Душа ночи

Светлана Ледовская, 2017

Ведьме нельзя выбирать себе в пару огненного джинна. Даже если он невероятно горячий. Особенно, если он с первой же встречи пытается убить меня – почти беззащитную ведьму. А потом ещё и приходит в мой дом, объявляет своей и пытает страстью. Но все пошло не так. Никто ещё так не пытался сжечь во мне ведьму! Горячая история.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Душа ночи предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Пролог

Ветер трепал мои волосы, время от времени швыряя их в лицо. Сквозь закрытые веки я ощущала, как уходит солнце. Оно ненадолго зависло над горизонтом огромным раскалённым шаром и скрылось на другой стороне. Мне не нужно было смотреть вниз, с самого высокого здания в округе, чтобы видеть восторженно вспыхнувшие огни улиц. Небо, расчерченное фиолетовыми всполохами, стремительно наливалось чернильной темнотой, вспарываемой лезвиями звёзд. Город издал облегчённый вздох. Возможно, мне это послышалось. Также, как и всё остальное.

Кто-то звал меня. Много ночей подряд хриплый едва различимый голос всё настойчивей манил, и я больше не могла сопротивляться. Забравшись сюда, скинула обувь и встала на самый край парапета. Разогревшийся за день камень царапал стопы. Пройдясь в очередной раз по периметру, я вновь остановилась, глядя на запад. Пахло горячим металлом и смолой. Запахи мусора с самого низа сюда не поднимались, но это не означало, что их нет. Я точно знала, что там, в узких улочках, лишённых сквозняков и неба, царит тление.

Позади раздался шорох крыльев. Сердце запнулось и лихорадочно забилось вновь, отзываясь шумом крови в ушах. Не стоило приходить сюда. Даже не оборачиваясь, я понимала, что тот, кто стоит за моей спиной здесь неспроста.

— Ты пришла…

— Меня позвали, — сдавленно прошептала я, запрокинув голову.

— Уже давно, — прозвучало с угрозой.

Раскинув руки в стороны, я приподнялась на носочки и качнулась вперёд.

— Не пущу, — прошептал голос из снов над самым ухом. Большие тёплые ладони обняли за талию, сминая футболку, и прижали к жёсткому, высокому телу.

— Зачем я тебе? — хотелось кричать, выть, но я безропотно позволила чужим пальцам гладить живот, забравшись под ткань.

— Это важно?

— Наверно, нет, — обречённо признала я.

— Правильный ответ.

Склонившись, он чувствительно прикусил меня за плечо. Острые клыки вспороли кожу. Едва сдержавшись от крика, я лишь болезненно всхлипнула и дёрнулась, почти не надеясь вырваться, но меня неожиданно отпустили.

Сорвавшись с высоты, я неслась вниз, к испещрённому трещинами асфальту в узком переулке. Время превратилось в тягучий мёд, обхватив меня липкими щупальцами. Падение стало бесконечным, оставаясь отчётливым и безжалостно неминуемым.

***

Закричав, я резко вскочила и, запутавшись в смятой простыне, упала на пол. Выпутываясь из текстильного плена, я слышала своё тяжёлое дыхание в оглушающей тишине. В комнате было темно. Электронные часы показывали, что скоро рассвет. Распахнув окно, я впустила сумерки в комнату. Ветер принёс тонкий запах дыма, бензина, кофе и свежей выпечки. Пекарня на углу уже работала. Витрина светилась, отбрасывая ржавые блики на противоположную сторону спящей улицы.

Натянув тренировочные штаны, после стирки плотно облегающие бёдра, полинявшую футболку и кольчужные носки, я перевесилась через подоконники и легко спрыгнула. Мягко приземлившись на кончики напряжённых пальцев, я перекатилась, глуша силу инерции, и подскочив, воровато оглянулась. В последнее время мне мерещился чей-то пристальный взгляд, иглой впивающийся между лопаток, но стоило обернуться, как ощущение пропадало. Пригладив ворох волос, я свернула их и, сдёрнув с запястья резинку ядовито красного цвета, закрепила объёмный узел. Металлические звенья моей обуви тихонько позвякивали о тротуар, единственным звуком разносясь по округе. Легко можно было представить себя босой и, закрыв глаза, забыть о проблемах.

Всегда просыпаясь рано после очередного кошмара, я торопилась прочь из кирпичной коробки дома в раскинувшийся в паре кварталов дальше старый парк. Только там можно было выпустить тщательно контролируемую натуру наружу и бежать. Бежать так долго, пока мышцы не станет сводить судорогой и пот не пропитает одежду насквозь и только потом плестись обратно, щурясь от лучей взошедшего солнца, не обращая внимания на изредка бросаемые в мою сторону осторожные косые взгляды. В нашем городе было не принято пялиться на прохожих и потому помятый вид не особо меня волновал.

— Привет красавица, опять не спится?

Губы сами собой растянулись в улыбке, при виде коренастой фигуры, возникшей в проёме распахнувшейся двери. Старик мне нравился. Он продавал лучшую выпечку в округе и всегда мог поднять мне настроение. Скрестив на груди крепкие руки со следами муки, он смерил меня ироничным взглядом светлых голубых глаз.

— Не терпелось увидеть меня?

— Всё только ради пончиков, — я подскочила и ткнулась губами в небритый подбородок.

— Платишь авансом? — добродушно усмехнулся пекарь и только внимательный смог бы заметить, как на мгновенье вспыхнули его зрачки. — Мне бы не помешала помощь.

— Добавь пирог с рыбой и можешь рассчитывать на меня.

Я часто помогала доставлять утренние заказы, когда разносчик, молодой вечно смущающийся парнишка просыпал смену. Пробежка превращалась в поездку, а Рато за услугу всегда баловал меня вкусностями.

Выкатив на дорогу велосипед, я закрепила сумку в корзине над передним колесом и запрыгнула на сиденье. Педали тянули цепь со свежей смазкой, дразнящей обоняние, и я выехала на привычный маршрут. Уже светлеющее небо теряло звёзды, ветерок играл в волосах и забирался под тонкую ткань одежды. Я вдыхала полной грудью свежий аромат непрогретого камня, волглой травы и свежей необработанной древесины. В нашем районе возводились новые постройки, а значит через несколько часов утро наполнится визгом пил и молотков.

Я переехала в Монетск несколько лет назад, не планируя здесь задерживаться. Мне нужно было местечко, где можно зализать раны и отдохнуть от перемен. Городок оказался тихим, по-домашнему уютным и самое главное — здесь никого не интересовало моё прошлое. Единственное что имело значение, насколько я могла быть полезна. Прожив пару месяцев в местной гостинице, мне пришлось признать, что уезжать вовсе не хочется. Я встретилась со старейшинами, и они приняли мою заявку на регистрацию. Спустя полгода испытательный срок закончился, и я осела здесь окончательно. Получила библиотечную карточку, позволяющую посещать собрания и голосовать за принятие или отлучение от общины. Конечно, не всем было по нраву, что рядом появилась свободная от обязательств и семьи, но спорить с решением совета никто не посмел.

Вложив сбережения в строящийся посёлок из коттеджей на берегу реки, я осталась без накоплений. Ежемесячная плата в банк была немаленькой и в ожидании сдачи дома я поселилась в крохотной квартирке над городским архивом. Постепенно обустроила нехитрый быт, приютила одноухого кота. Он жил повсюду и только в холода пробирался в форточку, недовольно ворча, укладывался у батареи и косился в мою сторону настороженными жёлтыми глазами. Было несложно оставлять под подоконником миску с сухим кормом и изредка пополнять её. За это я имела сомнительное удовольствие изредка гладить худые бока наглого прохвоста.

Спальный район и деловой центр разделял огромный парк. Жители шутили, что он разделяет разные города. У нас жизнь текла неспешно и размеренно, все знали друг друга в лицо, и чужаки здесь не задерживались. Там, за зелёными насаждениями, лабиринтами дорожек и разросшихся кустов начинался другой Монетск. Он словно заслонял собой наш уголок, отвлекая приезжих огнями, громкой музыкой и дешёвыми забегаловками. Со стороны могло казаться, что наш город не отличается от сотен других, если бы не одно особое обстоятельство: все жители его не были людьми. Не то, что бы мы страдали ксенофобией, но было невероятно комфортно жить, не таясь и не осторожничая.

Когда-то мы скрывали своё существование, живя в мире людей и притворяясь ими. Они всегда догадывались о существовании Других, сочиняли легенды и сказки, половина из которых были правдивы, а другая — абсолютная чушь. И вот настал день, когда истина вышла на свет. Старейшины от каждого клана и вида, что руководили нашими общинами выбрали нескольких парламентёров, которые открыто заявили, что люди не единственные разумные существа на этой планете. Наверно, каждый из нас надеялся на чудо. Мы были слишком наивны, и решительно настроенные силовые структуры, начавшие выявлять и преследовать нас, многих застали врасплох. Нас расстреливали, жгли в собственных домах, сгоняли в резервации, обнесённые проволокой под напряжением, учитывали и ставили клейма. Некоторые виды уничтожили полностью, и именно тогда самые сильные из нас объединились, чтобы дать отпор.

Меняющиеся, способные перекидываться из одной формы в другую, в человеческом фольклоре называемые оборотни, встали на защиту Других, объединяя нас. С тех самых времён мы стали жить иначе. Больше не пытаясь сотрудничать с людьми, мы сплотили общины, создавая свой собственный мир. Кварталы, улицы, города стали принадлежать нам. Мы отстранились от людей, изолировались. Появились законы, защищающие наши права, и даже самый слабый из нас перестал быть беззащитным. Наши лидеры занимали высокие посты и вершили судьбы. Быть другим стало безопасно. Однако цена оказалась немалой. Меняющиеся приобрели особый статус и стали в нашем обществе непререкаемой силой. Они могли вершить правосудие по своим правилам, требовать выдачи любого члена общины, вступить в наши владения на правах вторых собственников. Те, кто не застал смутных времён, выражали недовольство вполголоса, в праздных беседах, но большинство из нас слишком хорошо помнили хаос и бесчинства и жаловаться не смели.

***

Педали слегка повизгивали, разбавляя осторожную предрассветную тишину. Я спрыгнула с сиденья и прислонила велосипед к стене из красного кирпича. Постучав костяшками пальцев в раму крохотного окошка, я дождалась, когда оно распахнётся.

— Милана, — раздался скрипучий голос и в проёме показалось довольное лицо с хитрым прищуром бледных глаз и большим крючковатым носом. — Опять мальчишку заменяешь?

— Будто сам не был молодым, — проворчала я, протягивая пакет из хрустящей бумаги. — Твои булочки.

— Все утренние смены спит. Дело ли? Балуете вы его со Рато. Совсем от рук отобьётся — помяни моё слово.

— Ты научился видеть будущее, Нашир? — усмехнулась я добродушно.

— Плохо выглядишь, девочка. Могу дать сбор, если мучает бессонница.

— Скорее уж слишком крепкий сон, — усмехнулась я добродушно. — Я зайду к тебе позже, приготовь мою настойку.

Лекарь в нашей общине был стоящий. Раньше он занимал высокий пост в столице, обслуживая элиту, но решив отойти от дел, осел в нашем городке. Везение чистой воды. Он практиковал прямо в своём доме в специально отведённом для этого крыле. Мне довелось попасть к нему лишь однажды. В первую зиму, ещё не привыкнув к здешнему климату, я подхватила позорную для моего вида пневмонию, и старик здорово мне помог, став при этом моим верным другом и советчиком. Во время прогулок я собирала для него травы, приносила газеты и, выезжая в большой город, привозила то, что у нас было не купить. Чаще всего я баловала его фисташковым мороженым. Хитрый упырь особенно его жаловал.

Проезжая мимо полицейского участка, я оставила пакет у входа и помахала рукой выглянувшему лейтенанту. Он был с нами не так давно и мне ли не знать, как тяжело приживаться на новом месте. Специально для него я просила докладывать в пакет кексы с корицей. Такие парень часто привозил из города, а мне хотелось, чтобы он быстрее привык к местному.

Забросив оставшиеся свёртки в уютную гостиницу на въезде, я оставила велосипед на её пороге и направилась в парк. Под ногами пружинила земля, покрытая травой, мелкими веточками и местами прошлогодней хвоей. Свернув с тропы, я углубилась в густую чащу, перепрыгивая через поваленные деревья, замечая по пути следы, оставленные другими жителями. Без труда я узнавала каждую из них: сломанную ветвь, разодранную кору, взрытую землю, сбитые с места камешки. Мне было легко определить сколько минуло времени после посещения моих угодий… Общих, поправила я себя мысленно.

Зацепившись за низко расположенный сук, я забралась на облюбованный издавна дуб и вскарабкалась почти на самую вершину, зависнув на гибких, но прочных ветвях, обрамляющих могучий ствол. Солнце подобралось к самой кромке горизонта и спустя несколько вздохов вынырнуло наружу, разлившись масляным обещанием тепла. Я смотрела на него так долго, пока сияние не стало нестерпимым и не вынудило меня отвести взгляд. Внезапно в стороне что-то блеснуло, привлекая моё внимание. Тревожно всмотревшись в зелёную массу, я закусила губу: не хватало только заезжих туристов. Порой они забирались в наши края и чаще всего убирались, не доставляя нам неприятностей, но выискивались охотники за диковинками, которых приходилось выпроваживать принудительно. Направляясь к источнику блика, я надеялась, что это не тот случай и отражает солнце кусочек фольги, принесённый ветром.

Чем ближе я подходила к намеченному с высоты месту, тем тревожней становилось на душе. Мне пришлось сделать круг, чтобы зайти с подветренной стороны. Втягивая воздух, я уловила запах металла, оружейной смазки и давно немытых тел. Люди. Только они могли настолько не заботиться о гигиене в мире, где, возможно, каждый второй имел звериное обоняние. Наверно, было бы мудрее вернуться в посёлок и сообщить обо всём старшим, но я решилась выяснить уровень угрозы прежде, чем устраивать переполох.

Лес наполнился шорохами и пением птиц, но другие звуки легко отделялись от естественных. Несколько человек разместились на прогалине, где обычно в полнолуния собирались подростки. Разжигая между поваленными брёвнами огонь, они делились жуткими историями, первыми поцелуями и любовными признаниями. Взрослые благоразумно делали вид, что не знают об этом месте, всегда наблюдая за мероприятиями, дабы не допустить неконтролируемых переворотов, создания проклятий и проникновения на шабаши чужих.

Разместившись высоко над землёй между лапами ели, я рассматривала пришлых: трое мужчин в зелёной пятнистой одежде, в высоких ботинках на шнуровке, с ножнами, портупеями, стойким запахом табака и выпитого накануне алкоголя. Даже издали было заметно, как они часто прикладывались к продолговатой фляжке, передавая её друг другу. Расслабленные и вальяжно развалившиеся на изрядно примятой траве они негромко переговаривались, не ощущая моего присутствия. С нехорошим предчувствием я цепко оглядывала место стоянки, отмечая небрежно застёгнутые небольшие рюкзаки, отсутствие палатки и наспех заправленные под ремни рубашки, слишком маркие для похода в лес. Эти ребята не были охотниками и не желание выследить оленя привело их в наши места. Внезапно у одного из мужчин за спиной что-то зашевелилось. Именно в тот момент я поняла, что смущало меня всё время: присутствие дополнительного, не идентифицируемого запаха.

— Угомони отродье, а не то я ему глаз вырежу. Без одного же оно не сдохнет, — плотный мужик с небритым одутловатым лицом заржал над своей шуткой, запрокинув голову, и закашлялся. Откатившись в сторону, он скорчился на коленях, извергая содержимое желудка под сдавленное хрюканье двух других.

Движение в незамеченном мной вначале спальном мешке возобновилось, дополнившись глухим стоном. Грязная тряпка была перевязана поперёк потрёпанным автомобильным тросом. Я едва удержалась на ветке, качнувшись вперёд, вслушиваясь и затаив дыхание. Обёрнутое тело принадлежало кому-то, не относящемуся к человеческой расе, это я определила по голосу с нотками, которые способны издавать голосовые связки подобные моим. Стон повторился, наполнившись отчаянием. Все мои инстинкты завопили о необходимости помочь существу, попавшему в беду. Когда-то на этом месте была я и никто не пришёл, не спас, не…

— Заткни пасть, — мешок ткнули носком ботинка.

— Может дать ему воды?

— А потом в туалет проводить? — зло сплюнул третий, до того молчавший и вынул нож. — Жаль, нельзя пустить ему кровь и проверить, какая она…

— Почему нельзя? — самый молодой достал сигарету и принялся постукивать ею по ладони. — Я бы попробовал не только пустить кровь, — он пошло осклабился, многозначительно потирая пах.

— Не вздумай дымить, идиот. Если местные учуют — нас запалят, и считай зря старались.

— Зачем им Оно?

— Не всё ли равно, — ответил первый, которого стошнило. Он вытирал рукавом слюнявый рот, — главное, чтобы заплатили, как обещали.

Спрыгнув, я пригнулась и двинулась к людям. Стопы осторожно опускались на землю, не оставляя следов. Меня не могли услышать. Только не люди. Слишком громкие, не смотрящие по сторонам, не слышащие даже собственные сердца, руководимые лишь голодом, похотью и жадностью. Однажды я побывала в их власти… и не желаю другим такой судьбы.

Из мешка раздался голос, привлекая внимание отчаянной интонацией. Небритый, бормоча ругательства, пошёл к нему, расстёгивая ножны на поясе. Несколько раз пнув несчастного, он захрипел:

— Тварь, сам напросился…

Склонившись, он сдёрнул виток троса и забрался ручищей вовнутрь. Сдавленный крик и из складок ткани появилась голова мальчика, почти ребёнка с завязанным ртом. Человек приставил к его шее остриё ножа, и я ощутила запах ненависти и страха. Нетрудно было догадаться, кому из них какой принадлежал.

Мир качнулся перед глазами и стал невероятно чётким, чуть приглушив звуки и краски. Я выскользнула из тени деревьев и метнулась к центру прогалины. Молодой всё ещё мял в пальцах сигарету и, заметив размытое движение, открыл рот, пытаясь крикнуть. Ударив его ребром ладони в кадык, я проскочила мимо и, запрыгнув на спину второму, резко дёрнула его за голову назад и перекатилась по земле, успев до того, как он придавил меня своим телом. Оказавшись у ног третьего, я полоснула его когтями по лодыжкам и тяжёлый запах крови заставил мою сущность взреветь. Мне бы удалось не позволить ей вынырнуть из глубины сознания, но позади раздался сухой щелчок затвора. Вцепившись в ремень воющего порезанного, я кинула его через себя, заслоняясь от прогремевшего через мгновенье выстрела. Перемахнув через хрипящее тело, я сбила с ног стрелка и его горло обагрилось. Меня цепко обхватили сзади и потащили прочь. Закинув руки назад, я впилась пальцами в лицо и сорвала мягкую плоть с костей. У моего уха взвыли и хватка ослабла. Развернувшись, я вновь ударила молодого в кадык. В этот раз до сочного хруста.

В тишине слышалось моё надсадное дыхание и тихих скулёж из мешка. Больше источников жизни на поляне не осталось. Тяжело дойдя до пленника, я опустилась на колени и сняла с его рта повязку из грязной майки. Бедняга смотрел на меня с ужасом в жёлтых глазах. Невольно пробежавшись пальцами по своему лицу, я убедилась, что выгляжу обычно, но теперь испачкана в крови.

— Не бойся, я тебя не обижу. Меня зовут Милана.

Мальчишка сглотнул и прошелестел потрескавшимися губами:

— Пить.

— Сейчас… — найдя бутылку с водой, приложила её ко рту и помогла глотать. Жидкость текла по подбородку, размазывая грязь и обнажая загорелую кожу.

— Мне…

— Тшшш, — я развернулась, выпуская когти, и зарычала. К нам приближались другие. Быстро. Неизбежно. Они могли быть сообщниками убитых мною, те, кого они ждали, и мы не успевали уйти. Я бы могла, но бросить спасённого не посмела. — Идти сможешь?

— Болит, — хныкнула он. Одним махом я вспорола путы и сунула в тонкие бледные ладони нож человека.

— Как сможешь — беги к деревьям, а потом прямо. Там тропа. Не оглядывайся и не возвращайся, что бы не случилось.

— А ты?

— Там моё поселение. Тебя не обидят.

— А ты? — повторил он упрямо.

— Я прикрою, — лицо мальчишки побледнело, и я заставила себя солгать, — потом догоню.

Он кивнул, выбрался из мешка и заковылял в указанном направлении. Едва прикрытое разорванной серой пижамой угловатое тело покрывали кровоподтёки, длинные тёмные волосы сбились на затылке, босые ножки, со следами верёвок осторожно ступающие по росистой траве: странное сочетание жестокости и невинности. С трудом сглотнув горькую слюну, я отвернулась и заставила себя вслушаться в окружающее. Сменить позицию я не успевала, а вот выгадать время для мальчишки — вполне.

Ведь я даже не спросила его имя. Хотя, это уже не имело значения. Мои проблемы были слишком близко.

Глава 27

Они вышли на поляну не все. Двое оставались невидимы, расположившись в тенях по флангам. Трое высоких гибких мужчины в лёгкой удобной одежде, показавшиеся мне, несомненно, не были людьми. Дело даже не в том, что они не создавали шума и двигались с хищной грацией, а скорее в ауре подавления, что невозможно было игнорировать. В первые секунды я испытала желание упасть на колени и сжаться в комок. Ноги даже слегка дрогнули. Я оскалилась и развела руки в стороны. Длинные изогнутые когти выскользнули из-под ногтей, становясь смертельным оружием. Сила толкнулась в теле и потекла наружу волной.

— Вам здесь не рады, — отчеканила я, замечая, как Другие остановились, принюхиваясь. Ветер тянул в мою сторону и именно мне удалось осознать первой, с кем я решила соперничать. — Что Меняющимся нужно в моём городе?

— Твоём? — вкрадчиво уточнил светловолосый с тонкими чертами лица и большими глазами. — Кто ты, милая? Расскажи мне. Это так важно, так нужно…

В его голосе слышалось журчанье ручья. Пахнуло прелой осенней листвой, согретой скудными лучами едва проглядывающего сквозь облака солнца и старыми досками, намокшими после мелкого дождя… Закусив изнутри щёку, я стряхнула наваждение и обнаружила, что троица, не таясь, движется мне навстречу. Невольно я задержала взгляд на крайнем с грубоватым смуглым лицом, полыхающим яростью. Он напомнил мне Бога, изображённого на страницах старой книги, что хранилась в центральной библиотеке городка, где я провела детство: пугающий, но справедливый. Да, уж. Не тот случай.

— Не убей её раньше, чем мы всё узнаем, — сказал светловолосый.

— Постараюсь, — прорычал"Бог"и запнулся, встретившись со мной глазами.

— Вам придётся очень постараться.

Стало темнее. Словно солнце завернулось в дымку. Сорвавшись с поводка, ветер закружил вокруг воронкой, с силой вытолкнув затаившихся за деревьями в круг поляны. Земля застонала, притягивая пришлых к себе, заставляя их упасть. Чем сильнее они сопротивлялись, тем ниже гнулись. Все лежали, уткнувшись лицами в траву, кроме того, кто заставил меня засмотреться на него. Мужчина тяжело поднялся с колен и упрямо шагнул ко мне. Со смесью злости и восхищения я следила, как перекатываются мышцы на его плечах, под тонкой тканью светлой футболки, как выступают вены на широкой шее, как скатывается испарина с виска.

— Остановись. Ты не сможешь держать нас вечно, — прошептал он, но сквозь рёв ветра я слышала его отчётливо.

— Мне не нужно так долго, — управляя первородной стихией, я слабела. Каждое мгновение приближало меня к истощению, но я считала минуты, понимая, что мальчик должен успеть. В посёлке уже бурлила жизнь и кроху заметят. Только вот мне помощь уже не понадобится. В янтарных глазах приближающегося мужчины я видела отражение своей гибели.

Его рука дотянулась до моей кожи. Поначалу, лёгкое касание показалось лаской, электрическим разрядом отозвавшейся в позвоночнике, но, когда пальцы сомкнулись на шее, дыхание прервалось. Упираясь в твёрдую, как камень грудь, я силилась впиться в неё когтями, но на трансформацию не хватало сил. Меняющийся ощерился, демонстрируя устрашающий набор клыков и склонившись, просипел:

— Отпусти их.

— Не могу, — перед глазами плыли красные пятна, пелена выступающих слёз не позволяла рассмотреть выражение его лица, но хватка стала жёстче, — позволить вам… забрать…

Меня приподняло и швырнуло в сторону. Перекатившись по земле, я не сразу осознала, что буря вокруг стихла и тишина рвёт барабанные перепонки. Сердце бубном отзывалось в грудной клетке, лёгкие распирало воздухом. Я закашлялась, поднимаясь на колени. Мир пьяно шатался, грозясь схлопнуться. Я вскинула голову, пытаясь сфокусироваться на опасности.

— Ведьма, — скрежетал чей-то голос.

— Скорее страж, — поправил мой победитель. — Тем хуже для них всех.

Слишком стремительное движение со стороны деревьев заставило меня отшатнуться. В мои руки влетел мальчишка, что должен был быть далеко. Я бы взвыла от обиды и отчаяния, но резерв мой оказался исчерпан. Слабой ладонью очертив обеспокоенное лицо, я выдавила из себя улыбку.

— Глупый. Зачем вернулся? Всё напрасно… — к нам шагнули, и я подмяла хрупкое тело под себя, закрывая, и зашипела, — Не смейте, он ребёнок.

— Чего ты хочешь?

— Не смейте прикасаться к нему, выродки. Как вы можете? — силы утекали, мир тускнел. — Эти понятно, — я махнула белой ладонью в сторону изуродованных мною людей, — но вы? Как можете быть заодно… — голос пропал, но я стиснула вырывающегося мальчика. — Не отдам, пока жива…

— Это почти исправлено, — отметил кто-то холодно.

— Милана! — завизжал отчаянно мой подопечный и, вывернувшись, схватил меня за плечи. — Нет!

Повалившись на землю, я боролась за каждый вдох, продолжая держаться за трикотаж с рисунком крохотных слоников.

— Малыш, не сдавайся. Ты обязательно вернёшься домой, — горячечно шептала я, уже не ощущая пальцев. — Прости, что не сумела смогла… помочь…

Мне послышался шорох перьев и тепло чужих ладоней, проникающее в самую душу. Я должна была ощутить счастье, покой, но, сопротивляясь уходу, упорно толкала от себя ангела, который оказался сильней.

***

Размеренное сопение вывело меня из забытья. С трудом подняв тяжёлые веки, я не сразу поняла, где нахожусь: дощатые стены маленькой комнатки с крохотными окошками, прикрытыми снаружи ставнями, табурет со стопкой одежды, узкая кровать, застеленная стёганым одеялом, на которой я лежала не одна. Тёмная макушка, упирающаяся в мой подбородок, и хрупкие плечи, что я обнимала во сне, принадлежали мальчишке. Нервно стиснув его, я услышала недовольное ворчание. Не в силах сдержаться, принялась ощупывать его спину и бока, в поисках повреждений.

— Лана, что ты делаешь? — с любопытством протянул он, распахнув пронзительные жёлтые глаза.

Я всхлипнула. Жалко и совершенно не к месту. Закусив губу, пыталась сдержаться, но не смогла и сгребла спасённого в охапку, глупо улыбаясь, сквозь катящиеся слёзы.

— Ты чего? — голос звучал глухо в районе моей ключицы.

— Живой, — наконец смогла выдавить я. — Теперь я тебя не отпущу. Слышишь? Прорвёмся, малыш.

— Я не малыш, — упрямо заявил он, позволяя себя тискать. — Меня Санир зовут, между прочим.

— Моё, солнышко, — с неожиданной нежностью я гладила его по голове. — Зачем ты вернулся? Ты же мог погибнуть.

— Это ты могла! Я пришёл тебя спасти.

— Так и вышло, — признала я. — Где мы, Сани?

— Тут стройка вокруг. Так интересно, но мне не разрешают бегать, бояться, что поранюсь.

— Кто боится?

— Те, кого ты чуть не убила, — низкий голос за спиной застал меня врасплох.

Затолкав мальчика к стене, я прижала его спиной и упёрлась локтями в доски, не позволяя ему высунуться. Напротив, у двери стоял мужчина, который меня чуть не задушил и сверлил светящимися глазами. На суровом лице явно читалось удовлетворение, губы кривились в подобии улыбки.

— Санир, ты выспался?

— Ага, — неугомонный мальчишка опёрся мне на плечи, перегибаясь вперёд, и мне пришлось его перехватить на руки, чтобы непоседа не свалился на пол. — Она классная.

— Кто? — Меняющийся сделал вид, что не понял.

— Моя Милана, — важно объяснил Сани, доверчиво прижимаясь ко мне.

— Можно мы поговорим с ней?

В меня вцепились маленькие пальцы и подтянули вниз, заставив склониться к самому его лицу.

— Не бойся, — воровато оглянувшись, малыш добавил шёпотом, — если что — кричи, и даже можешь ударить его. Только не делай ему очень больно, он хороший.

— Спасибо, солнышко, — спустив его с колен, я поправила на плечиках немного большеватую майку, явно новую, и подтянула шорты. — Принеси мне красный цветок. Один, но самый красивый, который найдёшь. Остальные не рви, ладно?

Довольно мотнув головой он, пританцовывая, проскочил мимо мужчины, который потрепал его по голове и вышел за дверь.

— За ним проследят? — мужчина кивнул.

— Я не видел здесь красных цветов.

— Как будто ты бы их заметил, — холодно парировала я, не решаясь поднять глаза, и всё же пояснила, — под деревьями у кромки леса, там, где протекает ручей, целая поляна с маками.

— Ты знаешь, где мы?

— У реки. Здесь строится новый район. Самый дальний дом — мой.

— Здесь красиво.

— Кто вы? — спросила я наконец. — Где остальные?

— Кто из нас тебя интересует? — удивлённо посмотрев на него, я удостоверилась, что злость в голосе мне не показалась. — Хочешь, я позову того, кто тебе понравился?

— О чём ты? — я поднялась, чтобы не запрокидывать голову.

Внезапно он шагнул, оказавшись ко мне вплотную, и властно прижал к себе. От неожиданности я ахнула и беспомощно упёрлась ладонями в его грудь. Под пальцами гулко билось сердце. Слишком ровно для мужчины, который смотрел на меня с отчётливым голодом.

— Пусти, — приказала я и для надёжности толкнула его от себя. С таким же успехом я могла попытаться сдвинуть дом.

— Упрямая, — он сощурился и ухмыльнулся, показав кончики клыков.

— Отпусти меня, ты…

— Кричать будешь? — открыто забавляясь, он наклонился и произнёс мне на ухо, — можешь звать меня Солнышком, я не обижусь.

Близость крепкого тела, с ароматом мха и хвои действовала провокационно. Небритая щека касалась моего виска и было невозможно отодвинуться. Именно так я объясняла своё бездействие.

— Прошу, — выдохнула я слабо. Колени подгибались и только его руки не позволяли мне упасть.

— Зачем ты защищала его?

— Сани?

— Да, Санира.

— Он был в опасности, — гибкие пальцы массировали мне поясницу, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Ты ведь не силовик, — он не спрашивал, а утверждал, — однако, вышла против людей, а потом решила, что мы с ними заодно и попыталась нас задержать.

— Верно, — температура моего тела подскочила, стало душно.

— Ты поняла, кто мы, когда увидела, — не доверяя своему голосу, я мотнула головой, — но всё равно встала на пути. Почему?

— Он был в опасности.

— Любишь детей?

— Не люблю, когда их обижают.

— У тебя есть дети? — я покачала головой в стороны. — Пара? — замерев, я опустила глаза. — Нет?

— Есть, — зачем-то соврала я и тяжело сглотнула.

— Ты забавная, когда врёшь, — он сгрёб мои волосы на затылке и оттянул их назад. — Хочу узнать сам насколько ты вкусная…

Попытавшись возмутиться, я лишь позволила ему прильнуть ртом к моему и скользнуть внутрь неожиданно широким языком. Мне нужно было оттолкнуть его, возмутиться, но мысли застыли в голове. Осталась только эйфория от ощущения его кожи на моей, сильных рук, пленивших тело и восхитительного низкого стона, ворвавшегося в мой рот из его груди. Сама не заметила, как ответила на поцелуй, прикусив обветренную губу, и обхватила темноволосую голову, не позволяя отодвинуться.

Он был талантлив или я слишком давно была одинока, но ощущения скользящего языка по моему отзывалось тяжестью в напрягшейся груди. Одобрительно заворчав, мужчина забрался ладонями мне под футболку и огладил спину от лопаток до ягодиц. Я выгнулась ему навстречу, ощущая животом напряжённый пах, и хныкнула, приподнимаясь на носочки, когда Меняющийся оторвался от моих губ и качнулся назад.

— Полегче милая, — прохрипел он, — как же твоя пара?

Эта фраза отрезвила, словно меня окатили ледяной водой. Содрогнувшись, я представила, как выгляжу в его глазах: доступная, алчущая. Ведь я даже не знаю кто он, как его имя. Стало мерзко от самой себя. Резко дёрнувшись, я вывернулась из его рук и отскочила к окну.

— Лана, я не то хотел сказать, — он шагнул ко мне, но я выставила перед собой ладони.

— Не смей подходить, — зашипела я отчаянно, понимая, что меня повторно подводит моё тело: когти не выскальзывали, зубы оставались человеческими.

— Приказывать мне не самая удачная мысль, — мужчина нахмурился, но остался на месте.

— Как удалось пополнить мой резерв? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Мы многое умеем, — уклонился он от ответа.

— А можно всех посмотреть? — съязвила я и запнулась о его, ставший слишком острым, взгляд. — Я должна сказать спасибо.

— Я передам, — он скрестил руки на груди. — Это всё, что тебе интересно?

— Мне можно уйти?

— Ты не пленница, — процедил он. — Какая должность у тебя в общине?

— Связи с общественностью, — мне хотелось, чтобы он перестал смотреть на меня так…

— А конкретнее.

Я ведь почти забыла, что имею дело с представителями закона.

— Проверяю вступающих в общину. Работаю вместе с главой.

— Ты из Видящих?

— Не совсем, — замялась я, и у мужчины появился хищный огонёк в глазах, будто он почуял добычу. — Это касается только меня.

— Ты уверена?

— Ты не сказал, как тебя зовут, — перебила я и тут же пожалела. Имена — это личное, и спрашивать о них у нас не принято. Каждый сам решает, когда назваться и кому.

— Хочешь знать?

— Не уверена, — удручённо передёрнув плечами, я пошла к выходу. Мне едва удалось не побежать, проходя мимо него.

— Кинар, — послышалось мне одновременно со скрипом двери.

Не оборачиваясь, я двинулась в сторону ручья, где слышался детский смех. Между деревьев мелькала красная ткань и я невольно заулыбалась, представив, как мальчишка ищет цветок. Остановившись у ствола дерева, я смотрела, как Сани подпрыгивает, пытаясь поймать крупную бабочку. Растерев ладонь о бедро, я перебирала пальцами так долго, пока над поляной не закружилась стайка ярких мотыльков, беззастенчиво садясь на восхищённого мальчишку. Он замер под ними, счастливо улыбаясь и, наконец, замечая меня.

— Видишь? Милана, они прилетели, — я щёлкнула пальцами, и все бабочки вспорхнули, создавая вокруг него воронку и поднимаясь вверх. — Это ты?! Правда, ты?!

— Ну, конечно, она же ведьма, — насмешливо протянул свесившийся в ветки светловолосый мужчина, который пытался меня очаровать. — Осталось выяснить, какая именно.

— Не трогай её, — растеряв весёлость, заявил Санир и сразу показался старше.

— Милый, он меня не обидит.

— Конечно, нет. Я не стану, — подтвердил мужчина, подмигнув мне.

— Он не сможет, — уточнила я. — Там, только один смог устоять.

— А если бы не было остальных? — наивно поинтересовался мальчик. — Ты бы убила…

— Я не убивала, а останавливала. Это разные вещи.

— А убить бы смогла? — настаивал он.

— Не знаю. Не хотелось бы проверять.

— Тебя он так зацепил? — светловолосый демонстративно втянул носом воздух, и я криво ухмыльнулась. Наверняка он учуял запах друга на мне. — Неужели, настолько плох, что ты ушла?

— Заткнись.

— Кинар тебя обидел? — Сани дёрнул меня за край футболки, привлекая внимание.

— Нет, — слишком поспешно ответила я и покраснела.

— У него нет пары, — добавил он многозначительно, — и ты ему нравишься. Я заметил, как он смотрел на тебя, когда ты спала.

— Сколько тебе лет? — возмутилась я, под сдавленный смех светлого гада.

— Шесть и я нашёл тебе цветок.

Совершенно обезоруженная его улыбкой я взяла стебель с крупным маком и поднесла к лицу, вдыхая тонкий аромат.

— Нравиться? Самый красивый.

— Спасибо. Мне никто… давно не дарил цветы.

— Он же убитый, — поддразнивал Меняющийся. — Вы, ведьмы, такого не признаёте.

— А кто сказал, что я ведьма? — с удовольствием наблюдая за тенью, набегающей на красивое лицо, я прижала цветок к внутренней стороне предплечья, чуть ниже локтя и вдавила в кожу. Пространство вздрогнуло и на руке зазмеился витиеватый рисунок с алыми лепестками.

— Здорово, — прошептал Сани.

— Теперь он останется со мной.

— Надолго?

— Пока этого хочешь ты, — я опустилась на колени и привлекла угловатое тело к себе. — Спасибо за подарок.

— Я старался.

— Знаю, — я поцеловала его в щёку.

— Ты уходишь? — догадался Сани и обиженно насупился. — Ты обещала отвести меня домой!

— Теперь я знаю, что тебя защищают. Они сильнее меня и…

— Но…

— Милый, не рви мне душу. Я не могу уйти с тобой. Ты же умница.

— Зачем уходить…

— Пусть уходит, — я затравленно оглянулась на Кинара, появившегося на поляне. — Мы никого не держим против воли, — он сделал ударение на последнем слове, и я вспыхнула, понимая, что он имеет в виду мой отклик на его тело.

— У меня есть обязательства.

— И семья? — мальчик явно обиделся. — Ты уходишь к своим? Парень тоже есть?

— Санир, — строго оборвал Кинар, избавив меня от необходимости отвечать. — Попрощайся с Ланой и иди к остальным, — поправлять его в очередном сокращении моего имени я не решилась.

Ткнувшись губами мне в шею, мальчишка шепнул:

— Ты теперь наша.

Он убежал прочь, схватив за руку светловолосого и оставив меня в растерянности, наедине с Кинаром, который скользнул взглядом по свежей печати на руке и сощурился.

— Прощай, — я попятилась. Мужчина следил за каждым моим движением, словно сдерживаясь, чтобы не шагнуть следом.

— До встречи, — с угрозой произнёс он.

Оказавшись за деревьями, я побежала. Никогда ещё я не была настолько быстрой.

Глава 3

Время для меня застыло. Я занялась оцифровкой архивных записей. Целыми днями просиживала на первых этажах дома, в котором жила с наглухо заколоченными окнами и мерцающей лампой над пыльным выбеленным потолком.

Уже прошёл месяц с того дня, как я вернулась из леса и отправилась к старейшинам. Обнимая стаканчик с порошковым кофе, я отчиталась о произошедшем, опустив подробности, где чуть не погибла и едва не отдалась незнакомцу в строительном вагончике.

Чёрт, да если бы он не отстранился и не ляпнул глупость, я бы стянула с него джинсы и… Конечно об этом я не рассказала. Они бы не поняли. Да, я и сама не понимала, отчего мечтаю вернуться назад, сделать вид, что не расслышала его вопроса, притянуть его обратно за волосы и не отпускать. Каждую следующую ночь я бредила им, вспоминая изгиб губ, сильные ладони, аромат, исходящий от кожи, жар, опаляющий изнутри. Напрасно я надеялась, что моё безумие ослабнет. Вероятно, Кинар был одним из тех инкубов, о которых тихо перешёптывались девчонки, втайне мечтающие испытать, каково это — попасть под чары подобного существа.

— Гадство! — в очередной раз сломав карандаш, я зашвырнула его в угол и, запустив пальцы в волосы, склонилась над столом.

Запланированной работы оставалось много, но делать её было невыносимо. В щели жалюзи пробивался жёлтый свет фонарей. Я снова засиделась допоздна. Скоро я перееду в дом у реки. Он уже построен, оставалось только подключить электричество и можно было принимать работу. С предвкушением я представила, как будет чудесно встречать рассветы и провожать солнце по вечерам у воды, вдали от суеты, которую я замечала даже в посёлке. Придётся купить снегоход и забрать из гаража мотоцикл.

За несколько лет я купила достаточно текстиля, посуды и мелочей, которые хранила в арендованном боксе и на днях перевезла в новый дом, оставив в будущей гостиной. Отложенных денег не хватит на отделку, но у меня теперь есть замечательная мебель. Исполнив давнюю мечту, я заказала на лесопилке тяжёлый дубовый круглый стол, узорчатые шкафчики из ароматной сосны, запоздало поняв, что пользоваться кухней часто мне не придётся, ведь я одна и мой статус вряд ли поменяется. Этот факт не помешал мне купить огромную кровать, которую рабочие с трудом затащили на второй этаж моего дома.

Дом по-настоящему МОЙ. Мало кто из местных мог понять мою одержимость скорым переездом. Оставаясь членом общины, мне хотелось иметь немного личного пространства. Когда-то у меня не было ничего, кроме пустых надежд, искалеченного тела и изуродованной души. Сдержавшись, я не смела со стола бумагу и планшет, а только швырнула в угол новый карандаш. Там их наверно уже сотня. На белом листе, лежащем поверх остальных, с маниакальной дотошностью были прорисованы глаза, принадлежащие мужчине, который заставил меня злиться и гореть. Наверно, стоит всё же встретиться с парнем из полицейского участка, который раздобыл мой номер и уже несколько раз приглашал меня пропустить стаканчик. Он, вроде, симпатичный и вполне подойдёт для свидания. Кому я вру?

Подхватив куртку, направилась к выходу. Сегодня я заслужила немного отдыха. Сунув ключ за цветочный горшок у дорожки, я направилась вниз по улице. Площадка перед баром казалась непривычно пустой, на парковке стояла пара дорогих внедорожников. Нахмурившись, я подошла к одному из них и положила руку на капот. Ещё тёплый. Шины не изношены, номера транзитные с восточного региона. Посветив в салон фонариком, смогла рассмотреть километраж и поняла, что пробег минимальный. Внутри не было личных вещей, кроме брелока на зеркале в виде повешенной ведьмы. Гадство. Такие шутки любили люди. Неужели они посмели сюда забраться?

Выдохнув, я усмирила гнев и двинулась вокруг здания, чтобы зайти через чёрный ход. Повозившись с замком, я проникла в закрытую кухню и, скользнув между остывшими плитами, приоткрыла дверь в зал. В полумраке было заметно, что бар полон, но за негромкой музыкой не слышалось привычного шума. Хозяин и по совместительству бармен стоял перед полками с бутылками, скрестив на груди руки, и мрачно смотрел в угол, где виднелись фигуры, сидящих за столиком. Мне не удалось их рассмотреть. Выйдя в зал, я подошла к стойке и хлопнула по ней ладонью.

— Кого хороним? — звонко воскликнула и, не дождавшись ответа, повернулась к остальным посетителям. — Пива за мой счёт всем, кто не разучился улыбаться.

— Сегодня тебе не грозит разориться, — буркнул Рато, сидящий ближе всех, но губы растянул, показав иглы клыков. — Мне светлого.

— Слышал, Тикам, моему другу светлого, а мне тёмного с карамельным солодом. Остальным нарежь лимон и соли под хвосты, чтобы напомнить кто здесь главный.

— И кто же здесь главный, детка? — пробасил голос из угла и в круг света выглянул здоровяк с бритым черепом, покрытый татуировками.

— Привет старичок, — я подняла бутылку в приветствии и сделала первый глоток. — Думаю, ответ напрашивается сам, но тебе, так и быть, я поясню, сделаю скидку на возраст. Вы в закрытой части города. Здесь частная территория и главные здесь местные.

— Не заметно.

— Просто ты очки дома забыл. Позвони внукам, пусть подвезут.

Он удивил меня. Вместо ожидаемой вспышки ярости он засмеялся, запрокинув голову. От неожиданности я икнула, но быстро взяла себя в руки. Вовремя. Мужик поднялся и двинулся к стойке. Слишком гибко для человека. В запахах алкоголя, пота и тестостерона я не могла понять, кто передо мной и это нервировало.

— Какой же ты здоровый, — протянула я, неспешно осматривая его. — Не вздумай требовать выпивку за мой счёт, ты один меня по миру пустишь.

— Ты сама обещала, — гоготнул он, протягивая ладонь для рукопожатия. Тикам сообразил молниеносно и сунул мне вторую бутылку, которую я и вручила здоровяку, избежав прикосновения.

— Твоё здоровье, старик.

— Детка, ты наглая.

— Могу себе позволить.

— Ты свободна? — мне показалось, что со стороны чужаков раздалось приглушенное рычание.

— Нет, дружище, ты опоздал. К тому же, без обид, но я не встречаюсь с такими, как ты.

— Такими, как я, — повторил он, щурясь.

— Вы слишком высоко задираете нос и потому часто вляпываетесь в дерьмо. Под ноги надо иногда смотреть.

— Ты меня с кем-то путаешь.

— Поначалу решила, что ты мой отец, но, присмотревшись, поняла, что мама бы так не сглупила. Тебя же не прокормишь. К тому же, мне бы достались ужасные гены, — я демонстративно тряхнула волосами и указала пальцем на его череп. — Ко всему прочему, мало кто решился сойтись с Меняющимся, — беспечно пояснила я и вокруг закашлялись.

— А ты пробовала? — он выглядел удивлённым и несколько уязвлённым.

— Думаешь, у тебя кровь другая на вкус? — я сделала вид, что раздумываю, замечая, как посетители расслабляются.

— Это не ответ.

— А это был официальный вопрос? Место не располагает к важным разговорам. Мы же просто болтаем, — я улыбнулась и отвернулась к бармену. — Сделай кофе на вынос и пару пачек чипсов.

— Не пристало тебе есть эту дрянь, — возразил старик. — Рато с утра занёс булочки для тебя. Немного чёрствые…

— Булки у Рато отменные, не наговаривай. Он в отличной форме, — в зале раздался смех. — Ну, наконец, очнулись. Жители Монетска, — провозгласила я, развернувшись, — прошу вас, не разочаровывайте гостей мрачным настроением. А то они решат, что мы не умеем веселиться. От лица старейшин прошу вас проявить истинное гостеприимство, а гостям, — я особо выделила это слово, — желаю хорошо провести время. Если решите задержаться в нашем славном городке, загляните в администрацию для регистрации. Всем спасибо! Пиво здоровяка запиши на моё имя.

— Всё? — ухмыльнулся по-доброму бармен.

— Только то, что он выпил с улыбкой, — я подмигнула Меняющемуся, сделав вид, что не замечаю его изучающего, слишком трезвого взгляда. — Прощаться не буду, плохая примета.

— Ведьма? — спросил он прямо.

— Иногда.

Ловко обогнув внушительную фигуру, через несколько мгновений я оказалась снаружи. Перебежав на другую сторону улицы, наконец смогла немного успокоиться. Меняющихся было пятеро. Подозрительно, что они не отметились прежде, чем вступать на нашу территорию. То, что они этого не сделали, я была уверена, лишь потому, что сама узнаю о подобном одной из первых в городе. Мне было противно признаться, но я была немного разочарована, не увидев среди незнакомцев Кинара.

Встречный ветер запутался в волосах, и я скрутила их в узел, зажав пакет между колен. За секунду до контакта я услышала… нет, не шаги — чужое дыхание за спиной и успела отпрыгнуть в сторону, роняя ношу. Термостакан, ударившись об асфальт, раскрылся и я пнула его в напавшего. По шипению я поняла, что окатила его кипятком. Развернувшись, я остолбенела на удар сердца. Этого оказалось достаточно, чтобы оказаться в тисках чужих рук.

— Ты! — дёргаясь в бесплотных попытках освободиться, я старалась не дышать слишком глубоко. Аромат его кожи туманил сознание.

— Не забыла, — хрипло пробормотал Кинар, касаясь губами лба.

— Отпусти, придурок. За нападение…

— Это ты напала, милая, — усмехнулся он.

— Да, за какие грехи, — возмутилась я, выгибаясь и отмечая, что мои движения возбудили мерзавца. — Я закричу.

— Непременно, я очень постараюсь, — его дыхание украло моё. Я сцепила зубы, но он легонько прикусил меня за губу. Вскрикнула я уже в его рот.

Все фантазии и воспоминания меркли перед реальностью. Широкий язык сплёлся с моим, клыки царапали нежную кожу. Я была уверена, что слышу рычание в его груди. Возможно, я вторила ему. Он впечатал меня в кирпичную стену позади, подхватив под ягодицы, и поймал взметнувшуюся ладонь.

— Давай поиграем, сладкая. Ты притворишься, что не хочешь, а я — что верю тебе.

— Сволочь, — вырвалось у меня.

— Хочешь? — он упирался жёсткой ширинкой в джинсу, облегающую моё лоно, и я всхлипнула, ненавидя его за то, как сильно хочу. Толкнув бёдра вперёд, он задел чувствительную точку, заставив меня рвано вздохнуть. — Ведьма… — на мгновение встретившись с моими глазами, он замер, поняв, что сказал лишнее. — Лана…

— Я не позволяла называть меня по имени, — просипела и швырнула в него обидой, каждой бессонной ночью и унизительными неудовлетворёнными желаниями. Волна силы вырвалась из меня рывком, почти бесконтрольно.

Мужчина отшатнулся, тряся головой и запнувшись о бордюр, упал на спину. Оказавшись без поддержки жадных рук, я осознала, где мы находимся и разозлилась ещё сильнее. Вокруг был мой город, жители, которые мне доверяли, полагались, видели во мне опору, но были и те, кто ждал моего падения.

— Не смей ко мне прикасаться, сволочь, — обхватив себя за плечи, я отлепилась от стены и, качаясь, пошла прочь. Ноги налились свинцом, и я заставляла себя двигаться вперёд. Кем бы не был этот ублюдок, мне нельзя позволять ему травить себя.

— Какого… Стой, ведьма! — выкрикнули позади и я тяжело развернулась, оценивая расстояние до здоровяка, бегущего от бара.

На мостовой продолжал лежать Кинар. В тусклом свете витрины отчётливо виделось, как поднимается и опускается его грудь. Если бы я убила его в запале, город уничтожили остальные и никто бы не остановил их ярость. Лысый, тем временем, опустился рядом с поверженным и склонился к нему, помогая подняться. Отвернувшись, я продолжила свой путь домой. Желудок сдавило болезненным спазмом, напоминая, что сегодня ничего не ела. Опять.

Я почти добралась до дома, когда моего сознания коснулся другой разум. Усевшись на низкий подоконник окна пекарни, я опёрлась на колени, свесив голову. Распустившиеся волосы упали между мной и миром, закрыв от скудного света фонаря. Замерев, я смежила веки и приоткрылась перед гостем. Он остановился на границе, дав мне узнать, оценить его силу и только потом скользнул в разрешённый край.

— Сестра, — голос холодно прозвучал в моём сознании. — Ты нужна мне. Сейчас.

Как я могла отказать? Втащив собственное тело в незапертую дверь пекарни, я грудой свалила его у стола и вышла, оставив массу мышц и костей на холодном бетоне.

***

— Ты меня в могилу сведёшь, зараза мелкая, — приговаривал Рато, кутая меня в плед.

Сопротивляться я и не думала. Он всучил мне кружку с щербинкой, и я узнала свой подарок ему на Зимнее равноденствие. Внутри потеплело ещё до того, как я отхлебнула травяной чай.

— Ты как ушла, через минут десять эти дикие молча рванули наружу. Мы следом, тебя уж нет, а эти то, ещё одного в машину затащили и уехали. Мы решили ты его шарахнула. Не думай, дочка, тебя никто в обиду им не даст. Весь город встанет под ружьё. Мы вчера так проголосовали и пошли к тебе. А тут пожар… — я поперхнулась, а старик, не заметив, продолжил. — Подвал выгорел, первый этаж тоже, квартирку твою залили, но там одни угли. Ты это, не переживай, детка, город скинется и возместит тебе все потери.

— Там нечего возмещать, — успокоила я пекаря, — всё уже в новом доме.

— Это хорошо, — посветлел он.

— Просто перееду сейчас. Заодно потороплю мастеров.

— Ты мне вот что скажи, Милана. Что у тебя с солдатом тем стряслось?

— Не о чем беспокоиться, — уверила я. — Пришлось познакомить с правилами поведения…

— Он что? Приставал к тебе? — старик подскочил, сверкая глазами и раздаваясь в плечах. — Руками голыми порву, собаку. Обидел тебя, тварь дымная!

— Рато, тшшшш, — я ухватила старика за узловатые ладони, и он медленно вышел из трансформации, став сразу старше. Обняв за шею, я уткнулась лбом в его лоб, наблюдая, как зрачки перестают светиться. — Он не причинил мне боль. Не кипятись. Ничего плохого он не сделал.

— Чего ты его защищаешь? — буркнул он и хитро прищурился. — Слууушай, а ты случаем…

— Хватит, — оборвала я некроманта, — глупости не думай. Позвонить дай в гараж. Пусть подготовят мотоцикл.

— Как ты у меня оказалась-то?

— Сильно ударила солдата и…

— Убить не побоялась?

— Да он стойкий, гад. Такого не просто вырубить.

— Значит, уже встречались, — заключил старик и осклабился. — Тебе мужик нужен, чтобы под стать был. Смотри, может этого не зря прибить не можешь.

— Телефон дай, — зашипела я кошкой, что не произвело на пекаря впечатления. Он видел страсти и похлеще злой «почти ведьмы».

Конечно, я слукавила, сказав, что в пожаре ничего не потеряно. Забравшись на подоконник, я спрыгнула на испачканный в саже пол и осмотрелась. Стойкое ощущение, что огонь был не случайным переросло в уверенность: только управляющий стихией мог направить её так искусно, опаляя всё, что принадлежало лично мне и огибая казённое. Книги кулинарных рецептов с цветными закладками, несколько фотографий в деревянных рамках, флешки, ниткой бус обёрнутые вокруг бюста Эйнштейна, лаптастый цветок в горшке и маска для сна с вышитыми глазами, кружка с глупой надписью, подаренная Рато… всё превратилось в прах. Не уголь, а именно прах. Зато старая мебель осталась почти нетронутой. Кроме кровати. На её месте перекрытия выгорели полностью, открыв вид на нижний этаж. Спрыгнув через отверстие вниз, я обошла стеллажи, отмечая, что уничтожены те документы, к которым я прикасалась, то есть почти все. Рабочий стол напоминал место падения крохотного астероида. Задумчиво собрав пальцами пепел с уцелевшего края, я растёрла его и сдавленно вскрикнула, обжёгшись. Вытерев его о клочок бумаги, я смогла увидеть, что кожа вздулась волдырями. Бумага вспыхнула и сгорела буквально на глазах.

— Дорогое удовольствие, — пробормотала я потрясённо.

Неприятным открытием был хищный огонь. Он искал и уничтожал только определённую цель. В моём случае он сожрал всё, на чём остались мои следы и даже сейчас, не остыв окончательно, оставался активным. Кто же мог настолько меня ненавидеть, чтобы потратить маленькое состояние? Кто так отчаянно желает моей смерти? Кто был уверен, что я буду в доме? Другой вопрос заморозил внутренности: кто мог быть уверен, что я не смогу оказать сопротивления стихии? Любой, кто видел, как я уходила от бара, едва держась на ногах или тот, кто призвал меня на помощь.

Пьяно качнувшись, я привалилась к полке, боясь упасть и оказаться в смертоносном пепле. Если бы я не одолжила у Рато бахилы, чтобы не оставлять следов, то уже корчилась бы на полу.

— Найду и порву на тряпки, — пообещала я в тишине и медленно побрела к выходу, морщась, когда крохотные пылинки попадали на открытые участки кожи. Отгонять их я не спешила. Остановившись в дверном проёме, я оглянулась и хлопнула в ладоши, едва слышно шепнув. — Вернись домой великий голод, покойся с миром старый друг.

Дом вздохнул, взметнувшееся облако сажи вернулось на свои места, становясь безобидным.

Глава 4

Оставив мотоцикл под навесом, я повесила шлем на руль и, скинув куртку, направилась к дому. Стойкий запах свежей древесины, лака и зелени кружил голову. Над головой сновали птицы, деревья неподалёку шелестели листвой. Стянув рубашку, я кинула её на траву, расстегнула джинсы и сняв их пошла к воде. Пробежав по мостику и тронув поверхность пальцами ноги, я вздрогнула и, коротко взвизгнув, прыгнула в реку. Холод выбил из меня воздух, заставив несколько раз судорожно дёрнуться и ухватиться за столбик причала. Отдышавшись, я оттолкнулась от деревяшки и поплыла. Течение было слабым, и я перевернулась на спину, раскинув руки и блаженно улыбаясь. Небо тянуло в себя взгляд, солнце ласкало, танцуя бликами на коже. Так приятно забыть ненадолго о проблемах.

Здесь так легко представлялось, что в мире нет зла, хищного огня, раскалённых прутов, оставляющих клейма на коже и костров со столбами в центре. Сложно было не думать о Кинаре. Мои губы пылали при воспоминаниях о его поцелуях, горячих руках и тихом рычании. Ещё недавно я жалела, что не позволила себе насладиться его роскошным телом, а вчера опять его оттолкнула.

— Идиотка, — простонала я, ощущая, что замерзаю без движения и отправилась к берегу, широкими взмахами рассекая водную гладь.

Когда до земли оставалось совсем немного, что-то впилось мне в ногу. Дёрнувшись, я хлебнула воды и вынырнула, хватая воздух. Ноги запутались в чём-то, напоминающем водоросли, и чем больше я трепыхалась, тем крепче нечто обвивалось вокруг них. Выпустив когти, я попыталась срезать путы, но зацепилась рукой и в панике дёрнулась в сторону. Тонкая сеть, неведомо откуда взявшаяся, обернулась вокруг, спеленав тело и утягивая на дно. Лихорадочно сдёргивая её с себя, я порезалась и никак не могла всплыть. В груди пекло, и когда надо мной мелькнула тень, я инстинктивно втянула в себя воду.

***

В груди жгло и кашель разрывал лёгкие. Перекатившись на бок, я выплёвывала воду, пытаясь откинуть назад тяжёлые волосы. Кто-то помог убрать их на спину и постукивал ребром ладони между лопаток. Утерев рот, я отчего-то ощутила вкус знакомых губ и чертыхнулась.

— Лечиться мне надо.

— Ты больна? — спросили настороженно.

— На всю голову, — подтвердила я хрипло и села, щурясь на солнце. — Спасибо…

— Приятно, — слишком приторно произнёс голос. — Принимаю благодарности в виде…

— Кинар?

— Да, милая?

— Какого лешего ты здесь забыл? — я остро ощутила, что моё кружевное бельё почти ничего не скрывает.

— Ну вот, опять хамишь.

— Ты на моей территории.

— Вообще-то на нашей, милая.

— Что?

— Я здесь живу.

Резко подскочив, я поскользнулась и упала в заботливо подставленные руки. Ударив по ним, я ничего не добилась.

— Женщина, ты испытываешь моё терпение! — рявкнул мужчина и я едва не извинилась. — Я тебя спас.

— Знаю, — шепнула, теряя запал в его объятиях и пользуясь тем, что отпускать он меня не спешил, прильнула к широкой груди. — Там была сеть, — говорить о странной водоросли не стала. Вдруг решит, что я действительно сумасшедшая.

— Знаю.

— Я так испугалась, — призналась доверчиво.

— Понял, — примирительно поглаживая меня по спине, он вздохнул.

— Спасибо.

— Милана, ты делаешь со мной странные вещи… Я привык, что могу всё контролировать, но с тобой…

— Хочу тебя, — выдала я, не задумываясь.

— О, Боги, ты хоть соображаешь, что говоришь? — мужчина сжал меня крепче.

— У меня шикарная кровать на втором этаже, — продолжила я, пока решилась.

— Ты серьёзно? Лана, скажи, что ты не шутишь, — он почти рычал.

— У меня нет чувства юмора в таких вопросах, — побывав на пороге смерти, я поняла, что хочу получить этого мужчину в постели, пока жива.

— Ты не будешь потом…

— Заткнись, а то я передумаю…

Мужчина подхватил меня и понёс к дому. Пользуясь тем, что он не мог мне помешать, я прикусила его влажную кожу над ключицей, оставляя кровоподтёк. Он толкнул плечом незапертую дверь и широкими шагами прошёл на кухню. Возмущаться я не стала. Каждая секунда ожидания казалась адом. Его токсин разрушал все мои барьеры, но переживать об этом я решила позже. Он усадил меня на стол и встал между разведённых ног, с силой сдавливая бёдра.

— Не отталкивай меня сейчас, — весомо приказал он. На суровом лице мелькнуло сомнение. — Я думал, что потерял тебя.

— Не отпускай меня, — если он отступит, токсин перестанет поступать в мою кровь — я его возненавижу.

Он прижался ко мне, сминая губы в собственническом поцелуе. Скуля от накатывающего восторга, я обхватила его ногами и лихорадочно шарила ладонями по роскошным мышцам под кожей испещрённой странными отметинами, похожими на шрамы. Я знала, что он ощущает и мои, но это было несущественно. Подцепив пальцами его боксёры, я потянула их вниз, в очередной раз отмечая, что не могу выпустить когти.

— Торопишься?

— Не зли меня, — я спустилась укусами по его шее к груди.

— Ты мне нравишься злой, — засмеялся он и зашипел, когда я обхватила пальцами его член и сжала у основания. — Милая, осторожнее.

— Хочу, — даже сама не ожидала, что выйдет так жалобно.

— Сильно? — он толкнулся мне в руку. Я подвинулась к самому краю стола, чтобы ощутить гладкую головку через тонкую ткань белья. — Сделаешь по-моему? — он накрыл полушария груди ладонями и слегка пощипывал затвердевшие вершинки.

— Как?

— Сделаешь? — повторил он с нажимом и, наклонившись, прикусил сосок.

— Да! — выгнулась я.

Сдёрнув меня на пол, он повернул к себе спиной и толкнул на столешницу, заставив лечь на живот. Раздался треск ткани и мои трусики упали к ногам, бюстгальтер постигла та же участь. Я тяжело дышала, ожидая продолжения. Мужчина огладил мои ягодицы, бесстыдно выставленные напоказ, и скользнул пальцами по влажным складкам. Вцепившись зубами в ребро ладони, я сдержала крик, когда он задел клитор.

— Послушная мне, — чужим голосом произнёс он, вызвав холодные мурашки, сбежавшие по спине. — Готовая, для меня. Каждую ночь я хотел трахать тебя именно так, — он приставил член к моему входу и слегка надавил, упираясь в сжатые мышцы. — У тебя есть партнёр? — я промычала что-то нечленораздельное, и он схватил меня за волосы, дёргая наверх и выгибая позвоночник. — Есть?

— Нет, — просипела я.

— Кто был за этот месяц?

— Кин, — взмолилась я, желая ощутить его внутри, но не в силах пошевелиться в его хватке, — я одна уже давно.

Он проникал в меня медленно, протискивая крупную плоть, по сантиметру и даже моя влажность не помогала сделать это быстрее. Успокаивая, он приподнял меня за плечи, обняв, мягко ласкал грудь и скользил кончиками клыков по шее. Когда он вошёл весь до основания, я забыла, что нужно дышать. Так глубоко во мне не был никто. Покачиваясь, он заставлял меня извиваться, от судорожных сокращений внутри и, переместив руку на лоно, без труда нашёл чувствительный центр.

— Не думал, что ты такая узкая. Больно?

— Ещё…

— Жадная девочка. Останови меня, если будет слишком.

Ответить я не успела, как снова оказалась лежащей животом на столе. Кинар, выскользнув из меня почти полностью, резко вбил обратно роскошный член, удерживая за бёдра. Он размашисто трахал меня, время от времени обжигая кожу ягодиц шлепками больших ладоней. Я вскрикивала и просила ещё, срывая голос. С каждым толчком я приближалась к оргазму и, сжав его внутри, взвыла от ошеломляющего наслаждения. Зарычав, он вытащил член, и тёплая жидкость выплеснулась мне на спину. Он навис надо мной, часто прикусывая плечи.

— Спасибо, милая… мне нужна была сейчас твоя покорность… боялся, что сорвусь… так хотел…

— Больше не хочешь? — с тоской спросила я и закусила губу, чтобы не заплакать. Мне нужно было продолжение.

— Так просто ты от меня не отделаешься, сладкая, — засмеялся он, разворачивая меня, и замолчал, с тревогой всматриваясь во влажное лицо. — Ты плакала? — он смахнул со щеки прозрачную слезинку.

— Глупый, — я очертила его лицо пальцами, разглаживая хмурую складку между бровями. — Мне очень хорошо.

— Я только начал.

— Надеюсь.

— Как ты удержалась не возражать мне…

— Слишком боялась, что ты остановишься, — разомлев, призналась я.

— Я это запомню.

Ухватив за руку, я потянула его наверх и взвизгнула, когда на лестнице он умудрился укусить меня за ягодицу. Повалив меня на площадку между пролётами, он забросил ноги на свои плечи и без подготовки вогнал в меня член. Я обхватила его за шею и с восторгом ощутила жадные ладони, стискивающие грудь. Он двигался в жёстком ритме, задевая клитор и неизбежно приближая меня к новому взрыву. Выгнувшись, я надтреснуто вскрикнула, царапая короткими ногтями его руки. С хрипом спустив мне на живот, он уткнулся лбом в мой и наше дыхание сплелось в одно.

— Кровать действительно стоит опробовать, — попросила я и получила дикую клыкастую улыбку в ответ. — Я мечтала о тебе каждую ночь, — вырвалось у меня раньше, чем я подумала.

— Ты мне нужна, — Кинар вновь был твёрд. Его подёрнутый пеленой похоти взгляд задержался на моих губах, член скользил по влажной коже живота. Обхватив его бёдра, стоящие по сторонам от меня, я потянула его наверх. — Лана, сладкая…

— Я хочу убедиться сама насколько ты вкусный, — пробормотала я, прежде чем лизнула тёмную гладкую головку.

Он обхватил мою голову и слегка толкнулся в рот. Облизав выступающую вену, проходящую снизу, я вновь втянула его внутрь и, вцепившись в упругие ягодицы, двинула на себя. Гортанно застонав, Кинар принялся вдалбливаться в мой рот, глубоко задевая глотку. Его вкус был терпким, солоноватым, пьянящим. Я прикрыла глаза и его ладонь сжала волосы.

— Посмотри на меня, — я подчинилась. — Самое красивое, что я видел — это твои губы на моём члене.

Он вытащил его изо рта и провёл влажным стволом по лицу, размазывая слюну и остатки спермы. Не удержавшись, я лизнула поджавшуюся мошонку, ощущая внутри плотные яички. Обхватив их губами, я слегка надавила зубами и прочертила короткими ногтями на внутренней поверхности бёдер бледные полосы. Всё ещё находясь в клетке его ног, придавленная и беспомощная, я не считала себя пленённой. Он упал, упираясь в пол руками, и низко застонал. Я запрокинула голову, встречаясь с ним глазами. Завораживающие янтарные они прожигали меня насквозь.

— Ты опять влажная для меня?

— Тебе придётся проверить, — подначила я и взвизгнула оттого, как быстро он выдернул меня из-под себя.

— В кровать! — рявкнул он, забрасывая меня на плечо и сминая ягодицу.

— Дикарь! — захохотала я и захлебнулась, ощущая длинные пальцы внутри себя.

— Которого ты хочешь.

— Да.

— Сейчас мы выясним насколько сильно.

Кровать мы испортили. На спинке, отделанной кожей, остались глубокие царапины, столбики для балдахина валялись в углу комнаты. В ворохе разодранного матраса, подушек и одеял спал мой любовник. Он действительно оказался роскошным. Весь день он испытывал моё тело на стойкость к оргазмам. Его любимую позицию мы использовали несколько раз, отчего мои колени и локти немного саднили, ягодицы пощипывали от шлепков, а плечи от царапин, оставленных его зубами. В свою очередь он стал счастливым обладателем темных отметин моего рта на плечах, груди, животе и бёдрах. Высохшая сперма стягивала кожу, но выбираться из крепких объятий я не торопилась. Не хотелось разрушать сказку, в которой я была довольна и сыта. На протяжении наших игр я не позволяла ему отстраняться, разрывая контакт с кожей, ожидая, что я приду в себя и опять потеряю желание быть женщиной.

— Не спишь? — прошептал Кинар, прихватывая моё ухо зубами.

— Нет.

— Что случилось, сладкая?

— Вроде мы уже выяснили, что оба солёные, — не смогла я сдержать горькую улыбку.

— Я всё ещё не до конца уверен, детка, — он перекатился, нависая надо мной, и пытливо заглянул в лицо. — Что с тобой?

— Кин, — я закусила губу, — ты замечательный…

— Закрой рот, — неожиданно грубо оборвал меня он, темнея лицом. — Такими словами начинают прощаться. Ты это мне хочешь объявить? Так быстро наелась?

— Не надо так со мной, — объяснять ему, что я не создана для отношений не могла. С инкубом это могло плохо закончиться. Для нас двоих.

— Как не надо? — издевательски протянул он, сдёргивая простыню, разделяющую наши тела.

Я оттолкнулась пятками, пытаясь выбраться из-под него. Перевернув меня на спину, Кин навалился сверху, раздвигая коленом бёдра. Ненавидя себя за слабость, я не могла пошевелиться и наслаждалась властью, которую его тело имело над моим. Просунув руку мне под живот, он поставил меня на колени и придавил грудь к матрасу.

— Не надо? Так?

Он резко вставил в меня член, вырвав крик полный животного удовольствия. Жёсткими толчками он удовлетворял свою страсть, вбивая меня в кровать. Мышцы внутри плотно обхватывали его, словно не желая отпускать. В какой-то момент мужчина вздёрнул меня вверх, прижав спиной к груди, и скользнул пальцами по лону. Тягучими движениями он кружил по нежным складкам, задевая клитор.

— Так не надо?

Он выжидающе замер и я, сдаваясь, сама качнулась, насаживаясь на его член, и накрыла ладонью ловкие пальцы, побуждая двигать ими дальше.

— Скажи мне как «не надо» и я сделаю, как посчитаю нужным, — прохрипел он, швыряя меня, содрогающуюся от оргазма, в скомканную постель. Громко простонав, окатил мои ягодицы горячим семенем и упал рядом.

Наши ладони соприкасались, и я надеялась сохранить этот контакт как можно дольше.

— Я тебя не отпущу, — пробормотал он устало и подгрёб меня под бок, закидывая ногу на бедро и крепко обнимая, — будь ты хоть сотню раз самая злая ведьма.

— Если бы всё было так просто, — произнесла я одними губами и потеряла слезинку, прочертившую чернильную дорожку по виску.

Глава 5

В дом вошёл посторонний. Распахнув глаза, я точно знала, что некто застыл у лестницы и прислушивается к происходящему наверху. Выбравшись из-под расслабленных конечностей Кинара, я двинулась навстречу визитёру, надевая на ходу растянутую футболку, оставленную тут во время уборки после ремонта. Дверь распахнулась бесшумно, я ухватилась за перила и, оттолкнувшись, прыгнула через них. Оказавшись на первом этаже у подножья ступеней, я зашипела, прижимаясь к полу. Фигура напротив развернулась.

— Чего ты здесь забыл, придурок? — со злостью я одёрнула задравшуюся ткань и скрестила руки на груди, с трудом возвращая когти в лунки.

Светловолосый Меняющийся улыбнулся, смерив меня внимательным взглядом. Я понимала, что он видит следы страсти на мне и наверняка чует их не хуже собаки. Это злило не меньше чем грязные отпечатки обуви, тянущиеся от входа.

— Ты недовольна? Может мужик не тот?

— Сейчас я заставлю тебя вылизать за собой пол. Может и рот станет после этого чище.

— Зачем пол? — пошло облизнувшись, он мне подмигнул.

— Проверить сколько заноз ты сможешь словить. Зачем припёрся?

— Где Кинар? Неужели умотала или он заснул в процессе, — мне хотелось его убить. Единственное что останавливало в этот момент, так осознание того, что кровь не удастся отмыть от дерева, не покрытого лаком.

— Как долго он сохнет? — пробормотала я, заглядывая под лестницу и подхватывая пластиковую бутылку. Мне нужно было отвлечься, чтобы не убить идиота.

— Что ищешь? Совесть?

Не оглядываясь, я швырнула за спину ёмкость с морилкой и с наслаждением услышала удар и приглушённые проклятья в мой адрес.

— Нашла, — читая этикетку, я нахмурилась. — Тридцать шесть часов… Хм, проще вывести на улицу, — Слышь, болезный, может пойдём подышим… — с наигранной весёлостью развернулась и уронила банку, отступая назад, упираясь спиной в стену.

Передо мной глыбой возвышался Кинар, ухватив светловолосого за шею и держа в полуметре над полом на вытянутой руке. Вздувшиеся вены на бугрящихся мышцах отливали алым, кожа стала темнее и по спине между заострившихся лопаток зазмеился огненный узор. Я знала, что означают эти письмена, хоть язык не был мне знаком. На нём говорили избранные. Я не была одной из них. Я была их пищей. С силой втянув в себя воздух, я рванула к запасному выходу, перепрыгивая через коробки, пытаясь вспомнить, куда забросила ключи.

Снаружи стемнело. Ещё не потухшее небо на западе бликовало угрожающе кровавыми всполохами. С реки тянуло прохладной сыростью. Сориентировавшись, я обогнула дом и подхватила обронённую ранее одежду. Запрыгнув на мотоцикл, я услышала душераздирающий рёв и завела рокочущий мотор. Сорвавшись с места, я пригнулась и выжала скорость до максимума. Ветер бил в лицо, выхолаживая пылающую кожу, дёргая волосы, вырывая из глаз слёзы. Конечно, только ветер был виноват в слезах, других поводов плакать у ведьмы не бывает. Хотя, я ведь не совсем была ею, а значит возможно все.

***

Город переливался огнями. Пошло, навязчиво. Приезжие праздно шатались по улицам, шумя и балагуря. Из распахнутых дверей многочисленных заведений лилась музыка и стайки ярко одетых девушек ошивались в очередях перед клубами. Оставив мотоцикл на стоянке за одним из баров, в огороженном сеткой углу, я накрыла его куском брезента и прошмыгнула через чёрный ход внутрь. Незаметно пройдя по тёмному коридору мимо технических помещений, я оказалась перед большой обитой красной кожей дверью. Потянув ручку на себя, приоткрыла её и прошла в квартиру. В полутьме большое пространство казалось уютным. Сбросив футболку, я наощупь открыла панель в стене и вошла в душевую. Вода казалась оглушающе холодной. Она била струями по слишком чувствительной коже, под пальцами вспыхивали болью кровоподтеки и царапины. Запах Кинара покидал меня и внезапно от этого сделалось по-настоящему страшно. Опираясь о полупрозрачную дверцу, я глубоко дышала, но воздуха катастрофически не хватало. Этот гад оказался слишком даже для меня. Искусанные губы хранили его вкус. Стащив через голову футболку, я обвела пальцами тёмный след от длинопалой ладони, оставшийся на груди, и застонала.

— Что б… Зачем ты так со мной… — заклеймил как свою самку. — Гад… гад… — процарапав по стеклу, я полоснула когтями по тряпке, превращая её в лохмотья.

Оставляя мокрые следы на ковролине, я прошла через комнату, натянула захваченную одежду и завалилась на широкий диван у дальней стены. Лампа на столе отбрасывала скудный свет. Отстранённо скользя взглядом по стене, я наткнулась на снимок. Поднявшись, я сорвала рамку со стены и всмотрелась в изображение.

— Милана? Ты здесь? — даже не оборачиваясь, я знала, что мужчина у двери смотрит жадно, отмечая разворот плеч, изгиб бедра, наклон головы. — Что произошло?

— Просто так я зайти не могу?

— Ко мне?

— А может, — развернувшись, я запахнула рубашку на груди, скрывая синяки, — мне хотелось тебя увидеть.

Мужчина повернул ключ в замочной скважине и шагнул ко мне. Пришлось сдержаться, чтобы не отступить назад и позволить ему обнять меня за плечи. Когда-то его близость успокаивала. В память о былом я положила подбородок ему на плечо.

— Милана, ты ведь даже не понимаешь, как дорога мне, — зашептал он жарко, стискивая меня сильнее и толкая к столу. — Не могу поверить, что ты пришла. Точно знаю, что неспроста и совсем не ко мне, но это не важно…

Ловкие пальцы забрались под одежду. Упираясь в жёсткую грудь, я толкнула его от себя, но оказалась на столе. Он опрокинул меня, придавив сверху, сметая всё со столешницы, схватил запястья и вздёрнул их над головой. Аристократичное узкое лицо зависло над моим в нескольких сантиметрах, рот приоткрылся, являя мне ряд одинаково заострённых изогнутых тонких зубов, обдавая ароматом сандала и крови. Глаза, до того прозрачные голубые окрасились чёрным и на бледной коже казались бездонными. Они тянули в себя, подчиняли, заставляли извиваться, стараясь прижаться теснее…

На груди полыхнуло нестерпимо, и я вскрикнула, ранено забившись, швырнув от себя гибкое тело. Он отлетел к стене, с размаху впечатавшись спиной и сполз на пол.

— Ты пришла ко мне с меткой высшего, — он попытался подняться и снова упал. Сухой смех сотряс воздух. — Смерти моей хочешь, любимая?

— Ссука, — прошипела я, сгибаясь, не в силах вздохнуть. Оказавшись на коленях, я пыталась втянуть воздух в пылающие лёгкие.

Печать на мне действительно была, и она функционировала. Доказательство этому было болезненным. Валс, кривясь, вытер кровь с уголка губ и откинул голову на прогнувшуюся стену.

— Полагаю, ты сама не знала про подарок своего визави.

— Догадывалась, — призналась я, принимая сидячее положение, — но надеялась, что ошиблась.

— Решила позлить мужика за мой счёт?

— Он узнает? — стало жутко.

— Уже знает, — хохотнул восставший и охнул, ухватившись за рёбра. — Порой ты поражаешь меня своей невежественностью.

— Мы проходили разные школы.

— Очевидно, что так, — обвиняюще выплюнул он. — Ты дикая, неприручаемая и совершенно невыносимая в собственном отречении от своей природы.

Скривившись, я подняла перевернувшуюся рамку и, стряхнув стекло, швырнула её в бледное лицо, конечно не попав.

— Некоторым не дано выбирать, — на старом снимке, потрёпанном и наполовину выцветшем мы были пьяны, красивы и мой давний любовник ещё был человеком.

— Именно потому я не поставил тебе метку, когда была возможность.

— Просто ты никогда меня не любил, — когда-то это причиняло дикую боль, но сейчас отзывалось обидой.

— А много ли пользы идиоту, который решился? Он любит тебя? — я скривилась от озвучивания горькой правды: Кинаром двигала похоть. — Мне не улыбалось сдохнуть от твоей руки, когда ты решишь идти дальше и я перестану быть тебе нужным.

— Я любила тебя, — призналась я, тяжело поднимаясь и откидывая влажные волосы назад.

— В этом отличие, Милана, — глухо прозвучало в тишине запертой комнаты, — я всё ещё продолжаю тебя любить. Это никогда не пройдёт.

— Пока смерть… — издевательски протянула я.

— Даже после, детка, — Валс сверкнул зубами, напоминая, как опасен.

— Я не просила тебя становиться…

— Другим? Я видел в этом возможность стать ближе, достойным тебя.

— Я не просила! — собственный крик впился в уши.

— Мне не нужно было разрешение. Только понимание и немного искренности. Ты слишком погрязла в своих секретах. Слишком была занята баюканьем своих страданий, чтобы замечать, что другим нужна ты…

— Не говори так. Я была рядом с тобой…

— Именно рядом, — он оказался прямо передо мной в одно мгновенье и зло прожёг полночным взглядом, — всегда рядом и никогда вместе. Мне бы понять это раньше и сдохнуть в свой срок, чтобы не жить с этим…

— Так сдохни! — запальчиво воскликнула я и сама ужаснулась сказанному.

— Может поможешь? — обхватив моё лицо, он впечатался поцелуем в искусанные губы и застонал простужено хрипло. — Хотя бы представь, что что-то чувствуешь. Представь его…

Но это был Валс. Тот, кто больше полусотни лет назад грел мои замёрзшие ладони дыханием, мотался со мной в изгнании, терпя мои истерики, кошмары по ночам и полуночные побеги. Тот, кто укладывал ненужное духу покинутое тело на кровать и ждал моего возвращения, всегда ждал. Он медленно умирал, пока я бежала не оглядываясь. Сначала от преследования, потом от себя.

Глава 6

Валс.

Я увидел её сидящую в парке на облезлой лавочке с булочкой в руках, которую она крошила и бросала откормленным голубям, лениво расхаживающим между крошек. Удивительно яркая, с глазами, по кошачьи щурящимися на солнце. Девушка прикусывала нижнюю губу, отчего та казалась ярче, и мне впервые захотелось попробовать её на вкус, чтобы убедиться, что она не пользуется липким блеском. Длинные пальцы отломили хлебный кусочек и поднесли его ко рту. Заворожено я наблюдал, как она кладёт его между зубами и проводит внутренней стороной губы по подушечке пальца. Наверно именно в этот момент я уже не имел шанса спастись.

Мне не забыть, как она вскинула лицо, когда я загородил ей солнце, и затопила меня зеленью глаз. Она что-то сказала, и я тряхнул головой, пытаясь вслушаться.

— Ты распугал птиц.

— Я спас их от ожирения.

— Ну, не настолько они толстые, — возразила она и улыбнулась. С правой стороны на щеке образовалась милая ямочка. Отсутствие такой же на другой стороне казалось удивительно правильным.

— Нельзя быть идеальным, — сказал я, продолжая свою мысль, но она кивнула, словно поняла. — Пойдём, выпьем кофе.

— Банально, — она сморщила нос.

— Чай? — продолжил я, надеясь, что она будет так же улыбаться. — Мёд? Вино? Сливки?

— Другие предложения есть?

— Хочу тебя поцеловать, — девушка удивлённо распахнула глаза. — С первого момента как увидел.

— Так что же не целуешь? — провокационно откинувшись на спину, она облизнулась.

Конечно, девушка не ожидала, что я действительно сделаю это. Сяду рядом, притяну её за плечо и властно накрою приоткрывшийся рот своим, покоряя язык, отбирая дыхание, и добьюсь едва слышимого стона из её груди. Блеском она не пользовалась. Обескураженная, она не оказала сопротивления, когда я накрыл напрягшуюся грудь под тонкой тканью платья и скользнул вниз по животу, на бедро ноги, закинутой на другую.

— Пойдём, — хрипло произнесла она, оторвавшись от меня.

— Куда?

— Чай, мёд, вино, сливки. В любом порядке.

Тут опешил я. Своей наглостью я боялся обидеть, но никак не добиться согласия. Не позволяя ей передумать, ухватил за ладонь и повёл за собой. Всю дорогу до моей квартиры незнакомка задумчиво улыбалась, не поднимая на меня глаз. Таких я не встречал прежде: с копной каштановых волос, стянутых в небрежный узел, с потрясающими изгибами высокой груди, узкой талии, аккуратных ягодиц и ног без чулок, обутых в мягкие потёртые балетки — она производила впечатление богини.

В коридоре я потянулся к выключателю, но она перехватила мою руку. Подрагивая от предвкушения, я очертил в полутьме её лицо, и девушка поймала ртом мой палец, втянув внутрь и скользнув по нему горячим языком. Прижав её к стене, я задрал подол платья и сжал ткань хлопковых трусиков ладонью, ощущая жар, исходящий от податливого тела. Девушка прогнулась, позволяя обнять за узкую талию, и обвила меня ногами, скрестив их позади. Мы зашли в спальню, и я уложил её на кровать. До конца не веря в происходящее, я стаскивал с себя одежду рублеными движениями, торопясь. Незнакомка, раскинувшаяся на тёмном покрывале, смотрелась сказочной и слишком притягательной. Такими бывают ядовитые цветы.

— Ты же не убьёшь меня после? — я застыл перед ней обнажённым и возбуждённым.

— Тебя это остановит? — она прищурилась, спуская бретельку с острого плеча.

— Нет, — я был в этом абсолютно уверен.

— Тогда какая разница?

Её кожа была сливочной на вкус. Мои ладони ощущали шрамы, выступающие над её поверхностью. Мне казалось кощунственным сама мысль, что кто-то посмел причинять ей вред. Я лихорадочно стянул с неё бельё и между нами не осталось препятствий. Теперь спешить мне не хотелось. Выцеловывая тонкие ключицы и упругую грудь, я прихватывал её зубами, вырывая рваные вздохи. Её пальцы запутались в моих волосах и, оторвавшись от девушки, я поразился какой безупречно моей она казалась. Распахнув затуманенные страстью глаза, она притянула меня назад, жадно хватая ртом воздух.

— Хочу сейчас, — пробормотала она, царапая плечи, и я повиновался.

Едва успев раскатать презерватив по члену, я подхватил её под колени и одним движением вошёл в жаркую глубину, зашипев от слишком пронзительных ощущений: она была тесной, влажной, моей. Я толкался в неё, воруя всхлипы и сладкие стоны, впечатывая в матрас и шалея от вида раскрытых губ, которые обещали стать идеальными для меня. Внезапно она выгнулась, вцепившись в постель, напряжёнными пальцами и вскрикнула. Мышцы сжались вокруг члена, подводя к краю, и меня накрыло. Судорога прокатилась по телу и заставила упасть вперёд. Я успел выставить руки и завис в нескольких сантиметрах от дрожащей девушки, разделяющей мой оргазм. Перекатившись, я обхватил её, прижимая и целуя взмокшую шею. Она странно отреагировала, прикрыв ее ладонью, но я не придал этому значения, всё ещё не конца осознавая себя.

— Это…

— Не говори, — прошептала она умоляюще. — Хочу сомневаться и проверить чуть позже…

Усмехнувшись, я зарылся носом в её волосы, вдыхая смесь ароматов яблочного шампуня и её собственного, напоминающего карамель. Это был запах рая.

***

В окно пробивался свет мерцающего фонаря через не задёрнутые шторы. Я любовался её силуэтом, резко очерченным, но всё же казавшимся нереальным. Она повернулась и мне показалось, лишь на мгновенье, что глаза полыхнули изумрудными бликами. Вздохнув, она потянулась, выгибаясь кошкой, и резко свернулась, накрываясь простыней.

— Уже ночь? — рассеянно протянула сонным голосом.

— Не говори, что тебе пора, — я забрался руками под ткань, сжимая полную грудь с напряжёнными вершинками.

— Только если ты закончил, — она толкнула меня на спину с неожиданной силой и забралась сверху, потираясь лоном о мой напрягшийся член.

— Ещё нет, — просипел я, стискивая упругие бёдра. — А ты?

— Всё ещё хочу тебя.

Девушка ловко приподнялась и когда головка вставшего члена упёрлась в её влажный вход, опустилась, болезненно застонав.

— Полегче, — пытаясь сдержать её я ухватил за талию, но она негромко засмеялась. Надтреснутый голос задел что-то во мне. Сказать я ничего не успел. Она задала неспешный темп, мягко толкаясь наверх и медленно опускаясь.

Гибкое тело откинулось назад на мои согнутые колени, являя взгляду беззащитную длинную шею, ямку между ключиц, вздёрнутые соски и множество белёсых полос шрамов, испещряющих живот и бока. Я ощутил, что мне мало, слишком мало её движений и хочется ощутить её под собой, беспомощной и покорной. Резко скинув её на постель, я закинул изящные лодыжки себе на плечи и вбился в неё до самого основания. Она хныкнула и скрестила стопы за моей шеей, не позволяя отстраниться. Я погружался в её тесное лоно рывками, замечая, что ей нравится, по тому, как она вцепилась в мои предплечья, слегка царапая. Кровать скрипела в такт её коротким стонам.

— Красивая, — выдохнул я и изумился, встретив её злой остро заточенный взгляд.

— Жёстче, — приказала она и я принялся вбиваться в неё грубо, притянув голову наверх, стискивая волосы на затылке.

Она не просила нежности, не отводила глаз, пока не сжалась вокруг члена судорожно и не выгнулась, вырываясь из моей хватки, утаскивая своими сокращениями меня в новый оргазм. Я успел выйти из неё, спустив на живот и замирая от зрелища её распростёртого подо мной тела. Прекрасная, светлым пятном растёкшаяся по чёрным простыням с прикрытыми глазами и закушенными губами… Член дёрнулся, снова наливаясь кровью, и повернув девушку на бок, я вставил болезненно жаждущий ствол в её всё ещё сокращающееся лоно. Она вскрикнула, но буквально через несколько мгновений забилась подо мной, невнятно выкрикивая поощрения или проклятия — я не разобрал, продолжая трахать горячее тело.

Эту ночь я просыпался ещё несколько раз и будил её сексом, размеренно или грубовато двигаясь в узком пространстве лона и надеясь утром при свете опробовать её рот, бормочущий что-то и издающий крышесносные хриплые стоны.

Я не знал, не мог предвидеть, что она уйдёт перед рассветом, оставив распахнутое окно и потёртую монету на подоконнике.

***

В душном пространстве набитого потными людьми клуба я ощущал себя лишним. Музыка билась в уши, и мерцающих свет мешал рассмотреть даже собственные ладони. Назначивший мне здесь встречу наверняка был садистом. Горько усмехнувшись, я признал, что сам похож на маньяка: всклокоченные волосы, неопрятная мятая футболка и взгляд исподлобья — не придавали моему облику очарования. Меня впускали в подобные заведения лишь потому, что я был богат.

Смешно, но моя одержимость незнакомкой, с которой я провёл ночь, стала отправной точкой. Я создал систему поиска, которой заинтересовались государственные службы. Это принесло мне доход, но так и не помогло найти её. Видит небо, я делал всё возможное, но до сих пор не знал о ней ровным счётом ничего. Возможно, она была из тех Других, что меняли внешность, но они принимали облик реально существующих людей, а такой не нашлось ни в одной системе. Возможно, я просто был отравлен и принимал за красавицу нечто другое. Но шрамы, белеющие в сумерках и ощутимые на ощупь, не были плодом моего воображения, также как выкупленная мною у консьержа запись с несколькими кадрами, где были видны её хрупкая фигура и лицо — такое же прекрасное, как я помнил. Мы держались за руки, переплетя пальцы, и я ещё не знал, что потеряю её, не знал, что это сведёт меня с ума.

Протолкнувшись к стойке, я подал знак бармену и принял стакан с прозрачной жидкостью. Вокруг извивались тела, считающие себя красивыми. Некоторые были такими, но в них угадывалось что-то противоестественное, другое. Забавно, как много начинаешь замечать, когда в каждом встречном жадно ищешь одну.

— Ал? — меня тронули за плечо, и я скинул руку, развернувшись.

Высокий тип с бритой головой в майке с логотипом клуба смотрел испытующе. Я кивнул и он, позвав за собой, двинулся вглубь толпы. Оказавшись за узкой дверью, ведущей на лестницу, я передёрнулся, ощутив себя оглохшим и ослепшим. Перед глазами плясали цветные пятна, уши рвало тишиной. Меня нетерпеливо ухватили под локоть, таща дальше.

— Ты Другой, — сообщил я недовольно и получил впившиеся в кожу когти. — Если хочешь лучше скрываться — носи линзы или избегай вспышек. У тебя глаза бликуют, — пояснил я милостиво, на раздражённое фырканье.

— Умник.

— Это да, — не стал я спорить.

— Садись.

Не раздумывая, я сел в предоставленное кресло.

— Доверчивый, — протянули насмешливо.

— Не настолько, чтобы не понять, что выбора-то особого нет, — возразил я и, криво улыбнувшись, добавил, — к тому же мой бумажник способен творить чудеса.

— Что ты имеешь в виду?

— За пределами клуба меня ожидает эскорт. Если я не появлюсь спустя определённое время, они разберут тут всё по камешку.

— Так уверен?

— Абсолютно, — я закинул ногу на ногу, уложив ступню в потёртом кроссовке на колено, и наконец, смог рассмотреть собеседника. — Я могу позволить себе нанять любого, даже тебя. Если не деньгами, то информацией или услугой. Тебе вот деньги не нужны.

— Действительно умник, — согласился оборотень, скалясь. — Почти не боишься, — он демонстративно втянул воздух носом, — скорее нервничаешь.

— Вернее беспокоюсь, что пришёл зря, — поправил я, зная, что это не совсем так. — Мне нужна информация.

— У меня её нет.

— Шутишь? — разозлился я, судорожно ухватившись за подлокотники кресла. Я был уверен в этом источнике.

— У меня та, кого ты ищешь.

Из меня вышел весь воздух, и я прочистил горло перед тем, как спросить.

— Что тебе нужно?

— Коды доступа к твоей программе.

— Которой? — уточнил я, замечая хищный огонёк в прищуренных глазах.

— Обсудим позже.

— Неприемлемо, — он не привык к возражениям и недовольно нахмурился. — Есть другое предложение. Ты передаёшь мне девку, со всеми правами на неё, а я даю тебе коды на всё сроком на два дня.

— Неделя!

— Три дня и это больше не обсуждается. Когда понадобится другая девка, я обращусь к тебе.

— Другая? — он удивился.

— У меня изменчивый вкус, — уклончиво сообщил я и подался вперёд. — У нас мало времени. За эту цену её вытащат из-под тебя и притащат к моему порогу.

— Слышал, что она особенная и ты давно…

— Время, — напомнил я, постукивая по циферблату часов.

— Так дела не делаются, — он вскочил, двигая массивный стол, и я сжал зубы до скрипа.

— Не нравятся условия? Или думал держать меня на коротком поводке? Я знал, с кем встречаюсь и в виде бонуса могу удалить сведения о тебе из системы. Твой ответ? — поднявшись, я скучающе осмотрелся. — Здесь мило. Не продаёшь?

— Согласен, — рявкнул он и протянул руку для рукопожатия. — Три дня.

— Достаточно твоего слова, — я лишь кивнул, и оборотень довольно ухмыльнулся.

— Ты неплохо нас знаешь.

— Потому прошу девочке шкуру не портить и не ставить ваших чудесных меток.

— Это просьба?

— Условие, — процедил я холодно. — Иначе я повешу на твой лоб мишень. Ты сам не поймёшь, за что тебя грохнули.

— Угрожаешь?!

— Делюсь информацией, заметь, бесплатно, — я пнул дверь. — Не провожай. Когда ждать посылку?

— А оплату? — я хмуро ждал ответа, и громила процедил, — сегодня до рассвета.

— Значит, коды получишь завтра, до заката.

Вышел я, качаясь. Оказавшись дальше ото всех, на улице, в собственной машине, я позволил себе задрожать. Что могли эти выродки сделать с девушкой? Я виноват в том, что сделал её целью. Идиот. Ударив по рулевому колесу, зло посмотрел в зеркало и задался вопросом: сможет ли она простить?

Сопровождение вело меня до дома, оказавшись в котором, я активировал сигнализацию по периметру и отправился в гостиную. Ничего не видя, откупорил бутылку с янтарной жидкостью и, игнорируя бокал, приложился к горлышку. Головную боль я заслужил.

***

За полночь в дверь позвонили. Подскочив, я недоумённо протёр глаза и убедился, что тревога не сработала, но на пороге стояла… она. Припав к монитору, я перестал дышать. Это действительно была она — закусывающая губу, с небрежным пучком, сколотым на затылке китайскими палочками, в рваных джинсах и футболке, словно сдёрнутой с чужого плеча — огромной и нелепой на её хрупкой фигуре. Она саданула по кнопке звонка кулаком и в дополнении пнула дверь босой стопой.

— Откроешь? Здесь холодно, — отрывисто произнесла она, глядя в камеру, и я отмер, нажимая кнопку, деактивирующую замок.

На деревянных ногах я вышел в холл и смотрел на её силуэт на фоне белых стен. Девушка стояла напротив в нескольких шагах от входа, не делая попытки приблизиться.

— Привет. Ты в порядке? — хрипло пробормотал я.

— Что тебе от меня нужно? — она скрестила руки на груди в защитном жесте, но оттого показалась ещё более беззащитной.

— Всё что я скажу, ты посчитаешь банальным.

— Мы знакомы? — она насторожено шагнула вперёд, и моё сердце забилось чаще.

— Я тот, кто продолжает хотеть тебя поцеловать, — я потянулся к выключателю и вздрогнул, когда она оказалась рядом, не позволяя мне зажечь свет. — Любишь темноту?

— Ты тот парень, — произнесла девушка поражённо.

— Помнишь? — с сомнением спросил я.

— Мы занимались сексом всю ночь, — сказала она уверенно.

— А потом ты ушла.

— Ты хотел на мне жениться? — она хихикнула. Именно так, как я помнил. — Я не расслышала твоего предложения между трахами. Надо было говорить громче.

— Можно мне поцеловать тебя? — мне безумно хотелось её коснуться.

— Зачем спрашиваешь…

Не дав договорить, я толкнул девушку к стене и впечатался ртом в её. Всё было даже лучше, чем я помнил: она была пряная, карамельно яблочная, выгибающаяся в моих руках, царапающая мои плечи. Никак не определившаяся, хочет ли она ударить меня или ответить, она позволяла мне ласкать её нежную кожу под футболкой.

— Купил, да? — зло прошипела она, толкнув меня. Недостаточно, чтобы отстранить.

— Искал. Он сказал, что ты у него, и я не мог тебя оставить…

— Как вещь? — не унималась девушка, а я любовался изумрудными бликами её глаз.

— Прошу, останься со мной.

— Просишь? — она закусила губу и я, сам того не контролируя, опустился на колени, огладив напряжённое тело, и уткнулся губами в её живот.

— Ты лучшее, что со мной случилось. Я не смогу без тебя больше.

— Но ведь мог же, — она не отталкивала, и я осмелел, гладя её по ягодицам, сжимая их.

— Я надеялся найти… удержать… а если сейчас уйдёшь, то насовсем. Ведь так? — я ослабил ремень и приспустил ее джинсы вместе с бельём. Она не останавливала меня, дыша громко и рвано. Прикусив кожу под выемкой пупка, я ощутил, как она слегка подалась вперёд. — Останься.

— Я уйду если ты будешь идиотом, — пробормотала девушка, пытаясь казаться раздражённой, но скользнув пальцами между её складок, я ощутил влажность.

— Исключено. Все знают, что я умник, — её возбуждение действовало на меня как афродизиак.

— Посмо… — я нашёл клитор, и она вздрогнула, протянув"о".

Сдёрнув с неё штаны, я с восторгом потёрся лицом об острые колени и, запрокинув голову, наблюдал, как девушка сдёргивает с себя футболку, обнажая высокую грудь с твёрдыми сосками.

— Ты останешься, — пробормотал я, расстёгивая ширинку и подхватывая её бёдра. Стройные ноги обернулись вокруг меня.

Притиснув её к стене, я прижался пульсирующим членом к влажному лону и вогнал его до конца, зная, что жёсткая ткань врезается в её нежную кожу. Она зашипела, показав удлинившиеся клыки, и я понял только по жалобному взгляду и тому, с какой яростью она впилась когтями в стену, как она сдерживается, чтобы не вцепиться ими в меня. Я трахал свою незнакомку, опуская навстречу члену с влажными шлепками плоти. На пол из-под её пальцев сыпалась штукатурка, из горла вырывались хрипы и надломленные стоны. Ловя их губами, я порезался о её зубы, и девушка притянула меня к себе за шею, высасывая кровь и вскрикнула, кончая. Это стало последним пределом. Меня бросило в жар. С низким стоном прямо в её рот я выплеснулся внутри неё. Мы дышали надсадно, громко. Девушка продолжала облизывать мои губы, зажмурив глаза, а я… я боялся нарушить момент, которого ждал два года.

— Где у тебя душ?

— Отнесу, — прошептал я, и она прильнула ко мне всем телом, продолжая обнимать ногами и держаться за шею.

Мы стояли под водой. Жадно смотря на неё в свете дневных ламп, я не решался вновь её взять. Девушка намыливала губку и, споткнувшись о мой взгляд, улыбнулась. Так просто. Отшвырнув губку, она опустилась на колени, не сводя с меня кошачьих глаз. Член дёрнулся, зацепив её подбородок. Она ухватилась за мои бёдра и поймала качающийся ствол губами. Я вскрикнул, когда она заглотила его до половины. Нежно лаская языком каждую вену, крайнюю плоть она сдвинула, обнажая головку. А потом… она смотрела в мои глаза пока я трахал её в рот. Красивые яркие губы скользили по тонкой коже. Неуверенно положив ладони на её затылок, я собрал волосы в кулак. Она застонала, посылая вибрацию в яйца, и они поджались почти до боли. Потеряв контроль, я двинул бёдра вперёд, но она довольно зарычала, прижимая меня за ягодицы к своему лицу.

— Роскошный рот, — просипел я, вгоняя ей до самого горла и замечая, как она скользнула рукой между своих ног. Это было лучшим, что она могла сделать. Она ласкала себя, поощряя меня засаживать член глубже, и стонала, когда я освобождал ей горло, замолкая, когда он упирался в глотку. Она вздрогнула и мелко задрожала, часто дыша и прикрывая глаза. Я и сам был на грани. Но попытавшись вынуть член, я оказался прижатый к кафельной стене и моя любовница, проглотила всё, что я смог спустить ей в рот.

— Ты…

— Знаю, — она облизнулась и поднялась с колен, облапав меня слабыми руками. — Мыться и спать, — я глупо улыбался. — Хотя, если трахнешь меня во сне — возражать не буду, — я обнял её, боясь проснуться. — Не уйду, — буркнула она мне в кожу, и я поверил.

Глава 7

Проснувшись, я потянулся, открыл глаза и резко вскочил. Её не было. По полу покатилась монета, упавшая с моего живота. Сжав зубы, я едва сдержал крик. Она не обязана мне ничем, она свободна, она ушла. Она ушла снова, теперь я не смогу её найти и вернуть.

В груди внезапно запекло. У меня никак не получалось втянуть в себя воздух.

На пол упала тень и, пьяно качнувшись, я поднял лицо.

— Что с тобой? — озабочено спросила моя… Она стояла босая, в моей мятой футболке, с взлохмаченными волосами и припухшими губами и смотрела немного испуганно.

— Ты вернулась?

— Да я…

Схватив хрупкие плечи, я затащил её на колени и принялся осыпать короткими поцелуям лицо, шею, руки. Разорвав ткань футболки, я прижал её к своей коже и замер, втягивая солнечный аромат волос.

— Я завтрак готовила, — пояснила она смущённо, — и вещи в стиралку загрузила.

— Я думал ты ушла.

— Просто ты спал, а мне…

— Я думал, ты ушла, — повторил я с нотками истерики в голосе. — Монета…

— Мне показалось это забавным. Прости, — и тут она сделала то, что изменило весь мой мир — она поцеловала меня сама.

Её язык ласкал мой, бился о нёбо. Прикусив мне нижнюю губу, девушка блаженно закрыла глаза, и я поверил, что ей тоже хорошо. Она ёрзала на мне пока, приподнявшись, не насадилась на член и, покачиваясь на нём, продолжала меня целовать.

— Ты классный, — она неспешно трахала меня. — Мне нравится, когда он во мне. Такой длинный… — я застонал. Слышать её голос, одновременно ощущая, как она сжимает меня внутри, было потрясающе. — Я помнила тебя. Если бы знала, что тебе понравилось…

Не выдержав, я сжал её крепкую задницу, кончая. Она довольно улыбнулась, продолжая покачиваться. Сперма толчками выплёскивалась из неё и стекала по моей коже на кровать.

— Как ты это делаешь? — простонал я, ощущая, что снова возбуждаюсь, всё ещё оставаясь в ней.

— Когда у тебя была женщина? — бестия бесстыдно потёрлась сосками о мои губы.

— Встань на колени, — приказал я и она, не задумываясь, подчинилась, смотря на меня снизу. — Не так, — я обошёл её и уложил грудью на кровать, пристраиваясь сзади и засаживая до самых яиц. Она дёрнулась и застонала в матрас. Член скользил в тесном лоне, облегающим его, как перчатка. — Нравится? — она всхлипывала и дрожала. Смазав палец в ещё не высохшей сперме, я надавил на колечко мышц её попки, вогнав туда одну фалангу. Девушка возмущённо вскрикнула, но я прижал её второй рукой между лопаток к кровати и, собрав ещё больше жидкости, смазал дырочку, скользя в неё пальцем всё глубже.

— Не надо, — совсем неуверенно пробормотала она, и я ввёл в неё уже два пальца, разводя стенки, как ножницами в разные стороны и сплёвывая вовнутрь. — Не надо, — простонала она, вопреки словам, прогибаясь в пояснице, и я приставил член к растянутой дырочке.

Ударив её по ягодице, чтобы отвлечь, я протиснулся вовнутрь и замер. Девушка проскулила что-то жалобное. Кажется, обещала меня убить. Слегка покачиваясь, я сцепил зубы, чтобы не кончить сразу же. Жарко, узко, запретно. Она разрешила, подавшись назад, я вышел наполовину и, размазав оставшуюся сперму по стволу, вогнал его обратно. Она стонала болезненно, но поймав ритм, встречала каждый мой толчок. Просунув руку под поджавшийся живот, я скользнул пальцами вниз, нашёл между влажных складок клитор и гладил его тягуче нежно, убыстряясь одновременно с движениями в её попке. Она вытянулась, закричав, почти отчаянно схватила мою ладонь, прижимая её к лону и не позволяя ласкать её. Вдолбившись ещё несколько раз, я выплеснулся в её нутро.

— Скотина, — беззлобно бросила девушка и заползла под простыню.

— Согласен, — признал я, целуя её в пятку и едва не получив ею в нос. — Хочу тебя в каждую…

— Дурак.

— Тебе понравилось.

— Это очевидно, — она удивила меня, не пытаясь отрицать, и выглянув из-под вороха ткани, смущённо улыбнулась. — Больше так не делай. Только если я разрешу, — я кивнул, уверенный, что смогу уговорить её повторить. — Отнесёшь в душ?

Я сгрёб её, прижав к груди и, не прекращая целовать, занёс в комнату, обложенную плиткой. Ударив меня кулаком в плечо, она потребовала:

— Дай передохнуть, маньяк!

— Да, я… — ведь действительно опять её хотел. Это было странно и восхитительно.

— Откушу, — она продемонстрировала устрашающий набор удлинившихся зубов, и я успел провести по ним языком, введя её в ступор.

— Тебе можно всё, — я поставил девушку в кабинку и закрыл полупрозрачную дверь, стискивая кулаки.

— Приготовь кофе, — и когда я начал с восторгом слушать приказы незнакомок?

— Идиот, — пробормотал, усмехаясь. Я всё ещё не знал её имени.

— Привет, — я замер от недостатка кислорода.

Она стояла в дверном проёме, в лучах солнца, завёрнутая в короткое полотенце. Капли воды стекали с волос по загорелой шее, обрисовывая тонкие ключицы. Сглотнув, я попытался улыбнуться и не смог.

— Я шампунь уронила… — она виновато улыбнулась.

— Плевать, — выпалил я громко, и она вздрогнула. Прочистив горло, спросил. — Кофе будешь?

— Сладкий, со сливками, — она подошла к открытому окну и выглянула наружу. — У тебя сад? — она перегнулась, рассматривая деревья, и я не смог устоять.

Встав за девушкой, я наклонился, утыкаясь носом в её затылок. Она замерла. Ненавидя себя за то, что не могу остановиться, я огладил её попку. Она снова меня удивила. Резко развернувшись, села на подоконник, притянула меня к себе за резинку штанов и облизнулась.

— Хочешь ещё? — вкрадчиво поинтересовалась она, обхватив когтистыми пальцами сжавшиеся яйца. Закусив щёку, я прикрыл глаза. — Жадина… — рука скользнула по члену, и я взвыл, утыкаясь лбом в её шею.

Не отрываясь, я смотрел, как острые когти едва касались кожи, пуская по позвоночнику дрожь, не имеющую ничего общего со страхом. Её дыхание участилось. Развернув полотенце, я тыльной стороной ладони провёл по затвердевшим соскам, сокращающемуся животу, горячему лону.

— Трахнешь? — она прикусила мне ухо и довольно застонала, когда я вставил в неё два пальца. Толкая их в жаркую глубину, я кружил подушечкой большого пальца по припухшему клитору. Она сплела ноги за мной и подтолкнула пятками к себе. — Так мне мало.

— Ну и кто жадина? — млея от её нетерпеливости, пробормотал я, спустил штаны и ворвался в гостеприимное тело.

Размашисто трахая её, я сминал роскошную попку, натягивая её глубже и не давая ей сдвинуться.

— Нравиться жёстко? — почти рычал я.

— Да.

Как всегда, просто ответив, она откинула голову назад, и я припал к её нежной шее, точно зная как это важно для таких как она. Открыть доступ к горлу было дороже любых слов. Доверилась. Жилка яростно билась под моими губами, и я прикусил её. Девушка взвизгнула и сжала внутри мой член почти до боли. Это заставило меня внезапно кончить с хрипом.

Когда она перестала сотрясаться в моих руках, я решился посмотреть на укус. Красный, он выделялся на бледной коже как открытая рана. Оба взмокшие, тяжело дышащие мы упирались лбами и не сводили друг с друга глаз. Она улыбнулась первой, и я облегчённо рассмеялся.

— Ты смелый.

— Нет, просто сумасшедший, — я скривился от боли за грудиной и признался, боясь, что потом не решусь. — Ты мне нужна.

— Я у тебя есть, — она снова это сделала. Снова удивила меня. Прижавшись щекой к моей груди, она неожиданно прошептала, — оно бьётся не так…

— Ты меня волнуешь, — обняв хрупкие плечи, я потёрся подбородком о мокрые волосы, — вот оно и спотыкается.

— Вы люди такие хрупкие. Сложно всё время об этом помнить.

— А зачем помнить?

— Чтобы случайно не убить, — горький вздох подтвердил, что она серьёзна, — не навредить. Иногда это сложно. Особенно когда вы… они пытаются… — голос становился чужим, отстранённым, но я обнимал её крепче, — удержать, заставить быть покорной. Раньше было иначе, а теперь…

— Кто делал тебе больно?

— Всех не помню. Давно было.

— А этот… гад, который тебя держал?

— Держал? — девушка подняла лицо и ухмыльнулась. — Ты поверил? Правда? — вновь прижавшись к моей коже, она довольно продолжила. — Когда я узнала, что меня ищет человек, то решила выяснить кто и зачем. Прийти самой было бы слишком просто. К тому же хотелось, чтобы меня приняли за жертву.

Наверно, мне стоило испугаться или напрячься, но она была тёплой, доверчиво льнула ко мне, рассказывала о своём, обдавая дыханием кожу.

— Так он тебя не удерживал против воли?

— Он так думал.

— Я чуть с ума не сошёл, считая тебя пленницей. Прости, я наверно не должен был тебя искать…

— Преследовать, — поправила она.

— Пусть так. Не знаю, почему не мог тебя забыть, жить дальше. Ты наверно знаешь?

— Что? — она забавно сморщила нос.

— Ну… ты ведь суккуб? — говоря это, я уже понял, что ошибся.

— С чего ты решил? — я замялся, но она опять смогла меня удивить и тихо засмеялась. — Думаешь, я сексуальная штучка? Заворожила тебя чарами?

— Не обижайся.

— Будь я ею, ты бы уже слюнявил пол. Люди не выдерживают их силу, она и нас делает зависимыми.

— Я думал… Тогда почему?

— Всё-таки ты идиот, — девушка чмокнула меня в шею и, толкнув, спрыгнула на пол и прошла к столу. — Яичница остыла. Где микроволновка?

— Ты говорила, что, если я буду идиотом, ты уйдёшь.

— Я передумала, — она обворожительно улыбнулась. — Ты мне нравишься.

Это лучшее, что я слышал в жизни. Сдерживая глупую улыбку, я налил из стеклянного чайника кофе.

— Мне…

— Помню: сливки, сахар.

— Заботливый мужчина, — протянула девушка, откладывая вилку. — Сначала классно оттрахал, теперь накормил…

— Классно?

— Шикарно.

— Уверена?

— Давай проверим позже, — попросила она, состроив жалостливую мину.

— Устала?

— С непривычки, — она покраснела и уткнулась в тарелку. — Я давно уже… у меня…

— Полетишь со мной на острова? — ляпнул я первое, что пришло в голову, чтобы она перестала смущаться.

— На какие?

— Любые.

— А может, ну… — девушка пожала плечами, — куда-нибудь, где не жарко и… людей мало.

— Съешь меня? — притворно ужаснулся я, и она прыснула от смеха.

— Уже начала, — она положила палец между губами и демонстративно втянула его в рот. — Вкусный, спелый…

С рычанием я сорвался с места и она, взвизгнув, побежала прочь. Понимая, что она просто поддаётся, мне было безумно приятно подмять под себя чертовку прямо на полу и целовать её лицо, царапая щетиной, щекотать бока. Она хохотала, выгибаясь и слабо толкаясь. В какой-то момент она стала дышать тяжело, схватила за ладонь и прижала к груди.

— Ты меня тоже волнуешь. Чувствуешь? — сердце билось громко и настойчиво.

— Спасибо, что не ушла, — я вытянулся рядом с соблазнительницей, рассматривая потолок.

— Банально не смогла, — она легла на плечо и лениво рисовала круги на моей груди, немного заострившимся когтём. — Ты наглый и очень выносливый, а я беззащитная, слабая. Не могла с тобой справиться и…

— Отказать, — продолжил я.

— Точно. Не могла, — она притворно тяжело вздохнула. — А потом втянулась и поняла, что не хочу уходить.

— Надолго?

— Не будь идиотом.

— Не буду.

— Обещаешь? — пробормотала она сонно.

— Всё что захочешь… любимая, — она уже сопела, смешно хмурясь.

Уложив её в кровать, накрыв пледом, я сидел рядом и слушал ровное дыхание. Как эта девушка смогла забраться мне в душу? Конечно красивая, сексуальная, роскошная любовница, но ведь я не знаю её. Откуда странные шрамы, покрывающие её кожу, кто она, как её зовут? Погладив изящную лодыжку, я лёг поверх пледа, чтобы не трахнуть её снова. Всегда был очень активным в сексе, но с ней стал одержимым. Она была прекрасна спящей. Впрочем, она была таковой всегда или я просто счастливый сумасшедший.

Глава 8

Проснулся я в сумерках. Девушка тихо сопела мне в плечо. Осторожно поднявшись, я вышел из спальни. Добравшись до ванны, открыл ящик на стене и вытряхнул на ладонь несколько таблеток. Из зеркала на меня смотрело узкое лицо с темными кругами под глазами и бескровными губами. Испарина покрывала кожу и, смахнув её, я понял, что руки подрагивают. Закинув в рот ещё пару капсул, я тяжело опёрся о стену, восстанавливая дыхание.

Диагноз мне поставили около года назад. Моё сердце, которое спящая слушала у окна, действительно работало неправильно. Забавно, что она смогла определить это, всего лишь приложив ухо к груди. Тело мне отказывало, оно меня предавало. Таблетки помогали, но порой я забывался. Сегодня, например. Я улыбнулся. Она стоит того. Даже если меня не станет, я нашёл её, она осталась со мной, стала моей. Почти моей. Нахмурившись, я вспомнил о долге и прошёл в кабинет. Пока загружалась программа, я включил телевизор и снизил громкость. Расположившись в кресле, лениво щелкал каналы, пока взгляд не зацепился за вид знакомого клуба. Подавшись вперёд, я жадно всматривался в картинку на экране. Журналист с преувеличенным трагизмом в голосе сообщал о произошедшем накануне.

–…женщину, замеченную в компании погибших, обнаружить не удалось. Возможно, она является похищенной или, будучи свидетелем, скрывается. Всем, кто владеет любой информацией…

Я переключал каналы, пока не наткнулся на новый репортаж. Камера выхватила несколько кадров окровавленной ладони крупным планом и кирпичной стены забрызганной тёмной жидкостью.

— Сегодня совершено чудовищное преступление. Установлено, что четверо работников клуба были жестоко убиты у чёрного входа, где, по словам владельца, не функционируют камеры слежения. Единственными свидетелями оказались несколько посетителей, которые утверждают, что погибшие направились к выходу с молодой женщиной. Удивило их то, что её босую и упирающуюся тащили наружу. Полиция не сообщает подробностей, но наши источники сообщают, что тела были растерзаны. Имеется неподтверждённая информация, что погибшие являлись представителями Других…

Мне почудилось чьё-то присутствие за спиной, но обернувшись, я убедился, что в комнате один. Однако ощущение не пропало и, отвернувшись к мониторам, я довольно громко поинтересовался:

— Полагаю, что платить мне не стоит?

— Не стоит, — прошептал знакомый голос из темноты угла.

— Почему ты прячешься?

— Ты ещё можешь смотреть на меня без страха? — дерзко спросила моя любовница, но мне послышалось отчаяние.

— Проверь.

Спустя мгновение она была рядом. Сонная, трогательная, с блестящими глазами в обрамлении длинных ресниц, яркими пятнами на коже оставленными моими руками и губами, но больше всего меня поразило, как органично она смотрелась в моей футболке до середины бедра, сползшей с хрупкого плеча. Ухватив за руку, я потянул её себе на колени и, прижав, ощутил затвердевшие соски сквозь тонкую ткань.

— Замёрзла?

— Немного, — настороженно призналась девушка, забираясь на меня с ногами.

— Они причинили тебе боль?

— Не успели.

— Ты сделала то, что должна, я рад, что ты не пострадала.

— Иногда я… перехожу границу самозащиты. Уверен, что это не проблема?

— Не для меня, — в этом я был уверен. — Что бы не произошло, ты будешь права.

— Даже если…

— В любом случае, — оборвал я, нежно целуя в припухшие губы. — Давай я проверю, нет ли записей…

— Не надо, — она занервничала.

— Ну, ты чего?

— Не хочу, — она спрятала в ладонях вспыхнувшее лицо, — чтобы ты увидел меня такой.

— Это ничего не изменит, — я мягко массировал её затылок, привлекая к себе ближе и целуя заострившиеся скулы. — Ты замечательная.

— Ты совсем меня не знаешь, — нехотя возразила девушка, не замечая, что подставляет мне для ласки шею.

— Это можно исправить. Скажешь мне то, что посчитаешь нужным.

— Этого будет достаточно?

— Мне хватает уже сейчас, — забравшись ладонью под футболку, я сжал её грудь, потирая большими пальцами соски. — Ты выберешь имя, сделаем документы и уедем, куда пожелаешь.

— А потом?

— Я буду с тобой пока не стану идиотом, который тебе не нравится.

— Предложить тебе больше я не смогу.

— Согласен, — прикусив её за горло, я услышал низкий стон и грубовато потребовал, — разденься, — она с готовностью сдёрнула футболку, и я благоговейно очертил ладонями округлости груди. — Чего ты хочешь?

— Тебя, — она улыбнулась открыто и огладила свои бока, сводя пальцы между расставленных ног и цепляя под моими штанами напряжённую головку.

— Развернись спиной.

Девушка отвернулась. Я толкнул её вперёд, заставляя опереться локтями о стол. Косточки позвонков, едва выступая, тянулись цепочкой к крестцу с ямочками по бокам и упирались в упругие ягодицы. Освободив член, я приложил его между половинок, потирая о покрывшуюся мурашками кожу. Она выгнулась и, не удержавшись, я скользнул пальцами между влажных складочек.

— Не тяни, — хрипло попросила она.

— Насадись сама.

Она приподнялась и, направив член в лоно, я дёрнул девушку вниз.

— Продолжай, — мне безумно хотелось швырнуть её на стол и забиваться до самого основания, чтобы она не смогла вздохнуть, пока я не залью её спермой, но именно сейчас тело было неспособно на подвиги. Слегка придерживая стройные бёдра, я медленно приближался к краю. Девушка всё быстрее насаживалась на член, издавая короткие стоны. Когда я шлёпнул её по попке, оставляя отпечаток, вскрикнула и приподнялась, опираясь грудью на стол и открывая вид на влажный розовый вход.

— Добей меня, — слишком соблазнительно простонала она и, повернув голову, позволила мне увидеть, как горят её глаза.

Поднявшись, я погрузился в неё резким толчком, ударяясь яйцами по складкам и вероятно задевая клитор, потому что она прогнулась сильнее, рвано дыша. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы девушка забилась в оргазме. Придавив её к полированной поверхности, я не позволил ей сползти, пока сам с хрипом не кончил, опускаясь на её влажную спину и прихватывая зубами лопатку.

— Ты кусаешься, — сообщила она, придушенно. — Мне нравится. У нас так принято, если очень нравится партнёр.

— А ты меня укусишь?

— Прости, боюсь не сдержаться.

— Но тебе хочется? — пытал её, оставаясь наполовину твёрдым.

— Очень, — скулила она, распластавшись на столе, совершенно разомлевшая. — Почему ты не спрашиваешь, как меня зовут?

Я застыл. Как объяснить, что до смерти боюсь, что она не скажет, и потом я не посмею спросить уже никогда.

— Хочешь знать?

Развернув девушку к себе, я усадил её поверх бумаг и ненужного уже планшета и, тяжело дыша, уткнулся во взмокшее плечо.

— Больше чем трахать тебя все ближайшие… часы.

— Я серьёзно, — хихикнула она и царапнула мне спину коготками.

— Хочу.

— Милана, — шепнула она в самое ухо.

— Валс, — ответил я, запнувшись.

— Это я знаю. Выяснила, к кому меня собирались везти.

Обняв, я исступлённо покрывал её шею жалящими поцелуями. Она смеялась, толкаясь и стуча ладонями по груди. Милана. Представившись, она впустила меня в свой мир. Другие охраняли свои имена, считая их чуть ли не священными.

Девушка сжалась в моих руках, разрешив отнести её в кровать. Когда я вернулся с подносом еды, то застал её спящей. Она улыбалась. Это казалось таким естественным и таким трогательным. Удивительно, что она не сбежала, учитывая, что я вёл себя как озабоченный. Неужели решила остаться? Неужто и правда останется со мной?

Если и надумает, я не смогу её остановить. Держать её силой не получится. Не потому, что, скорее всего, она порвёт меня в клочья, а из-за того, что я не захочу делать её несчастной. Вытянувшись рядом, я притянул её к себе и услышал невнятное бормотание. Кажется, она просила пощады.

— Как захочешь, милая…

***

Милана разминала мне плечи, с любопытством следя, как я работал. Слышать над ухом её дыхание было приятно. Коротко поцеловав изящные пальцы, я закрыл программу и откинулся на спинку кресла.

— Ты действительно умный, — она обошла меня и уселась на угол стола. — Если бы я ушла теперь, ты нашёл бы меня через пару дней.

— Ты свободна, — я нахмурился. — Я никогда не сделаю из тебя пленницу.

— Если бы ты знал… — она замялась и закусила губу.

— О чём?

— Ну, если бы ты знал, что я могу делать…

— Милая, — мне пришлось встать, чтобы вклиниться между стройных бёдер и, обхватив её лицо, встретить затравленный взгляд. — Мне всё равно насколько ты полезна. Ты замечательная, страстная, красивая, — склонившись, я едва касался её губ. — Рядом с тобой я живу и хочу жить.

— Но Другие захотят мною владеть. Мне нужно скрываться.

— Они могут тебя вычислить?

— Некоторые, — неохотно призналась она. — Очень редкие из моего вида. Самые сильные. Высшие.

— Что нужно сделать, чтобы избежать этого?

— Валс, — впервые увидел свою девушку такой беспомощной. Она смотрела на меня так растерянно, что я дрогнул. — Я… как бы ведьма.

Ведьм не любили. Люди боялись, а Другие скорее опасались. Слишком независимые, сильные, непредсказуемые, они прекрасно адаптировались и вычислить их в человеческом сообществе было практически невозможно. Красивые женщины, которых желают мужчины — слишком косвенный признак, по нему не определить принадлежность к виду. Их не принимала ни одна из сторон и ведьмы образовали собственное сообщество, разделённое на Дома. Настолько закрытое, что информация о нём даже для меня была труднодоступной.

Наверно Милана ждала, что я её оттолкну или испугаюсь. Она выжидала, замерев, и заметно расслабилась, когда я поцеловал её, закрыв глаза.

— Все равно. Пусть ты самая злая ведьма, — шептал я между поцелуями. — Ты моя вкусная, нежная… девочка. Не позволю тебя обидеть… никому. Не боюсь… Милана…

Она тихо всхлипывала, запрокинув голову, подставляя мне шею. Подозреваю, ей нравилось, что я кусаю её, перед тем как грубовато трахнуть. Часто она хотела жёсткого секса, наслаждаясь лёгким подчинением, но я никогда не переходил грань. Не потому, что не решался, а потому что не хотел. Я всегда понимал, что она опасна, но для меня Милана была девушкой, которую я любил. Говорить ей об этом я не стал. Я боялся. Потерять её сейчас было равносильно смерти. Хотя…

Развернув девушку, я уложил её на стол и исступлённо кусал кожу над позвоночником. Она выпятила ягодицы, потираясь о мой возбуждённый пах и тихо постанывая. Спустив штаны, освободив ноющий член, я втиснул его в тугое лоно любовницы и, не переставая клеймить плоть зубами, принялся вдалбливаться в неё. Она вскрикивала, царапала стол, скинула ноут и бумаги. Приподняв, я просунул руку под неё и скользнул между бёдер, находя влажные складки и настойчиво лаская припухший клитор.

Не в силах сдержать собственный оргазм, я выплеснулся внутри неё и потянул на себя. Упав в кресло, поместив её сверху, я продолжал гладить пульсирующую плоть. Милана прижалась спиной к моей груди, и сипло умоляла не останавливаться. Перед моими глазами вспыхивали пятна, я почти умирал от недостатка кислорода, сердце замирало за рёбрами… Она вскрикнула, выгибаясь и хватая мою ладонь. Роскошное тело содрогалось, и я ощущал её удовольствие, как собственное. Жаркое, яркое, острое. Мне быль плевать, как она делилась им со мной. Мне действительно была нужна только она. Ведьма? Плевать. Я люблю её всю.

Соскользнув с моих колен, Милана потянулась и крутанулась на пятке. В ней было столько энергии. Невольно любуясь ею, я глупо улыбался.

— Твои документы готовы.

Она развернулась и, взвизгнув, снова оказалась на мне.

— Куда ты хочешь?

— С тобой, — она сияла.

— Отличный ответ, — мне было сложно дышать. Хотелось бы верить, что я просто забыл выпить лекарства, но это не так. В последнее время я увеличил дозу. Предельно.

Каждая наша близость была откровением. Каждая из них рисковала быть последней.

— С тобой мне не страшно, — проурчала Милана. — Отнеси меня в кроватку.

Потом я вспоминал этот момент. Я смог не споткнуться, уложить её в постель, укрыть одеялом и осторожно поцеловать в лоб. Она сладко зевнула и свернулась как кошка.

Потом я пробрался в ванну и уже там потерял сознание.

Глава 9

Когда я впервые нашёл её на полу, бледную, с нитевидным пульсом и посиневшими губами, меня захлестнула паника. Другие не поддавались нашим болезням и уж тем более их не спасали обычные лекарства. Я сидел на полу, затащив её тело на свои ноги и выл, не понимая, не зная, что делать.

Милана металась в бреду и никак не могла прийти в себя. Очнулась она к утру. Мои мышцы затекли, и я никак не мог подняться, чтобы помочь ей встать. Стиснув зубы, встав на колени, она раскачивалась и негромко стонала.

— Что это было? — она вскинула голову, только в этот момент замечая меня. Перед тем как девушка закрылась от меня, я успел заметить боль в её глазах и разводы от чернильных слёз. Не каждая ведьма могла похвастаться такими.

— Ты…

— Мёртвая ведьма, — прохрипела Милана и отвернулась. — Не смотри…

И тут я разозлился. Мы были вместе пару месяцев, и я открыл ей свою жизнь, впустил в своё сердце. Только Милана оставалась закрытой на все свои замки и не впускала меня даже на пол шага в своё прошлое и настоящее. Я всё ещё был для неё никем.

— Не смей этого делать! — мой голос звучал как звук хлыста и девушка вздрогнула. Я ненавидел себя за то, что причиняю ей боль, но ухватив за плечо, развернул к себе. — Если ты проклята, то и я с тобой. Если ты зло, то и я готов быть таким же. Если ты тьма…

— Не делай этого Валс, — прошептала она, продолжая прятать лицо. — Тебе не нужно…

— Не решай за меня, детка, — я стёр с её щеки влагу и приподнял дрогнувший подбородок. — Я выбрал тебя и твоя судьба…

Договорить я не успел. Милана подалась ко мне и накрыла губы своими. Она касалась меня неспешно, словно знакомясь, очерчивала пальцами выступающие мышцы под сбившейся футболкой, делилась со мной нежностью, о которой я даже не мечтал, но меня не покидало ощущение, что я всегда останусь снаружи. Она никогда не впустит меня в свою душу. В тот день мы впервые занимались любовью. Я узнал, что моя девушка умеет быть ласковой и иногда хочет того же в ответ.

Укрывшись пледом, я устроил её голову на своей груди и щурился от удовольствия, когда ловкие пальцы гладили мою кожу. Мне казалось, что она пишет на мне что-то и стирая ладонью, повторяет вновь и вновь. Возможно, это были заклинания. Чего ещё я мог ожидать от ведьмы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Душа ночи предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я