антон смущенно хмыкнул и промолчал. Он хотел было сказать, что даже клизма, поставленная прекрасными руками Виктории, принесет ему самое настоящее наслаждение, но посчитал это неприличным.

Зато Истомин не сдержался, расплылся в широченной улыбке, хищно оскалил зубы и заявил:

— А делать эту клизму по просьбе доктора буду я.

— Ф-фу, противный! — Антон сморщил нос и удалился в сторону лестницы, ведущей вниз.

Истомин усмехнулся вслед молодому ученому. Антон был очень уж красивым, чтобы не беспокоиться о том, что Виктория предпочтет именно его, а не Андрея. Вообще-то, соревнование у них было гласное, даже в какой-то степени дружеское. Они часто обсуждали достоинства докторши и строили друг другу безобидные козни.

Сбежав по ступеням трапа, Андрей распахнул дверь их каюты и не увидел там Заварзина. Пришлось искать его в кают-компании, как тут по-морскому называли обширное помещение столовой. Заварзин находился здесь. Он как раз усаживался за отдельный столик, за которым их с Истоминым кормили индивидуально, по строго рассчитанному рациону.

— Саша, подожди с завтраком, — сказал Андрей. — Пошли в медпункт. Ты как себя чувствуешь?

— А ты что, нянька мне? — привычно огрызнулся Заварзин. — Или хочешь в начальники поиграть как старший по званию?

— Ладно тебе, — примирительно ответил Андрей. — При чем тут это? Просто Виктория волнуется из-за вчерашних погружений и просит до завтрака сдать кровь. Чтобы натощак.

Заварзин молча встал и, не глядя на Истомина, пошел к выходу. Андрей нахмурился, но, увидев Антона, сразу забыл про своего напарника и тут же переключился на игры с молодым ученым.

— Ты здесь? — Истомин сделал удивленное лицо. — Пошли!.. У всех свои процедуры. Нам кровь сдавать, а тебе тоже что-то, помнится, доктор прописал.

— Учти! — Антон вытянул указательный палец, нацеливая его Андрею в глаз. — Сегодня вечером я тебя уем. Сюрпризик один наметился.

— Петь будешь? — осведомился Истомин и расплылся в саркастической улыбке.

— Вот чего не умею, того не умею. — Ученый развел руками. — Но уем.

— Ладно, — согласился Андрей, уже решил было идти сдавать кровь, но задержался и сказал: — Слушай, Антон, я тут подумал, может, у меня барический датчик врет?..

— Да? Почему ты так считаешь?

В дверях появился профессор Полонин, строго свел брови и энергично замахал Андрею.

— Вы еще здесь?! Ну-ка, голубчик, бегом в медпункт и на завтрак. У нас очень плотный график намечается, а вы бродите как коровы недоенные. Метеорологи передают, что нас может задеть шторм. Не пришлось бы возвращаться на берег.

Вскоре испытатели вынесли оборудование на палубу и стали снаряжаться с помощью ученых. Андрей мельком глянул на горизонт. На юге небо и в самом деле потемнело. Этот признак говорил опытному моряку, что шторм может накрыть их где-то после обеда. Если и пронесет стороной, то балла два-три все равно будет. Это уже опасно. Из-за гор тоже полезли жуткие раздутые тучи. Но эти не так страшны. Всю свою влагу и энергию они растеряли над хребтами Большого Кавказа и вскоре рассеются. Обычно так и бывает.

— Андрей, смотри! — Антон держал в руках шлем Истомина. — Ты первым делом проверь его на погружении. Сначала до десяти, потом до пятнадцати и так каждые пять метров глубины. Главное, следи, чтобы показания не были скачкообразными. Я тебе дам наручный прибор, ты с ним и сверяйся.

— Может, я рядом подержусь, подстрахую? — неожиданно предложил Заварзин. — Заодно сверим показания моего прибора и этого.

— Что там? Серьезно? — осведомился профессор Полонин, вытирая лысину большим белым платком.

— Не очень, Дмитрий Сергеевич, — ответил Антон. — Истомин вот беспокоится, что барическая система барахлит. Минут пятнадцать потестируем, а потом, если все нормально, можно будет работать по плану.

— Решайте сами, Антон Ираклиевич, — заявил профессор. — Или, может, сразу, чтобы время не терять, новый датчик поставить?

— Так с этим тоже разобраться надо. А если у них одна болезнь или же дело совсем не в нем? Тогда придется проверять всю программу.

Заварзин спустился по ступеням трапа по пояс в воду и без всплеска ушел в нее с головой. Андрей взялся за перила. Если честно, то в капитан-лейтенанте Заварзине ему кое-что нравилось. Например, обстоятельность и отсутствие склонности к позерству.

«Может, Сашка недолюбливает меня как раз за это позерство? Вообще-то, мы с Антоном ведем себя как подростки, все крутимся вокруг Виктории», — подумал Истомин, улыбнулся и показал Антону большой и указательный пальцы, сведенные в кольцо.

Мол, все нормально.

Спустившись по ступеням, он увидел, что Вика стоит и смотрит на него. Андрей не удержался и картинно грохнулся спиной о воду. Перевернувшись на живот, он хлестнул по поверхности ластами и стремительно, почти отвесно пошел в глубину.

«Итак, Антон велел мне все время сверять свои ощущения с показаниями приборов в шлеме и на руке. Может, он умышленно сказал, что в комплексе нет серьезных проблем, чтобы я тут загнулся? Тогда Вика достанется ему. Смешно, прямо как в авантюрном романе. — Но эта идиотская мысль тут же была вытеснена текущей работой. — Так, по ощущениям и визуально, если посмотреть вверх, то выходит, что я сейчас нахожусь на глубине не более десяти метров. Перед глазами на щитке с левой стороны по шкале ползет зеленая линия, похожая на подкрашенный спирт в домашнем термометре. Она показывает восемь с половиной. Наверное, зря я стал так резко набирать глубину. Тестирование следует проводить на спокойных режимах погружения. Так, а что у нас на наручном датчике? Восемь. Расхождение в полметра. Много! Если оно будет нарастать в такой же линейной прогрессии, то на тридцати пяти метрах я получу чуть ли не полтора метра разницы. Ничего хорошего!»

Андрей снова пошел вниз, плавно работая ластами и вытянув руки перед собой. Дышалось хорошо и спокойно. Вода, как ей и положено, давила на грудную клетку, зеленая полоска перед глазами стала желтой.

«Значит, я перевалил за условно безопасный предел — двадцать метров. Нет, не может этого быть. Вот и наручный прибор показывает всего двенадцать. Надо остановиться и понаблюдать. Черт! Полоска перед глазами стала оранжевой и начала набухать красным цветом. Вот-вот она покажет критическую для погружения с кислородом глубину. — Андрей снова глянул вверх, потом на наручный прибор. — Четырнадцать метров! Нет, с таким прибором плавать нельзя. Пошли-ка наверх».

Но тут случилось то, чего Андрей никак не ожидал от этой мудреной электроники. Он ясно ощутил щелчок в затылочной части шлема, а среди символов на щитке, куда проецировалась вся информация, замигал сигнал переключения на глубинную смесь. Не может быть!

Андрей рванул было вверх, бешено молотя ластами, как вдруг вспомнил, что ему нельзя подниматься с такой скоростью. А если врет наручный датчик или тот, который вмонтирован в шлем? Вдруг электроника вообще дала сбой и в легкие ему начнет поступать вообще какая-то невообразимая смесь? Тогда отравление, причем смертельное.

Андрей увидел перед собой круглую сферу шлема с зеркальным забралом и только потом вспомнил, что заметил на экране сонара движение крупного тела. Под шлемом напротив могла быть только голова Заварзина. Андрей не успел показать, что у него проблемы с дыханием, как напарник протянул руки к своей голове. Он нажал пальцем клапан заполнения полости шлема водой, потом рывком сорвал скобы лицевой пластины. Экран повис на кабеле и заколыхался рядом с головой Заварзина. Андрей увидел, что напарник держит во рту аварийный загубник, которым следовало пользоваться как раз тогда, когда происходила разгерметизация шлема.

Андрей все понял, задержал дыхание и стал разгерметизировать свой шлем. Он увидел, что Заварзин энергично кивает ему. Холодная вода перехватила горло, забулькали пузыри возле клапана подачи воздуха. Сейчас он сработает и перестанет качать. Есть! И прежде чем вода добралась до подбородка Андрея, в десны ему с силой ударился аварийный загубник. Он схватил его и жадно вдохнул. Воздух, не смесь!

Заварзин большим пальцем показал подъем и плавно заработал ластами. Теперь Андрей стал еще внимательнее относиться к своим ощущениям. Перед глазами нет показаний индикаторов, сведений о составе вдыхаемого воздуха. Сначала он подумал, что ему показалось, но потом почувствовал легкий холодок на кончике языка. Проклятая электроника снова начала гнать смесь. Причем наверняка для глубин метров в девяносто, судя по привкусу.

По его глазам и лицу Заварзин, кажется, понял, что происходит что-то неладное. Он сделал два глубоких вдоха, вытащил свой загубник и протянул его Истомину. Это шанс! Правда, им придется только что не целоваться друг с другом в губы. Но тут уж не до условностей. Андрей с шумом выдохнул и схватил загубник Заварзина. Он сделал несколько вдохов и выдохов, потом посмотрел напарнику в глаза. Тот не подавал сигнала «дай подышать».

Андрей взглянул на приближающуюся пленку поверхности. Еще метров восемь — десять. Он вытащил загубник и протянул его Заварзину.

«Кажется, ни дурноты, ни других неприятных ощущений нет, — подумал Истомин. — Опять Вика будет колоть палец и лезть иглой в вену, добывать мою кровь и старательно хмурить бровки. А какие они у нее!»

Заварзин снова протянул напарнику загубник. Андрей сделал несколько вдохов и опять посмотрел на свет, мерцающий вверху.

«Кажется, волнение усиливается. Сейчас начнут возиться с моим комплексом, тестировать электронику. Значит, мне сегодня не придется погружаться, — решил он. — И с аквалангом не пустят, чтобы Сашку страховать, а по одному нельзя. Значит, на сегодня все?»

Андрей вытащил загубник, вернул его Заварзину и заработал ластами на полную мощность. Секунд через тридцать его голова показалась на поверхности. Рядом маячила спасательная лодка, в которой, с трудом удерживая равновесие, стоял Антон с прибором в руках. Значит, наверху по показаниям электроники поняли, что случились неполадки, и ждали их на месте всплытия.

— Что случилось? — закричал Антон, увидев Истомина с разгерметизированным шлемом. — Сашка где?

— С ним все нормально, — устало пробормотал Андрей, когда два морпеха схватили его под руки и втащили в шлюпку. — Следом идет. Если бы не он, то хрен его знает, чем бы дело кончилось.

— Вон он! — загалдели в лодке, видимо, заметив Заварзина, всплывшего на поверхность. — Давай к нему. У него тоже разгерметизация!

— Андрей, что, черт возьми, произошло? — присаживаясь рядом с Истоминым на корточки, спросил Антон. — Все-таки датчик?

— Боюсь, что хуже, Антоха. Дело в программе. Сбой какой-то, глюк. Нужно перепрограммировать. Комплекс не просто стал врать об истинных глубинах погружения. Он начал реагировать на ложные показания, гнать в систему дыхания глубинные смеси. Мы с Сашкой дышали через его загубник по очереди, пока поднимались.

Когда Заварзина втащили в лодку, Андрей молча протянул напарнику руку. Тот впервые посмотрел ему в глаза, чуть помедлил, крепко пожал руку и снова отвел глаза в сторону.

На платформе их ждал Полонин. Профессор не просто нервно мерил шагами палубу, он буквально бегал по ней из конца в конец, то стискивая кисти рук за спиной, то размахивая ими.

Услышав первые объяснения причин происшествия, профессор накинулся на Антона:

— Как можно относиться к делу с такой халатностью? Ты понимаешь, Антон, что поставил под угрозу не только испытания новой системы, но и чуть людей не угробил?!

— Дмитрий Сергеевич, мы как раз и тестировали систему! — пытался защищаться молодой ученый. — Андрей ведь предупредил о неполадках, вот мы ими и занимались. Как на борту можно было выяснить?..

— На компьютере, милый мой! Надо было сесть за него и смоделировать глубину погружения. А вы как мальчишки!.. Кстати, вы тоже хороши, Истомин!

Андрей смотрел не на разбушевавшегося профессора, не на смущенного и красного как рак Микиашвили, а на взволнованную Викторию, которая спешила к ним со своим медицинским чемоданчиком. Сколько тревоги в этих карих глазах, как вскинуты брови!.. До чего же ей идет эта короткая прическа!

Как только Истомина освободили от снаряжения, докторша тут же усадила его на легкий стул и принялась прослушивать пульс, оттягивать веки и заглядывать в глаза. Потом то же самое она проделала с Заварзиным.

Андрей не понял, что беспокоило ее, но ему хотелось, чтобы Виктория подольше трогала его руками, прикасалась к нему, чтобы ее лицо было так близко. Правда, трудно удержаться и не поцеловать ее в щеку. Ох, как трудно!

— Оба быстро ко мне в медпункт на комплексное обследование! И никаких погружений сегодня! Я категорически протестую!

— Да какие еще погружения, — остывая, проворчал профессор. — С оборудованием разбираться надо, да и шторм может нас захватить.

Все люди, находящиеся на палубе, как по команде повернули головы на юг, где небо затягивалось темным покрывалом надвигающейся непогоды.

Освободившись от гидрокостюма, Андрей растерся полотенцем, натянул привычные шорты и футболку. В медпункт они с Заварзиным спустились молча и без слов терпели все, что с ними проделывала Виктория.

Примерно через час в медпункт заглянул улыбающийся Антон. Он посмотрел на моряков, потом на докторшу. Андрей сразу отметил, что глаза у ученого стали масляными.

— Парни, с берега прислали информацию. Шторм нас должен миновать. Его сносит к западу, и он нас почти не заденет. Так что к берегу не идем. Стоим на якоре. — Это последнее предложение было произнесено с некоторым морским шиком и, кажется, специально для Виктории.

Потом Антон шумно вздохнул, снова обратил свой взор к Истомину и сказал:

— Андрей, вы с Сашей потом к нам в лабораторию зайдите. Обсудить надо кое-что. По поведению комплекса. Мы там уже немножко поработали, но программу придется переустанавливать.

— Антон, сегодня больше никакой работы! — строго сказала женщина. — Пловцам нужен отдых.

— Да мы и не устали, — попытался возразить Истомин, но Виктория так посмотрела на него, что он сразу замолчал.

Зато теперь в разговор ввязался Заварзин, чем очень удивил Андрея. Капитан-лейтенант вдруг стал убеждать Викторию в том, что они не успели получить никакой чрезвычайной нагрузки. Так только, поплавали немного, потренировались в задержке дыхания. Обычное дело, привычное занятие. Сашка даже стал спорить с докторшей, которая утверждала, что последствия стресса могут сказаться при повторном погружении, если таковое сегодня состоится. Андрей усмехнулся, но промолчал.

Если бы эта кареглазая молодая женщина знала, через какие опасные ситуации и стрессы пришлось пройти Истомину за время службы, то сегодняшнее погружение показалось бы ей простым купанием в ванне. Разве это стресс?

Через час Истомин отправился искать Антона. Нашел он его в лаборатории. Молодой ученый возился там с почти полностью разобранным шлемом комплекса, подключенным к компьютеру.

— Нашел причину, Антоха? — спросил Истомин, усаживаясь рядом.

— Раздевайся, — буркнул тот, не отрываясь от экрана, на котором виднелись какие-то таблицы.

— Ну, зачем же так сразу? — пошутил Андрей. — Может, сначала поухаживать, цветы, мороженое? Да и вообще, ты не в моем вкусе.

— Мне твой чип надо проверить. — Антон не принял шутки, чем насторожил Истомина. — Такое ощущение, что в системе… нет, не то чтобы вирус, а было какое-то некорректное вмешательство. Например, когда от компьютера отключаешь съемный накопитель без соблюдения процедуры. Комп может зависнуть или сам начать проверку.

— Выходит, мой чип может дать сбой?

— Я не знаю, Андрей. Нужно все проверять и смотреть. Теоретически ломаться нечему. Там просто электронный ключ к программе, пароль. Вот и все.

Оглавление

Из серии: Спецназ

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Мыс мертвой надежды предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я