Семнадцатилетняя Рейчел одержима музыкой и мечтой встретиться с рок-звездой Фредериком Ричардсом. Ее отцом, который в погоне за славой оставил семью и никогда не видел дочь. Порой мечты сбываются самым жестоким образом. Трагическая смерть матери сводит Рейчел с отцом. Но жизнь в доме популярного музыканта становится тяжелым испытанием для девушки. Должна ли она простить отца за прошлое и как сделать шаг навстречу? Что, если любовь Рейчел к музыке поможет сделать этот первый шаг?
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Полутона предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других
Глава 6
В понедельник я успешно сдаю экзамен по математике. Облегчение от этого длится всего пятнадцать минут. Потом я выхожу на улицу, чтобы увидеть, правда ли приехал Фредерик, как обещал.
Думаю, я всегда буду задаваться этим вопросом — даже если Фредерик останется в моей жизни после того, как я уеду из Флориды. Маленькая часть меня всегда будет сидеть здесь, на лавочке возле школы, раздумывая, не сегодня ли тот день, когда он решил, что я не стою его внимания.
Три машины встречающих припаркованы у школы, и ни одна из них черный седан.
Хорошо. Карлос, вероятно, застрял в пробке.
Проверяю опять свой новый телефон. Сообщений нет. Писем тоже. Но я нахожу новость на сайте Google о Фредди Риксе. Когда открываю статью, заголовок меня потрясает: «Фредди Рикс отменяет девять концертов тура, в том числе с полностью распроданными билетами в Мэдисон-сквер-гарден».
Серьезно? Читаю статью:
Ссылаясь на воспаление сухожилий в трех пальцах правой руки, певец и автор песен возместит все затраты на купленные билеты. «После операции и лечения, — сказала журналист Ребекка Шоуэрс, — Фредди будет как новенький к октябрю».
Все, что написано.
Периферийным зрением вижу, как кто-то машет рукой.
Поднимая глаза, замечаю Карлоса, стоящего у тонированного джипа, который я еще не видела, и жестом нетерпеливо подзывающего меня к себе. Я поднимаюсь на ноги и бегу к машине.
Он снова приехал. Четвертый раз. Но я не стану привыкать к этому.
Когда открываю дверцу автомобиля, слышу голос Фредерика, он разговаривает по телефону.
— Генри, у меня было бы больше времени поболтать с тобой, но юрист, которого ты мне нанял, заставил меня ждать целый час в его офисе. Так что давай по-быстрому.
Пока я сажусь, Фредерик поднимает руку в приветствии, делая знак подождать минутку.
— Разве разорвать контракт будет стоить не столько же, как просто выплатить неустойку? Ага. Что ж, мы знали, что будут проблемы.
Я укладываю свой рюкзак в ноги, тем временем поглядывая на его правую руку. Наблюдаю, как он сжимает ее в кулак и ударяет им по лбу.
— Ну правда, Генри. Все, что меня сейчас заботит, — это привезут ли Тейлор сегодня. Нет, я не тычу тебя носом. Мне просто нужно знать. Скинешь Карлосу номер для отслеживания посылки? Спасибо. — Большим пальцем правой руки он завершает звонок, а затем с раздражением потирает экран телефона о брюки.
Рука в порядке.
Его усталые глаза находят меня. Мне всегда казалось, его жизнь — сплошные развлечения. Музыка и поклонники день и ночь.
Сегодня он не похож на развлекающегося человека.
— Прости за это, — говорит он. — Как прошли выходные?
— Нормально. Сдала математику. Постирала вещи.
Он устало ухмыляется.
— Веселье.
— Было незабываемо, похмелье чуть меня не убило. — Слежу за его реакцией. Откуда ему знать, может, у меня и было похмелье.
Он даже не моргает.
— Слушай, я придумал для тебя слово. Ничтожный.
— Что? — Он только что назвал меня ничтожной?
— Отрицательное без положительного. Нельзя быть чтожным, верно?
— О. — Я нервно смеюсь. — Точно.
Получаю утомленную улыбку в ответ, а потом опять звонит его телефон. Он смотрит на экран и убирает смартфон в карман.
— В самолете показывали последнего «Гарри Поттера», — говорит Фредерик, когда мы подходим к дорогому отелю. — Смотрела его?
— Конечно. Но книги лучше.
— Верно. «Хоббит», однако, был лучше в качестве фильма. Хотя создатели и не придерживались сюжета книги.
— Да? — Мне интересно, что он думает о песне, которую для «Хоббита» написал Эд Ширан, и впечатляет ли его то, что Ширан играет на всех инструментах в записи, кроме виолончели.
Но я не готова признаться, что помешана на музыке, человеку, который ничего не рассказывает мне о своей музыке.
— Как Новый Орлеан? — пытаюсь завязать разговор. На новом телефоне я уже изучила музыкальный фестиваль, где он играл на выходных. В его аккаунте в «Инстаграме» появились новые фотографии: одна, где он обнимает легендарного блюз-гитариста, другая — с сэндвичем «По-бой». Хештег: #ILoveNOLA.
— Было жарко, — ворчит он. — С комарами размером с твою голову.
«Так, значит, концерт был на улице?» — проглатываю я вопрос. Не хочу выглядеть как фанатка. Он никогда не говорит о работе. Или о своей жизни. Его молчание заставляет меня чувствовать себя так, будто он все еще пытается понять, достойна ли я оказаться в кругу его близких людей.
Телефон в его кармане опять начинает злобно жужжать, и он достает его, чтобы взглянуть на экран.
— О боже, — ругается он, потирая шею. — Прости, Рейчел. Мне нужно ответить. — Он прижимает телефон к уху. Следующее, что он говорит, заставляет все внутри у меня сжаться.
— Привет, пап.
Ого.
Во-первых, я никогда не говорила этих слов никому. И… это звонит мой дедушка? Мне приходило как-то в голову, что у меня могут быть живые бабушка и дедушка. Но так как Ричардс — распространенное имя, Google не особо помог в поисках.
— Ты видел заголовок, да? — Мой отец усмехается. — Пап, с моей рукой все в порядке. Если бы у меня намечалась операция, я бы сказал. — Он отходит с дороги к низкому кустарнику рядом.
Ему определенно нужно немного личного пространства, так что я отхожу. Но все равно могу его слышать.
— Пап, послушай. Со мной все в порядке. Это было просто оправдание, чтобы освободить график. Мне нужно уладить кое-какие дела, не могу сейчас обсуждать это. — Мой отец глядит через плечо и замечает, что я подслушиваю. — Скажи маме, со мной все хорошо. Скоро позвоню, — отходит еще немного. — Со мной все хорошо, клянусь. Можешь, пожалуйста, убедить маму? И я все вам расскажу, как только смогу.
Он завершает звонок и разворачивается, я не могу прочесть выражение его лица.
— У тебя есть бабушка с дедушкой, — говорит он тихо. — Они захотят с тобой познакомиться. Много… — Он смотрит на искусственное озеро, над которым летит цапля, ее длинные ноги висят в воздухе. — Много чего происходит сейчас. Но мы устроим встречу вскоре.
Мои колени слегла задрожали при одной мысли об этом. И я осознаю кое-что.
— Они не знают обо мне, — вырывается у меня. Его собственные родители не знают, что у него есть ребенок?
Фредерик зажимает переносицу двумя пальцами и медленно качает головой.
— Ого. — Мне не удается скрыть разочарование в голосе. Я его величайший, темный секрет. Секунду мы просто стоим, глядя друг на друга. Гольф-карт проезжает мимо нас, двое мужчин внутри смеются.
«Не плачь», — приказываю я себе, поворачиваясь. Не могу смотреть на него сейчас. Я всегда ощущала себя невидимой для него. Привыкла, что меня игнорируют. Но прятать меня от своих родителей — это куда серьезнее. Словно он стыдится. Меня.
Осторожно дыша через нос, я медленно иду обратно к отелю. Он нагоняет меня. Бабушка и дедушка. У меня их нет. Мамина мать умерла, когда мне было четыре, и я едва ее помню. Маминого отца не стало еще до того, как я родилась.
Раздумывая, как они могут выглядеть, я задаю вопрос. Это не главный вопрос у меня на сердце, но все же близко:
— Зачем ты соврал насчет руки?
— Потому что отмена концертов людей злит. Мне нужна была веская причина.
— А я не веская причина?
Он останавливается.
— Конечно, ты и есть причина. Но я только подал заявку на опеку. Если оба наших лица окажутся на сайте US Weekly, не думаю, что это поможет делу.
— Ох, — по-дурацки вздыхаю.
Остаток дороги до отеля мы идем в тишине. Когда заходим в лобби, Фредерик мрачно косится на гостиничный ресторан.
— Что, если мы закажем еду сегодня? Я отправил Карлоса на почту за посылкой.
— Конечно, спасибо.
Фредерик нажимает кнопку лифта. Я поднимаюсь с ним на четвертый этаж и иду следом по коридору. Мы идем в его номер? Слишком много совместного времяпрепровождения, если он до сих пор не в настроении.
Но когда он открывает дверь, я вижу, что номер по размерам похож на дворец. Большая гостиная, кухня, на которой, судя по виду, никто ни разу не готовил. Спальня через дверь напротив на другой стороне.
— Тут есть балкон, — бурчит Фредерик. — Если тебе нужна тишина для домашней работы.
Я сбегаю туда со своей домашней контрольной по английскому, оставляя дверь приоткрытой. Устраиваюсь в одном из плетеных кресел, пододвинутых к стеклянному столику.
Садясь и раздумывая над эссе по «Превращению» Кафки, слышу стук в дверь номера Фредерика.
— О! Ты нашел ее! Вот что мне необходимо сегодня вечером. Посмотрим, жива ли она. — Я оборачиваюсь и вижу, как он берет огромную коробку из рук Карлоса и несет к блестящему обеденному столу. Карлос протягивает ему карманный нож, и Фредерик скрывает скотч на коробке.
— Quieres burritos?[5] — спрашивает Карлос. — Нашел местечко неподалеку. Если пойду сейчас, успеем.
— Эй, Рейчел? — зовет Фредерик. — Как насчет буррито?
Я встаю и заглядываю в комнату.
— Si, yo quiero[6].
Карлос ухмыляется.
— Carne? Cerdo? Pollo?[7]
— Свинина, — выбираю я.
— Удиви меня, — говорит Фредерик. — Надеюсь только, что вкус будет не хуже, чем в Лос-Анджелесе.
— Не будем мечтать о чудесах. — Карлос разворачивается к двери.
— Карлос? — зовет его мой отец. — Напиши Генри, что гитара, которую он потерял, нашлась.
— Уже сделано, — говорит водитель, выходя.
Фредерик склоняется над посылкой.
— Каждый раз, когда мы отправляем гитару, я задумываюсь, а такая ли это хорошая идея. Сколько всего может пойти не так. — В коробке черный гитарный футляр, а в футляре очень много упаковочного материала. Убирая его, Фредерик вытаскивает красивый деревянный инструмент. Переворачивает в руках с улыбкой ребенка на Рождество.
Я слежу, как, пританцовывая, он садится на диван с гитарой на коленях. А затем говорит гитаре своим самым нежным голосом:
— Иди к папочке.
Его странный выбор слов заставляет меня вернуться на балкон, где шелестят страницы контрольной по английскому. Я приглаживаю их рукой. Изнутри доносится звук струн, одна за другой, когда к ним прикасаются.
Затем теплый тон гитарных аккордов проникает через дверь у меня за спиной. Этот звук заставляет мою шею покрываться мурашками. Я слышала, как он играет на гитаре — как на акустической, так и на электронной — на бесчисленных записях. Однако от вибрирующих так близко струн меня бросает в дрожь. Я задерживаю дыхание, пока звучат аккорды и музыка не становится более продуманной.
Звук резко обрывается, но после некоторых поправок появляется снова, захлестывая меня, как волна.
Моя мама умерла две недели назад. Я проживаю каждый день с тех пор под действием микса из полного оцепенения, абсолютного отсутствия личного пространства и стресса от странных событий, происходящих со мной. Но гитара Фредерика словно останавливает время. Пока он играет, передо мной теплая ночь и нежный ритм гитары, которую я слушала всю свою жизнь.
Мне приходится отложить домашнюю работу и закрыть лицо руками. Песня незнакомая. Но все равно разрывает мое сердце на части. Я сдерживаюсь, пока он не начинает напевать себе под нос, его искаженный баритон пронизан мелодией. И тогда слезы текут по моему лицу и рукам. Я тону в них, беззвучно плача, пока песня не заканчивается.
В тишине, что следует после, я сжимаю губы. Зареванная неудачница, пытающаяся не шмыгать носом. Слышу, как Фредерик ходит по комнате за моей спиной и звук бегущей на кухне воды. Через минуту он выходит на балкон и ставит стакан воды и упаковку салфеток на стол. Я не могу поднять глаза.
Теплая рука опускается мне на затылок. Остается там два удара сердца, затем отдаляется. Фредерик возвращается в номер.
Я прижимаю пальцы к глазам, силясь заставить слезы перестать течь. Позади Фредерик убирает упаковочную бумагу от гитары. Он напевает себе под нос, а я зарываю ногти в ладони и считаю листья на банановом дереве во дворе внизу.
В конце концов Карлос приносит еду. Фредерик появляется на пороге балкона с двумя бумажными пакетами.
— Готова узнать, существует ли приличное буррито в Орландо?
— Конечно, — отвечаю я тихо.
Он садится в другое кресло и передает мне пакет. «Рейчел», — написано на нем.
Мы разворачиваем еду. Пахнет неплохо на самом деле. Мой аппетит такой капризный. Иногда я не могу есть ничего, иногда умираю от голода. Откусываю большой кусок и жую.
— Что думаешь? — спрашивает он. Вытирает рот салфеткой, прилагающейся к еде.
Вопрос кажется слишком тяжелым, пока я не понимаю, что он всего лишь о буррито.
— Очень неплохо. — Это все. Нарезанная свинина перемешана с бобами и травами. — О! — издаю звук отвращения. — Тут полно кинзы!
Удивление на лице Фредерика заставляет меня осознать ошибку. Он откладывает буррито. Затем берет пластиковый ножик, шедший в наборе с едой, и разрезает буррито пополам. Берет одну часть и демонстрирует мне. Ни следа кинзы.
— Карлос знает, — говорит он негромко.
— Удобно. — Мой голос дрожит. — Он тоже читает Spin.
— Rolling Stone, — говорит Фредерик. — Сложно забыть, перед каким репортером опух.
Еще минута молчаливого жевания. Чувствую себя опустошенной.
— Я могу задать тебе вопрос? — спрашивает он.
— Да?
Откладывает еду.
— Как долго ты знала, что я твой отец?
Это легко.
— Всегда.
Его глаза расширяются.
— Что она говорила обо мне?
— Ничего. Но когда бы ни играли твои песни по радио, она переключала станцию. К четвертому классу я знала их все.
Он быстро поднимается и исчезает за открытой дверью. Когда он тянется за пивом, холодильник освещает его, и я вижу выражение его лица. Будто его ударили.
Однако не чувствую себя ни капли виноватой.
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Полутона предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других