Письмо императрицы (О. В. Свириденкова, 2013)

1810 год. Из тайника императрицы Марии Фёдоровны похищено важное письмо. Оно не должно попасть в руки Наполеона. К счастью, имя грабителя известно, и в погоню за ним отправляются приближённая дама императрицы Наталья Струйская и бесстрашный гвардейский офицер Павел Ковров. Герои должны изображать любовников. Между тем они друг другу мало симпатизируют и доверяют: виной тому некрасивая история пятилетней давности. Непростые отношения героев ставят под угрозу не только выполнение ответственной миссии, но и их собственные жизни.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Письмо императрицы (О. В. Свириденкова, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Пролог

Петербург, февраль 1805 года


Князь Павел Ковров пребывал в прескверном настроении. Он даже не поехал ужинать в офицерский клуб, опасаясь затеять с кем-нибудь ссору и получить вызов на дуэль. А дуэль была сейчас ни к чему, так как могла помешать его производству в поручики.

Причина же хандры князя заключалась вот в чем. Некая замужняя дама, за которой он настойчиво ухаживал в последнее время, внезапно покинула столицу. Из сумбурной записки женщины Павел понял, что она безумно любит его, но не может решиться на супружескую измену и потому бежит в деревенскую глушь, «чтобы оплакивать там свою несчастную судьбу».

Сбежать от красивого, пылкого молодого кавалера, да еще и в деревню! Ничего глупее просто нельзя было придумать. Павел не знал, как бы повел себя, если бы любил эту даму. Но Павел не любил ее, а посему решил ничего не предпринимать. Пусть похоронит себя в глуши: достойный удел для жалкой гусыни! Павел так глубоко презирал эту женщину, что она была ему едва ли не противна. И все-таки, как же досадно: он потратил впустую целых два месяца! За это время он мог закрутить роман с другой дамой, не такой трусливой и нерешительной. Павел не понимал, как мог так просчитаться. Но теперь ничего не изменишь, оставалось извлечь из досадной истории урок и впредь не совершать подобных ошибок.

Желая хоть как-то развеяться, Павел решил ужинать. Однако не успел он распорядиться, как в кабинет вошел его закадычный приятель, Михаил Барбашин.

– Бой мой, кого я вижу! – воскликнул Павел с радостным оживлением. – Его сиятельство Мишель Барбашин собственной персоной!.. Что ты так долго не возвращался, старина? Поехал на неделю, а задержался на месяц! Мы в полку не знали, что и думать, уже собирались ехать искать тебя.

– Да, помилуй, что ж со мной могло случиться? – с виноватой улыбкой возразил Михаил. – Я ведь не на краю света был, а всего лишь в Москве.

– Ну, мало ли что, – усмехнулся Павел. – Ты у нас доверчивый и простодушный, вполне способен впутаться в скверную историю.

Михаил слегка покраснел.

– Право же, Павел, ты меня совсем за ребенка считаешь! А между тем, у меня уже есть… невеста!

– Что? – медленно переспросил Павел. – Как, как ты сказал? У тебя есть невеста?!

– Да, – торжественно подтвердил Михаил, покраснев еще больше. – И я собираюсь в скором времени жениться!

Павел посмотрел на друга не на шутку встревоженно.

– Помилуй, что за вздор ты несешь? Какая… да какая женитьба?! Ведь тебе только двадцать один год!

– Но я так влюбился, что не представляю себе жизни без своей Наташи, – начал оправдываться Михаил, смутившись выражением неподдельного ужаса в глазах товарища. – Она такая прекрасная, такая замечательная девушка, ну прямо ангел!

– Прекрасная девушка, говоришь? – переспросил Павел, нахмурив лоб и принимаясь сосредоточенно ходить по кабинету. – Ну-ну, друг Мишель, и какие же достоинства ты в ней нашел?

– Да очень много, начиная от красоты и заканчивая добрым сердцем. О, если бы ты ее только видел! Она хороша, словно греческая богиня весны! Грациозная фигурка, лилейная кожа, темно-голубые глаза такого глубокого, чудесного оттенка, какого я ни у кого не встречал. А волосы… они такого необычного цвета, что я затрудняюсь описать! Не просто каштановые, а с медным оттенком…

– Должно быть, она красит их индийской хной, – съязвил Павел.

– Ничего подобного! – возразил Михаил, вспыхнув по самые уши. – Наташа не красит волосы, это ее натуральный цвет. Ее дед был рыжеволосым, вот ей и передался этот оттенок. И доказательством тому служат веснушки…

– Веснушки?!

– Их у нее совсем немного, и они очень светлые, – торопливо пояснил Михаил. – И они нисколько ее не портят, даже наоборот! А ее брови…

– Ладно, Мишель, довольно поэзии, – поморщился Павел. – А ты вот лучше расскажи, из какой она семьи. Так же знатна и богата, как ты?

Михаил замялся, подтверждая худшие опасения друга.

– Нет, Наташа не знатного рода. Ее отец – не граф и не князь, а простой русский дворянин.

– Как их фамилия?

– Голубцовы.

– Голубцовы? Не слыхал про таких дворян. Но, по крайней мере, за твоим ангелом дают приличное приданое?

– Откуда я могу знать! Я еще не говорил с родителями, а только успел объясниться с Наташей. И она сказала, что я тоже ей нравлюсь и что она согласится стать моей женой, если родители не будут противиться!

– Ну разумеется, не будут, – колко усмехнулся Павел. – Такой завидный жених! А позволь узнать, сколько лет твоей богине весны?

– Восемнадцать.

Павел выразительно хмыкнул.

– Восемнадцать… Московские барышни выходят замуж в семнадцать, а то и в шестнадцать лет. Странно, что мадемуазель Голубцова, при такой замечательной красоте, до сих пор в девицах! Ты видел их дом?

– Э… дело в том, что у них нет дома в Москве. Они приезжают на зиму и останавливаются у родни, а в другое время живут в своем имении.

– Ясно, – мрачно заключил Павел.

Он подошел к камину, на котором стояла початая бутылка вина, наполнил бокал и сделал несколько глотков. Потом повернулся к притихшему Михаилу и спросил:

– Мишель, ты веришь, что я твой искренний друг и желаю тебе только добра?

– Разумеется, верю! – пылко воскликнул тот. – Но к чему этот странный вопрос? Ты полагаешь…

– Я полагаю, – с расстановкой произнес Павел, – что ты находишься на волосок от того, чтобы совершить самую ужасную ошибку в своей жизни.

– Но…

– Я не знаю твою избранницу и поэтому, конечно, не могу судить, хороша она или плоха, – менторским тоном продолжал Павел. – Однако скажу напрямик: я почти не сомневаюсь, что ее привлекли твой титул и богатство, а вовсе не ты сам. О, ради бога, не подумай, что я не считаю тебя достойным женской любви! Поверь, если бы речь шла о девушке, равной тебе по положению, я бы не стал сомневаться в ее искренности. Но твоя Наташа – небогатая и незнатная провинциалка. Стало быть, она должна думать не о романтической чепухе, а о том, как выбраться из своей деревни. Осуждать ее за это нельзя: кому ж не хочется жить достойно? Беда в том, что ты, Мишель, не можешь быть уверен, что она не лукавит и что ей действительно нужен ты сам, а не твое богатство.

Михаил посмотрел на друга несчастным, потерянным взглядом.

– Твои рассуждения весьма разумны, но… что ты предлагаешь мне? Не могу же я отказаться от Наташи на основании одних подозрений!

– Разумеется, нет, – улыбнулся Павел. – Я и не призываю тебя к этому. Мой замысел в другом. И я тебе его расскажу… но только после ужина! Мне нужно все обдумать, такие дела не решаются наспех.

– Ладно, – покорно согласился Михаил, – давай ужинать, хотя, признаюсь откровенно, у меня пропал аппетит.

– Ничего, – Павел ободряюще похлопал приятеля по плечу, – хорошее французское вино вернет тебе его.

Если Михаил почти ничего не ел за ужином, то Павел подкрепился с большим удовольствием. Блистательный авантюрный замысел, который он придумал после рассказа друга, вернул ему бодрость. Ну и задаст же он этой провинциалке, вскружившей голову легковерному Мишелю! Как только она посмела?! Вероятно, ее надоумили родители, прознавшие, что князь Михаил Барбашин – сирота и может беспрепятственно жениться, на ком пожелает.

К счастью, у Мишеля хватило ума не спешить с официальным предложением руки и сердца, а сначала посоветоваться с лучшим другом. И теперь ему не грозит стать мужем расчетливой, хитроумной обманщицы, которая будет всю жизнь лгать ему, да еще и сделает рогоносцем. Только бы Мишель одобрил его план! Впрочем, Павел почти не сомневался в его согласии: ведь Мишель привык полагаться на него.

И правильно! Ведь он, Павел, способен гораздо лучше устроить дела Мишеля, чем сам Мишель. Он умнее, хитрей, осторожней… и даже стреляет из пистолета намного лучше Мишеля, поэтому целых два раза дрался за него на дуэли. Разве может Мишель не слушаться его советов? Ведь он, Павел, желает ему только добра. Он искреннее любит его, и не просто как друга, а как брата! И, черт побери, он не позволит какой-то нахальной девице встать между ними и разрушить их дружбу! Он сам выберет Мишелю жену, когда придет время. И конечно, это будет не жалкая бесприданница с алчно горящими глазами и лживым языком!

…Михаил согласился с замыслом Павла и после того, как он был исполнен, раздумал жениться на Наталье Голубцовой. А спустя десять месяцев, во время войны России и Франции, Михаил Барбашин был убит в большом сражении под австрийским городом Аустерлицем. На этот раз Павлу Коврову не удалось защитить друга.

Глава 1

Павловск, апрель 1810 года


Не дойдя до гостиной, где собрались императрица-мать с придворными дамами, графиня Наталья Струйская замедлила шаг. Потом оглядела себя в высокое настенное зеркало и лукаво улыбнулась своему отражению. Вчера миновал год со дня смерти ее мужа, и теперь она могла снять траур. Скучные черные платья ужасно надоели Наташе, однако она так привыкла к ним, что чувствовала себя неуютно в воздушном наряде из белого муслина с рыжими цветочками. Правда, с этим платьем очень хорошо сочетался знак отличия фрейлин и статс-дам: изящный бантик из голубого муара, к которому крепился золотой с бриллиантами шифр вдовствующей императрицы Марии Федоровны.

Последний год Наташа безвыездно жила в Павловске, куда перебралась сразу после смерти мужа. Мария Федоровна была дружна с графом Струйским и пригласила его вдову пожить в своей загородной резиденции. Наташа приняла предложение весьма охотно. Все равно оставаться в Петербурге не имело смысла, раз она была в трауре и не могла выезжать на светские вечера. Ехать же в имение ей тоже не хотелось: там можно сойти с ума от скуки, особенно в зимнее время.

Вдобавок имение, доставшееся Наташе от покойного мужа, находилось недалеко от имения ее родителей. А это означало, что спокойной жизни ей там не видать. У Наташи было трое братьев, которые вечно нуждались в средствах. Они засыпали Наташу просьбами о деньгах, причем, им даже в голову не приходило, что долги надобно когда-то отдавать. И братья, и родители Наташи искренне считали, что она должна помогать им до конца своих дней, раз вышла за богатого. Однако сама Наташа так не думала. Напротив, она полагала себя свободной от всяких обязательств перед родными: ведь именно из-за их склонности к расточительству ей пришлось выйти за человека, который был старше ее на сорок два года!

Но теперь Наташа радовалась, что послушалась голоса рассудка и вышла за графа Струйского. Вопреки опасениям брак оказался удачным. Покойный муж Наташи был замечательным человеком: добродушным, веселым, щедрым. Кроме того, он обладал философским умом и способностью входить в доверие к высокопоставленным особам. Благодаря этому качеству граф Николай Струйский при разгульном образе жизни не только не разорился, но еще и приумножил состояние. Если бы оно перешло Наташе целиком, она была бы сейчас одной из самых богатых женщин в России. Однако ей досталась только треть: остальные две трети граф разделил между внебрачными детьми. Но и того, что унаследовала Наташа, хватало, чтобы жить в роскоши и довольстве, не тревожась о завтрашнем дне. А еще…

– Бог мой, до чего же она хороша в этом наряде! Не правда ли, Софи, она кажется совсем девчонкой, не старше семнадцати?

Вспыхнув от смущения, Наташа порывисто обернулась. Она так замечталась, что не услышала шагов императрицы и ее приближенной дамы, княгини Софьи Черкасовой. Наташа присела перед Марией Федоровной в реверансе, а затем приветливо кивнула Софье, которая, ответив ей таким же кивком, с улыбкой сказала:

– Вы правы, ваше величество, светлые тона необычайно идут Натали. Но что означает эта внезапная перемена? – обратилась она к Наташе. – Неужели ваш траур, который вы так строго соблюдали, закончился?

– Так и есть, дорогая Софи, – ответила Наташа, – вчера миновал год со дня смерти моего мужа.

– Как, в самом деле? – изумилась Мария Федоровна. – Подумать только, как летит время! Мы живем какой-то сумасшедшей жизнью, словно скачем в карете, запряженной обезумевшими лошадьми. А все этот проклятый корсиканец, чтоб ему гореть в аду до скончания века! – Глаза императрицы гневно полыхнули, а маленькие пухлые руки сжались в кулачки. – Милосердное небо, настанет ли тот счастливый день, когда я увижу его поверженным?

– Он непременно настанет, ваше величество, – убежденно произнесла Софья. – Однако если вы не будете беречь себя, вы рискуете его не дождаться.

Мария Федоровна сардонически рассмеялась.

– Беречь себя? О чем вы, дорогая! Неужели я могу быть спокойной, когда мою дочь грозятся отдать на растерзание чудовищу? Мой сын, должно быть, потерял разум, если хотел выдать свою сестру за этого выскочку Бонапарта!

– Простите, ваше величество, но вы несправедливы к императору Александру, – с дипломатичной улыбкой возразила Наташа. – Он никогда не помышлял об этом браке всерьез. Он всего лишь играл с Наполеоном, как хитрый кот с глупой, доверчивой мышкой, кормил его обещаниями, которые вовсе не собирался выполнять. А когда корсиканец устал ждать и потребовал определенного ответа, наш государь отказал ему.

– И теперь Наполеон женится на дочке австрийского императора, принцессе Марии-Луизе, – подхватила Софья. – Бедная юная принцесса, мне так ее жалко! Кстати, ваше величество, вы еще не получили вестей из Франции?

– Нет, – грустно вздохнула императрица, – и, должна признаться, что меня это уже начинает тревожить. Я не успокоюсь, пока не узнаю, что брак Бонапарта и австриячки свершился! Вдруг корсиканец передумает, или свадьба расстроится?

– А вот мы с Софи даже не сомневаемся, что все закончится хорошо, – горячо проговорила Наташа, переглянувшись с придворной дамой. – И мы готовы спорить, что курьер уже сегодня принесет вам радостную весть!

Мария Федоровна признательно улыбнулась.

– Ваши бы слова да Богу в уши, голубушка Натали, – сказала она, возводя глаза к потолку. – Но довольно об этом, милые дамы! Кажется, нас звали завтракать? Идемте, не будем ждать, пока все остынет!

Они перешли в просторную светло-зеленую комнату с видом на реку Славянку, за которой простирался необъятный пейзажный парк. Наташа ожидала, что к ним присоединятся другие придворные дамы, но стол был сервирован только на три персоны. Похоже, императрица-мать сегодня совсем не в духе, подумала Наташа, наблюдая за суетливыми, нервозными движениями своей покровительницы.

Казалось бы, сентиментальная природа Павловска должна действовать на человека успокаивающе. Но Мария Федоровна стала в последнее время просто неуемной. Ее ненависть к французскому императору, осмелившемуся посвататься сначала к одной ее дочери, а затем к другой, переходила все разумные пределы. Она начала видеть врага даже в своем сыне, императоре Александре, из-за того, что он встречался с Наполеоном и заключил с ним союз. Наташа не понимала, почему Александр до сих пор не объяснил матери, что его дружба с Наполеоном – всего лишь политическая игра. Так говорил Наташе ее покойный муж, а уж он-то знал толк в интригах и политике!

Когда завтрак подходил к концу, в столовую вошел секретарь Марии Федоровны.

– Прошу простить за вторжение, ваше величество, но курьер из Парижа только что прибыл в Павловск, – торжественно объявил он.

– Так зови же его скорей сюда! – вскричала императрица. Потом посмотрела на Наташу и с радостным смехом сказала: – Ну что ж, Натали, ваше доброе предсказание исполнилось! И за это я хочу сделать вам подарок. Помните коллекцию драгоценных камней, что прислал мне граф Строганов из Турции? Вы можете выбрать из них любой, какой вам понравится.

Первым побуждением Наташи было отказаться, но тут она вспомнила слова покойного мужа: «Никогда не отказывайся от подарков высокородных особ. Люди, облеченные властью, не жалуют гордецов, и твое благородное бескорыстие не будет оценено»…

– Благодарю вас, ваше величество, вы необычайно добры ко мне, – с чувством проговорила Наташа. – Только осмелюсь напомнить, – прибавила она, скромно потупив глаза, – что это предсказание исходило не только от меня, но и от графини Софьи.

– Ах, ну разумеется, Софи тоже может выбрать драгоценный камень! – кивнула Мария Федоровна, бросив на придворную даму виноватый взгляд. – Простите, дорогая, что я сразу не предложила вам, я так взволнована, что у меня все мысли разбегаются.

– Ну что вы, ваше величество, как вы можете оправдываться! – смутилась Софья. – Вы оказываете нам столько милостей, что мы…

Она замолчала, так как в комнату вошел курьер. Известие, которое он принес, оказалось добрым для Марии Федоровны: две недели назад, второго апреля, Наполеон Бонапарт обвенчался с австрийской принцессой Марией-Луизой.

– Слава Создателю! – облегченно вздохнула императрица. – Теперь я, наконец, могу не тревожиться за будущее моих дочерей. И по этому случаю завтра у нас будет бал! Совсем небольшой, только для моих близких друзей! – поспешно прибавила она, увидев изумление на лицах Наташи и Софьи.

И действительно, к большому балу невозможно было подготовиться за столь короткий срок. Но маленький бал, на который приглашалось около сотни гостей, не требовал больших хлопот, и такие вечера часто давались в Павловске.

– А теперь, – сказала Мария Федоровна, – я должна пойти в свой кабинет и уничтожить одно опасное письмо… Нет-нет, не нужно меня сопровождать! – воскликнула она, заметив, что Софья и Наташа поднимаются со стульев. – Я должна сделать это в одиночестве. А вы, милые дамы, идите пока в мой будуар и выберите драгоценные камни.


Самоцветы были великолепны. Недолго думая, Софья выбрала для себя крупный изумруд, а Наташа – рубин. Покойный муж подарил ей гарнитур из рубинов и бриллиантов, и новый камень должен был стать его изюминкой после того, как получит надлежащую оправу.

Женщины разошлись по своим комнатам, чтобы спрятать подарки. Однако не успела Наташа замкнуть шкатулку, как к ней ворвалась Софья.

– Идем, Натали, скорее, императрица зовет нас к себе, – проговорила она запыхавшимся голосом. – Я еще не знаю, в чем дело, но, кажется, случилось что-то ужасное!

Не теряя времени, Наташа бросилась в покои Марии Федоровны. И сразу все поняла: то самое «опасное» письмо, которое императрица собиралась уничтожить, пропало! Именно поэтому Мария Федоровна стояла с таким убитым видом перед тайником в стене, который в обычное время прикрывала картина с местным пейзажем.

– Что случилось, ваше величество? – спросила Наташа, подходя к императрице. – Письмо?..

– Да, – несчастным голосом ответила государыня, – оно лежало здесь, в моем тайнике, а теперь его нет на месте… потому что его украли! И теперь… О боже, мне даже страшно подумать, что произойдет, если это злосчастное письмо попадет в руки Бонапарта! А ведь его выкрали именно с такой целью, это же совершенно ясно!

– Когда вы в последний раз его видели? – спросила Наташа.

– Три дня назад. Но я не сомневаюсь, что оно уже покинуло пределы нашей страны!

– А вдруг нет? Вдруг еще не поздно? Вы должны без промедления связаться с полицией, поднять тревогу!

– Я уже отправила гонца в Петербург, и скоро мой доверенный человек будет здесь. Но больше никто не должен знать, что это письмо пропало, да и про само письмо тоже. Особенно, – Мария Федоровна понизила голос, – мой сын, император Александр. Если он узнает, что я написала такое письмо, он меня возненавидит!

Выглянув в коридор, Софья плотно затворила двери, а Наташа прошла в смежную спальню, где взяла пузырек мятных капель и стакан с водой.

– Вот, ваше величество, выпейте и успокойтесь, – проговорила она с мягким нажимом. – Все равно, оттого, что вы будете сходить с ума, ничего не изменится. А теперь, – прибавила она, когда императрица вернула ей стакан, – пожалуйста, расскажите нам, что это за письмо и чем оно так опасно.

Мария Федоровна сокрушенно вздохнула.

– Это письмо адресовано Бонапарту. Я написала его год назад, и с тех пор оно лежало в моем тайнике. Я собиралась переслать его корсиканцу только в самом крайнем случае: если бы мой сын все-таки решился с ним породниться. Письмо содержит оскорбления в адрес Бонапарта, и я надеялась, что после его прочтения он откажется от брака с моей дочерью… Но теперь все изменилось! Бонапарт женат на австрийской принцессе, он получил нового союзника, в то время как его отношения с Россией ухудшились. И если письмо попадет ему в руки, он… – Мария Федоровна на мгновение закрыла глаза, – он может объявить нам войну! И не просто «может», а даже наверняка объявит. Недавно Александр сказал, что новая война с Наполеоном неизбежна и это лишь вопрос времени… Но ведь именно его нам может не хватить, если мое письмо попадет в руки корсиканцу!

– Времени на подготовку к войне? – тихо переспросила Наташа.

– Да, – кивнула Мария Федоровна.


Вызванный императрицей агент тайной полиции вскоре был на месте. Ко всеобщему изумлению, он почти сходу назвал имя грабителя.

– Я думаю, это английский шпион Джонатан Стентон, – убежденно заявил он. – Потому что именно Стентон, покинул три дня назад Петербург. Он прибыл сюда нелегально, на английской контрабандной шхуне. Мы напали на его след, но задержать мерзавца не удалось.

– Бог мой, да я же знаю этого человека! – всплеснула руками Мария Федоровна. – Он привозил мне французские ткани и кружева: ведь в то время Россия воевала с Францией, и купить французские товары было невозможно. Кажется, в последний раз он был здесь…

– Два с половиной года назад, – подсказала Наташа, крепко стиснув руки, – перед тем как Россия разорвала отношения с Англией.

– Да, верно, – кивнула Мария Федоровна. – Осенью восемьсот седьмого года. Стентон провел в Павловске несколько дней… – Внезапно императрица истерично расхохоталась. – Нет, нет, со мной все в порядке, – проговорила она, мягко отстраняя подбежавшую Софью. – Я просто вспомнила… ха-ха-ха!.. что ведь это именно Стентон и продал мне тайник!

– Как? Не может быть! – послышались изумленные голоса вокруг.

– Говорю же вам, что это так! – повторила Мария Федоровна. – Он привез мне железный тайник с замысловатым замком, который невозможно открыть, если не знать секрета. И я его купила… Конечно, Стентон не видел, как устанавливали тайник, но зато прекрасно знал, что он будет в моем кабинете. Но сейчас… Неужели он сумел тайно проникнуть в мой дворец? Но куда же смотрела охрана, черт ее побери?!

Тайный агент снисходительно улыбнулся.

– Ваше величество, вы забываете, что Стентон – большой ловкач. К тому же, проникнуть в ваш кабинет, когда он расположен на первом этаже, не так трудно. Например, через это окно…

Он подошел к огромному полукруглому окну-эркеру, занимавшему почти всю наружную стену комнаты, и внимательно осмотрел его.

– Так и есть, – сказал он, покачивая головой. – Взгляните, ваше величество, вот следы от ножа. Видите, как сильно содрана краска? А вот это стеклышко, без сомнения, треснуло в тот момент, когда Стентон открывал ножом раму… и вот это тоже…

Мария Федоровна и Софья бросились к окну. А Наташа принялась в волнении ходить по комнате. Барон Джонатан Стентот – шпион! Это открытие так потрясло Наташу, что она никак не могла прийти в себя. Ведь этот человек был сыном приятеля ее мужа! Граф Николай и отец Джонатана познакомились в Лондоне лет тридцать тому назад и очень сильно сдружились. Правда, их дружба продолжалась недолго, потому что графа отозвали в Петербург, а вскоре после этого его английского приятеля убили на дуэли. Так они больше и не свиделись.

Что же касается Джонатана Стентона, то граф Николай знал его еще ребенком. Когда Джонатан, ставши взрослым, приезжал в Петербург, он всегда навещал приятеля отца. Два с половиной года назад, когда он в последний раз легально приезжал в Петербург, он бывал у Струйских чуть ли не каждый день, и однажды…

Всхлипывания Марии Федоровны заставили Наташу оторваться от своих мыслей.

– Что вы намерены предпринять? – спросила она тайного агента. – Это злосчастное письмо надо или вернуть, или уничтожить!

Тайный агент сокрушенно вздохнул и… развел руками.

– Увы, сударыня, боюсь, что здесь я совершенно бессилен. Для того чтобы вернуть письмо… или хотя бы попытаться его вернуть, нужно сначала попасть в Англию. А как это сделать, когда французский флот держит английские берега в блокаде?

– Но ведь Стентон как-то же собирается попасть на родину, – заметила Наташа. – А стало быть, какие-то пути имеются!

– Без сомнения, – согласился тайный агент, – но нам они, к сожалению, не известны. Разве что… – он сосредоточенно наморщил лоб, – сначала приехать во Францию, а затем перебраться в Англию через Ла-Манш. Однако проделать такой сложный путь способен только…

– Кто?

– Только тот, кто сам годится на роль шпиона, – с невеселой усмешкой закончил тайный агент. – А я таких людей не знаю.

– Зато я знаю! – внезапно оживилась Мария Федоровна. – Я знаю человека, который не побоится проделать такой сложный и опасный путь. Он сумеет… и он, конечно же, не откажется мне помочь!

Тайный агент скептически поджал губы.

– Простите, ваше величество, но вы забываете, что мало добраться до Англии и найти Стентона… Кстати, он мог вовсе и не поехать в Англию, а сразу махнуть в Париж! Так вот, мало найти Стентона – нужно еще убедить его отдать письмо, и здесь вряд ли поможет сила.

– В таком случае, надо предложить ему выкуп, – сказала императрица. – У меня есть колье, в котором каждый бриллиант – размером с крупный орех, оно стоит целое состояние!

– И его очень просто взять с собой в дорогу, – прибавила Наташа.

Тайный агент вздохнул.

– Все это, конечно, хорошо, но как тот человек сможет заняться поисками Стентона? Едва только он пересечет французскую границу, как полиция Бонапарта начнет следить за каждым его шагом.

– А если он будет путешествовать с дамой? – спросила Наташа. – Во-первых, влюбленные пары всегда вызывают меньше подозрений. А во-вторых, – она выдержала красноречивую паузу: – если кто-то и сможет убедить Стентона отдать письмо, то только я. Потому что Стентон – сын приятеля моего покойного мужа и потому что два с половиной года назад он… был в меня влюблен!

Лицо тайного агента вытянулось от изумления. Однако не успел он раскрыть рта, как Мария Федоровна бросилась к Наташе и с чувством расцеловала ее.

– Мое дорогое дитя, вы вернули меня к жизни! – признательно промолвила она. – Ну конечно же, вы поедете в Париж! Софи, быстрее несите мне перо и бумагу, я напишу моему верному другу.

Глава 2

Вечером тайный агент поехал назад, в Петербург. Он должен был отдать записку Марии Федоровны «нужному человеку» и переслать ей ответ со своим гонцом. Вероятно, «нужный человек» оказался дома, потому что уже в десять утра Мария Федоровна получила его записку: «Вы можете полностью на меня положиться. Встреча в условленном месте».

– Прекрасный ответ, – сказала Наташа, возвращая листок императрице. – Если бы записка попала в чужие руки, ее адресата все равно не смогли бы установить. Такие послания обычно пишут любовницам, а не высокородным особам.

– Мой друг – очень находчивый и сообразительный человек, – с гордостью сказала Мария Федоровна, – а также необычайно решительный и бесстрашный, настоящий лев! Вы сами видите, дорогая Натали, он согласился помочь мне без малейших раздумий. А это значит, что я не ошиблась в нем!

– Я очень рада, ваше величество, – улыбнулась Наташа. – С таким компаньоном не страшно пускаться в рискованную авантюру, и если удача будет на нашей стороне, все закончится благополучно.

Опасаясь шпионства в собственном доме, Мария Федоровна не решилась принять своего «верного друга» в личных апартаментах. Кто мог поручиться, что у Стентона нет сообщников среди обитателей Павловска? Все-таки проникнуть в охраняемый дворцовый парк не так-то просто, а про существование опасного письма англичанин узнал явно не от гадалок и предсказателей. Поэтому, из соображений безопасности, встреча должна была произойти в парадных покоях дворца, расположенных на втором этаже главного корпуса. Точным же местом был назначен Греческий зал, в котором обычно проводились небольшие балы и вечеринки.

В половине восьмого вечера Наташа вошла в Греческий зал. Бал был назначен на девять, и сейчас здесь никого не было. Осмотревшись, Наташа нашла, что место для важного свидания выбрано удачно. Греческий зал представлял собой просторное прямоугольное помещение, с белыми стенами, темно-зелеными мраморными колоннами и сравнительно невысоким потолком. Здесь не было хоров для музыкантов, где могли спрятаться шпионы, а смежные гостиные хорошо просматривались через арки дверных проемов. Лишь бы никто не додумался приехать на бал раньше времени!

Подойдя к зеркалу между двумя колоннами, Наташа окинула себя придирчивым взглядом. Ей хотелось произвести на компаньона впечатление женщины обольстительной, но при этом отнюдь не легкомысленной. Поэтому она очень тщательно продумала свой сегодняшний туалет. После долгого пересмотра нарядов Наташа остановилась на шелковом платье цвета морской волны, который хорошо подходил к ее рыжевато-каштановым волосам и темно-голубым глазам. Как и все бальные платья того времени, оно имело завышенную талию, небольшие рукавчики «фонарики» и глубокое декольте в форме квадрата с округлыми краями, отделанное полоской прозрачных кружев. В центре узкого пояска, проходившего под самой грудью, сверкал гладкий золотой медальон. И никаких цветов, бантиков, пышных кружев и вышивок!

Прическа Наташи была также изысканно проста: взбитые волосы уложены в форме ракушки, перевязанной лентой одного материала с платьем. В ушах – маленькие жемчужные сережки, на шее – единственная нитка отборного жемчуга. Высокие молочно-белые перчатки были абсолютно гладкими, без украшений. Образ «интригующей женщины» довершали контрабандные английские духи с легким ароматом жасмина.

Отойдя от зеркала, Наташа прошлась взад-вперед по залу. Ей хотелось собраться с мыслями перед важным разговором, но она была слишком возбуждена. Ведь она ввязалась в очень опасное предприятие. Наташе даже не верилось, что завтра, в это же самое время, она будет далеко от Павловска, и один Бог знает, когда она снова увидит милые сердцу места.

А вдруг этого никогда не будет, вдруг ее задержат во Франции и казнят, как шпионку? Хотя нет, тут же возразила себе Наташа, этого не может случиться. Какая же она шпионка? Они с компаньоном вовсе не собираются вредить интересам Бонапарта! Но, конечно, если Стентона не окажется в Париже, и им придется отправиться в Англию… тогда им придется очень нелегко.

При мысли о том, что ей предстоит переплыть Ла-Манш на каком-нибудь утлом суденышке контрабандистов, Наташа испытала короткий прилив дурноты. Нет, пусть уж лучше Стентон окажется в Париже. Там находится русское посольство, там им будет гораздо легче справиться с этим человеком. И потом, может быть, Стентон без пререканий согласится вернуть письмо за выкуп. А выкуп ему будет предложен такой громадный, какой ему и не снился. Мария Федоровна давала Наташе в дорогу не одно, а целых три колье с огромными бриллиантами, они стоили столько, сколько английское правительство никогда не даст Стентону за его заслуги. Тогда какой резон ему отказываться? Неужели он так предан интересам своей страны, что…

Звук открывающихся дверей прервал размышления Наташи. Она порывисто обернулась, тщетно пытаясь унять охватившее ее волнение и придать лицу выражение спокойной уверенности. «Это он, друг императрицы! – пронеслось у нее в голове. – Ну, конечно, кто же еще?!»

Высокий темноволосый мужчина в белом, расшитом серебром парадном офицерском мундире с малиновой отделкой, тщательно закрыл за собой двери, а затем медленно повернулся в сторону Наташи. И в тот же миг она почувствовала, как в лицо ей бросилась вся кровь. Она сразу узнала этого человека, хотя прошло больше пяти лет с тех пор, как она в последний раз видела его. Наташа уже стала надеяться, что они не увидятся никогда…

И вдруг они встретились! Да еще в такой неподходящий момент. С минуты на минуту сюда должен явиться друг Марии Федоровны, да и она сама тоже. И надо же было случиться, чтобы этот негодяй притащился на бал за целый час до назначенного времени!

– Бог мой, какая неожиданная встреча! – изумленный, с неприятными дразнящими нотками голос Наташиного врага заставил ее подобраться и приготовиться к отпору. – Рад видеть вас в добром здравии, мадемуазель… или вы уже мадам? – Взгляд нахальных изумрудно-зеленых глаз быстро обежал Наташу с ног до головы. – Да, разумеется, вы теперь замужняя дама, – заключил он уверенным тоном. – И, надо полагать, ваш муж – какой-нибудь богатый граф или князь. Я прав?

– Я не собираюсь вступать с вами в разговоры, господин Ковров, – сердито прошипела Наташа. – И вообще, зачем вы приехали так рано? Ведь в приглашении ясно указано, что бал начинается в девять, а сейчас еще даже нет восьми!

– И что же?

– А то, что… – Наташа старательно подыскивала доводы, которые заставили бы раннего гостя убраться. – Мы еще не успели подготовиться к балу. Горничным нужно прибраться здесь, заменить свечи в канделябрах…

– По-моему, здесь достаточно чисто, – возразил Павел, глядя на Наташу насмешливым, откровенно заинтересованным взглядом. – И свечи, насколько я могу судить, только что заменили.

– Все равно, мы еще не подготовились к балу, – с нажимом произнесла Наташа. – А поэтому вам… лучше пойти в парк и немного погулять.

– Погулять? – с удивленной улыбкой переспросил он. – Как здесь, однако, нелюбезно принимают гостей! Вместо того чтобы занять гостя разговором, предложить ему шампанского или чаю, его просто-напросто берут и выпроваживают под дождь!

– Под какой дождь? – растерянно переспросила Наташа.

– Под тот, что идет на улице, – с усмешкой ответил Ковров. – Если не верите, выгляните в окно и убедитесь.

Наташа досадливо повела плечами.

– В таком случае, вы можете просто перейти в другую комнату, – сказала она, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – Например, в гостиную на первом этаже. Идемте! Я провожу вас туда и пришлю одну из фрейлин, чтобы она вас развлекала.

– Благодарю вас, мадам, – неожиданно твердым голосом сказал Павел, – но я предпочитаю остаться здесь.

Наташа хотела возразить, но передумала: было очевидно, что этот гадкий человек решил делать все ей наперекор! В таком случае, ей лучше пойти к лестнице и там дожидаться друга Марии Федоровны… или пойти прямо к ней и спросить, как его зовут, внезапно пришло на ум Наташе. В самом деле, почему она до сих пор не спросила имени своего компаньона? Вполне может оказаться, что она знает этого человека, ведь он, без сомнения, принадлежит к высшей аристократии.

Наташа уже направилась к дверям, но Ковров преградил ей дорогу.

– Подождите, – сказал он с каким-то непонятным волнением в голосе, – постойте, сударыня, не торопитесь убегать. Кажется, мы с вами не поняли друг друга.

– Не поняли друг друга? Что вы хотите этим сказать?! – воскликнула Наташа, охваченная недобрым предчувствием. Только сейчас до нее дошло, что на нем форма гвардейского кирасирского полка, шефом которого была Мария Федоровна, и от этого открытия у нее внутри все похолодело.

Какое-то время Павел пристально всматривался в ее лицо, затем сардонически усмехнулся и покачал головой.

– Ну разумеется! – воскликнул он. – Каким же я был идиотом, что сразу не догадался! Так, стало быть, это вы та самая «прекрасная и бесстрашная дама», с которой мне предстоит отправиться в опасное путешествие?

– А вы – тот самый «таинственный друг» Марии Федоровны? – упавшим голосом спросила Наташа.

– Он самый, – подтвердил Павел.

Отчаяние Наташи было так велико, что она не сдержала горестного вздоха. Возможно, граф Павел Ковров очень храбрый, ловкий и надежный офицер, возможно, он сумеет сделать их предприятие настолько безопасным, насколько оно вообще может быть таковым, но Наташе не становилось от этого легче. Павел Ковров был ее заклятым врагом, она не могла выносить одного его вида, а провести рядом с ним несколько недель… ужасно! Однако о том, чтобы отказаться от задуманного, не могло быть и речи… Наташа чувствовала, что у нее начинает мутиться разум. Такой несчастной она не ощущала себя очень давно. Наверное, с той самой зимы…

– Натали!

Резкий оклик привел ее в чувство. Сделав глубокий вдох, она заставила себя посмотреть на ненавистного человека. Он больше не улыбался, в его глазах читалась смесь сочувствия и досады.

– Послушайте, – сказал он, подходя к ней вплотную, – я прекрасно знаю, как сильно вы меня ненавидите, и понимаю ваше состояние. Но сейчас вы должны забыть о том, что я ваш враг. У государыни нет времени искать вам замену, а мне не обойтись без помощницы.

– Без помощницы?! – воскликнула Наташа, гневно сверкнув глазами. – Да ведь это вас дали мне в помощники, а не меня вам!

– Пусть так, – согласился Павел, – но это ничего не меняет. Потому что, – он выразительно посмотрел на Наташу, – меня государыне тем более некем заменить. Так что, нравится вам это или нет, а придется нам как-то уживаться… И не надо так от меня шарахаться! – хмуро прибавил он, когда Наташа отдернула руку от протянутой ей руки. – Вы же собираетесь играть роль моей любовницы, или вы забыли?

– Мы пока еще не за границей!

– Да. Но игра уже началась! И сейчас будет бал, где нам придется много танцевать, по крайней мере, танца три или четыре.

– Это совсем необязательно!

– Нет, обязательно. – Павел посмотрел на Наташу непреклонным взглядом. – Среди тех, кто приедет на бал, вполне может оказаться английский или французский шпион. Им может быть кто угодно, знатный сановник или юная фрейлина! И этот человек должен прийти к убеждению, что между нами любовная связь. Тогда наше путешествие не вызовет подозрений и никого не заинтересует.

Он подошел к Наташе и протянул ей руку. Сделав над собой усилие, она вложила свою ладонь в ладонь ненавистного человека, наградив его при этом недобрым взглядом.

– Больше любви и нежности, дорогая, – сказал Павел, легонько сжимая ее пальцы. – Или, на худой конец, кокетства. Вы ведь, насколько я помню, прекрасно владеете этим женским искусством.

– Вы ошибаетесь, князь: я давно этому разучилась, – сухо ответила Наташа. – Я была замужем за прекрасным человеком, и за все четыре года, что я с ним прожила, у меня ни разу не возникло желания завлекать других мужчин.

– Подождите! – Павел посмотрел на нее с легким замешательством. – Так вы что… вдова?

Наташа окинула его взглядом оскорбленной добродетели.

– Разумеется, вдова. Как бы я могла ехать с вами за границу, если бы была замужем?

– Можно подумать, что все наши замужние дамы неотрывно сидят при мужьях! – хмыкнул Павел. – Кстати, а как звали вашего покойного мужа?

– Граф Николай Иванович Струйский.

– Неужели? Я когда-то знавал этого старичка. Но, насколько помню, он всегда был убежденным противником женитьбы! Как же вам удалось его захомутать?

– Послушайте, господин Ковров!

– Простите, сударыня, – поспешно сказал он. – Я вовсе не хотел вас обидеть, это вышло случайно. И, заклинаю вас, перестаньте смотреть на меня так, будто собираетесь убить! Это может повредить нашим замыслам.

– Не беспокойтесь, – надменно проговорила Наташа. – Я прекрасно умею владеть собой, и когда мы окажемся на людях, сумею разыграть роль влюбленной женщины. А вот и государыня! – воскликнула она, посмотрев в сторону открытых дверей соседней гостиной. – Наконец-то!

– Последняя фраза означает, что вам надоело мое общество, не так ли? – насмешливо спросил Павел.

– Вы очень догадливы, сударь, – в тон ему ответила Наташа.


Важный разговор не занял много времени. Из рассказа тайного агента Ковров уяснил суть дела и успел продумать план действий. Было решено, что Наташа покинет Павловск завтра на рассвете, в своем экипаже, и на одном постоялом дворе пересядет в экипаж компаньона. Сам же Ковров собирался незаметно исчезнуть из дворца где-нибудь в середине бала. Он приехал сюда в парадной карете, чтобы не вызвать подозрений, и ему нужно было поменять ее на дорожную карету.

Предложение Марии Федоровны насчет поддельных паспортов Ковров решительно отклонил. Он сказал, что путешествие под чужими именами было бы самой большой ошибкой, которую они только могут допустить. Полиция Бонапарта мгновенно разоблачит их, и они не смогут свободно передвигаться по французской земле. И потом, холостому мужчине и вдове нет никакой нужды в подобной конспирации.

Напоследок Ковров задал императрице самый важный вопрос: что делать с письмом, если, даст Бог, оно все-таки окажется у них в руках. Самым благоразумным, сказал он, было бы сразу уничтожить его, а не везти обратно в Россию: ведь за долгую дорогу может случиться много чего. Но доверяет ли ему государыня настолько, чтобы поверить на слово? К изумлению Наташи, Мария Федоровна без колебаний ответила: «Да»!

«Интересно, чем этот гадкий человек заслужил ее доверие? – с досадой подумала Наташа. – А может, просто все женщины, не наученные горьким опытом, любят самодовольных наглецов? Ведь этот противный Ковров и мне когда-то сумел понравиться!»

В три часа ночи, улегшись в постель, Наташа не сразу смогла заснуть, хотя чувствовала себя очень усталой. Мысль о том, что ей предстоит путешествовать в одной карете с ненавистным человеком, не давала ей обрести покой. Даже опасности, которые могли грозить в дороге, больше не пугали ее: по сравнению с душевными терзаниями, какие придется вынести, они казались пустяками.

Чтобы не думать о Коврове, Наташа стала думать о Стентоне. Вот уж кого можно с полным правом назвать незаурядной личностью! В этом человеке все было необычным: и род его занятий, и сама внешность. По мнению Наташи, Стентон совсем не походил на типичного англичанина. Он был жгучим брюнетом с темными, как ночь, глазами. Пожалуй, только бледная кожа выдавала в нем европейца, иначе его можно было бы принять за какого-нибудь араба. Зато манеры у него были истинно аристократическими, никому бы и в голову не пришло, что он может заниматься такими делами, как контрабанда и воровство чужих писем.

С первых минут общения Стентон произвел на Наташу благоприятное впечатление. Он был очень галантным кавалером и умел увлекательно рассказывать. С Наташей он держался почтительно, никогда не пытался с ней флиртовать, даже когда мужа не было рядом. Тем сильнее молодую женщину поразило его неожиданное признание!

Это случилось в тот осенний день, когда царь объявил о разрыве дипломатических отношений с Англией. Всем англичанам надлежало покинуть Петербург, и Стентон заехал проститься с Наташей и ее мужем. Графа Николая не оказалось дома, и Наташе пришлось принимать гостя одной. Ей сразу бросилось в глаза, что сегодня Стентон какой-то необычный. Он был задумчив и посматривал на Наташу лихорадочно блестящими глазами, отчего она почувствовала себя неловко. Когда вялотекущий разговор зашел в тупик, Наташа не выдержала и спросила:

– Что с вами сегодня, барон? Вы расстроены, что приходится уезжать?

– Нет, – ответил он, – мне все равно пришлось бы скоро уехать. Так какая разница, неделей позже или неделей раньше.

– Тогда что же вас тревожит? – спросила Наташа.

– Вы, – ответил Стентон, не меняя ни интонации голоса, ни выражения лица. – Я влюблен в вас, и мне чертовски досадно сознавать, что я не могу сделать вас своей любовницей.

На какое-то время в комнате повисло молчание. Не зная, что отвечать, Наташа растерянно хлопала ресницами, а Стентон не пытался прийти ей на выручку. Казалось, его забавляет ее смущение: в его глазах появились веселые огоньки, которых Наташа раньше не замечала. Наконец Наташа собралась с мыслями и, строго посмотрев на гостя, сказала:

– Вы не должны были делать мне таких признаний, барон. Я – замужняя женщина, и мой долг…

– О, ради бога, Натали! – со смехом прервал ее Стентон. – Не читайте мне нравоучения, это же смешно, учитывая, что я старше вас на целых десять лет. И потом, я ведь вовсе не призываю вас наставить доброму старому мужу рога. Вы задали мне вопрос, и я на него откровенно ответил, вот и все.

– Как, однако, вы спокойно все это говорите. Ваш голос звучит так бесстрастно, что мне с трудом верится в вашу искренность.

– Но зачем бы я стал с вами играть? Какая мне может быть от этого выгода, когда завтра утром я уезжаю? И я прекрасно сознаю, что, скорее всего, мы больше никогда не увидимся.

– Тогда с какой целью вы мне открылись? Только затем, чтобы я об этом знала? А если бы я сказала, что тоже влюблена в вас? Что бы вы стали делать?

Стентон усмехнулся.

– Вы не влюблены в меня, Натали. Я умею читать в женских сердцах, и еще ни одной женщине не удавалось ввести меня в заблуждение. Если бы я только заметил, что вы испытываете ко мне нежные чувства, я бы не стал сидеть, сложа руки, поверьте. А открылся я вам… исключительно ради вашего блага, как это ни странно звучит.

Он рассмеялся и пояснил в ответ на нее недоуменный взгляд:

– Вы – необычайно обольстительная женщина, Натали, но вы почему-то этого не осознаете… или же не хотите осознавать. Вы не замечаете, какие взгляды бросают на вас мужчины, не понимаете робких намеков ваших поклонников. Вы любите красиво одеваться и ездить на балы, но при этом вы всегда держитесь замкнуто… словно улитка, не желающая покидать своей теплой, надежной раковины! Все это тем более кажется странным, что по натуре вы вовсе не замкнутый человек, а, напротив, весьма общительный, веселый и, я бы сказал, несколько авантюрного нрава. Однако об этом знает только ваш почтенный супруг, да, быть может, близкая приятельница.

Наташа рассмеялась.

– Мое замкнутое поведение объясняется просто. Я не желаю замечать пылких мужских взглядов потому, что мне не нужны мужчины. Ни любовники, ни поклонники, никто! Мне вполне хватает общества мужа и нескольких подруг. Я очень довольна своей нынешней жизнью, и мне совершенно не хочется перемен.

– Вот как? – изумился Стентон. – Ну что ж, замечательно. Но ведь рано или поздно вы станете вдовой…

– Надеюсь, это случится нескоро!

– Может быть. Но когда-нибудь все-таки случится! И тогда вам придется задуматься над выбором нового мужа или любовника. Так вот, дорогая моя Натали, я хочу, чтобы вы знали: вы настолько хороши собой и очаровательны, что можете выбирать мужчин, а не ждать, когда кто-то выберет вас. И не позволяйте никому убедить вас в обратном… как уже однажды произошло.

«Почему он так сказал? – с волнением думала Наташа. – Неужели он знает о моей несостоявшейся помолвке? Уж не мерзавец ли Ковров распространяет обо мне сплетни?!»

Но задать эти вопросы Стентону она не решилась. А назавтра Стентон уехал, и с тех пор Наташа ничего о нем не слышала… до вчерашнего дня.

И вот, теперь ей предстоит гнаться за ним через всю Европу! Могла ли она подумать, что судьба сведет их во второй раз, да еще при таких невероятных обстоятельствах? При мысли, что она снова увидит Стентона, Наташа почувствовала, как сердце забилось быстрее. Хоть он и враг ее государства, но он так хорош собой, так галантен и обаятелен…

«Ты с ума сошла! – сердито одернула себя Наташа. – Как ты можешь мечтать об этом опасном человеке?! И потом, с чего ты вообразила, что он растает при виде твоих прекрасных глаз? Если Стентон и согласится отдать злосчастное письмо, то отнюдь не ради твоей улыбки, а ради роскошных бриллиантов Марии Федоровны!»

Выбросив из головы все лишние мысли, Наташа закрыла глаза. Надо постаралась заснуть, иначе завтра она весь день будет как сонная муха. Вряд ли она сможет спокойно поспать в дороге, когда рядом будет находиться этот отвратительный Ковров.

Глава 3

Наташа проснулась от остановки экипажа. Выглянув в окошко, она обнаружила, что находится на каком-то глухом постоялом дворе. Интересно, далеко ли это от Павловска, подумала Наташа. Но понять было трудно, так как всю дорогу она крепко спала.

Дверь экипажа распахнулась, и Наташа увидела Коврова.

– Ну наконец-то! – воскликнул он. – Вас так долго не было, что я уже начал опасаться, что вы раздумали ехать.

– С чего бы я могла раздумать? – проворчала Наташа. – Если я и задержалась, то не по своей вине. Я встала с постели сразу, как только меня разбудили, и без промедления села в карету.

– Не будем тратить время на пустые разговоры, мадам, – деловито проговорил Павел. – Пересаживайтесь в мой экипаж, надо спешить.

Взяв небольшой ридикюль с вещицами, необходимыми в дороге, Наташа спрыгнула на землю. Потом подозвала кучера с лакеем и велела перенести ее сундуки в соседнюю карету. Она уже собиралась сесть туда, как ее остановил возглас Коврова.

– Что это такое? – хмуро спросил он, указывая на сундуки.

– Мой багаж, – ответила Наташа. – Что, по-вашему, это еще может быть?

Павел посмотрел на нее уничтожающим взглядом.

– Объясните, сударыня, зачем вы набрали с собой столько вещей? Или вы задались целью покорить Париж, а заодно с ним и Лондон? Осмелюсь напомнить, что наше путешествие имеет несколько иную цель!

– Но не могу же я ехать в такую даль с одним ридикюлем! – возмутилась Наташа.

– Нет, конечно же, – ответил Павел, – но одного сундука будет вполне достаточно. Переложите все самое необходимое в маленький сундук, а большой отошлите домой.

Так как Наташа не двинулась с места, Павел терпеливо повторил:

– Мы не сможем быстро ехать с такой поклажей, лошади будут уставать. И потом, – он посмотрел на компаньонку с ироничной усмешкой, – уверяю вас, что в Париже придется выбросить все эти роскошные платья или раздать служанкам из отеля. Французские моды меняются каждый день, то, что носят сегодня в Петербурге, в Париже считается безнадежно устарелым. Вы же не хотите насмешить парижан?

Возразить на эти слова было нечего. Ковров рассуждал верно: ехать в столицу моды с нарядами, шитыми в Петербурге, было верхом нелепости. Поэтому Наташа ограничилась тем, что, послав Коврову ненавидящий взгляд, велела нести сундуки в избу, чтобы спокойно пересмотреть их содержимое.

– Постарайтесь не копаться, сударыня, – бросил ей вслед Павел. – Нам надо проехать до темноты не меньше ста верст, а уже девятый час утра!

Отбор необходимых вещей не занял много времени, и вскоре Наташа села в карету Павла. Устроившись на мягком сидении, обитом изумрудно-зеленым бархатом, она достала французский роман. Однако заняться чтением не удалось. Не успели они тронуться в путь, как Ковров начал приставать с ней с расспросами.

– Как я понял со слов государыни, вы знакомы со Стентоном, – сказал он, внимательно посмотрев на Наташу. – И насколько же близко, позвольте узнать?

– Вы начали расспрашивать меня не с того конца, – назидательно заметила она. – Для начала вам следовало бы спросить, как выглядит этот человек и что я о нем думаю.

– Что вы о нем думаете, не имеет никакого значения, – отрезал Павел. – Стентон – искусный притворщик, и ваше суждение о нем заведомо будет ошибочным. А как он выглядит, я и сам знаю, потому что встречался с ним в Петербурге несколько лет назад. Но вы уходите от ответа, графиня! Почему? Он был вашим любовником?

Наташа смерила его взглядом холодного достоинства.

– Стентон никогда не был моим любовником! Меня познакомил с ним покойный муж, который был когда-то хорошо знаком с его отцом. Наше общение со Стентоном ограничилось несколькими встречами в присутствии моего мужа, и… одним коротким разговором наедине, – прибавила Наташа после небольшого колебания.

– И что же произошло во время этого короткого разговора?

Наташа горделиво улыбнулась.

– Стентон признался мне в любви. А также сказал, что считает меня одной из самых очаровательных женщин на свете.

– И что… больше ничего? – удивился Павел.

– Разумеется! – оскорбленно воскликнула Наташа. – Я была верной женой своему супругу, и Стентон прекрасно понимал, что меня невозможно сбить с добродетельного пути!

– Боже, какие возвышенные фразы! – рассмеялся Павел. – Но, однако, очень хорошо, что Стентон не был вашим любовником. Это оставляет надежду, что он захочет встретиться с вами еще раз.

Глаза Наташи презрительно вспыхнули.

– Вы напрасно судите обо всех мужчинах по себе, господин Ковров. Если вы считаете, что для мужчины в порядке вещей соблазнить женщину, а затем бросить…

– Прошу прощения, Натали, но я не припомню, чтобы я когда-то пытался вас соблазнять, – насмешливо перебил ее Павел. – Так что ко мне этот упрек не относится.

– Все равно, вы обошлись со мной непорядочно! – в сердцах воскликнула она. И, надеясь больно кольнуть его, прибавила: – Самое обидное, что ваши старания оказались напрасны и не принесли вашему другу никакой пользы. По крайней мере, бедный Мишель мог прожить последние месяцы своей жизни очень счастливо и даже оставить после себя наследника, будь на то Божья воля! А так получилось, что вы оказали услугу не ему, а его жадным родственникам, которые, как я слышала, до сих пор судятся за наследство.

Павел посмотрел на нее хмурым взглядом.

– Если бы мы могли знать час своей смерти или близких людей, мы бы, наверное, все вели себя иначе. Но мы этого не знаем и поэтому поступаем так, как нам кажется разумным на тот или иной момент. Я не раскаиваюсь, что помешал Мишелю жениться на вас. Не думаю, что он был бы счастлив с женщиной, которая вышла за него по чистому расчету.

– Это нельзя было назвать чистым расчетом, потому что Мишель действительно нравился мне, – возразила Наташа.

– Может быть, – согласился Павел, – но вы не любили его. Если бы вы его любили, то не увлеклись бы в одночасье другим мужчиной.

– Я увлеклась вами, потому что я вас не знала, – сказала Наташа. – Если бы мы общались чуть дольше, я бы быстро охладела к вам. Такой человек, как вы, не заслуживает женской любви, и если кто-то и может влюбиться в вас, то только молоденькая, наивная дурочка, какой я и была пять лет назад! Откровенно говоря, – продолжала Наташа, не в силах уняться, – сейчас я не могу понять, что я тогда в вас нашла. Вас ведь даже нельзя назвать красавцем! Во всяком случае, – прибавила она с мстительной улыбкой, – в вас нет и половины того обаяния, которое исходит от Стентона!

Павел посмотрел на нее с насмешливым любопытством.

– Интересное заявление, сударыня! Так, стало быть, Стентон произвел на вас неизгладимое впечатление? Уж не потому ли вы так рвались в нашу опасную поездку, что не можете забыть этого обаятельного прохвоста?

– Почему вы называете его прохвостом? – с вызовом спросила Наташа. – Он всего лишь предан интересам своей страны. Можно подумать, что в Париже или Лондоне нет русских шпионов, которые при необходимости будут действовать такими же методами, как Стентон!

– Разумеется, есть. Но вы снова уходите от ответа! Признайтесь же откровенно: вы ввязались в нашу авантюру, только чтобы увидеть Стентона?

– Ничего подобного, – с достоинством возразила Наташа. – Если бы письмо украл не Стентон, а какой-то другой человек, я бы все равно ехала сейчас в этой карете. Когда государыня обнаружила пропажу письма, я случайно оказалась рядом. Мне пришлось присутствовать при расследовании, а затем мы с Марией Федоровной и тайным агентом стали думать, что делать. Мы решили, что в погоню за Стентоном должны поехать двое: мужчина и женщина, потому что одиночный путешественник вызовет гораздо больше подозрений. Вполне естественно, что я предложила на эту роль себя! Во-первых, я знакома со Стентоном, а во-вторых, кого бы еще могла найти государыня в такой короткий срок?

Павел задумчиво кивнул.

– Вы совершенно правы, Натали: найти другую женщину, которая отважится на такое рискованное предприятие, было бы нелегко. Надо отдать вам должное: вы весьма решительная и отчаянная дама! И, признаюсь, мне очень жаль, что вы относитесь ко мне так враждебно.

– Вы это вполне заслужили!

– Может быть. Однако наш разлад явно не пойдет на пользу делу! Вы должны относиться ко мне с большим миролюбием, иначе нашу игру быстро разгадают.

– Я сумею притвориться, когда будет нужно.

– Тогда начинайте уже сейчас. – Павел строго посмотрел на Наташу. – Вы, наверное, слышали, что актрисы всегда репетируют свои роли, прежде чем выйти на сцену. К тому же теперь, когда вы высказали мне все, что думаете о моей замечательной персоне, вам должно быть легче примириться с моим обществом. Или вы еще не все высказали? В таком случае, продолжайте, я весь внимание!

Наташа окинула его ядовитым взглядом.

– Благодарю за любезность, господин Ковров, но я уже все сказала. Мне надоели эти пустые разговоры. Я хочу спокойно почитать книжку.

– Как будет угодно, сударыня, – насмешливо ответил Павел. – Пожалуй, я последую вашему примеру.

С этими словами он достал небольшой пухлый томик в потрепанном переплете и углубился в чтение. Наташе стало любопытно, что такое он читает, и она украдкой взглянула на обложку. Однако Ковров держал книгу так, что заглавия было не разглядеть. Обращаться к нему с вопросами Наташе не хотелось, и она склонилась над своим романом, решив, что посмотрит вражескую книжку при случае.


За весь день путешественники сделали всего пару коротких остановок. Карета, запряженная четверкой откормленных лошадей, неслась по дороге с такой скоростью, с какой Наташа никогда прежде не ездила. Поначалу Наташе это нравилось, но затем начало утомлять. Ей хотелось выйти из экипажа, размять ноги, но Ковров был неумолим.

– Если вы полагаете, что мы с вами совершаем приятный вояж, то сильно заблуждаетесь, – сказал он в ответ на просьбу Наташи сделать третью остановку. – Мы вовсе не путешествуем, а скачем в Париж с очень важным и ответственным поручением. И мы должны изо всех сил спешить, если не хотим приехать слишком поздно.

– За какой же срок вы рассчитываете доехать? – спросила Наташа.

Павел немного помолчал, что-то прикидывая про себя.

– Путь царского курьера от Петербурга до Парижа обычно занимает шестнадцать дней. Если нас ничто не задержит, мы проделаем его за двадцать.

– За двадцать дней?! – в ужасе вскричала Наташа. – Но это же… невозможно!

– Почему невозможно? – спокойно возразил Павел. – Я отобрал самых сильных и выносливых лошадей из моей конюшни, они способны выдержать такую скачку.

«Может быть, ваши лошади и способны выдержать такую бешеную скачку, но я-то не настолько вынослива, как они!» – вертелось на языке у Наташи, но вслух она этого не сказала. Лучше умереть, чем просить врага о снисхождении!

Когда поздно вечером они, наконец, вышли из кареты на постоялом дворе, Наташа с трудом могла передвигать затекшие ноги. Ее голова кружилась, в ушах стоял стук лошадиных копыт. Интересно, восстановит ли продолжительный сон ее силы, с беспокойством подумала Наташа. Ей очень хотелось в это верить, ведь испытания еще только начались.

– Надеюсь, вы не против того, чтобы мы ночевали в одной комнате? – спросил Павел, распорядившись насчет лошадей и вернувшись к Наташе. – Что такое? – нахмурился он, встретив ее возмущенный взгляд. – Уж не боитесь ли вы, что я стану вас домогаться? Успокойтесь, дорогая моя, я еще не сошел с ума! Просто это очень естественно, когда любовники проводят ночи вместе, и совсем не естественно, когда они спят порознь.

Наташа окинула его высокомерным взглядом.

– Да будем вам известно, милейший господин Ковров, что порядочные дамы, даже путешествуя с любовниками, всегда соблюдают приличия!

– Интересно, откуда вы знаете, как ведут себя дамы, путешествующие с любовниками? – насмешливо поинтересовался Павел. – Или покойный господин Струйский все-таки был рогат?

Ответить на подобный вопрос, по мнению Наташи, можно было только презрительным молчанием. Поэтому она медленно отвернулась от спутника и направилась к гостинице. Павел догнал ее возле крыльца.

– Ради бога, извините меня, – виновато сказал он, придержав ее за руку. – Я, кажется, в очередной раз…

– Не трудитесь оправдываться, князь, – оборвала его Наташа. – Мое мнение о вас настолько низкое, что я не могу на вас обижаться. Пожалуйста, распорядитесь скорее насчет ужина, я умираю с голода!

Не отвечая, Павел пропустил ее вперед себя. Затем вошел следом и заговорил с подбежавшим хозяином. Ужин был подан мгновенно, а пока путники подкреплялись, для них успели приготовить комнаты. Наташина находилась на втором этаже, в конце небольшого коридора. Несмотря на то, что комната считалась лучшей в гостинице, она имела простые беленые стены и была обставлена грубоватой мебелью. Однако Наташу сейчас меньше всего интересовала обстановка. Главное, что в комнате стояла широкая кровать с мягкой периной, на которой можно было вытянуться во весь рост.

Глава 4

Наташа так устала, что даже не стала принимать ванну, лишь наскоро ополоснулась в деревянной лохани. Потом облачилась в ночную сорочку из тонкого полотна, забралась в постель и сразу провалилась в глубокий сон… Проснулась она от непонятного скрипа. Наташа попыталась снова заснуть, но скрип повторился, на сей раз более громко. Тяжко вздохнув, Наташа села. Она уже хотела отбросить одеяло, как вдруг заметила в углу комнаты мужчину! Он стоял на коленях перед ее сундуком и рылся в нем. На откинутой крышке был помещен небольшой фонарь, освещавший вещи.

Сонливость Наташи сняло, как рукой. Сердце ее мгновенно сковал леденящий ужас, а затем оно так гулко забилось, что Наташе стало трудно дышать. Боясь пошевелиться и привлечь внимание незваного гостя, она, как завороженная, наблюдала за его действиями. Кто это может быть? Грабитель? Скорее всего, так: ведь говорят же, что возле постоялых дворов кружат целые шайки искателей легкой поживы! Должно быть, этот человек узнал, что в гостинице ночуют богатые постояльцы, и решил наведаться сюда. В комнату офицера он лезть побоялся, а выбрал комнату дамы.

Не сводя с грабителя настороженных глаз, Наташа пыталась вспомнить, какие ценности лежат в ее сундуке. Как хорошо, что Ковров забрал в свою комнату шкатулки! Стало быть, ничего особенного в сундуке нет, за исключением одежды да серебряного туалетного прибора. Ну, эта потеря невелика, пусть грабитель забирает хоть весь сундук целиком. Только бы он поскорее убрался, не причинив ей вреда!

Но зачем ему причинять ей вред, пыталась успокоить себя Наташа, ведь за такое – прямая дорога на виселицу. Грабителю нужно ее добро, а вовсе не жизнь. Надо притвориться спящей, дабы не вводить его в искушение совершить страшный грех. Пусть думает, что она его не видела, тогда он, конечно же, не сделает ей ничего плохого. В самом деле, если бы этот человек хотел ее убить, он бы сделал это сразу, а не стал бы дожидаться, пока она проснется и поднимет весь дом своим криком!

Рассудив так, Наташа стала осторожно опускаться на кровать. А что еще делать, с сокрушенным сердцем подумала она. Если она начнет кричать, вор может наброситься на нее. А так он возьмет, что ему надо, и тихо выберется из комнаты тем же путем, каким и проник – через открытое окно.

Голова Наташи уже почти коснулась подушки… и в это мгновение грабитель резко обернулся! Закрыть глаза Наташа не успела, и их взгляды встретились. Тогда Наташа, пока разбойник не успел ничего предпринять, быстро села на кровати и, вскинув руку в предостерегающем жесте, торопливо проговорила:

– Оставайся на месте, или я сейчас закричу! Вот так, хорошо… А теперь давай попробуем договориться. Тебе нужны деньги, а мне – моя жизнь. Поэтому быстро бери, что тебе нужно, и уходи. Если ты не попытаешься причинить мне вреда, я не стану поднимать шум! Так что…

Конец фразы застрял у Наташи в горле, потому что грабитель, вместо того чтобы последовать ее совету, вытащил офицерскую саблю! От изумления Наташа даже забыла, что надо кричать и звать на помощь. И едва не поплатилась за это жизнью, потому что мужчина бросился на нее, словно ястреб на добычу, пытаясь достать ужасным оружием. Лишь ватное одеяло, которое машинально выставила перед собой Наташа, спасло ее от верной погибели: сабля запуталась в одеяле, и убийце пришлось потратить время, высвобождая ее.

Отскочив в угол кровати, Наташа завопила так громко, как только могла. Потом спрыгнула на пол с другой стороны кровати и схватила подушку, надеясь использовать ее для защиты. В этот момент убийца издал свирепый рык и снова бросился на нее. Не дожидаясь, пока он окажется рядом, Наташа с неожиданной для себя ловкостью перепрыгнула через кровать и скатилась на пол с другой стороны, не выпуская из рук подушки и продолжая истошно взывать о помощи.

На этот раз убийца не стал обегать вокруг широкого ложа, а просто запрыгнул на него, а затем соскочил на пол с той стороны, где была Наташа. Торопливо отбежав к стене, она выставила перед собой подушку. Но защищаться ей не пришлось, потому что в этот момент в комнату ворвался Ковров, выбив дверную задвижку ударом плеча. Наташа еще не успела о чем-то подумать, а между мужчинами уже завязалась жаркая схватка. Стальные клинки мелькали в воздухе так стремительно, что Наташа не могла уследить за их движениями. Впрочем, наблюдать за поединком было не очень удобно из-за комода в углу комнаты, куда юркнула Наташа вместе со своей подушкой.

И вдруг все звуки в комнате стихли. Наташа осторожно выглянула из укрытия, и с ее губ сорвался приглушенный вскрик. Человек, пытавшийся убить ее, лежал на полу, раскинув руки в стороны, а из его груди ручьем текла бурая кровь. Не в силах смотреть на жуткое зрелище, Наташа перевела взгляд на Коврова. Ей стало дурно, когда она увидела, как он вытирает испачканный кровью клинок о ее полотенце, причем, с таким спокойным видом, будто ничего ужасного не произошло. Но главное, что он был живой и невредимый! Это открытие наполнило сердце Наташи такой радостью, что она даже улыбнулась своему недругу, когда их глаза встретились. Павел тоже улыбнулся в ответ, потом положил саблю на кровать и подошел к Наташе.

– Как вы, Натали? – спросил он, с беспокойством всматриваясь в ее осунувшееся лицо. – Представляю, как вы испугались! Но теперь все позади, вам ничто не угрожает.

– Кто он такой? – спросила Наташа, кивая в сторону мертвого тела. – Вы его знаете, Ковров? Почему он хотел меня убить? И вдруг он не один и его сообщники где-то рядом?!

– Тихо, дорогая моя, успокойтесь! – Павел ласково пригладил ее волосы. – Если с ним и были сообщники, то они уже далеко отсюда. Но я все-таки думаю, что он был один. Впрочем, сейчас посмотрю…

– Осторожнее, ради всего святого! – прошептала Наташа.

Павел взял саблю, подошел к окну и выглянул наружу. Потом закрыл окно на задвижку и направился в коридор. Вскоре до слуха Наташи донеслись приглушенные голоса, но не успела она испугаться, как Павел вернулся в комнату.

– С кем вы разговаривали? – удивленно спросила Наташа.

– С моим кучером, – пояснил Павел, – он спал в одной комнате со мной. Он прекрасно владеет оружием и силен, как бык, поэтому я и взял его с собой. Когда я услышал ваш крик, я велел ему оставаться в комнате и следить за окнами и коридором.

Наташа посмотрела на него с невольным восхищением.

– Когда вы все это успели? И отдать распоряжения слуге, и собраться…

Она замолчала, чувствуя, как краска смущения стремительно заливает ее лицо. Только сейчас, когда она немного отошла от пережитого потрясения, Наташа заметила, что Павел почти не одет. Единственный предмет одежды, который был на нем – это ночные мужские штаны из белого льна.

– Что с вами, Натали? Вы смущаетесь оттого, что я не одет?! – Павел рассмеялся, отчего Наташа почувствовала себя еще более неловко. – Бог мой, ну вы и нашли, о чем думать в такую минуту! Лучше поищите подсвечник, а я пока схожу за вином.

Вернувшись с двумя бокалами, Павел заставил Наташу выпить вина. Потом поставил на пол подсвечник, опустился на колени возле убитого и стал осматривать его одежду. Наташа, за неимением другого занятия, прохаживалась по комнате, заставляя себя не смотреть на Павла, который, хоть и успел натянуть рубашку, но не застегнул ее на груди.

Эти ужасные волосы… Неужели находятся женщины, которым они могут показаться приятными?! И кожа у него слишком грубая, словно он какой-то крестьянин, а не аристократ. Как все это неблагородно, неизящно!

«Бог мой, о чем ты думаешь? – сердито упрекнула себя Наташа. – Должно быть, ты слегка повредилась умом, раз в твоей голове бродят такие странные, неуместные мысли! Возьми себя в руки, если не хочешь, чтобы Ковров стал над тобой насмехаться!»

Наконец Павел закончил свое дело и поднялся на ноги.

– Ну что? – спросила Наташа. – Вы узнали, кто он такой?

– Он иностранец, – ответил Павел, – хотя последние два года служил в русской армии. Во всяком случае, об этом говорят его документы… Черт побери! – внезапно воскликнул он с прорвавшейся досадой. – И надо же мне было допустить такую оплошность!

– О чем вы? – удивленно спросила Наташа.

– Я не должен был убивать его, – пояснил Павел, нахмурив брови. – Ведь этот человек мог рассказать нам столько интересного! Я и не собирался его убивать, но он напоролся на мою шпагу. И теперь мы не узнаем имя того человека, который послал его за нами вдогонку! – Павел в бешенстве стукнул кулаком по спинке кресла. – Ну да ничего не поделаешь. Утром я доскачу до ближайшего города и отправлю в столицу секретное донесение. Пусть тайная полиция выясняет, кому на самом деле служил этот убийца. Впрочем, – прибавил Павел, посмотрев на Наташу, – я не думаю, что в его изначальные намерения входило вас убивать. Ему надо было исследовать содержимое вашего сундука. Если бы вы не проснулись, он бы не тронул вас. Но вы, к сожалению, проснулись. И он испугался, что вы поднимете крик, и его задержат.

– Я бы не стала кричать, – сказала Наташа. – Я думала, что он обычный грабитель, и сказала, что дам ему уйти, если он не причинит мне вреда. Но он не поверил.

Павел покачал головой.

– Вам надо было не вступать с ним в разговоры, а сразу звать на помощь и думать, как защитить себя… О боже мой, Натали! – внезапно воскликнул он, схватившись за голову. – Как же я перед вами виноват! Ведь это из-за меня вы пережили этот кошмар и едва не погибли!

– Из-за вас? – изумленно переспросила она. – Но вы же спасли мне жизнь!

По губам Павла скользнула кривая усмешка.

– Я должен был позаботиться о вашей безопасности, а я этого не сделал. Нельзя было оставлять вас одну в этой комнате! Но, черт побери, я не мог ожидать, что неприятности начнутся так скоро! Кто бы подумал, что в ближайшем окружении Марии Федоровны есть мерзавец, который следит за каждым ее шагом и доносит обо всем иностранным шпионам?

– Вы думаете, что кто-то узнал, зачем мы едем за границу?

– Я думаю, – ответил Павел, – что кому-то показалось подозрительным, что вы спешно выехали в дорогу после того, как провели целый вечер в кабинете государыни. И за вами решили послать шпиона, чтобы он выяснил, не везете ли вы секретных писем. Полагаю, он следил за вами с той минуты, как вы покинули Павловск… А это значит, что у него очень выносливая лошадь, – неожиданно деловитым тоном проговорил Павел. – Надо пойти поискать ее, чтобы отдать хозяину гостиницы в возмещение за испорченные полы и мебель.

– О! – протянула Наташа. – Вы еще можете думать о каких-то несчастных досках!

– Но мы ведь не можем уехать, оставив здесь труп и залитые кровью полы, – резонно заметил Павел. – Поэтому я сейчас пойду вниз и разбужу хозяина. А вы, Натали, идите в мою комнату. Вы еще успеете выспаться, пока я буду улаживать дела с хозяином гостиницы и местными властями.

– Бог с вами, Ковров, о чем вы говорите! – с нервным смешком воскликнула Наташа. – Можно подумать, что я смогу заснуть!


Вопреки своим предположениям, Наташа все-таки заснула. Спала она очень крепко и проснулась лишь тогда, когда Павел начал будить ее.

– Просыпайтесь, Натали! – приговаривал он, тормоша ее за плечи. – Уже десять часов, пора ехать!

– А вы успели уладить дела с властями? – спросила она сквозь сон.

– Да, я уже побывал у городничего, – ответил Павел. – Все улажено, нас больше ничто не задерживает.

Он позвал служанку, чтобы она помогла Наташе одеться. Потом другая служанка принесла ей завтрак в комнату. Как только поднос с тарелками унесли, в комнату снова вошел Павел.

– Ну все, я готова, – сказала Наташа, вскакивая с кресла.

Вместо того чтобы предложить ей руку, Павел посмотрел на нее каким-то непонятным замешательством.

– Натали, не торопитесь. Нам… надо принять одно очень важное решение. – Он сделал глубокий вдох, а затем решительно выпалил: – Мы должны решить, ехать ли вам со мной дальше или вернуться назад.

– Вернуться назад?! – изумленно переспросила Наташа.

Павел посмотрел на нее с грустной улыбкой.

– Вы только что убедились, что наше предприятие вовсе не похоже на забавное приключение. И если вы решите вернуться, вас никто не осудит. Я напишу Марии Федоровне, что решил ехать один, потому что так будет для меня гораздо лучше.

– И вы действительно так считаете? – спросила Наташа, пристально глядя на него. – Вы искренне думаете, что моя помощь вам не понадобится и что я буду для вас обузой?

Павел на мгновение отвел глаза.

– Нет. Я так не думаю. Но я не должен…

– В таком случае мы едем вместе, – решительно заявила Наташа, беря свой ридикюль.

Некоторое время Павел пристально смотрел на нее, слегка сощурив глаза. Потом тепло улыбнулся и протянул ей руку. В ответ Наташа протянула ему свою, впервые не испытав при этом отвращения.

Глава 5

Вопреки опасениям, до Берлина Наташа и Павел добрались без приключений. Казалось, их больше никто не преследовал, но Павел все равно держался настороже. Теперь он ни на шаг не отпускал от себя Наташу. Он настоял, чтобы они не разлучались на ночь, и Наташа благоразумно согласилась.

Желая избежать неловкости, Павел купил раскладную ширму. Он ставил ее между кроватями, разделяя комнату на две половины. Первую ночь Наташа промучилась бессонницей, вздрагивая от каждого шороха за ширмой. Но постепенно она привыкла к присутствию соседа и перестала обращать на него внимание.

По мере приближения к Берлину путешествовать стало легче. Наташе и Павлу все чаще попадались богатые гостиницы, где имелись номера с двумя комнатами. Пейзаж сделался оживленнее: не одни леса да болота, а живописные замки и города. Теперь Наташа не читала книжки, а с любопытством смотрела в окно. Павел же занимал ее рассказами. Правда, они не всегда были веселыми, потому что воспоминания Павла о Пруссии были связаны с недавней войной, в которой Россия потерпела поражение. Но все равно, рассказывал он очень интересно, и Наташа иной раз заслушивалась.

Их отношения с каждым днем становились все лучше. После того как Павел спас ей жизнь, Наташа не могла относиться к нему с прежней враждебностью. И хотя она не простила ему того, что случилось пять лет назад, ненависти больше не было.

К тому же, Павел держался так миролюбиво, что злиться на него было не за что. Он больше не говорил Наташе гадостей, не пытался вывести из себя колкими замечаниями. Напротив, он был сама вежливость и предупредительность. В его обращении даже проскальзывала чуткость – то, чего Наташа никак не могла от него ожидать! Например, он приказывал кучеру остановиться, если видел, что Наташа залюбовалась каким-нибудь замком и ей хочется посмотреть его вблизи. Или спрашивал, не нужно ли ей заглянуть в лавку и сделать покупки, когда они проезжали через город. А один раз даже повел ее на прогулку поздно вечером, оставив лошадей в гостинице, и они осмотрели готический собор с роскошными витражами. Там шла вечерняя месса, и Наташа впервые в жизни услышала орган.

Одним словом, Павел о ней заботился… И это вызывало у Наташи противоречивые чувства. Перемена в поведении Павла радовала ее, но одновременно и тяготила. Ей совсем не хотелось испытывать к нему признательность! Он был ее врагом, он заставил ее страдать, чувствовать себя жалкой и униженной. Он лишил ее веры в свою женскую привлекательность и подтолкнул к скоропалительному браку со стариком, который лишь по чистой случайности оказался удачным. Естественно, ей хотелось видеть в Павле только дурное и не замечать хорошее.

Пожалуй, если бы он вел себя, как бессердечный тиран, Наташе было бы легче. Тогда она могла бы сказать себе: «Да, я была права, считая его самым гадким и самым жестоким человеком на свете! Но так как он спас мне жизнь – хотя его и послали со мной для моей охраны! – то я не буду отвечать на его злобные выпады, а ограничусь молчаливым презрением»…

Но так как Павел не делал никаких злобных выпадов, то повода для молчаливого презрения не находилось и путешествие проходило мирно.


К вечеру пятнадцатого дня Наташа и Павел достигли Берлина. Было решено задержаться здесь на сутки, чтобы дать отдых лошадям. После завтрака они решили пойти посмотреть город. Однако в тот момент, когда они уже собирались выходить, в двери постучали. Павел отозвался, и в комнату вошел молодой офицер в форме королевского гвардейца. Спросив имя Павла, он протянул ему конверт и откланялся.

Переглянувшись с Наташей, Павел развернул конверт. Там оказались два приглашения на сегодняшний бал в Потсдам – резиденцию прусского короля Фридриха-Вильгельма.

– Что это значит? – встревожилась Наташа. – Откуда король мог узнать про нас? Мы же приехали только вчера!

– Не волнуйтесь, Натали, здесь такое в порядке вещей, – сказал Павел. – Когда мы проезжали городскую заставу, комендант отметил нас в своей книге. Видимо, он сразу сообщил королю, что в Берлине остановились русский князь и графиня. А так как к русским здесь сейчас особое отношение – ведь это наш император не дает Бонапарту сделать Пруссию французской провинцией! – то Фридрих-Вильгельм поспешил пригласить нас во дворец.

– И что же нам делать? Мы поедем?

Павел слегка поморщился.

– Придется поехать. Во-первых, отказ может оскорбить короля, а во-вторых, мы рискуем привлечь внимание французских и английских шпионов, которых в Берлине наверняка не меньше, чем в Петербурге. Но бал нас не задержит. Мы тронемся в путь завтра утром, как и собирались.

– Ну что ж, – с усмешкой сказала Наташа, – по крайней мере, у меня появился повод сменить надоевший дорожный костюм на вечернее платье.

– Кстати, насчет платья! – спохватился Павел. – Пожалуйста, Натали, наденьте такое, чтобы не бросалось в глаза. Нам не стоит привлекать к себе внимание.

– У меня, конечно же, небольшой выбор по вашей милости, – поддела его Наташа. – Правда, есть одно неброское платьице, так что можете не беспокоиться.

– Прекрасно, – улыбнулся Павел.


Номер берлинской гостиницы состоял из трех комнат, поэтому Наташа и Павел могли собираться на бал без помех. Так как Павлу не надо было делать сложной прически, он вышел в гостиную первым. Наконец горничная, помогавшая Наташе одеваться, выпорхнула из дверей ее спальни и, присев перед Павлом в реверансе, скользнула в коридор. А минуту спустя в гостиной появилась Наташа.

Павел, стоявший у камина с бокалом вина в руке, обернулся на шелест платья. И едва не выронил бокал. Наташа предстала перед ним точно такой, какой он увидел ее первый раз, пять лет назад. Тогда, на московском балу, на ней было такое же белое платье с нежным сиреневым цветком в корсаже. И такие же сиреневые цветы в прическе, и тонкая нитка жемчуга на шее, и высокие белые перчатки, вышитые шелком… Внезапно Павел почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Бог мой, да она совсем не изменилась за эти пять лет! Такая же юная и прекрасная, словно распустившаяся яблонька. Но зачем она так оделась? Нарочно, чтобы он вспомнил?..

– Что случилось, Павел, почему вы так на меня смотрите? – искреннее недоумение, написанное на лице Наташи, почти развеяло подозрения Павла.

– Да нет, ничего, – ответил он, пристально всматриваясь в ее лицо. – Просто ваше платье…

– Вы находите его слишком приметным? О нет, Павел, вы ошибаетесь! – Наташа рассмеялась. – Уверяю вас, половина женщин на балу будет в похожих. Последние десять лет белый цвет самый популярный в женской моде, чтобы выделиться из толпы, надо надевать что-то темное или яркое. И потом, – продолжала она, беря с камина приготовленный для нее бокал вина, который Павел в растерянности забыл ей предложить, – выбора все равно нет. Кроме этого платья, у меня всего два. Одно слишком роскошное, а другое слишком простое для королевского бала.

– Понятно, – протянул Павел. – Все хорошо, Натали, вы оделись так, как нужно.

– А вот вы меня, признаюсь, удивили. – Она с улыбкой оглядела его костюм: облегающий фрак из серо-голубого сукна, голубой атласный жилет и белоснежную рубашку с высоким галстуком. – Вы не надели форму, чтобы не привлекать внимание?

Павел кивнул.

– Да, только из-за этого. А что вы так хитро улыбаетесь? Светский костюм мне не к лицу?

– Напротив, – возразила Наташа, – во фраке вы смотритесь еще элегантнее. Честно говоря, я вообще не люблю военных, – неожиданно призналась она. – Мое сердце не бьется при виде расшитого серебром или золотом гвардейского мундира, как у большинства женщин. Оно только сжимается… от жалости к наивным глупышкам, которые не знают, что под внешним блеском скрываются грубость, бессердечие и недалекий, но зачастую изощренно-коварный ум!

Павел сардонически рассмеялся.

– Браво, Натали! Примите мои комплименты. Вы одной-единственной фразой намертво пригвоздили меня к позорному столбу! Ведь ваши слова относятся в первую очередь ко мне, не так ли?

– Так, – смущенно ответила она. – Но я не собиралась вам ничего высказывать! Это вышло случайно…

– О нет, дорогая моя, – убежденно возразил Павел, – это вышло отнюдь не случайно! Эти нелестные слова вырвались у вас, потому что вы до сих пор не простили меня.

– Разумеется, я вас не простила, – сказала Наташа, окинув его удивленным взглядом. – Разве такое можно прощать? Вы ведь не только отняли у меня выгодного жениха, вы еще растоптали мое женское самолюбие! Конечно, я очень благодарна вам за то, что вы спасли мне жизнь…

– Да? – с насмешливым изумлением переспросил Павел. – Вы мне благодарны? И поэтому заставляете себя держаться со мной любезно? – Он колко рассмеялся, а затем надменно произнес: – Вы ошибаетесь, мадам, я ничем не заслужил вашей благодарности. Защищая вас, я всего лишь выполнял свой долг и приказ государыни. А раз так, то вы мне ничего не должны. – Он посмотрел на часы и деловито прибавил: – Ну все, пора ехать! Пунктуальные немцы не любят опозданий.

Большую часть дороги до Потсдама они провели в молчании. Каждый был погружен в свои мысли, и у каждого они не отличались веселостью. Наташа страшно досадовала на себя за несдержанность. И кто ее только за язык тянул? Ведь все же шло так хорошо! А теперь Павел затаит обиду и перестанет о ней заботиться. И потом, это было бессмысленно – бросать ему упреки, потому что скорее камень превратится в живую плоть, чем Павел Ковров раскается в своем непорядочном поступке. Глупо! Как глупо!

Павел тоже досадовал на себя. Ему не следовало продолжать опасный разговор. Тем более не нужно было спрашивать, простила ли она его. Какого черта?! Он совсем не нуждается в ее прощении, прежде всего потому, что не считает себя виноватым. А теперь надменная гордячка может вообразить себе бог знает что. Хорошо, что она заговорила про благодарность и дала ему возможность отыграться. Пусть знает: он не нуждается в ее признательности и добром отношении. Но как это все досадно! Оказывается, Наташа только из благодарности держалась с ним дружелюбно. А на самом деле она все так же ненавидит его… и это несмотря на все его заботы! Каким же болваном он был, надеясь завоевать ее расположение! А главное, зачем ему все это нужно? Глупо! Как глупо!

И еще одно не переставало тревожить Павла. Он не мог забыть той минуты, когда Наташа вышла в гостиную. Почему он почувствовал такое волнение? И почему он до сих пор помнит, как она была одета в тот далекий день?! Все это давно пора выбросить из головы!

За прошедшие годы в жизни Павла пронеслось столько событий. Он потерял на войне лучшего друга и едва не погиб сам. Потом он два года ездил то в Вену, то в Париж с тайными депешами царя, а в промежутках крутил романы с блистательными женщинами, рядом с которыми мадам Струйская выглядит деревенской простушкой, волею случая попавшей из грязи в князи. И пусть она обвешается хоть всеми бриллиантами покойного мужа…

Взгляд Павла натолкнулся на скромную нитку жемчуга на шее Наташи, и это отрезвило его. Черт побери, что с ним происходит? Неужели его так задело нелестное высказывание Наташи? Но ведь он и так прекрасно знал, что она считает его бессердечным мерзавцем!

«Похоже, это однообразное путешествие плохо действует на мои нервы, – пришел к заключению Павел. – Хорошо, что мы едем на бал: я хотя бы немного развеюсь».

Глава 6

Наташа и Павел приехали почти вовремя. В тот момент, когда они входили в просторный бальный зал, начинался второй танец – контрданс. К удивлению Наташи, гостей оказалось немного, всего человек двести. Десятка четыре из них танцевали, остальные стояли небольшими группками вдоль стен, негромко переговариваясь между собой.

В золоченом кресле, под пышным балдахином из вишневого бархата, сидел со скучающим видом Фридрих-Вильгельм Прусский. Первое впечатление Наташи об этом человеке оказалось не слишком приятным. Король выглядел моложаво и был недурен собой, но черты его лица показались Наташе безжизненными. Чувствовалось, что он не относится к решительным и деятельным людям. Впрочем, так оно и было. Если кто-то из королевской семьи и обладал сильным, предприимчивым характером, то вовсе не Фридрих-Вильгельм, а его жена королева Луиза. К сожалению, она не присутствовала на этом балу, потому что была больна.

Вскоре к Наташе и Павлу подошел атташе русского посольства. Он поспешил представить их королю, который уже заметил новых гостей и нетерпеливо посматривал в их сторону. К изумлению Наташи, Фридрих-Вильгельм сразу узнал Павла и даже назвал его по имени. Оказывается, Ковров находился в свите императора Александра, когда тот встречался с Наполеоном в прусском городке Тильзите, три года назад. Фридрих-Вильгельм тоже был там и запомнил его.

Наташа чувствовала себя заинтригованной. Ей не терпелось остаться с Павлом наедине и обо всем расспросить его. Но тут Фридрих-Вильгельм обратил свой взор на нее.

– Мадам, ваше лицо кажется мне удивительно знакомым, – сказал он, с неожиданной живостью вскакивая с кресла и предлагая Наташе руку, чтобы прогуляться с ней по залу. – Признайтесь, мы уже встречались?

– О нет, ваше величество, вы ошибаетесь, – с почтительной улыбкой ответила Наташа. – Я первый раз за границей, а когда вы были в Петербурге в прошлом году, я сидела дома, ухаживала за больным мужем.

– И что же, он выздоровел?

– К сожалению, нет, ваше величество. Он умер, чуть больше года назад.

– Так, значит, вы вдова? – Фридрих-Вильгельм окинул Наташу одобрительным взглядом. – Это хорошо. Я всегда был невысокого мнения о женщинах, которые заводят любовников при живых мужьях, и мне приятно узнать, что вы не из их числа. Но этот Ковров… кем он вам приходится? Жених? Или временное развлечение?

Наташа почувствовала, что начинает краснеть. До сегодняшнего дня ей не приходило в голову, что кто-то осмелится задать ей такой неприличный вопрос. Прусскому королю явно не хватало хороших манер! Но именно потому, что он был королем, а не простым смертным, Наташа не могла ответить ему, как полагалось отвечать на подобные бестактности.

– Князь Павел Ковров – мой хороший друг, ваше величество, – с достоинством произнесла она.

Фридрих-Вильгельм рассмеялся.

– Значит, просто любовник. Так я и думал! И должен сказать, что мне это по душе. Это говорит о том, что вы благоразумная женщина.

– Простите, ваше величество, но я не понимаю…

Король остановился, затем выразительно посмотрел на Наташу и торжественно произнес:

– Прошу извинить меня за грубую откровенность, мадам, но, по-моему, князь Павел Ковров не заслуживает любви такого очаровательного создания. Вы похожи на ангела, а он – настоящий демон!

– Неужели, ваше величество? – с притворным испугом спросила Наташа. – Признаться, я и сама иной раз замечаю, что он вовсе не такой добрый человек, каким показался мне вначале.

– Добрый человек?! – возмущенно воскликнул король. – Вот уж чего я никогда не замечал за ним, так это доброты! Три года назад я имел несчастье провести в его обществе пару недель: император Александр приставил его ко мне для охраны. И если бы вы только знали, мадам, как он со мной обращался! Он не проявлял ни малейшего почтения к моему сану, держался так высокомерно, что я уже начал сомневаться, кто из нас двоих король. А однажды, – Фридрих-Вильгельм выдержал многозначительную паузу, – однажды он заявил мне в лицо, что считает Бонапарта гениальным полководцем!

– Да, ваше величество, это было весьма бестактно с его стороны, – согласилась Наташа, пряча за веером лукавую улыбку. – Но, по крайней мере, охранял-то он вас хорошо?

Король слегка поморщился.

– Мне трудно об этом судить, мадам: покушений на мою жизнь тогда не случилось. Но давайте переменим тему! Расскажите мне лучше о вас. Где вы родились? Кто были ваши родители и ваш муж?

– Как будет угодно, ваше величество, – с легким наклоном головы промолвила Наташа. – Но прошу вас, велите музыкантам играть новый танец! Мне кажется, ваши гости уже начинают скучать.

Король дал знак музыкантам и пригласил Наташу на кадриль. Они танцевали в первой паре, и их разговор на время прервался, чему Наташа была искренне рада. Она не ожидала, что Фридрих-Вильгельм проявит к ней такой интерес, и совсем не была готова вести с ним пространные беседы. Надо было собраться с мыслями, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Однако сделать это было непросто, потому что король почти не сводил с Наташи глаз.

Под его назойливым взглядом, в котором читались восхищение и любопытство, Наташа чувствовала себя весьма неловко. Она еще никогда не оказывалась в таком положении и не была уверена, что сумеет правильно себя повести. К тому же, поведение Фридриха-Вильгельма казалось Наташе подозрительным. Она не считала себя настолько красивой, чтобы понравиться самому королю. Скорее, причина монаршего внимания заключалась в ее мнимом любовнике. Фридриху захотелось оплатить Коврову за прошлые обиды, вот он и решил приударить за его дамой.

Но почему Павел не предупредил ее, что такое может случиться? Ответ напрашивался сам собой: потому что он даже не подозревал, что король на него обижен. Вероятно, три года назад ему и в голову не приходило, что он обращается с королем без должного уважения. И удивляться тут было нечему. Наташа и без Фридриха знала, что Павел Ковров слишком много о себе мнит. Можно представить, как несладко пришлось прусскому королю под опекой этого деспота! Он чувствовал себя ущербно рядом с такими сильными монархами, как Александр и Наполеон, который отобрал у него половину государства и грозился отобрать вторую. А тут еще наглый охранник, не желающий щадить его самолюбие…

Внезапно Наташе стало весело. Получалось, что они с королем пострадали от одного человека. Наташа обнаружила, что ее скованность бесследно исчезла, а на смену волнению пришла спокойная уверенность в своих силах. Итак, его величество желает досадить своему давнему обидчику? Ну что ж, она подыграет ему! Сейчас Ковров увидит, каково это – чувствовать себя униженным и смешным!

– Ну, дорогая моя графиня, – нетерпеливо проговорил Фридрих-Вильгельм, когда кадриль закончилась, – а теперь давайте сядем рядышком, и вы расскажете мне про себя все-все!

– Я расскажу вам про себя, – сказала Наташа, одарив его многообещающей улыбкой, – но не сейчас. Потому что сейчас я хочу танцевать!

– Танцевать? – переспросил король, несколько обескураженный ее возражением. – Ну что ж, как вам будет угодно, мадам… А какой танец вы бы хотели танцевать?

– Вальс, – решительно заявила Наташа. – Это мой самый любимый танец. Надеюсь, ваше величество, – она посмотрела на него с лукавым вызовом, – вы умеете вальсировать?

– О да! – воскликнул Фридрих-Вильгельм. – Я отличный танцор, и вы в этом убедитесь, мадам!

Не успел он произнести эти слова, как музыканты, предупрежденные расторопными придворными, заиграли вальс. Повернувшись лицом к королю, Наташа улыбнулась ему призывной улыбкой, а затем грациозным движением положила руку на его плечо. Фридрих-Вильгельм молодцевато приосанился и закружил ее в вальсе. Он действительно был прекрасным танцором, и Наташа получила истинное удовольствие, танцуя с ним. Они так увлеклись, что не заметили, когда танец закончился. Правда, музыканты тут же заиграли новый вальс, так что Наташе с королем не пришлось останавливаться. Наконец Наташа почувствовала усталость и попросила партнера остановиться.

– Все, ваше величество, я больше не могу, – со смехом проговорила она, вытаскивая его из круга. – Давайте немного отдохнем, иначе я… упаду в обморок. Кстати, не окажете ли вы мне небольшую любезность?

– Все, что угодно, мой ангел! – пылко воскликнул король.

– Я хочу посмотреть дворец. Проведите меня по залам и покажите портреты ваших знаменитых предков.

– С большим удовольствием, мой ангел! – с готовностью согласился король.

Он предложил Наташе руку, и они направились к дверям, ведущим в длинную анфиладу парадных залов. По дороге Наташа поискала глазами Коврова. Он стоял с атташе русского посольства и о чем-то разговаривал с ним. Он казался спокойным и даже улыбался, но Наташу не могла обмануть эта показная невозмутимость. Она достаточно изучила Павла за две недели пути и сейчас с первого взгляда поняла, что он весь кипит изнутри.

«Ничего, – мстительно подумала Наташа, – пускай немного побесится. Это пойдет ему только на пользу».

А беситься Павлу, по мнению Наташи, было от чего. Они приехали на бал вместе и, естественно, все приняли их за любовников. А теперь она откровенно флиртует с королем, а на «любовника» даже не смотрит. Конечно, Павел не ревнует ее, но зато как должно страдать его самолюбие!

Вернувшись в зал, Наташа и король снова пустились танцевать. На Павла Наташа по-прежнему не смотрела. Зато остальные гости все чаще бросали на него насмешливые взгляды. Больше всех злорадствовала одна русская дама, ехавшая из-за границы в Петербург. Наташа не сомневалась, что она расскажет всем завистникам Коврова про сегодняшний бал, и они будут над ним насмехаться. Что ж, поделом ему! Будет знать, как растаптывать самолюбие других людей.

Около полуночи Фридрих-Вильгельм пригласил гостей ужинать. Однако отведать шедевров немецкой кухни Наташе не довелось. В тот момент, когда все засуетились и начали перемещаться в соседний зал, перед ней и королем неожиданно возник Ковров.

– Прошу прощения, ваше величество, – произнес он решительно и твердо, – но мы с графиней не можем остаться на ужин. Нам пора возвращаться в Берлин, потому что утром мы уезжаем.

– Как? – растерянно воскликнул король. – Вы сказали, утром?! Мадам, неужели это правда? – взволнованно обратился он к Наташе. – Вы хотите так быстро нас покинуть? И не задержитесь даже на несколько дней?!

– К сожалению, ваше величество, это невозможно, – ответила Наташа, с виноватой улыбкой разводя руками. – Мы должны торопиться в Париж.

– Но почему?!

– Нас там ждут, – ответил Павел, и его глаза сверкнули таким недобрым блеском, что король невольно подался назад. – Мы приглашены на большой праздник в русском посольстве, и пропустить его нам никак нельзя… Итак, ваше величество, позвольте нам откланяться! – торопливо прибавил он, не давая королю вставить слово. – Вечер был прекрасный, мы с госпожой графиней в полном восторге.

С этими словами Павел сдержанно поклонился королю, а Наташа присела перед ним в легком реверансе. Затем Павел предложил Наташе руку и быстро повел ее к дверям, пока король не опомнился и не придумал какой-нибудь уловки, чтобы их задержать.


В полном молчании они спустились по лестнице. В карете Павел хранил то же зловещее молчание, и Наташа уже решила, что он не собирается ничего ей высказывать. Но тут Павел зажег фонарь, прикрепленный к дверце кареты, и Наташа поняла, что объяснений не избежать. Ну что ж, пускай, подумала она. В конце концов, она не сделала ничего такого, что могло бы повредить их предприятию. А если Павлу не понравилось, что она кокетничала с королем, это только его забота.

Набравшись смелости, Наташа вскинула голову и посмотрела на Павла. Вопреки ее ожиданиям, он не выглядел разгневанным. Его изумрудно-зеленые глаза были наполнены лишь едким сарказмом.

– Ну что, дорогая моя, – спросил он, чуть наклонясь в ее сторону, – вы довольны собой?

– О чем вы? – невинно поинтересовалась она.

Павел досадливо поморщился.

– Перестаньте, Натали, вы прекрасно знаете, о чем я. Вы только что выставили меня на посмешище в присутствии сотни человек, среди которых была одна из самых заядлых петербургских сплетниц. И не говорите, что все вышло случайно и вы того не желали. Вы намеренно повели себя так, чтобы я оказался в смешном положении.

– Ну так что же? – с вызовом спросила Наташа. – Какое право вы имеете меня в чем-то упрекать? Вы всего лишь получили по заслугам, не более!

В глазах Павла появился предостерегающий блеск.

– Возможно, я это заслужил. Но не кажется ли вам, что вы выбрали крайне неудачное время для сведения счетов?

– Вы правы, – сказала Наташа. – Однако я не сделала ничего такого, что может повредить нашим общим интересам. И потом, – прибавила она, не сдержав озорной улыбки, – вы сами виноваты, что все так сложилось. Потому что король начал за мной ухаживать вовсе не потому, что я ему так сильно понравилась, а из-за вас!

– Из-за меня?!

– Да-да, – подтвердила Наташа, – только из-за вас! Ему хотелось досадить вам, отыграться за давние обиды. И он избрал для этого самый незатейливый способ: принялся флиртовать с вашей дамой прямо на ваших глазах. Он рассчитывал кольнуть ваше самолюбие. И достиг своей цели!

Павел небрежно усмехнулся.

– Вы ошибаетесь, Натали. Я не настолько мелочен и глуп, чтобы расстраиваться из-за пустяков. Но с чего вы взяли, что король весь вечер пытался досадить мне? Извините, но это сущий вздор. Можно подумать, что у него нет других забот, кроме как досаждать моей скромной персоне!

– Но я ведь только что объяснила вам, в чем дело. Король хотел вам отомстить.

– Но за что?

В голосе Павла прозвучало такое искреннее недоумение, что Наташа рассмеялась.

– Ну, разумеется, вы и не догадывались, что Фридрих-Вильгельм затаил на вас обиду. И в самом деле, за что? Вы же всегда относились к нему с глубоким почтением, изо всех сил старались не ранить его самолюбие, которое и так отчаянно страдало по вине Бонапарта. Остается лишь удивляться, что король остался недоволен вашим трепетным обращением!

– Черт побери, – с усмешкой протянул Павел. – Я, кажется, начинаю кое-что понимать. Так, значит, этому венценосному ослу не понравилось, как я с ним обращался? И он вам об этом сказал?

– Да, – подтвердила Наташа. – В самом начале разговора. Должно быть, вы вели себя с ним, как настоящий тиран, раз он до сих пор не может вспоминать об этом спокойно.

– Ну-ну, и что же он рассказал?

– Что вы держались с ним высокомерно, так, словно перед вами был не монарх, а какой-нибудь простой дворянин. А однажды вы забылись до такой степени, что назвали Бонапарта гениальным полководцем!

– И это все? – удивился Павел.

– А по-вашему, этого недостаточно?

Лицо Павла искривилось в презрительной гримасе.

– Я всегда был невысокого мнения о Фридрихе-Вильгельме, но никогда не думал, что он настолько мелочный и ущербный человек. Наполеон был абсолютно прав, считая его глупым, как может быть глуп только сержант, занимающийся муштрой солдат.

– Как вы сказали? – изумленно переспросила Наташа. – Глуп, как сержант? Павел, вы с ума сошли! Разве можно так отзываться о венценосной особе?!

– Я всего лишь передаю слова французского императора, которые слышал, – невозмутимо ответил Павел.

– И все равно, вы не должны повторять такие чудовищные слова, – сказала Наташа, пытаясь придать своему голосу строгие нотки. – Ведь речь идет не о простом смертном, а о короле. О боже! – воскликнула она, возводя глаза к потолку. – Глуп, как сержант, гоняющий по плацу солдат…

– Я вижу, меткое высказывание Наполеона пришлось вам по вкусу, – насмешливо поддел ее Павел, – раз вы повторяете его с таким упоением.

– Ничего подобного. Я возмущена до глубины души. И не только нахальным корсиканским выскочкой, но и вами. Вы на редкость бессердечный человек, Павел Ковров. Вы видели, как чудовищно обращался Бонапарт с бедным королем, и осмелились назвать Бонапарта великим полководцем!

– Но что ж поделать, если это правда? – со смехом возразил Павел. – Или, по-вашему, я должен был выставить себя дураком в глазах подчиненных мне офицеров ради того, чтобы не задеть самолюбие чужого государя? И потом, – прибавил он, выразительно посмотрев на Наташу, – меня приставили к королю вовсе не затем, чтобы я любезничал с ним, а затем, чтобы я его охранял.

– И все-таки, вам следовало проявить к нему чуть больше уважения, – назидательно заметила Наташа.

Глаза Павла блеснули холодным блеском.

– Тот же самый упрек, дорогая моя Натали, вы можете с полным основанием бросить королю. Он тоже мог бы проявить ко мне чуть больше уважения… в благодарность за то, что я когда-то спас ему жизнь. Что такое, сударыня? – насмешливо поинтересовался Павел, заметив удивление в глазах Наташи. – Или его величество не рассказал про этот случай? Какая, однако, у него странная память! Одни события она сохраняет очень хорошо, а другие отбрасывает, словно вышедшие из моды наряды!

– Так что же все-таки случилось? – нетерпеливо спросила Наташа. – На жизнь короля было устроено покушение? По приказу Бонапарта?!

– О нет, – рассмеялся Павел, – Бонапарт здесь совершенно ни при чем. Лошадь короля просто испугалась фейерверка и понесла. А так как моя лошадь очень послушна и вынослива, то мне не составило труда догнать… – Он внезапно замолчал и досадливо передернул плечами. – Вообще-то, я никогда не ставил себе в заслугу этот случай и даже забыл о нем. Но Фридрих-Вильгельм невольно освежил мою память. Это же надо – затаить на меня злобу из-за пустяков! Если бы я мог такого ожидать, не стал бы задерживаться в Берлине.

Конечно, Павел был прав, обвиняя короля в недостойном поведении. Наташа даже прониклась к нему невольным сочувствием. Однако это длилось недолго, до тех пор, пока она не вспомнила, как чудовищно он обошелся с ней самой. К тому же, сейчас ей представилась прекрасная возможность уколоть его.

– А вот я очень рада, что побывала на королевском балу, – сказала она, посмотрев в окно кареты и мечтательно улыбнувшись. – И не только потому, что этот бал доставил вам столько неприятных минут. Вы не поверите, Павел, но мне… понравилось общаться с Фридрихом-Вильгельмом. Может быть, в ваших глазах он выглядит мелочным и смешным, но ведь я – женщина, а женщины судят о мужчинах совсем не так, как мужчины. И бедный прусский король, который вызывает у вас такое негодование, показался мне довольно симпатичным человеком.

– Вот как? – переспросил Павел с непонятной интонацией. – И что же вам в нем понравилось?

– Во-первых, он весьма недурен собой. Во-вторых, он очень галантный кавалер, отлично танцует и умеет развлечь даму разговором. А в-третьих… – Наташа немного помедлила для пущего эффекта, – в-третьих, мне все-таки кажется, что он уделял мне так много внимания не только из-за вас.

– И что же? – зловеще спросил Павел.

– Да ничего, просто я хотела сказать, что провела замечательный вечер.

Павел мрачно усмехнулся.

– Ну, еще бы! Столько удовольствий!

Оставшуюся часть дороги они не проронили ни слова. Наташа видела, что Павел взбешен, и боялась окончательно вывести его из себя. К тому же она уже высказала все, что хотела, и добавить ей было нечего. А сам Павел и подавно не желал с ней больше разговаривать. И не только потому, что был чертовски зол на нее. Он чувствовал, что еще немного – и его хваленая выдержка изменит ему, что, несомненно, вызовет у компаньонки бурную радость и наполнит ее сердце мстительным торжеством.

Время от времени Павел украдкой поглядывал на Наташу, пытаясь понять, о чем она сейчас думает, однако ее лицо не выражало ничего, кроме желания поскорее оказаться в постели. Наконец, устав бороться с сонливостью, она откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Тогда Павел окинул ее с головы до ног внимательным, изучающим взглядом. И ему в голову пришла мысль, которая уже не раз посещала его за последние дни.

А мысль эта сводилась к тому, что рядом с ним находится самая очаровательная, умная и храбрая женщина из всех, что ему доводилось встречать в своей жизни. К тому же, графиня Наталья Струйская была еще и порядочной женщиной, что казалось Павлу совсем уж удивительным. Неужели на свете еще остались женщины, способные прожить целых четыре года со старым мужем и ни разу не наставить ему «рога»? До последнего времени Павел был уверен, что таковых не существует. Но оказалось, что они все-таки существуют и даже бывают весьма недурны собой.

«А может, она лишь притворяется невинным ангелочком?» – подумал Павел и тут же отверг эту мысль. Он достаточно изучил Наташу за время путешествия и не мог ошибаться. Перед ним действительно находился редкий образчик женской породы – добродетельная красавица. И в то же время перед ним была совсем не та Наташа, с которой он когда-то танцевал на московских балах.

Как ему могло прийти в голову, что она совсем не изменилась за эти годы? Наташа изменилась, и очень сильно. Например, раньше она не была такой уверенной в себе и бойкой на язык. Оно и понятно – ведь теперь она знатная графиня, а не дочка обнищавших провинциальных дворян. Потому и взгляд другой, и манеры. Одно только осталось неизменным в облике Наташи – легкая, почти незаметная россыпь веснушек на скулах. Веснушек, которые, как ни странно, ничуть не портили ее внешность, а, напротив, придавали ей некую пикантную изюминку…

«Ты спятил, – сердито сказал себе Павел. – Эта коварная, мстительная особа только что сделала тебя всеобщим посмешищем, а ты еще выискиваешь в ней достоинства. Вот бы она позабавилась, если б могла прочитать твои мысли!»

Внезапно Павел почувствовал нешуточное беспокойство. Черт побери, да что с ним творится? Он то обижается на Наташу, то восхищается ею, то злится на нее за то, что она никак не желает забывать давних обид. А когда она начала кокетничать с королем, он даже испытал нечто вроде ревности – чувство, которое было ему совершенно несвойственно!

«А все из-за этого венценосного осла, – со злостью подумал Павел. – Меня задело, что Наташа нашла приятным общество такого ничтожного человека, и я почувствовал… возмущение! Да, да, именно возмущение, а вовсе никакую не ревность! – повторил он про себя, с радостью ухватившись за эту мысль. – С чего бы мне ревновать женщину, в которую я не влюблен? А в том, что я был возмущен до глубины души, видя, как, в общем-то, неглупая женщина ведет себя глупо, нет ничего удивительного».

После таких рассуждений Павел немного успокоился. Да, конечно, чувства, которые он испытывает к Наташе, не имеют ничего общего с влюбленностью. Просто эта женщина вызывает у него симпатию. К сожалению, из-за ее непримиримости они не могут стать друзьями. Но кто в этом виноват, кроме него самого? Ах, не надо, не надо было ему вставать между ней и Мишелем! Чего он добился? Друг погиб, так и не узнав семейного счастья, а Наташа, наученная горьким опытом, теперь всегда будет относиться к молодым мужчинам с предубеждением. Она никогда не позволит себе влюбиться и, если и решится выйти замуж второй раз, то это снова будет брак по расчету.

«А если и так, тебе-то что за печаль? – с сарказмом спросил себя Павел. – Или ты собрался к ней присвататься? Умерь пыл, приятель! Эта женщина скорее согласится пойти в монастырь, чем выйти за тебя».

Глава 7

На другой день Павел разбудил Наташу в шесть утра.

– Нам нужно добраться до наступления ночи в Магдебург, который сейчас принадлежит французам, – пояснил он. – А путь до этого города весьма неблизкий.

– Но какая нам нужда ночевать в Магдебурге? – проворчала Наташа. – В этой стране на каждом шагу приличные гостиницы, где можно с комфортом устроиться на ночь! Лучше бы вы дали мне выспаться, из-за ваших причуд я теперь весь день буду как сонная муха!

– Выспаться вы сможете и в карете, – ответил Павел. – А вот для того, чтобы пуститься в дорогу прямо сейчас, у нас имеются веские причины. – Он немного помолчал, выразительно глядя на Наташу. – Натали, вы не знаете Фридриха-Вильгельма так, как знаю я. Это довольно слабый и нерешительный правитель, но когда речь заходит о женщинах, он способен проявить расторопность. Если вы всерьез приглянулись ему, он непременно изыщет способ задержать вас в Берлине. Вчера он растерялся и позволил вам уйти, но сегодня может передумать. А поэтому мы поступим благоразумно, если к моменту его пробуждения будем далеко от прусской столицы.

– Какой вздор! – возмутилась Наташа. – Да если бы у короля и возникло намерение задержать меня, как он посмеет? Стоит мне заикнуться, что я – приближенная дама Марии Федоровны…

– Ваша драгоценная Мария Федоровна, – с закипающим раздражением произнес Павел, – находится за тысячу верст от Берлина и не сможет прийти вам на помощь. Давайте прекратим этот нелепый спор! Садитесь за стол, пока завтрак совсем не остыл.

С этими словами Павел приступил к трапезе. Наташе ничего не оставалось делать, как последовать его примеру. Однако ее нервы были так взвинчены, что она почти ничего не съела. Зато Павел завтракал с изрядным аппетитом, из чего Наташа заключила, что их перебранка ничуть не испортила ему настроение.

«Ну, конечно, что ему сделается, – думала Наташа, мрачно наблюдая за тем, как Павел с видимым удовольствием отправляет в рот куски поджаренного бекона. – Он хотел вывести меня из себя, и ему это удалось. И можно не сомневаться, что это только начало его мести за вчерашний бал. Он затаил на меня злобу, и теперь будет досаждать мне при каждом удобном случае».

Косой дождь, моросивший за стенами гостиницы, отнюдь не улучшил настроения Наташи. Пока заспанные конюхи выводили экипаж из каретного сарая и запрягали лошадей, она успела промокнуть в своем легком дорожном костюме. К тому же, дождь с каждой минутой усиливался, и, если так пойдет и дальше, выйти из экипажа и размять ноги во время пути будет невозможно.

– Вы бы хоть лошадей пожалели, Ковров, – с упреком бросила ему Наташа. – Они-то ничем не заслужили вашей мести!

– Дождь скоро закончится, – ответил он, проигнорировав ее колкость. – Но вы еще успеете уснуть под его убаюкивающий шум, если перестанете себя накручивать.

В ответ Наташа презрительно фыркнула. Она не собиралась следовать его совету. Ей не хотелось успокаиваться, ей хотелось продолжать скандал, чтобы настроение Павла сделалось таким же скверным, как у нее. Однако стоило Наташиной голове коснуться мягкого изголовья сидения, как ее глаза сами собой закрылись, и она погрузилась в глубокий сон.

Когда Наташа проснулась, небо все так же затягивали облака. Но дождя не было, а придорожные кусты выглядели совершенно сухими. Самое время немного прогуляться, подумала Наташа, покосившись на Павла, который был так увлечен чтением, что не заметил, что она уже не спит. В этот раз он держал книжку так, что Наташа смогла прочитать название, написанное по-английски: «Трагедии Вильяма Шекспира».

«Ну и дела! – подумала она. – Кто бы сказал, что этот неотесанный гвардеец может читать такие умные книжки. Интересно, что его привлекло в Шекспире? Должно быть, образы злодеев, которым он так стремится подражать!»

– Который час? – спросила она.

– Начало первого, – ответил Павел, отрываясь от чтения. – Я думаю, мы достаточно далеко отъехали от Берлина и можем позволить себе остановку.

– Неужели? – съязвила Наташа.

– Как только доедем до ближайшего постоялого двора, – сказал Павел, проигнорировав ее реплику. – Нужно, чтобы не только мы, но и лошади подкрепились перед дальнейшей дорогой.

– А потом мы будем без передышки гнать до самого Магдебурга, да? – хмуро поинтересовалась Наташа.

– Все зависит от лошадей, – ответил Павел. – Если они устанут, нам придется сделать еще одну или две остановки.

– А если устану я, это, по-вашему, сущие пустяки?! – взорвалась Наташа. – Такая мелочь, что ее даже не стоит принимать во внимание?!

Павел окинул ее иронично-снисходительным взглядом.

– Ну что вы, дорогая моя! Вы же знаете, я всегда готов пойти вам на уступки. Может, я и не такой галантный кавалер, как бедняга Фридрих-Вильгельм, но издеваться над женщинами не в моих привычках.

Отвернувшись от Павла, Наташа стала смотреть в окно. Вскоре карета остановилась возле небольшого придорожного трактира. Соскочив на землю, Павел протянул Наташе руку, чтобы она могла опереться на нее при выходе из экипажа, но Наташа осталась сидеть на месте.

– В чем дело? – нахмурился Павел. – Вы что, не собираетесь обедать?

– Собираюсь, – ответила она, хмуро глядя поверх его головы, – но только не в вашем обществе, господин Ковров. Распорядитесь, чтобы мне принесли обед сюда.

– Ах, вот как?! – воскликнул Павел, вспыхнув от досады. – Ну что ж, прекрасно, сударыня. Откровенно говоря, я тоже не прочь отдохнуть от вашего общества. Во всяком случае, никто не будет портить мне аппетит своим кислым видом!

С этими словами он повернулся к Наташе спиной и зашагал в сторону трактира. Заказав обед на двоих человек, Павел велел отнести один их них в карету. Потом уселся за стол в дальнем углу комнаты и без воодушевления принялся за еду.

Его настроение было таким скверным, что хотелось кого-нибудь прибить. Он был ужасно зол на Наташу, но еще сильнее – на себя. Почему он так болезненно воспринимает ее враждебные выпады? Он должен относиться к ним, если не с полным безразличием, то хотя бы с философской иронией, как всегда надлежит относиться к женским капризам. Ни одна женщина на свете не стоит того, чтобы такой мужчина, как он, лишился из-за нее душевного покоя. И Наталья Струйская, урожденная Голубцова, не станет исключением из общего правила. Много чести для дочки обнищавшего захолустного дворянина!

Покончив с обедом, Павел велел принести вина. Он не торопился возвращаться к Наташе. Сначала нужно полностью успокоиться, чтобы не вспылить, если непримиримая компаньонка обрушится на него с новыми нападками. А в том, что она не замедлит это сделать, Павел не сомневался. Судя по всему, она поставила перед собой цель досаждать ему при каждом удобном случае. Ну что ж, теперь он будет все время держаться начеку.

Напрасно он думал, что сумеет добрым отношением победить ее враждебность! Наташа ненавидит его, как самого заклятого врага, и упорно не желает расставаться со своей ненавистью. Она цепляется за свою давнюю обиду, как за некий оплот… вот только, против чего? Он не дал ей выйти за Мишеля, но ведь она не стала из-за этого несчастной!

Громкий возглас кучера, донесшийся со двора, прервал размышления Павла. Чертыхнувшись вполголоса, Павел бросился из трактира, на ходу вытаскивая саблю из ножен.

– Что такое, Степан, что случилось?! – закричал он, подбегая к кучеру и оглядываясь по сторонам в поисках Наташи. Ее нигде не было!

– Барыня пропала, – трясущимися губами выговорил Степан. – Я вышел на двор, смотрю, а их сиятельства не видать. Я принялся звать… – Он безнадежно махнул рукой.

В этот момент их окружили дети, игравшие рядом с трактиром. Они наперебой принялись рассказывать, как во дворе внезапно появились двое всадников в синих офицерских мундирах и как один из них на ходу подхватил барыню, перекинул через седло своего коня, а затем они куда-то умчались.

– Не иначе, барин, как это лиходеи французы, – проговорил Степан, осеняя себя крестным знамением. – Уж не знаю, откуда они тут взялись, но, раз на них были синие мундиры, то это, верно, они.

Павел не ответил, потому что его внимание привлекла молодая пара: дама и кавалер в костюмах для верховой езды. Они только что подъехали к трактиру, вероятно, с намерением перекусить, и теперь с любопытством прислушивались к тому, что здесь происходит. Причем, кавалер уже успел спешиться, а дама еще оставалась в седле. Павел тотчас окинул цепким взглядом свободную лошадь и нашел, что та выглядит достаточно крепкой и выносливой.

– Степан, – быстро проговорил Павел, – езжай до следующего постоялого двора, сними там комнату и дожидайся меня.

Затем он подошел к молодой паре.

– Сударь, – внушительным голосом обратился Павел к кавалеру, – со мной только что случилось несчастье: мою жену похитили проклятые французы. Мне нужна ваша лошадь, чтобы броситься в погоню за мерзавцами. Вот, возьмите за нее плату! – Он всучил кавалеру кошелек с золотыми монетами. – Благодарю вас, сударь, прощайте!

Не дожидаясь, пока мужчина опомнится, Павел вскочил в седло и поскакал в ту сторону, куда увезли Наташу.

Глава 8

Стоя возле окна, забранного прочной решеткой, Наташа пыталась уловить хоть какие-то звуки извне. Однако ее усилия были тщетны. Окна комнаты выходили в тенистый парк, подступавший к самым стенам, и отсюда было не видно и не слышно, что делается во дворе замка. Вернее, это был не замок, а небольшой особняк. Так показалось Наташе, но сказать что-то определенное она не могла. Она лишь знала, что дом находится недалеко от постоялого двора.

Но кто же ее похитил? Если Фридрих-Вильгельм, это еще полбеды. Но если это сделал кто-то из недругов Марии Федоровны…

Чтобы отвлечься от мрачных дум, Наташа принялась рассматривать комнату. Судя по интерьеру, она находилась в дамском будуаре. Стены затягивали белые с золотым обои, мебель в стиле конца прошлого столетия была обита голубым шелком, на стенах висели зеркала в потемневших от времени рамах. Похоже, здесь уже давно ничего не обновлялось. «Или домом редко пользуются, или он принадлежит не очень богатому человеку», – решила Наташа, и ее тревога возросла еще больше. Король, даже если его страна разорена, все равно имеет все самое лучшее!

Так как Наташе было нечем заняться, время тянулось очень медленно. Устав ходить из угла в угол, она прилегла на диван и задремала. Проснулась она оттого, что комната внезапно осветилась ярким светом. Открыв глаза, Наташа увидела сразу трех горничных.

– Мадам, мы пришли, чтобы помочь вам одеться к ужину, – объявила одна их них.

– Прекрасно, голубушка, – с сарказмом отозвалась Наташа. – Да вот беда: я так торопилась сюда приехать, что забыла захватить багаж.

– Ничего страшного, мадам, – невозмутимо ответила горничная. – Мы уже приготовили для вас платье.

И впрямь, роскошное одеяние лежало на одном из кресел. А на других были разложены сорочка, чулки и другие предметы женского туалета. «Все ясно, – с облегчением подумала Наташа. – Это либо Фридрих, либо еще какой-то осел, воспылавший ко мне нежными чувствами».

Платье, которое принесли Наташе, оказалось очень красивым. Оно было сшито из бардового шелка, который хорошо сочетался с цветом ее волос. На спинке, от середины тонкого пояска на завышенной талии, расходились веером изящные складки, придававшие наряду сходство с королевской мантией. Наташе лишь не понравилось, что платье слишком открытое. Оно совсем не имело рукавов, а его округлое декольте, отделанное полоской золотых кружев, было до неприличия глубоким. Нельзя сказать, чтобы такой фасон не соответствовал нынешней моде, но все-таки, Наташа чувствовала себя не очень уютно. К тому же на нее не надели корсета, а лишь тонкую сорочку с накрахмаленной нижней юбкой.

На вопрос Наташи горничная с невинным видом ответила, что в Пруссии корсетов еще не носят. «Наглая ложь!» – возмущенно подумала Наташа. Корсеты, вышедшие из употребления пятнадцать лет назад, уже год как снова стали модными, и теперь ни одна порядочная женщина не могла надеть парадного платья без корсета. Просто ее велели одеть таким образом, чтобы можно было легко раздеть…

Наташа почувствовала, как ее охватывает негодование. Неужели король – если это действительно он – рассчитывает, что она в первый же вечер разделит с ним постель? Ну что ж, пусть только попробует применить к ней силу. Покойный муж Наташи, Царство ему Небесное, открыл ей некоторые способы, с помощью которых женщина может охладить мужской пыл. И если похититель посмеет зайти дальше, чем следует, она не задумается пустить их в ход.

Между тем, служанки уложили волосы Наташи в высокую прическу, из которой выпустили на плечи два завитых локона. Потом украсили прическу бардовой розой, вдели в Наташины уши сережки из гранатов и бриллиантов, а на руки натянули золотистые перчатки. В заключение сборов Наташу щедро обрызгали духами с ароматом розового масла.

«Буду благоухать, как майская роза, – иронично подумала Наташа, морщась от приторного запаха. – Хорошо, что окна закрыты, и сюда не могут залететь пчелы, а то бы мне пришлось прятаться от них в шкафу».

Оставшись одна, Наташа принялась сосредоточенно ходить по комнате. Нужно было собраться с мыслями и продумать, как держаться с похитителем. Наташа прекрасно сознавала, что выбираться из переделки ей, скорее всего, придется самой. Вряд ли Ковров сумеет вызволить ее отсюда. Во-первых, ему будет весьма непросто отыскать этот уединенный особняк. А во-вторых, как он сможет сюда проникнуть? Наташа не знала, насколько хорошо охраняется дом, но в прочности решеток на окнах сомневаться не приходилось. Пожалуй, у нее нет ни единого шанса на побег, пока она находится внутри этих стен. Вот если бы ей разрешили выходить в парк… Но ее тюремщик, конечно же, не настолько глуп. Если он и даст ей свободу, то не раньше, чем она сумеет убедить его в своей лояльности. И самый простой способ…

«Нет, никогда! – с отвращением подумала Наташа. – Стать любовницей этого ничтожного человека? Да я, скорее, соглашусь провести в заточении остаток своих дней!»

Последняя мысль показалась Наташе совершенно непривлекательной. Нет, это все вздор, Фридрих не посмеет держать ее в заточении. А вот затащить в постель, применив силу, вполне способен. Почему бы и нет, раз это безнаказанно сойдет ему с рук? Ведь не станет же она жаловаться на него русскому царю!

Но в таком случае ей не следует идти на открытый конфликт. Она должна вести себя по-умному. Например, разыграть вздорную, капризную и не в меру требовательную особу, от которой любой мужчина сбежит без оглядки. Так или иначе, надо постараться, чтобы у короля пропало всякое желание заниматься любовью, хотя бы сегодня вечером. А завтра…

Ход мыслей Наташи прервал легкий стук в дверь. А затем в комнату снова заглянула горничная.

– Мадам, прошу следовать за мной, – с многообещающей улыбкой молвила она.

Пожелав себе ни пуха ни пера, Наташа вышла вслед за служанкой из будуара. Они миновали два небольших помещения и оказались в просторной комнате, стены которой были увешаны гобеленами со сценами охоты. В центре комнаты стоял стол, покрытый кремовой скатертью и сервированный на две персоны. Первым делом Наташа взглянула на окна. Увы, на них были такие же глухие решетки, как и на окнах будуара!

Горничная вышла, прикрыв за собой двери. А мгновение спустя перед взором Наташи предстал король. Несмотря на сложность ситуации, Наташа едва не расхохоталась, когда увидела его. Фридрих-Вильгельм был в белом парадном мундире, с алмазными аксельбантами, многочисленными золотыми пуговицами и не менее многочисленными медалями и орденами. Причем в орденах было столько самоцветов, сколько Наташе не приходилось видеть даже на мундирах екатерининских вельмож. Король всех перещеголял!

«Вероятно, он решил ослепить меня своим сиянием, – иронично подумала Наташа. – Но, черт побери, откуда у него столько наград? Держу пари, что у Бонапарта их и того меньше!»

– Мадам графиня, – произнес Фридрих-Вильгельм с легким наклоном головы. И так как Наташа никак не отреагировала на эти слова, прибавил: – Рад приветствовать вас в моих владениях!

– Благодарю вас, ваше величество, – с улыбкой ответила Наташа, приседая в почтительном реверансе.

– То есть, во владениях одного из моих вассалов, – смущенно поправился король.

– Благодарю вас, ваше величество, – повторила Наташа, еще шире улыбнувшись.

Фридрих-Вильгельм растерянно кашлянул. Видимо, он ожидал, что на него обрушатся с упреками и обвинениями, и заранее заготовил ответы. Но пленница держалась так, словно находилась на официальном приеме, и ее поведение сбивало короля с толку.

– И… и я прошу вас чувствовать себя, как дома, – наконец проговорил Фридрих.

– Благодарю вас, ваше величество, – снова сказала Наташа.

Король досадливо передернул плечами.

– Ради бога, графиня, что вы заладили одну фразу! Неужели… – он посмотрел на нее красноречивым взглядом, – неужели вам больше ничего мне сказать?

– Нет, ваше величество, – простодушно ответила Наташа. – А что вы хотите от меня услышать?

Фридрих-Вильгельм совсем потерялся.

– Но… но разве вы не находите необычным все, что с вами произошло?

– Допустим, нахожу, – ответила Наташа. – И что же дальше?

– А дальше… – Король помолчал, набираясь решимости, затем посмотрел на пленницу пылким взглядом и на одном дыхании выпалил: – Мадам, я понимаю, что поступил не самым достойным образом и что вы имеете все основания сердиться на меня. Но позвольте мне объяснить причины моего поступка, и тогда вы, быть может, смените гнев на милость!

Так как Наташа ничего не ответила, он продолжал, взволнованно расхаживая по комнате:

– Да, это я приказал доставить вас сюда! А знаете, почему? Потому что влюбился в вас! Я понял это ночью, когда вы так внезапно покинули меня… или, вернее, когда вас увел этот проклятый Ковров!

Фридрих-Вильгельм схватил со стола салфетку и яростно смял ее, видимо, представляя на ее месте ненавистного Коврова.

– Вы исчезли, – продолжал он, – и я сразу ощутил в сердце такую пустоту, что едва не бросился вдогонку! Но я не мог оставить гостей, среди которых были иностранные послы, и мне пришлось провести еще целых три часа посреди толпы, в то время как… – он окинул Наташу пламенным взглядом, – в то время как сердце мое рвалось к вам, мой обожаемый ангел! Когда же проклятый бал, наконец, закончился, и я остался один, мне стало еще тяжелее. Я понял, что ваш прелестный образ проник мне в самую душу, что я буду самым несчастным человеком на свете, если вы не станете моей! И тогда… тогда я решился на отчаянный шаг!

Он замолчал и вопросительно посмотрел на Наташу, ожидая от нее какого-нибудь отклика на свою речь. «Похоже, поток его красноречия иссяк, – подумала Наташа. – Что ж, самое время перейти в наступление».

– И тогда вы решились на отчаянный шаг, – с сарказмом повторила она его последние слова. – Проще говоря, снарядили за мной погоню, велели схватить и доставить в условленное место. Прекрасно, ваше величество, просто замечательно! Вы повели себя… как истинный король!

– Но, мадам…

– Я до сих пор не могу прийти в себя, – продолжала Наташа, чуть возвысив голос. – До сих пор не могу поверить, что вы оказались способны на такой поступок, недостойный вашего положения. Я несколько лет прожила при русском дворе. И никогда, слышите, никогда не видела, чтобы какой-то монарх или принц добивался расположения дамы такими способами! О, как был бы изумлен ваш друг император Александр! Как была бы потрясена его мать, моя добрая и великодушная покровительница!

– Ваша покров…

– Она-то считает вас благородным рыцарем, король Фридрих-Вильгельм, – укоризненно заметила Наташа, – а вы… а вы…

Наташа сокрушенно вздохнула, возводя глаза к потолку. И тут же заговорила дальше, не дав королю вставить слово:

– Последний год я жила в Павловске, рядом с Марией Федоровной. И я знаю, как она к вам относится. Она всем сердцем сочувствует вам, потому что вас притесняет проклятый изверг Бонапарт, и так глубоко, так искренне вами восхищается! А вы… вы обошлись с ее придворной дамой, словно неотесанный мужлан. Можно подумать, перед вами какая-то кухарка, а не графиня!

– Вы несправедливы ко мне, сударыня, – с жаром возразил король, воспользовавшись тем, что Наташа на секунду остановилась. – Клянусь вам, я и в мыслях не держал обходиться с вами без должного уважения. Напротив, дорогая моя, напротив! Я весь к вашим услугам, вы можете требовать от меня всего, что только пожелаете!

Наташа едва удержалась, чтобы не выказать своего торжества. Все-таки, ей удалось усовестить короля и вогнать его в рамки приличий. Она уже собиралась потребовать, чтобы ее перестали держать под охраной, но вовремя одумалась. Нельзя допустить, чтобы Фридрих заподозрил ее в намерении сбежать! Если он поймет, что ему не собираются отвечать взаимностью, то сразу перестанет разыгрывать из себя рыцаря.

– Как вы сказали, ваше величество? – медленно переспросила Наташа. – Всего, что пожелаю?

– Именно так, мой ангел! – заверил ее Фридрих-Вильгельм.

Наташа многозначительно повела бровями.

– Мне, конечно, радостно слышать такие слова. Но знаете ли вы, сир, что я очень требовательная женщина? Мой покойный супруг, граф Струйский, приучил меня к роскоши и дорогим подаркам. У меня было все, о чем только может мечтать женщина: шикарные наряды, драгоценности, экипажи. А еще за годы замужества я… приобрела привычку, которую некоторые люди осуждают, но мой муж всегда относился к ней с отеческой снисходительностью.

– И что же это за привычка, мадам?

– Карты.

– Карты?! – изумленно переспросил Фридрих-Вильгельм.

Наташа капризно скривила губы:

– А что здесь такого? Многие благородные дамы любят играть в карты на большие ставки. Вспомните знаменитые приемы в Версале, где за один вечер можно было проиграть состояние или же, наоборот, сделаться богачом.

– Но ведь сейчас не те времена, – робко заметил король.

– К сожалению, да, – вздохнула Наташа. – В наши дни уже не принято играть с размахом. Если ты ставишь на кон больше сотни золотых, на тебя начинают коситься…

– Больше сотни золотых?! – Фридрих-Вильгельм побледнел.

– А то ли было в прежние времена, – мечтательно продолжала Наташа. – Мой покойный супруг рассказывал… – и она пустилась в пространное повествование о нравах при дворе Екатерины Второй.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Письмо императрицы (О. В. Свириденкова, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я