Три женских возраста (Алиса Ренар, 2013)

Три женщины: юная Алька, сорокалетняя Анна и отшагавшая уже больше половины жизненного пути Ванесса. Мать, дочка и бывшая свекровь… Они связаны друг с другом узами родства и духовной близостью. Только это помогает каждой из них выстоять в тех нелегких испытаниях, которые посылает им судьба – несправедливая, безжалостная и в то же время щедро раздающая чудеса и радости…

Оглавление

  • Часть 1. Ванесса.  (март)

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Три женских возраста (Алиса Ренар, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть 1

Ванесса

 (март)

Глава 1

Утро, как обычно, наступило слишком рано: никакого солнца за окном, сплошные серые тучи, а ведь сегодня первый день весны! Если бы Ванесса не привыкла слушаться своего будильника, то она бы сейчас с удовольствием продолжала нежиться в теплой постели, а не шарила бы босыми ногами по полу в поисках тапочек и не пыталась стряхнуть с себя остатки сна. Но что поделаешь, выходные закончились, наступили рабочие будни!

Ванесса лениво потянулась всем телом, потом накинула на розовую кружевную ночнушку такой же пеньюар и медленно побрела в ванную комнату, постукивая каблучками домашних туфель.

Судя по звяканию ложек и тарелок на кухне, Анна уже встала, умылась и теперь готовит завтрак. Алька, конечно же, еще в постели, ее по утрам вообще никогда не добудишься. Ванесса зашла в ванную и открыла кран. Сейчас она примет душ, потом выпьет с невесткой чашечку кофе на кухне, проводит Анну на работу, разбудит Альку и займется собой. Потом внучка упорхнет в школу, а она, никуда не торопясь, отправится в институт. Сегодня ей только ко второй паре, так что у нее уйма времени!

За тридцать семь лет работы в Политехе Ванесса привыкла к заведенному порядку: три раза в неделю она читает первокурсникам лекции по начертательной геометрии, один или два раза преподает старшекурсникам инженерную графику. Семь лет назад ее вроде бы официально проводили на пенсию, но эти проводы начались и закончились шумным маленьким банкетом в одной из аудиторий института, а на следующий день Ванесса так же, как обычно, пришла на работу и до сих пор делает это с завидной регулярностью. Даже на больничный ни разу не ходила… У нее просто нет времени болеть.

Ванесса вымыла голову и осторожно обмотала волосы полотенцем, потом закрыла горячий кран и на две секунды включила холодную воду, окатив себя ею с головы до пят. Теперь надо сделать укладку, наложить макияж, костюм с вечера висит на плечиках, с маникюром тоже все в порядке… Значит, жизнь идет своим ходом, по плану, и никаких неприятных сюрпризов. А что еще нужно для счастья?

– С добрым утром! Как спали? Сегодня под окном так орали коты, что я думала, глаз не сомкну до утра, но сама не заметила, как заснула. Зато Алька, похоже, опять всю ночь в Интернете сидела. – Анна улыбнулась и подвинула свекрови тарелку с ароматным омлетом. – Реферат искала своему Костику, кажется, нашла… довольная, даже не ворчала, когда я ее будила.

Дверь Алькиной комнаты хлопнула, по коридору прошлепали босые ноги, в ванной полилась вода, и через секунду, перекрывая плеск, на всю квартиру зазвенел высокий голосок, старательно вытягивая незамысловатую песенку. Анна весело фыркнула, а Ванесса улыбнулась – вообще-то, в их семье особым музыкальным слухом никто не отличается, но Альку это совершенно не волнует. Впрочем, слушать внучку почему-то приятно, да и смотреть на нее – тоже. В семнадцать лет человеку о многом можно не задумываться, это тебе не шестьдесят два и даже не сорок.

Анна глянула на часы, залпом допила свой кофе без сахара и вылетела из-за стола.

– Мам, я сегодня скорее всего задержусь, у нас совещание после работы, так что напомните, пожалуйста, Альке, что ее очередь готовить ужин, она мне обещала. А то упорхнет со своим Костиком, и поминай как звали!

Анна ловко вскочила в тяжелые черные сапоги до колен и аккуратно, чтобы не сломать молнию, застегнула их. Поправила клетчатый шарф на груди, пристроила сумочку на правом плече, придирчиво оглядела себя в зеркале и выпорхнула за дверь. Лифта дожидаться не стала, побежала по ступенькам, перепрыгивая через одну. Ей вообще не хватает терпения, Ванесса сто раз говорила Анне, что она ведет себя как девчонка, забывая о возрасте, носится сломя голову.

Вздохнув, Ванесса налила еще одну чашку кофе и добавила сливок. В отличие от невестки, она не отказывает себе в невинных удовольствиях и никогда не морит себя диетами. Женщина должна выглядеть довольной, а какое может быть удовольствие, если ты не ешь сладкого, острого, жирного и соленого!.. Хотя, справедливости ради стоит заметить, что Анна очень хорошенькая, стройная, рядом со своей дочкой смотрится скорее старшей сестрой, чем мамой. Наверняка и мужчинам нравится!..

– Привет, ба! – Аля тяжело плюхнулась на табуретку и тут же потянулась к сковороде с омлетом. Короткие волосы девушки после душа прилипли ко лбу и торчали во все стороны, как иголки дикобраза.

– С добрым утром. – Ванесса улыбнулась внучке, но, взглянув на нее, охнула: – Алька, что у тебя с челкой! Опять покрасилась? Когда только успела!.. И этот Интернет!.. Мать говорит, ты опять всю ночь за Костика уроки делала.

– Ничего не всю ночь, и вообще, я же не виновата, что у меня комп слабый! Один дурацкий реферат полтора часа грузился!.. И волосы как волосы, чем тебе не нравится-то? Кстати, ба, я к тебе сегодня на работу зайду, ладно? Выведешь мне пять страничек, хорошо? А я твои любимые картофельные оладьи сделаю, давай? – Алька тряхнула длинной ярко-рыжей челкой и, не удовлетворившись результатом, сдула ее с глаз, картинно выпятив нижнюю губу.

Ванесса попыталась нахмуриться, но ее строгость всегда таяла от Алькиной жизнерадостной непосредственности. Пару лет назад, когда внучка в первый раз выкрасила волосы, она думала, что с ней случится удар: ну ладно бы еще цвет был нормальный, а то ведь нет, девчонка предпочла окрас взбесившегося лимона! Потом Аля красилась в черный цвет, позже ходила с бело-синими полосами. Учителя замучили Ванессу и Анну звонками и записями в дневнике, но вроде бы этот бум прошел. Внучка, разумеется, не бросила свои эксперименты с волосами, однако за последние полгода все ее опыты стали, если можно так выразиться, более осмысленными и даже, на взгляд бабушки, вносили в облик Али некоторый шарм. Правда, сегодняшняя рыжая челка Ванессе не понравилась, но не ворчать же, в самом деле, из-за такой ерунды!

Девчонка с аппетитом уплела несколько тостов с сыром, выпила весь оставшийся кофе, неторопливо оделась, кое-как покидала учебники и тетради в свой любимый рюкзак с то ли индийским, то ли индейским орнаментом и наконец ушла в школу. Ванесса, встав у окна, привычно проводила легкую фигурку внучки глазами и так же привычно нахмурилась, заметив идущего навстречу Альке парня. Этот ее ненормальный Костик, любовь на всю жизнь, радость, страдания и слезы в подушку!.. Каждое утро у них все хорошо, он встречает Альку у подъезда, несет ее рюкзак и обнимает за плечи, но раза два в неделю девчонка бежит домой одна, злая как черт, волоком тащит за собой свою поклажу и мечтает жестоко отомстить «этому гаду» за поруганную любовь. И так – целый год!

Решительно прошествовав в свою комнату, Ванесса надела бежевый трикотажный костюм – пиджак, юбку и трикотажную же блузку цвета чайной розы. Еще в примерочной кабинке магазина Анна сказала, что этот наряд очень идет ей, делает моложе и даже как-то «освежает» лицо. Но даже если бы невестке не понравился ее вид, Ванесса все равно бы купила этот костюм, это как раз ее стиль – элегантный и в то же время удобный, не слишком строгий, но и не наивный.

Расправив плечи, женщина легко помассировала пальцами веки, похлопала себя по щекам, подбородку. Потом, включив радио, села возле трюмо на маленький пуфик и под бодрые голоса Мурзилок на «Авторадио» занялась собой. От этого утреннего часа перед зеркалом зависит ее настроение на целый день, будет она сегодня себе нравиться или же нет. Крем для век, увлажняющий крем для лица, потом тональный, тени для век и тушь для ресниц, прозрачная перламутровая помада коричневатого оттенка… Оглядев себя со всех сторон, Ванесса удовлетворенно кивнула своему отражению и улыбнулась. Волосы подсохли, можно делать укладку.


Зеркало в коридоре отразило элегантную даму с блестящими медовыми волосами, красиво лежащими в несложной, но стильной прическе. Ванесса застегнула на все пуговицы длинное пальто кофейного цвета, осторожно, чтобы не испортить укладку, надела шляпу, поправила яркий шарфик на шее, наконец вышла из квартиры и вызвала лифт. Газ выключен, входная дверь закрыта на два оборота, нужные бумажки в сумке. Можно ни о чем не беспокоиться.

Ванесса поправила завернувшийся воротник пальто и мгновенно переключилась с «домашних» мыслей на деловые. Дорога из дома на работу заняла полчаса: сперва она шла по пешеходной зоне, потом несколько остановок проехала в трамвае. Но, как обычно, этого времени хватило на полное превращение Ванессы, симпатичной женщины среднего возраста, в уважаемого доцента Ванессу Николаевну, строгую и деловую даму, больше половины жизни проработавшую в родном институте. Здесь ей знакома каждая трещинка в стене (здание давно следует отремонтировать!), да и своих студентов, хоть их много, она прекрасно знает в лицо (всегда была хорошая память).

Ванесса прошла через аудиторию (пока пустую) и шагнула в примыкающий к ней небольшой кабинет. Это ее личное пространство – вот уже почти пятнадцать лет! Здесь особенно хорошо в солнечный день, из огромного окна свет заливает всю комнату! Тут есть все, что надо для работы и уюта: компьютер с принтером и сканером, письменный стол с выдвижными ящиками, доверху забитыми чертежами, ручками, карандашами и ластиками, шкафчик с посудой, чайной заваркой и карамельками. Алька частенько к ней сюда наведывается и всякий раз непременно притаскивает что-нибудь «к чаю»: то плюшки, то пирожные.

??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????.??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????.?????????????????????????????????????????????:??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????.??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????…

Прозвенел звонок, в аудитории послышался топот, шум отодвигаемых стульев, грохот падающих книжек, раздались голоса и смех. Поправив выбившуюся из прически прядь, Ванесса Николаевна открыла дверь кабинета и вышла к студентам. Вот так всегда, одно и то же на протяжении множества лет: острое волнение перед началом урока, но через минуту – полное спокойствие и уверенность в себе, потому что она – хороший преподаватель, она любит свой предмет и умеет донести знания до слушателей. Даже до тех, кому нет никакого дела до начертательной геометрии, вроде тех двоих за последней партой, влюбленно пожирающих друг друга глазами…

Чуть заметно улыбнувшись, Ванесса Николаевна постучала указкой по доске, привлекая к себе внимание студентов, и начала урок.

* * *

Днем на работу к Ванессе забежала Алька со своим рефератом, но чай пить не стала, потому что на улице, на каменном институтском крыльце, ее дожидался Костя. Ванесса, конечно, больше из вежливости, предложила внучке позвать к ним мерзнущего кавалера, однако та не захотела, вывела на принтере все, что было нужно, чмокнула бабушку в щеку и ускакала.

К пяти часам вечера Ванесса успела прочитать трем группам первокурсников лекции, обсудить с замдекана новую преподавательницу сопромата, приобрести головную боль и избавиться от нее с помощью банального цитрамона, обнаружить, что удобно расположенная прямо в здании Политеха столовая, где она любила обедать, закрыта на ремонт, и выпить три чашки кофе с несвежими бубликами. Рабочий день благополучно закончился.

Ванесса вышла из здания института и, вдыхая свежий мартовский воздух, медленным шагом двинулась через обнесенный железным забором двор. На Альку и ее ужин надежды мало, раз сегодня она с Костиком, Анна вернется поздно, значит, придется самой зайти в магазин и купить чего-нибудь на вечер. Готовить неохота, надо взять полуфабрикаты, овощей или готовых салатов… Три женщины в доме, конечно, едят не столько, сколько мужчины, но Алька еще растет, у девочки вообще хороший аппетит, ее отец тоже всегда ел много и с удовольствием!..

Мысль резко прервалась, как будто наткнувшись на острый камень. Ванесса остановилась и поправила сползающий с плеча ремешок сумки. Завтра пятикурсники сдают свои рефераты, скорее всего большую часть чертежей придется вернуть на доработку. Вот лучше об этом думать. Или об Анне, которая последнее время устает на работе до бледности и синевы под глазами… Нет, об этом тоже не надо, а то опять мысли соскальзывают в ненужную сторону.

Ванесса открыла калитку, вышла на улицу, и тут же холодный ветер налетел на нее, едва не сорвав с головы шляпу. Женщина поежилась и, подняв воротник, ускорила шаг. Уже скоро вечером в это время, в начале шестого, будет светло, как днем, страна перейдет на летнее время и легкие куртки, надо только потерпеть. Потерпеть, подождать… Пригнувшись и рукой изо всех сил прижав шляпу к голове, Ванесса встретила новый порыв ветра фетровой макушкой, опустив лицо в цветастый шарфик.

Через мгновение, подняв глаза, она обнаружила прямо перед собой мужчину в темной куртке, но сразу же отодвинуться не успела, а когда попыталась это сделать, поняла, что опоздала. Двигаться стало решительно некуда – мужчина крепко взял ее за плечи, притянул к себе, и Ванесса, от испуга вдохнув двойную порцию мартовского холода, растерянно ткнулась головой в шершавый подбородок.

– Ну здравствуй, милая моя, вот я и дождался тебя! Хорошая моя, золотая…

Подбородок мужчины слегка отстранился от нее, и Ванесса, резко качнув головой, умудрилась рассмотреть лицо человека, так бесцеремонно схватившего ее и говорящего удивительно знакомым голосом. В ту же секунду ее рот, уже было выплеснувший гневный крик, захлебнулся и беспомощно выдохнул, а пальцы с красивыми овальными ноготками, нервно дернувшись, вцепились в мужские руки, по-прежнему обнимающие ее.

Если бы кто-нибудь сказал Ванессе, что сегодня она – вот так просто и обыденно, прямо на улице, возле своей работы! – встретит этого человека, она бы не поверила. Однако – это случилось, он здесь и стоит в такой близости от нее, что его колени соприкасаются с ее ногами, и если бы не ее пальто и его куртка, она бы легко почувствовала его тело!.. Хотя какая разница, она и так его чувствует, но ведь такого просто не бывает, потому что – не может быть!

Пятнадцать лет разлуки закончились резким, почти болезненным узнаванием, эхом раскатившимся по всему телу, в какой-то момент женщина даже испугалась, что ее сердце не выдержит этой радости. Но оно скрипнуло, несколько раз с размаху ударилось о ребра и блаженно расслабилось, когда мужчина прижался лицом к Ванессиной щеке. Временная пропасть сомкнула края, расстояние исчезло и стерлось из памяти, потому что когда тебя так – горько, нежно… знакомо! – целуют, нет и не может быть ничего на свете, кроме этого долгого и желанного поцелуя.

Глава 2

Шляпа соскользнула с ее головы, но Ванесса вспомнила о ней потом, столетие спустя (неужели это длилось лишь минуту?..), когда Станислав, улыбаясь, отпустил женщину, перестав целовать ее щеки, волосы, губы, глаза… Она тоже целовала его, пытаясь дотронуться губами до всего, что видела, и только тогда, когда мужчина отодвинулся от нее, поняла, что плачет.

Щеки Ванессы моментально замерзли на ветру, короткие волосы растрепались. Вдвоем, намертво сцепившись ладонями, они долго озирались по сторонам, пока женщина не обнаружила свою шляпу, закатившуюся за урну. В любой другой день вид измятого и испачканного головного убора расстроил бы Ванессу, но не сегодня, не сейчас. Она почему-то засмеялась, когда Станислав попытался деловито очистить фетровые поля шляпы от мусора, и он засмеялся в ответ, потом сунул несчастную шляпу в пакет и обнял Ванессу. Так, обнявшись, мужчина и женщина опять простояли на одном месте целую вечность, не говоря друг другу ни слова и не глядя по сторонам.

А потом они куда-то шли, на какой-то остановке прыгнули в трамвай и ехали, не думая о конечной цели, просто смотрели друг на друга, держась за руки, как влюбленные подростки, и сыпали бесконечными вопросами, но едва находили в себе силы выслушивать ответы, потому что на разговоры не хватало терпения, да и не нужны были слова… Этот вечер остался в памяти Ванессы яркой вспышкой счастья, и никаких подробностей, ничего лишнего. Просто в первый день весны она вдруг поняла, что вокруг нее – прекрасный, удивительный и невообразимый мир, в котором так здорово жить!

Алька все же сдержала свое обещание и приготовила ужин, правда, Ванесса пришла поздно, оладьи давно остыли, но это неважно… Почему-то только дома, поужинав, она вдруг поняла, что у нее больше никогда не будет простых спокойных будней, заполненных работой, общением со студентами, утренними разговорами с невесткой, «кабинетными» чаепитиями с внучкой, домашними посиделками вечером на кухне… Ее размеренная жизнь раскололась на две части – до сегодняшней встречи со Станиславом и после нее. И хотя части явно неравноценны, но – как выяснилось, все, что «после», важнее и весомее всего, что «до».

Ни Анна, ни Алька ничего особенного в ней не заметили. От желания спрятать свою радость Ванесса вдруг стала очень внимательна к близким: суетилась вокруг невестки, уговаривая ту поесть вместе с ней и заранее зная, что получит отказ, беспокоилась об Аннином здоровье, рассказывала что-то смешное… С Алькой они едва успели перемолвиться двумя фразами: за внучкой зашли приятели, и девушка убежала на дискотеку. В кои-то веки Ванесса порадовалась этому обстоятельству, хотя она не приветствует ночные походы внучки в клубы. Женщине нестерпимо хотелось побыть одной, но в то же время она чувствовала почему-то свою вину перед близкими за то, что так преступно счастлива. Это в ее-то возрасте!

Ванесса поела, вымыла за собой тарелку и чашку, потом сняла макияж, приняла душ. Даже привычные действия сегодня исполнены для нее особого смысла, как будто теперь она делает все не просто так, не потому, что так заведено испокон веков, а ради мужчины, который в эту самую минуту думает о ней, вспоминает ее слова и улыбку. Ванесса даже знает, как он о ней думает – лежит на диване, закинув руки за голову, и иногда резко вскидывает одну бровь, левую… Удивительно, когда она увидела Станислава сегодня, первое, что приковало к себе ее взгляд, были его черные как уголь, совершенно прежние ресницы, и это почему-то потрясло женщину. Наверное, потому, что на фоне поседевших бровей и серой, как пыль, шевелюры его глаза сверкали так же, как пятнадцать лет назад. Да что пятнадцать – как тридцать пять лет назад, когда они познакомились!..

Господи, ведь с тех пор целая жизнь прошла! Даже две жизни. Альке вон семнадцать уже, совсем взрослая девчонка, а тридцать пять лет – это вдвое больше, но Ванесса все помнит так живо, так ярко, словно и первая встреча со Станиславом, и ее молодость были вчера… Ну или позавчера. Страшно думать, что все это осталось в далеком прошлом. Хотя разве она боялась чего-нибудь сегодня, когда ее ладонь привычно лежала в сильной ладони любимого мужчины и когда ее тело всякий раз, когда трамвай трясло, прижималось к его телу?..

Она испугалась только один раз – когда Станислав близко-близко склонился к ней: «Дай я на тебя посмотрю!» Он гладил пальцами ее кожу, дотрагивался до губ, на которых уже не было помады, и улыбался. Ванесса чувствовала на щеке мятное дыхание, и ей было ужасно хорошо… Но в какую-то секунду женщину вдруг захлестнула паника – вот сейчас Станислав увидит, как она постарела, как изменили ее годы, и в темных глазах она прочитает приговор себе… От этой мысли по телу побежали мурашки, и Ванесса тихонько отодвинулась от Станислава, мир вокруг сразу навалился на нее дребезжанием трамвая, гулом голосов и холодом кожаного сиденья. Если бы Станислав не сказал в этот момент, что она самая красивая, самая родная для него, она бы, наверное, выскочила из трамвая на первой же остановке. Под любым предлогом или даже без него, потому что это было по-настоящему страшно – выдержать взгляд человека, который часть твоей жизни, лучшая часть… Но Станислав прошептал единственное, что Ванессе хотелось и надо было услышать, и ее паника моментально растворилась в этом теплом голосе.

Он всегда умел успокоить ее. Наверное, потому, что лучше всех в этом мире знал, чего она боится… Ванесса усмехнулась. Целых пятнадцать лет она была сильной и решительной. Глядя на нее, разве кто-нибудь подумал бы, что она тоже умеет трястись, словно осиновый листочек на ветру? Студенты считают Ванессу суровой и твердой, как кремень, ни разу в жизни она не позволила себе проявить чувства на работе. Ну, Алька с Анной, конечно, видят и понимают, что она не железная, но и при них Ванесса всегда держит себя в руках, по крайней мере старается, иначе ей нельзя… А тут – раз! – и она в один момент превратилась в обыкновенную слабую женщину: мир перевернулся, все стало с ног на голову, но от этого почему-то не плохо, а хорошо.

Включив настольную лампу, Ванесса привычно раскрыла книгу, однако через пять минут заметила, что не может осилить даже один абзац. Что ж, тогда надо просто полежать в темноте и подумать о чем-нибудь приятном. Нет, не о Станиславе, так она не уснет, а ведь завтра рано вставать, к первой паре, институт же не виноват в том, что у нее вдруг нашлось, чем заполнить вечер.

В первый раз они со Станиславом гуляли по городу тридцать три года назад. За время, прошедшее с того славного майского вечера, можно было успеть родить и вырастить Илью Муромца… Ванесса бы, может, и родила Станиславу и сына, и дочку, если б тогда не была уже давным-давно замужем, если б ей не приходилось скрывать свою любовь от мужа и маленького сына, и если бы ее обожаемый Стас не оказался так прочно и безнадежно женат и тоже не прятался бы от семьи. Вот так вся жизнь и прошла среди этих «кабы» да «если».

Хотя… разве жизнь не подарила ей сегодняшнюю встречу, разве не оказалось вдруг, что Станислав вдовец, – а ведь она никогда даже мысленно не разрешала себе думать об этом! Ванесса зажмурилась и с легкостью вызвала в памяти любимое мужское лицо… Надо спать, но как же трудно ни о чем не думать. На душе так радостно и шумно от чувств, которые, мнилось, давно забыты!..

Когда она в последний раз приходила домой так поздно? Пожалуй, лет семь назад, когда на пару с Аннушкой бегала по всему городу, искала Алю, которая ушла к кому-то в гости, не предупредив их об этом. Но то позднее возвращение домой было ужасным – она волновалась и плакала, правда, украдкой, а то Анна и так выглядела как привидение, белая и страшная… Женщины вдвоем шли назад в пустую квартиру, так и не обнаружив Альку, и хорошо еще, что девчонка уже сидела под дверью, виновато улыбаясь… Они ее даже не ругали в тот момент, такое было счастье обнаружить негодницу живой и здоровой. И все же это далеко не лучшее Ванессино воспоминание, та вынужденная прогулка по темным улицам врезалась в ее память как что-то тревожное и неправильное, может быть, и потому тоже она никогда никуда не ходила вечерами?..

Натянув теплое ватное одеяло до подбородка, Ванесса легла на бок и уютно свернулась калачиком. Широкая двуспальная постель вдруг показалась женщине слишком большой для нее одной. Странно, ведь раньше она ничего не замечала, ее все устраивало… И вообще, этому раскладному дивану уже лет двадцать, не меньше, Ванесса купила его как раз в тот год, когда Виталий женился на Анне… Да-да, все верно: она отдала молодым ту старую софу, а сама спала на раскладушке, потом приобрела диван. Виталик мужественно нес его на своем горбу с первого этажа на пятый, а ночью сына скрючил остеохондроз… Анна тогда измучилась с ним, мужчины, когда болеют, просто невыносимы.

Резко раскрыв глаза, Ванесса медленно вдохнула и выдохнула, потом сосчитала до десяти и снова зажмурилась. Почему, когда хочешь уснуть, память всегда услужливо подсовывает те воспоминания, которые и днем-то будоражат сознание и не дают жить спокойно? Это все Станислав виноват, если бы не он, ее голова не гудела бы сейчас, как потревоженный улей, и прошлое не высовывалось бы изо всех щелей с такой настойчивостью, а лежало бы себе где-нибудь в закоулках мозга, на самом дне, как задремавшая кобра… Но Станислав приехал и потревожил проклятую змею. И все же как хорошо, что он здесь!.. Интересно, Анна его помнит?..

* * *

Анна, как выяснилось пару дней спустя, прекрасно помнила Станислава. Они столкнулись на улице, на проспекте, когда Ванесса размышляла, в какое бы кафе зайти, чтобы было не очень много народу и подавали приличный кофе. Конечно, посреди недели не так сложно найти два места в нормальном заведении, но все-таки вечер, весна, через несколько дней – Восьмое марта.

Именно в тот момент, когда Ванесса, наконец, определилась с выбором, дотронулась до Станислава и даже, кажется, взялась за его локоть, на нее буквально налетела Анна. Невестка выглядела так необычно – взволнованная, с горящими глазами и лохматая, трогательно худенькая в своей просторной рыжей дубленке. Ванесса сотни раз видела, как Анна одевается перед уходом на работу и раздевается, вернувшись, но оказалось, что на улице она смотрится совсем по-другому, не как дома. И, может быть, если бы не эта странная незнакомость невестки, то Ванесса не смутилась бы так сильно, и неожиданное столкновение не выбило бы ее из колеи, она просто представила бы Станислава Анне, и все… Вместо того женщина глупо застыла, как соляной столб, и только моргала, когда невестка обращалась к ней, ни слова не слыша из-за звона в ушах и напряжения в горле.

Станислав потом посмеялся над Ванессой, да ей и самой стало смешно – это же надо было разволноваться из-за пустяка!.. Словно Анна могла сказать или сделать что-то такое – какое? – что помешало бы Ванессе наслаждаться общением с ее мужчиной или вдруг нарушило их близость… Невестка мило улыбнулась, вспомнила Станислава Сергеевича («Вы были у нас на свадьбе»), пригласила его заходить в гости, попрощалась и побежала дальше, сжимая в худенькой ручке («Опять перчатки забыла где-то…») увесистую сумку. И все. Точно и не было никакой случайной встречи. Как ни странно, не засверкала молния в небе и не грянул гром, и даже на ладонь Ванессы, лежащую на руке Станислава, Анна не обратила никакого внимания.

– Вы так и живете все вместе? Анна изменилась, была пухленькая, веселая, а теперь – бледная и большеглазая. Хотя, конечно, столько лет прошло, была девчонка, стала женщина… Как у них с Виталием, все нормально? – Станислав отставил в сторону чашку с кофе и дотронулся до руки Ванессы, успокаивая ее пальцы, нервно постукивающие по столу.

После встречи с Анной, бегущей с работы домой, Ванесса могла позволить себе задержаться подольше, теперь домашние знают, что с ней все в порядке, и не будут волноваться. Поэтому они со Станиславом завернули в «Бэмби», заняли столик у окна и попытались завязать легкий разговор ни о чем. Но за полчаса беседы Ванесса измучилась – каждая фраза, произнесенная собеседником, почему-то попадала точно в цель. Не стремясь задеть или ранить женщину, Станислав тем не менее делал это, и, хотя она старалась не показать своего смятения, у нее это, судя по всему, выходило плохо… Она уже несколько раз ловила на себе его обеспокоенные взгляды, а теперь он гладит ее руку, но не так, как бы ей хотелось – нежно, ласково, а словно бы успокаивая расстроенного ребенка.

– Виталий уехал. Уже восемь лет не живет с нами… Такое в жизни часто случается, сам знаешь, не поладили, расстались, он уехал, а Аня с Алечкой со мной. – Все в порядке, голос звучит ровно, да и пора бы уже… Восемь лет прошло, не уворачиваться же от разговора всякий раз, как речь заходит о сыне? – Приходи к нам в гости, увидишь, какая у меня взрослая внучка, ты ее когда видел в последний раз? Ей годика два было, да?..

– Только не говори мне, что ты полностью вжилась в роль бабушки, потому что я все равно не поверю. Да и не выглядишь ты бабушкой взрослой девицы. – Станислав делано сердито нахмурил седые брови, озорно сверкнул серыми глазами и даже, кажется, погрозил Ванессе пальцем – она в этот момент рассмеялась от облегчения и удовольствия и не рассмотрела деталей, потому что счастливо зажмурилась.

Как же Ванессе просто с ним! Удивительный человек, с ним все по-другому: и радость – острее, и тоска – глуше, даже когда ей больно, то – не так, как было бы без него. Ванесса восемь лет училась говорить простыми словами о своей боли, но так и не научилась, и она, эта боль, давно стала для нее привычной – черная, гладкая, как жук скарабей! Уже много лет женщина живет с ней, не замечая ее, но чувствуя каждое мгновение, и почему-то только сейчас, когда Стас снова рядом, скарабей вдруг проснулся и неуютно зашевелился в душе. Ванесса будто очнулась от сна, и боль ожила вместе с ней, но теперь ей не так страшно, потому что рядом – ее мужчина!

Со Стасом спокойно и – безопасно. Стоит ей только заглянуть в эти ясные глаза, такие же блестящие и живые, что и раньше, как все сразу само собой становится на свои места. А голос – Ванесса даже не взялась бы описать его, он настолько необычный, что может принадлежать лишь одному человеку на всей земле, и не узнать его нельзя! И брови, и эти волосы, когда-то темно-коричневые, как она говорила, «цвета горького шоколада», а теперь – темно-серые, словно покрытые пылью или пеплом… однако все такие же густые и непослушные. Ванессе знакомо каждое его движение, но до чего же это нужно ей – сидеть, не двигаясь, и заново знакомиться со всем, что она так любила. И любит. И бог с ним, со скарабеем в груди, никуда ей не убежать уже от этой боли!

* * *

Станислав проводил спутницу до дома, но заходить не стал. Они замечательно погуляли, из кафе по Проспекту дошли до набережной, немного постояли под голыми ветвями старого ясеня… Памятное место: как раз на этом самом холмике, под этим могучим деревом много лет назад случился их первый серьезный поцелуй. Нет, конечно, они целовались и раньше, но – быстро, на лету или украдкой, ведь они никогда не позволяли себе забыть о том, что за ними могут наблюдать… А под ясенем – позволили, потому что была ночь, и их не видел никто в целом мире!

А потом Станислав точно так же, как сегодня, проводил ее до дома, и ничего с той поры не изменилось – та же неровная скамейка возле подъезда, те же деревья и кустарник во дворе, только заметно выросшие, и живет она все в той же квартире, правда, теперь уже не с мужем и сыном, а с невесткой и внучкой. Да, и железной двери с кодовым замком раньше не было. Но все это мелочи – главное, Ванессу точно так же переполняет огромное и неразумное счастье, от которого страшно хочется запеть в полный голос и перебудить всех, кто почему-то спит в такую ночь!

Но в ее квартире не спят, свет горит на кухне и в Алькиной комнате. У Ванессы почему-то тревожно екнуло сердце. Ускорив шаг, она на одном дыхании влетела на свой пятый этаж и даже почти не устала. Не разуваясь, женщина кинулась на кухню: Анна и Алька, сидя на корточках, склонились над чем-то, и только встревоженный возглас Ванессы отвлек их от этого непонятного занятия. Невестка и внучка поднялись, встопорщенные, с виноватыми лицами, и она разглядела на полу за их спинами две миски и кастрюлю. Это было странно. Каша у них там, что ли?..

– Ба, только не сердись, пожалуйста, я тебя очень прошу! Но… – Алька на секунду замешкалась, однако собралась с духом и выпалила на одном дыхании: – Мы завели собаку! Ну то есть я завела, но мама не против, только говорит, что ты рассердишься. Не думай, я буду ухаживать за Рыськой, она тебе понравится, ведь ты же не выгонишь бедняжку на улицу теперь, когда я пообещала ей теплый дом и кормежку?

Миски, кастрюльки, все ясно. Ванесса вздохнула. Ну разумеется, Алька прекрасно знает, что бабушка не выгонит щенка. Просто после Маркизы, которую они похоронили три года назад, Ванесса больше не хотела заводить собаку. Слишком это больно, когда у тебя на руках умирает родное существо, а ты смотришь и ничего не можешь поделать… Даже сейчас она не уверена в том, что хочет снова стать хозяйкой собаки. Но ведь это и не Ванесса приняла решение, а Алька.

– Ладно, где она, твоя… Рысь, что ли? – Ванесса пожала плечами и улыбнулась, когда Алька взвизгнула от радости и унеслась в свою комнату за щенком.

Собачка оказалась симпатичной рыженькой дворняжкой, смахивающей одновременно на колли и на шпица. Поглядев на новую жиличку, Ванесса поняла, что ничего не имеет против, к тому же ей вдруг страшно захотелось узнать, на кого все-таки эта пигалица вырастет похожей.

– Женский монастырь, а не дом, еще одна дама. – Ванесса с усмешкой пожала плечами, проводив глазами внучку со щенком, и, налив себе кофе, села к столу. Но Анна почему-то не улыбнулась в ответ, вместо этого села напротив свекрови и нервно постучала пальцами по стакану. Ванесса удивилась, однако готовый уже вопрос так и не слетел с губ, потому что невестка вскинула на нее встревоженные глаза, и застывшее в них беспокойство тут же передалось Ванессе.

– Мам, вы только не говорите Альке, я сегодня видела Костика с другой девушкой… девицей. Да нет, это не ерунда… очень неприятная была сцена… В общем, я его застала в самый неподходящий момент. Честно говоря, я в растерянности, не знаю, что мне делать. Как я ей скажу? А не сказать нельзя, она должна знать. – Анна неловко потерла переносицу и дернула головой. – Не хочу делать ей больно, она будет жутко переживать… И я разрешила ей взять собаку, ничего?

Ванесса крепко обхватила ладонями чашку с кофе, пытаясь унять дрожь в пальцах и придумать правильные слова, но вместо нее ответила Алька, сунув голову на кухню и мотнув рыжим чубом:

– Да, мам, спасибо, что разрешила мне взять собаку.

Глава 3

К концу недели Ванесса так и не сумела понять, слышала Алька что-нибудь про Костика или до ушей девочки долетели только самые последние слова Анны – про собаку… Внучка вела себя обычно: шумно, немного нервно, радостно играла с Рысей, не хотела вставать утром и поздно ложилась вечером… Если бы не тот злополучный разговор на кухне в среду, то Ванесса, глядя на Алю, и не пыталась бы искать какие-то изменения в ее поведении, но разве возможно теперь об этом не думать? Смотреть в ясные глаза девчонки и не гадать – слышала она, что сказала мать о Косте, или все-таки нет?..

Не сговариваясь, женщины решили больше не поднимать эту тему, во всяком случае пока. Аля, конечно, уже почти взрослая, но есть такие вещи, которые ей еще рано знать. Да и как расскажешь это?.. Ванесса, разумеется, не ханжа и никаких запретных тем у них с внучкой в разговорах никогда не было, но, наверное, и не случалось раньше ничего такого, о чем бы она не хотела говорить Альке.

В тот вечер они с Анной засиделись допоздна. Когда Алька наконец утихомирилась и легла спать, невестка рассказала Ванессе, что произошло. Она возвращалась с работы домой, как всегда, пешком, по Московской, потом – привычный маршрут – свернула на Вольскую и уже хотела двинуться по Проспекту в сторону Радищевской, а там вниз и домой, но тут у нее расстегнулась юбка и стремительно начала сползать с бедер. Идти дальше в таком виде было никак нельзя, и женщина свернула в ближайшую подворотню, чтобы устранить беспорядок в одежде.

Это оказался небольшой двор за магазином, весь уставленный ящиками и картонными коробками. Там было так темно, что Анна спокойно, не боясь, что ее заметят, застегнула юбку. Но именно по той же причине женщина в этом дворе оказалась не одна. Когда она, приведя себя в порядок, пробиралась назад через завалы картонного мусора, то отчетливо услышала рядом два голоса, мужской и девичий. Разумеется, Анна не собиралась смотреть, кто там, ей это было совершенно не нужно, но, во-первых, молодые люди действительно оказались на ее пути, а во-вторых, с ее близорукостью только по темным закоулкам бродить! В общем, женщина вырулила из темноты прямо на парочку, пристроившуюся на большом, застеленном газетами ящике. Анна поспешила отвернуться, скомканно извинилась и отступила назад, но было уже поздно. Девчонка завизжала, быстро оттолкнула от себя кавалера, путаясь в своем длинном пальто и его куртке, за ее спиной зашуршали, падая, коробки… Но Анна, едва черкнув взглядом по встопорщенной девице, буквально приклеилась глазами к парню: чертыхаясь и судорожно натягивая штаны, тот повернулся и не мигая уставился на женщину. Длинные темные кудри, почти до плеч, черные глаза, черные брови. Красивый парень, конечно, но в этой ситуации Анна предпочла бы увидеть кого-нибудь другого, а не Костика, друга своей дочери.

И ведь что самое обидное – у нее не было ни одного шанса не узнать его, слишком уж часто женщина его видит: и на улице, когда они с Алькой идут в школу, и на своей собственной кухне, когда дочь поит его чаем. А теперь и здесь, в темном дворе, на ящиках, в объятиях какой-то вульгарной девицы с вытравленной челкой. И Костя тоже узнал Анну, как же иначе? Застыл в полусогнутом положении, глупо моргая и открыв красивый лживый рот.

Анна стрелой вылетела из гадкого двора, в ушах стучало так, словно ее голова превратилась в погремушку, и почему-то никак не хотелось (или не получалось) просто идти, ноги бежали, а руки сжимались в кулаки… Где-то в нескольких кварталах отсюда влюбленная Алька, наверное, строчит очередной доклад за этого парня, который не теряет времени даром. И если Анна ничего не скажет дочери о том, что видела своими глазами в подворотне, то получится, что она сама помогает Костику обманывать Альку. Но если Анна предупредит дочь, а та ей попросту не поверит? Да нет, вряд ли, поверит, конечно, и ей будет так больно!..

А потом Анна столкнулась на проспекте с Ванессой и Станиславом, и Альку она застала не дома, а у подъезда – и не одну, а с маленькой игривой дворняжкой… Теперь у собачки появились хозяева, а у Ванессы с Анной – новые сомнения и заботы, потому что надо ведь что-то делать. Но что?..

* * *

– Вы не имеете права скрывать от нее такую важную информацию, и не надо мне говорить, что она еще ребенок. Сейчас дети рано взрослеют. Да даже если она, по-твоему, и маленькая, так что с того? Это ее жизнь, а вы над ней квохчете, как две клуши! – Станислав сердито помог Ванессе надеть пальто и подождал, пока она поправит перед зеркалом шляпу. Его брови выразительно сошлись на переносице, и лоб рассекли три вертикальные морщины. – Я понимаю, что тебе мой совет вовсе не нужен, но я бы на вашем месте не брал на себя такую ответственность. Сказать они боятся…

Ванесса сунула руки глубоко в карманы и прибавила шагу. Ужасно неприятно, когда тебя ругают, и за что? Три дня они со Станиславом не виделись, сегодня наконец встретились, пошли в театр, с удовольствием посмотрели «Летучую мышь», и все было так здорово, так ожидаемо хорошо! Нет, черт ее дернул за язык, не удержалась, рассказала Стасу про Альку и неверного Костика. И чего добилась?! Теперь вместо того, чтобы просто наслаждаться вечером рядом с любимым мужчиной, она будет оправдываться, говорить что-то в свою и Аннину защиту, а Стас ни за что не остановится, пока не доведет тему до логического конца. Слишком хорошо Ванесса его знает!

– И вообще, неужели ты не понимаешь, что нельзя девчонку всю жизнь оберегать от неприятностей? Ведь ей же будет хуже, когда она столкнется с какой-нибудь бедой, Алька сломается, если не привыкнет бороться! А вы…

– А мы, к твоему сведению, не сумели удержать ее отца в семье, не смогли дать Альке счастливое беззаботное детство с любящими родителями. У девочки есть только мать и бабушка. Если уж на то пошло, за свои семнадцать она и так слишком многое узнала, чего бы ей лучше никогда не знать. А ты, что ты знаешь о нас? Как мы жили все эти пятнадцать лет, пока ты растил своих детей? Ты ничего не знаешь, Стас, ничего. – Ванесса закусила губу. Оказывается, она встала посреди дороги, даже не заметив этого, и, как дура, стоит и выплескивает на Станислава свою обиду, а люди обходят их с двух сторон, задевая то плечом, то сумкой… Хуже всего, что он прав: от многих бед и сам не убережешься, и близких не оградишь – но какое он имеет право обвинять ее! И Анну… Обвинять в том, что они просто очень сильно любят Альку.

Станислав осторожно обнял Ванессу и прижал к себе. Ее руки, вцепившиеся в рукав его куртки, медленно разжались… Нет, все правильно, просто если бы Станислав не пропал из ее жизни на такой огромный срок, он бы знал, что Алька – не избалованный ребенок, что ей порядком от жизни досталось, и просто чудо, что девочка выросла жизнерадостной и веселой. Еще семь лет назад, помнится, она не могла заснуть без света и часто просыпалась по ночам в слезах, ей снились такие кошмары, что Ванесса неоднократно ходила с внучкой к психотерапевту… Маленькая Алька вздрагивала от любого громкого звука, боялась темноты и мужчин, ее нельзя было оставлять дома одну. Стас просто ничего не знает!..

– Виталий очень сильно пил. Они из-за этого и расстались с Анной. Я пыталась его лечить, возила в дорогие клиники, но ничего не помогало… Полежит, полечится, выйдет – месяц держится, не пьет, а потом опять все по новой. Анне было трудно, но, наверное, она бы так и продолжала терпеть заскоки Виталия, если б не Алька. Девочка страшно боялась отца, когда тот напивался, пряталась, плакала. Ну а потом… потом он ударил Анну на глазах у дочки, ей тогда было девять лет… И в тот день я сама сказала: все, хватит, пора с этим что-то делать. Так что… Я не знаю, все это очень тяжело. Виталий – мой сын, и я люблю его, но – такое уже было невозможно терпеть. Он пил и не хотел бросать.

Где-то рядом засмеялся ребенок, мимо прошагала веселая студенческая компания, вдалеке прогромыхал грузовик, и завыла сигнализацией машина на стоянке… Все это вдруг стремительно отдалилось от Ванессы, стало ей безразличным и ненужным. На самом деле, если бы тогда, восемь лет назад, на нее вот так же смотрели бы эти внимательные светлые глаза, если бы мужские руки так же стиснули в тот жуткий вечер ее холодные ладони, как сейчас, все, конечно, было бы иначе. Проще. Не было бы тех ужасно длинных бессонных ночей на кухне, когда она выкуривала пачку сигарет, но так и не находила оправдания ни себе, ни своему сыну, ни Анне, мучилась и срывалась на крик всякий раз, как кто-нибудь заговаривал с ней о Виталии… Она не просыпалась бы от кошмаров, с опухшими от слез глазами и искусанными в кровь губами. Если бы в то злосчастное время у нее была возможность излить свою боль!.. Но все случилось так, как случилось, боль затаилась глубоко в душе, воспоминания остались в далеком прошлом, и только иногда ей снятся сны… Но жизнь идет, пройдет и это!

Все останется в прошлом. Все, кроме мужчины, который теперь рядом. Можно поцеловать его, провести пальцем по колючей щеке, потрогать подбородок и заставить замолчать рот, легонько хлопнув по нему ладонью. Как много всего произошло в ее жизни, и в его тоже, оба изменились – молодость минула, да что там говорить, у них уже взрослые внуки! И все-таки Ванесса знает каждый жест Станислава, каждую его морщинку – когда-то давно, в их далекой и уже как будто нереальной жизни «до разлуки», это были даже не морщины, а просто еле заметные тонкие лучики, бегущие от уголков глаз к вискам, раздумчиво пересекающие лоб, теперь они стали глубже и острей, но что от этого изменилось? Ничего… То же по-прежнему любимое, родное, дорогое лицо, которое – и вот это единственное, что имеет для нее значение! – она не видела так долго!

– А теперь Виталий где? – Они свернули с Горького на Театральную площадь и взяли курс к остановке, осторожно, чтобы не поскользнуться, огибая лужи и горки грязного снега. Станислав не отпустил Ванессу, его рука так и осталась лежать на ее плечах, и хотя идти, обнимаясь на ходу, не слишком удобно, зато по телу разлилось тепло и спокойствие, а ведь ей это так нужно, просто жизненно необходимо!

– Ну, уезжал к Виктору в Москву, а сейчас я даже не знаю, где он, надеюсь только, что у него все в порядке. Мы с Витей после развода ни разу не виделись, лишь дважды по телефону разговаривали, первый раз – когда я его попросила пристроить Виталия к делу, я устала одна тянуть сына из трясины, Виктор, спасибо и на этом, помог. Виталий закодировался и уехал к отцу… Ну а потом, уже года через два после этого, Виктор позвонил мне, наверное, не хотел больше чувствовать свою ответственность за сына… сказал, что Виталий уехал из Москвы куда-то на север, – Ванесса невесело усмехнулась. – Вот, собственно, и все. Я ничего сейчас не знаю о своем сыне. Вроде бы он неплохо зарабатывает, у него новая семья… Виталий же официально развелся с Анной, прислал ей бумажки, Анечка подписала, и все, их больше ничего не связывает… Виталя мне не пишет, не звонит… Вот так.

Как странно все звучит. Точно это самые обычные слова. Сын уехал и пропал, исчез, словно растворился в воздухе! А его жена, хотя официально и разведена с Виталием, живет с ней в одной квартире, но кому, к черту, сдались все эти формальности, если Анна и Алька – близкие Ванессе люди, ближе у нее никого нет… Она сама сделала такой выбор. Они и Стас – вот ее мир!.. Знать бы только, что там с Виталием, где он, как ему живется, здоров ли он… Просто знать это, и все! Больше ей ничего для счастья не надо. Ради спокойствия Анны и Али Ванесса давно уже научилась молчать о своем непутевом сыне, как будто, уехав, он раз и навсегда вычеркнул себя из их общей жизни. Но она ведь мать, она может не говорить о Виталии, но не думать о нем – выше ее сил…

– Я понимаю. – Стас коснулся губами ее холодной щеки и замолчал. Он действительно все понимает, и знать это – огромное облегчение. Так слушать умеет только Стас, и больше никто в целом свете! Наверное, именно этим он ее и зацепил… когда они столкнулись в коридоре сельскохозяйственного техникума, где проходила конференция по вопросам обучения старшекурсников. Ванесса улыбнулась – из памяти давно вылетела и тема ее доклада, и прочие мелочи, она даже не вспомнит, что тогда рассказывала Стасу, удобно примостившись у треснувшего подоконника, но как он на нее смотрел, как слушал, буквально впитывая каждое слово, – вот это незабываемо!..

Они дошли до троллейбусной остановки и остановились. Если сейчас повернуть налево и спуститься на несколько кварталов вниз, то Ванесса прямиком окажется дома, но ей туда совсем не хочется. Однако погода не для прогулки, слишком промозглый ветер и жуткая грязь под ногами, да и темно. Пойти в кафе? Сегодня канун праздника, к тому же суббота, и вряд ли можно отыскать хоть одно свободное место. Конечно, Стас ее все время зовет к себе, но как она пойдет, если они встречаются с ним только вечером, и идти к нему – это значит оставаться на всю ночь, а что Ванесса скажет Анне и Альке, как объяснит им свое отсутствие?.. Она, конечно, взрослая женщина, но что близкие подумают о ней, когда она вдруг перестанет ночевать дома? Просто невозможно взять и резко изменить себя и свою жизнь…

– Я приглашаю тебя к себе, – Станислав усмехнулся и поднял бровь. – И сегодня не приму отказа. У тебя нет другого выхода. Можешь позвонить Анне с Алькой и предупредить, что не вернешься сегодня, но я тебя не отпущу!

Никто и никогда не заставит Ванессу делать то, чего она не хочет! Никто силой не удержит ее там, где ей не нравится, и не уговорит пойти туда, куда она идти не намерена… Но Станислав сказал, что Ванесса идет к нему домой, и вдруг выяснилось, что ей этого хочется, ей это надо, и какая же она глупая, что столько времени не могла принять такое простое решение – взять и хоть на время из бабушки и свекрови превратиться в обыкновенную женщину, у которой есть мужчина, который… С которым ей хочется, нужно, важно быть вместе!

Ванесса взяла у Станислава мобильник и набрала домашний номер. После семи гудков она вспомнила, что Алька сегодня с подружками собиралась в «Джуманджи» и придет, скорее всего, только под утро… Костика с ней не будет, Ванесса осторожно выяснила (внучка, правда, не особо распространялась на данную тему), что вроде бы они в ссоре… И это хорошо. Может, даже не придется говорить ей правду про парня. Подружек, с которыми внучка будет в клубе, Ванесса хорошо знает, пусть веселятся девчонки… Итак, с Алькой все понятно, но где Анна? Почему ее все еще нет дома?

Ванесса попробовала позвонить невестке на мобильный, но он не отвечал. Как будто все близкие в одно мгновение пропали и Ванесса осталась посреди города совершенно одна! Нет, не одна, конечно, а с мужчиной, который нетерпеливо смотрит на нее и ждет, когда она перестанет сомневаться и размышлять. Когда забудет про свои заботы, домашние хлопоты и работу, позволив ему тоже обо всем забыть.


– Я позвоню Анне позже, наверное, она куда-то ушла. – Ванесса вернула Станиславу телефон и взяла мужчину под локоть. – Я могу позвонить ей от тебя!

Они влезли в переполненный троллейбус, который неромантично лязгнул дверями и встряхнул пассажиров, прижав их друг к другу, но почему-то ни тряска, ни тяжелая смесь запахов, витающая в салоне, ни беспокойство об Анне, которой до сих пор нет дома, – ничего не могло уже испортить настроение Ванессе. Впереди ее ждет сказка, сегодня у нее будет вечер наедине с любимым мужчиной, который и теперь так близко, что она чувствует его дыхание на своих волосах, а до губ легко может дотронуться носом, это их тайный знак – эскимосский поцелуй!..

Улыбнувшись, Ванесса переместила руку с локтя Станислава на его плечо. Сейчас они приедут, поднимутся на третий этаж знакомого ей девятиэтажного дома, и она впервые увидит квартиру, в которой живет Стас… Теперь Ванесса имеет полное право находиться там. Сколько же лет она мечтала об этом, хотела быть его гостьей, и вот – все случится так скоро!

А потом как-то так само собой вышло, что весь мир остался за пределами одной небольшой квартиры в центре города. Когда Станислав запер входную дверь, Ванесса уже не помнила ни об Анне, ни об Альке с ее несчастной любовью, потому что в этот момент у нее уже было все, что нужно для счастья.

Глава 4

– А тебе, Ань, вот эта маленькая балерина, такая же худая и прозрачная, как ты!

Ванесса достала из коробочки стеклянную фигурку и поставила ее в центре праздничного стола, удовлетворенно заметив радостный блеск в глазах невестки. Анна уже несколько лет собирает стеклянные игрушки, у нее их около пятидесяти, все красивые и любимые, каждая – на своем особом месте в шкафу. Сегодня на полке станет одной фигуркой больше… Подумать только, маленькая стеклянная балерина, пустячок ведь! – но Анна прямо на глазах расцвела! Вот ради такой ее улыбки Ванесса и бегала несколько дней по городу в поисках заветной безделушки.

Вообще-то она ужасно любит выбирать подарки своим близким, потому что точно знает, что они любят, и как здорово потом бывает наблюдать за их восторгом! Вон как обрадовалась Алька, когда Ванесса вручила ей помаду от «Лореаль»… Девчонка несколько месяцев кругами вокруг нее ходила, но, наверное, не думала, что бабушка такая наблюдательная и запомнит, на что именно она запала. А Ванесса запомнила и подарила, и на эту бурю восторгов стоило посмотреть!

– Чтобы у нас и дальше все складывалось хорошо, как было всегда! – Продолжая держать балерину в руке, Анна подняла фужер с шампанским и звонко чокнулась со свекровью и дочкой. От удара бокалов у девчонки дрогнули пальцы, и желтая, пузырящаяся жидкость лихо выплеснулась на скатерть, залив Алькино оливье, но авария не огорчила, а развеселила Альку, которая тут же кинулась выхлебывать шампанское из своей тарелки.

Ванесса хмыкнула и придирчиво оглядела внучку. По случаю праздника они разрешили ей немного выпить, все-таки старшеклассница, совсем взрослая уже, и Алька с удовольствием воспользовалась великодушием взрослых. Это уже третий ее бокал, пора бы остановиться… И вообще, вдруг ей понравиться пить? Ванесса вздохнула. Вот всегда самые мрачные мысли посещают ее в неподходящий момент. Если она начнет запрещать Альке пить, та все равно станет это делать, только уже не с ними и не чуть-чуть, ради праздника, а в какой-нибудь компании и много… Вон летом на даче девчонка явно перебрала спиртного у подруги на дне рождения, пришла бледная до синевы и виновато прятала глаза. Ванесса не стала ее ругать. Алька и сама сделала правильные выводы: до Нового года на спиртное даже не смотрела и под бой курантов выпила совсем чуть-чуть! Так что тут нужно быть очень осторожной, у девочки сложный возраст!

Шампанское благополучно допили, и Алька, схватив две пустые бутылки, умчалась с ними на кухню. Там в духовке стоит пирог, сейчас внучка его порежет и принесет на подносе. Анна тем временем соберет пустые тарелки, а Ванесса достанет чайный сервиз и заварит чай. Это неизменный, завершающий штрих их праздничных застолий: они перебираются из-за стола на диван и смотрят телевизор, блаженно откинувшись на мягкие подушки и придвинув к себе табуретку с подносом. Анна обычно пьет чай без сахара, зато Ванесса с Алькой с аппетитом поглощают булочки и пирожки или «Зебру», как сегодня.

Через час дом погрузился в сон. Лежа на краю своей широкой кровати, Ванесса наслаждалась приятным ощущением сытости и полнейшего душевного комфорта: в соседних комнатах спят ее близкие, и, может быть, у Анны во сне с лица стерлось это странное беспокойство, которое делает женщину похожей на загнанного зверька. Наверное, когда она спит, ей хорошо и спокойно!.. Но Ванесса давно не видела невестку спящей: утром Анна встает раньше всех, а ночью уходит в свою комнату, и какое у нее лицо во сне – кто знает? Вот с Алей все ясно и просто. Ванесса улыбнулась, вспомнив замечательную картину – внучку в обнимку с собачонкой. Когда они с Аней выключили телевизор и ушли из гостиной, девчонка уже крепко спала, а преданная Рыська, распластавшись на ней, довольно посапывала… Женщины даже не стали будить их, не хотелось рушить такую идиллию!

Вообще, хороший получился день, несмотря на скверное начало… Впрочем, это как еще посмотреть, утренняя встреча Ванессы и Анны у дверей в родную квартиру – прямо-таки анекдот! Правда, единственный человек, которого случившееся искренне развеселило, – Алька, а им обеим было не до смеха. Но внучка до вечера потешалась над матерью и бабушкой, вспоминая выражение их лиц!..

А все получилось, как в идиотской комедии, которые Ванесса так не любит… Она полетела домой на всех парусах, только утром, у Стаса в объятиях, сообразив, что забыла позвонить и никого не предупредила о том, что не будет ночевать дома. Она же никогда так не поступала, поэтому могла себе вообразить реакцию домашних на ее отсутствие! Да Анна с Алькой там – Ванесса была уверена! – просто с ума сходят от тревоги, а она, безответственная женщина, лежит в постели с любимым мужчиной и в ус не дует!

Разумеется, эта мысль подхлестнула ее так, что дорогу до дома она проделала в рекордные сроки – за двадцать минут, и уже в начале девятого утра влетела в подъезд. На лифте доехала до пятого этажа, потом долго рылась в сумочке в поисках ключа, но тот куда-то запропастился, и Ванессе все-таки пришлось нажать на звонок, чтобы ей открыли… Но в тот самый момент, когда дверь в квартиру распахнулась, на лестнице прошелестели легкие шаги, и на площадку влетела запыхавшаяся Анна.

Сценка действительно получилась весьма впечатляющая: заспанная Алька в своей любимой голубой пижаме с оборками стоит на пороге и переводит взгляд с бабушки на мать, а они, как провинившиеся школьницы, хлопают глазами и совершенно не знают, что сказать!.. Но это сейчас смешно, а тогда Ванессе было не до шуток, женщина чувствовала себя просто ужасно, словно ее застукали на месте преступления! Анна тоже выглядела не лучшим образом – то краснела, то бледнела, а проходя мимо Альки, сперва уронила сумку, потом, раздеваясь, повесила дубленку мимо вешалки… Она всегда, когда нервничает, все роняет.

Так что утро получилось занятным, такого эта квартира еще не видела. Ванесса сладко потянулась под теплым одеялом и усмехнулась… Да уж, откололи номер! Весь день потом они с Анной косились друг на друга, однако обе молчали и никаких вопросов не задавали, слишком уж щекотливой оказалась тема… Ладно бы еще Алька не ночевала дома, ей это больше пристало, чем им, так ведь нет же! У нее как раз ничего с походом в «Джуманджи» не вышло, она с кем-то там поссорилась и вернулась в пустую квартиру… Алька призналась, что даже не подозревала о том, что матери и бабушки нет дома: свет в коридоре девочка не зажигала и пробиралась в свою комнату на цыпочках, стараясь не шуметь, думала, все давно спят… А отсутствия одежды на вешалке внучка, конечно, не заметила, она жутко ненаблюдательная.

Ванесса приподнялась на постели и глянула на светящийся циферблат радиобудильника. Уже почти два часа ночи, а она все никак не заснет! Что с ней происходит? Всю жизнь засыпала легко, стоило только голове прикоснуться к подушке, и сон тут как тут! А теперь эти ночные размышления становятся доброй традицией, и что делать, непонятно. Ванесса свернулась калачиком и подоткнула под себя одеяло. Надо спать. Как бы сделать так, чтобы из головы вылетели все воспоминания: и о Стасе с его поцелуями и омлетом с помидорами среди ночи, и об Альке в пижаме, хохочущей и счастливой, бегающей со своим подарком, и об Анне, испуганной и несчастной утром и довольной и оживленной вечером?.. Нет, все-таки следовало поговорить с невесткой, как-то нелепо делать вид, будто ничего не происходит, но ведь если Ванесса задаст вопрос, то и у Анны появится право расспрашивать ее, разве не так?.. А что отвечать, если о Стасе она рассказывать не хочет! Пока – нет… Но как же тогда узнать, что происходит с Анной? Замкнутый круг какой-то получается!

Хорошо, что завтра не надо идти на работу, впереди еще один день праздника. Значит, Ванесса выспится, сделает что-нибудь полезное по хозяйству, а потом, ближе к вечеру, встретится со Станиславом, и они пойдут на выставку восковых фигур в «Победу», а потом, наверное, заглянут в кафе или поедут к нему… Только в этот раз Ванесса не останется ночевать, во вторник надо на работу. Конечно, от Стаса до Политеха совсем недалеко, но за долгие годы она так привыкла к ежеутреннему ритуалу – ванная, макияж, завтрак, заранее приготовленный костюм на плечиках, поющая Алька и суетящаяся Аня, – что в одночасье взять и отказаться от всего выше ее сил. Может, когда-нибудь потом, когда Ванесса проникнется этой мыслью… Впрочем, страшнее другое: необходимость посмотреть в глаза невестке и внучке и сказать, что она, примерная бабушка и свекровь, опять не придет домой! Ну нет. Один раз – это что-то вроде случайности, с кем не бывает. А второй?

Только бы Стас не настаивал. Ванесса закрыла глаза и попыталась вспомнить его квартиру в деталях. Маленькая прихожая, овальное зеркало и деревянная сова над ним, налево – две смежные комнаты, а если свернуть направо, то попадешь в маленький коридор. Из него одна дверь ведет в ванную комнату, а вторая – на кухню, крошечную, но такую светлую и уютную, что Ванесса просто влюбилась в нее! И даже почувствовала себя там как дома… Хотя, конечно, ни на секунду не забывала, что это дом женщины, которой больше нет на свете, жены Станислава… Когда-то Ванесса видела ее, но принципиально не стала знакомиться. Зачем? Было бы нечестно общаться с человеком, которого обманываешь. А теперь – больше никакого обмана, эта квартира принадлежит мужчине, которого она любит, и на стенах Ванесса не нашла ни одной фотокарточки, которая могла бы ранить ее. Наоборот, все выглядело так, словно дом давно ее ждет!

Сколько лет они со Стасом любили друг друга так, будто не имели на то никакого права. Иначе жить не получалось. Это теперь Ванесса знает, что между черным и белым цветом – множество серых оттенков, а когда-то она была такой же максималисткой, как Алька сейчас. Но оказалось, что в жизни прямых дорожек к счастью не бывает. Постепенно Ванесса смирилась с этим, хотя далеко не сразу… Она тогда была очень молода, моложе, чем Анна, и как же сильно ей хотелось, чтобы Станислав ушел из семьи, ведь она же развелась с мужем! Но он не смог бросить больную жену, а Ванесса не смогла уйти от него, хотя не раз пыталась это сделать. Одна из попыток расставания произошла не где-то, а возле его подъезда, на старой лавке, которая стоит там до сих пор. Это был жуткий, пасмурный день: по-осеннему промозглый ветер, слезы, градом льющиеся из глаз, его руки, вцепившиеся в рукав ее пальто, боль и отчаянное желание казаться решительной, сильной, правильной… Как она бежала тогда от того проклятого подъезда, бледная от горя, с трясущимися губами! А через тридцать лет вошла в него победительницей, хотя вовсе не ее заслуга в том, что ей ни с кем больше не надо делить свою любовь, это подарок судьбы! Одно и то же место, обыкновенный подъезд девятиэтажного дома, но какие разные воспоминания с ним связаны! Вот ведь какая странная штука – жизнь! Счастье всегда казалось таким близким, думалось – протяни руку и возьми его, а осуществилось только теперь, когда ее жизненная дорожка сделала очередной вираж, а за спиной остались многие сотни километров пройденного пути!..

Ванесса потерла ладонями виски и зевнула. Судя по всему, без снотворного она не заснет, придется позаимствовать у Анны пару таблеток «Новопассита». Конечно, не хотелось бы привыкать к нему, но один раз можно.

В ванной комнате Ванесса быстро отыскала на полке в настенном шкафчике коробку с лекарствами. «Новопассит», разумеется, оказался в самом низу, под тонной других таблеток, и ей пришлось вывалить на стиральную машину все содержимое коробки. Открыв кран, Ванесса зачерпнула пригоршней воду и запила снотворное. Из зеркала на нее глянуло усталое отражение со встопорщенными волосами и совершенно ошалевшими от бессонницы глазами… Показав себе язык, Ванесса медленно стала ссыпать лекарства назад, стараясь ничего не уронить мимо коробки. Руки двигались плавно, как в замедленной съемке, глаза сами собой закрывались, как будто снотворное, только что проглоченное, уже начало действовать…

А потом вдруг одна симпатичная упаковка, выскользнув из пальцев, упала на пол. Это был оральный контрацептив. Модный дизайн, скромная надпись, однако вид маленькой коробочки почему-то неприятно потряс Ванессу, и она с трудом заставила себя вернуть ее на место. Господи, какое ей дело до того, что там хранится у Анны среди лекарств? Да и почему бы невестке, в самом деле, не иметь под рукой противозачаточные таблетки, она же не школьница, а взрослая женщина!.. Но даже под давлением таких разумных мыслей противное и нелепое ощущение обиды на Анну никуда не пропало, напротив – оно накрепко связалось со вкусом только что разжеванного «Новопассита», пропитав весь организм Ванессы горечью.

Выйдя из ванной и нырнув назад в теплую постель, она решила, что теперь бессмысленно даже пытаться заснуть, но заснула сразу же, едва додумав эту мысль, и спокойно, без снов, спала почти до десяти утра.

* * *

– Мам, я взрослая женщина, и у меня есть… определенные потребности. Я ни в коем случае не хотела бы никого задеть, ни Альку, ни вас, просто… даже не знаю, как получилось, что я оставила таблетки в аптечке. Я никогда не забывала их, и… я сейчас же все уберу, простите, что так вышло. – Анна резко вытряхнула из пачки несколько сигарет, нервно схватила одну и сунула в рот.

Все то время, пока она курила, Ванесса не отрываясь смотрела на тонкие пальцы, которые сперва никак не могли выудить спички из коробка, а когда спичка поддавалась, не умели ее зажечь. Справившись, наконец, с сигаретой, невестка как будто успокоилась, ее движения стали ровными и изящными, как у киноактрисы… Ванесса даже залюбовалась тонким профилем на фоне темного мартовского неба и нежной рукой с длинными пальцами, твердо сжимающими сигарету, хотя вообще-то она терпеть не может, когда Аня курит. Тем более на кухне. Но этот разговор… она сама виновата, что затеяла его, и не ей осуждать невестку за то, что та нервничает!

– Аня, прости, я не должна была ничего у тебя спрашивать. Сама не знаю, что на меня нашло… Извини. И… я только убедилась, что не Алька пьет эти таблетки, значит, все в порядке. Я не хотела вмешиваться в твою жизнь. – Как же все это сложно! Ванессе тяжело говорить, а Анне – слушать ее, вон, как подрагивают ресницы, и даже дым от сигареты получается какой-то рваный, зигзагами.

С самого утра она старалась выбросить из головы злосчастный контрацептив, но, как нарочно, все вокруг напоминало о нем: реклама по телевизору, журналы, открытые на медицинских статьях на данную тему, даже Рыська на прогулке умудрилась где-то раскопать блок презервативов – Алька хохотала, рассказывая об этом, а Ванесса только вздыхала про себя. Потом отменилось свидание со Стасом, к которому приехали дети, и женщина совсем загрустила. Вечером ее душа не выдержала: внучка убежала в гости к подружке Наташке, а Анна взялась приготовить мясное блюдо со странным названием, и как раз в тот момент Ванесса затеяла свой разговор.

Теперь она жалела об этом. Зачем она вообще задала Анне свои глупые вопросы – откуда у тебя эти таблетки, для чего, почему… В конце концов она сама прекрасно знает, и что это такое, и для чего нужно. А Аня, бедная, сжалась вся, как воробей перед коршуном, ссутулилась на своей табуретке, как будто прозвучали не вопросы, а упреки, и от этого Ванессе стало еще хуже. Проблема в том, что у них такая ненормальная семья. Вот если бы Аннушка была ее дочкой, то Ванесса могла бы рассчитывать на ее откровенность, о своем любимом мужчине дочка рассказала бы сама, наверняка – с огромным удовольствием. А так – пока Ванесса случайно не наткнулась на противозачаточные таблетки, она ничего не знала и даже не подозревала ни о чем… Но в то же время не знать почему-то было проще, спокойнее. Обидно, что Анна не откровенна с ней, хотя… хочется ли Ванессе этой откровенности? Да, неприятно ощущать себя змеей, вцепившейся в собственный хвост!

– Ань, у тебя есть человек… мужчина? Ты его любишь? – Все, хватит думать только о себе! Анна молодая, ей хочется любить и быть любимой, это всем женщинам надо, независимо от возраста, и кому, как не Ванессе, это знать! Но хотя она догадывалась, почти наверняка знала, каким будет ответ (Анна серьезная женщина, такие не размениваются на мимолетные романы!), все же ей не понравилось то, что она услышала.

– Да, мам, у меня есть человек, которого я люблю. Давно.

Вот и все, важные слова сказаны, теперь нужно с этим жить дальше. Из стены, которая была между ними, в один момент вывалился огромный камень, и теперь в ней зияет здоровенная брешь… Но проблема в том, что Ванесса и не подозревала ни о какой стене, ее отношения с Анной выглядели такими ровными и простыми, можно сказать, прозрачными! Странно это все, как будто они не прожили вместе в одной квартире вот уже без малого двадцать лет! Сколько же всего они друг о друге не знают! И теперь надо рушить эту никому не нужную стену дальше, ведь мириться можно лишь с полным незнанием, а когда что-то тебе известно – уже покоя не жди, пока не узнаешь остального.

Как все-таки жаль, что Анна ей не дочь! Она родная, близкая, но – жена сына всегда останется невесткой, даже бывшая жена, даже жена непутевого, невесть куда девшегося сына! Есть в этом что-то неправильное – спрашивать невестку, есть ли в ее жизни какой-то другой мужчина… Ванесса нахмурилась и одернула себя: она сама отказалась от сына, это было ее решение, и неужели теперь она всю жизнь будет видеть в Анне лишь жену Виталия, неужели никогда не поймет, что это просто женщина, такая же, как она сама? Да это ж Ванесса своими собственными руками столько лет держала Аннушку за поводок, а та – добрая душа! – не хотела или не могла снять с себя все обязательства перед ней… Как же, Ванесса – свекровь, Ванессе будет больно, если у нее, у Анны, появится в жизни кто-нибудь, кроме Виталика… Но ведь это – только материнский крест, материнская беда и боль!

– А он тебя любит? – Ничего, голосу тоже нужно время, чтобы привыкнуть к новым отношениям. Это он пока дрожит и звучит немного натянуто, но Ванесса справится со своими эмоциями, обязательно.

– Да, любит… У нас все очень серьезно… Мы уже два года встречаемся с Го… с ним. Он был женат, а теперь развелся. – Анна вскинула на Ванессу блестящие глаза, но тут же потупилась, заметалась взглядом по кухне… Ужин приготовлен, посуда вымыта, тарелки и чашки расставлены по местам, даже придраться не к чему, но смотреть на свекровь тоже не получается… Ванесса грустно улыбнулась. Да уж, ситуация. Прямо Серый Волк и Красная Шапочка. Неужели она всю жизнь была такой строгой и твердой, что Анна никак не справится со своим страхом? Невестка и вправду боится ее, Ванессу?..

Не надо так думать. Все будет хорошо и у нее, и у Анны с тем человеком, которого она уже два года любит – боже мой, Ванесса ничего не замечала, а ведь должна была, она же не слепая! Все эти бесконечные совещания на работе, тренинги по выходным, совершенно безумные и счастливые глаза по вечерам в будни и ужасно несчастные – в праздники… Она же сама через такое прошла, а тут – раз! – и как шоры на глаза упали. Ничего, теперь все обязательно будет хорошо! Анна – очень добрый, чуткий человечек, пусть ей повезет с тем мужчиной так же, как Ванессе – со Стасом… И надо наконец вычеркнуть из памяти тот факт, что когда-то Анна была женой ее сына. Все это осталось в прошлом, а впереди – совсем другая жизнь!

Свекровь дотронулась до руки Анны и погладила ладонью ее худой локоть. Почему Ванесса сто лет назад не наткнулась на эти чертовы таблетки? Давно уже надо было поговорить начистоту и успокоить Анну, чтобы угасла тревога в ее огромных светлых глазах!

– Ань, а давай ты пригласишь… этого человека к нам домой? Ведь он же еще не знаком с Алькой, нет? И я бы хотела… познакомиться с ним. Ведь два года – это немало, значит, он тебе нужен, а ты мой близкий человек, ты же мне как дочь, сама знаешь!..

Конечно, Анна все знала. Но, наверное, давно не чувствовала этого так остро, так явно, как теперь! У обеих слезы хлынули из глаз и долго текли, не просыхая, – и когда они обнимались, стиснув друг друга в объятиях и горячо высказывая вслух свою любовь, и потом, когда слегка успокоились и смотрели друг на друга, улыбаясь сквозь слезы.

И зачем думать о том, что будет завтра, если сегодня – сейчас, в эту минуту! – в душе Ванессы царят покой и гармония? Двадцать лет назад ей казалось, что счастье подобно пазлам: если не хватает хоть маленького кусочка, картинка не сложится, ничего не выйдет, ведь ущербного счастья никому не надо… Но счастье – это интересная работа, любимый человек и семья, это умение дорожить тем, что у тебя есть, наконец, это просто желание жить, пусть даже – вопреки чему-то! Ванессе понадобились десятилетия, чтобы понять столь простую истину. Зато сейчас она счастлива, и как бы она хотела, чтоб у ее близких людей было так же хорошо и спокойно на сердце!

Глава 5

Рабочая неделя хоть и была короткой из-за праздников, тем не менее оказалась насыщенной и отняла много сил и нервов. Во вторник и среду Ванесса проверяла контрольные, в четверг объясняла сложный материал, который с огромным трудом доходит до студентов, а это значит, что придется растолковывать его снова и снова. Она, конечно же, готова к бесконечному разжевыванию темы, но не к усталости от необходимости делать это. Если бы не Стас, который звонил ей во время работы и встречал после, Ванесса бы к концу недели ощутила себя выжатым лимоном.

Любимый человек ждал ее во дворе Политеха, и они шли гулять по темным улицам, заходили в знакомые дворики, просто стояли рядышком на трамвайной остановке, и это было удивительно приятно… Правда, Ванесса предпочла бы пойти к Стасу домой, но на это не хватало времени. Потому что заглянуть к нему на пять минут, выпить чашку чая и убежать – это было бы еще хуже, чем совсем его не видеть. Они решили дождаться субботы и устроить себе праздник, а до тех пор Ванесса старалась не думать о том, как ей хочется оказаться наедине со своим мужчиной, как ей было и – она это точно знает! – будет хорошо с ним наедине опять, как в тот раз… И пусть снова весь мир останется вдали, она прикоснется губами к губам Стаса, он обнимет ее… На этой мысли Ванесса безжалостно себя обрывала – суббота нескоро, до нее еще масса дел, не надо забегать вперед!..

Перед субботой всегда идет пятница, на вечер которой они запланировали семейную встречу – Анна собиралась познакомить своего мужчину с Ванессой и Алькой, очень ответственное мероприятие. Вот о чем надо думать, а не о поцелуях и нежных прикосновениях сильных рук, ради которых можно забыть все на свете! Но почему-то не думается Ванессе ни о чем другом! Один Стас в голове!

Даже Анна Ванессу сейчас не беспокоит, да и не о чем вроде тревожиться: невестка сияет радостью, порхает мотыльком и тоненьким голосочком поет на кухне, каждый раз смущенно замолкая, когда кто-нибудь появляется в поле ее зрения. Дома все в порядке, все хорошо… Алька выглядит вполне жизнерадостно, хотя кавалер больше не приходит к ней вечерами и не встречает по утрам, перед школой. Но все это как будто осталось в прошлом, внучка смеется и прыгает по ступенькам на одной ножке, словно ей не надо никакого Костика… Может, действительно Алькина жгучая любовь прошла? В юном возрасте и правда разлюбить так же легко, как влюбиться!.. Вот и пусть это спокойствие длится бесконечно, хорошо, когда дома тишь и благодать!


В пятницу с раннего утра в их доме начались серьезные приготовления к вечеру. У Ванессы по расписанию стояла только одна пара, поэтому с работы она вернулась около двенадцати, увешанная сумками с продуктами. Анна к ее приходу уже вымыла полы, пропылесосила ковры и теперь толклась на кухне, изобретая салаты. Альке оставили посуду – сполоснуть и протереть китайский фарфоровый сервиз, чтобы уж принять гостя по всем правилам… Последний раз такие глобальные приготовления в доме велись на Новый год, когда вдруг в одночасье оказалось, что в их трехкомнатной квартире соберется человек тридцать народу! А теперь все делается ради одного-единственного мужчины, хотя, пожалуй, это нужно не ему, а Анне, и разве Ванессе так уж трудно ее понять?

Честно говоря, она бы многое отдала, чтобы очутиться сейчас на месте невестки – вот так волноваться, суетясь сверх всякой меры, бояться, что салаты окажутся невкусными, пирог подгорит, а мясо будет жилистым, и по сотне раз проверять чистоту комнат, носиться с тряпкой туда-сюда, стирая невидимую пыль с мебели!.. А все потому, что придет тот, кого ты давно хочешь видеть в этом доме, рядом с близкими людьми, но – одновременно и желаешь, и боишься его прихода, потому что вдруг он не понравится твоим домашним? Что тогда делать?.. Но все это узнается потом, а пока – надо расставить на столе тарелки и стаканы да не забыть про вазу для цветов!..

Ванесса натерла курицу приправами и оставила на противне. Времени до прихода Анниного Георгия (Гоши, невестка его так называет, ужасное имя, конечно!) еще достаточно, а птицу надо подавать горячей, так что лучше сунуть ее в духовку полседьмого. Лишь бы Алька нигде не задержалась и протерла сервиз, да и вообще, если дочь опоздает, Анна жутко расстроится. Все-таки для нее это очень важный вечер.

Оглядев ряд разновеликих мисок и салатниц на кухонном столе, Ванесса осталась довольна. Анну она уже полчаса назад отправила наряжаться, теперь можно заняться собой. Конечно, ей вовсе не обязательно сегодня выглядеть ослепительно, мужчина придет не к ней, но хотя бы привести себя в порядок необходимо! Прическа, макияж – все должно быть на высоте, иначе Ванесса станет чувствовать себя неуютно! Еще надо успеть выгладить любимое трикотажное платье цвета молодого горошка, с чудной тонкой вышивкой на груди… Да, и уговорить бы еще Альку не надевать эти страшные старые джинсы, ничего, один вечер можно потерпеть в новой юбке с блузкой! Зато матери как приятно будет!

* * *

– Положить вам еще оливье, Георгий Иванович? Вот этот салат попробуйте, фирменное блюдо Анны. – Ванесса пододвинула к гостю хрустальную вазу и приветливо улыбнулась. Мужчина галантно поблагодарил ее и с удовольствием положил себе салата.

Ел Георгий Иванович с аппетитом, ни от чего не отказывался, и это сразу же понравилось Ванессе: мужчина должен есть хорошо и много, не привередничая. Правда, на ее взгляд, он слишком часто рассыпался в благодарностях, кивая то ей, то бледной, но ужасно красивой Анне, и даже Альке, которая откровенно рассматривала гостя целый вечер, однако Ванесса посчитала, что это можно списать на волнение. Все-таки он первый раз в их доме, и хотя держится уверенно, наверняка ощущает себя не в своей тарелке.

– Георгий Иванович, а вы где работаете, вместе с мамой, да? – Ванесса могла бы поклясться, что Алька что-то замышляет, слишком уж невинно моргают круглые карие глазки… Но ей тоже хотелось услышать ответ на этот вопрос, потому она не стала одергивать внучку и перевела взгляд на гостя.

Георгий Иванович неторопливо прожевал кусочек курицы, вытер пальцы салфеткой и вежливо улыбнулся Альке.

– Да, мы с Анной работаем в «Колесе прогресса», только я занимаюсь версткой. До этого трудился на авиационном заводе, потом вышел в отставку, закончил курсы. С вашей матерью, Алла, я познакомился…

– Алиса. – Алька упрямо тряхнула челкой и метнула на Георгия Ивановича выразительный взгляд. – Никогда не называйте меня Аллой.

– Аля, перестань! – Анна шлепнула ладонью по столу, уронив на пол ложку. Глаза женщины сердито сверкнули, и Ванесса удивленно замерла: ей показалось, что невестка сейчас заплачет, но, слава богу, этого не случилось. Анна посмотрела на своего Гошу и моментально успокоилась, даже улыбнулась, и тот ласково кивнул женщине. Наверное, взял ее ладонь под столом, догадалась Ванесса, почему-то эта мысль доставила ей удовольствие.

– Я просто не хочу, чтобы меня называли Аллой, разве я не имею право выбрать себе имя? Меня зовут Алиса, пожалуйста, запомните это! И продолжайте, вы, кажется, начали рассказывать о том, как познакомились с моей мамой?..

Вот противная девчонка. Ванесса хмыкнула, глядя на внучку, хитро поблескивающую глазами. Ведь это же настоящий допрос! Похоже, Алька вознамерилась вытянуть из гостя все подробности! Впрочем, почему бы и нет? В конце концов Анна ей не чужая, а если какой-то вопрос покажется гостю нескромным, ничего страшного, все это спишется на нежный Алькин возраст… Вот Ванессе уже нельзя так откровенно проявлять свое любопытство, хотя разве ей не хочется знать, что за человек Георгий Иванович и откуда он вообще взялся?


– С вашей матерью мы познакомились случайно, Алла… Алиса, – мужчина быстро исправил свою ошибку, наткнувшись на сердитый Алькин взгляд. – Я еще работал на заводе, в тот день пришлось доставать кое-какие бумажки, весь день бегал… А потом мне срочно понадобилось в туалет, я как раз в это время на Московской был, спрашиваю у прохожих, где тут туалет, никто не знает. Одна бабка махнула рукой – там, я и пошел. Смотрю, подъезд, вот оно, думаю. Залетаю туда, уже просто не могу терпеть, навстречу – симпатичная женщина… Правда, меня в тот момент только одно интересовало, но спасибо ей, показала туалет. А уже потом я вышел, посмотрел на нее внимательнее, познакомился!..

– А я как ошарашена была! Собралась выйти в кондитерскую, на углу которая, Алька, та, где мы с тобой винегрет покупаем… Выхожу, а тут Гоша… Георгий Иванович… идет навстречу, глаза безумные, и прямо ко мне кидается! Я даже испугалась сперва, – Анна засмеялась и потерла ладонями покрасневшие щеки. Давно уже Ванесса не видела свою невестку такой оживленной! Даже Алька от удивления забыла про Георгия Ивановича и уставилась на мать. Вот что любовь с людьми делает!

– Да уж я помню, как ты на меня смотрела! Сперва испуганно, словно я маньяк какой-нибудь, зато когда я про туалет спросил, вся так выпрямилась, так холодно взглянула на меня, свысока!

– И вовсе даже не свысока, просто я очень удивилась, почему ты пришел в туалет именно в «Колесо прогресса», все-таки у нас солидное заведение, а не проходной двор!..

Гость пробыл у них до десяти, потом откланялся, поблагодарил за гостеприимство, хороший стол и замечательную компанию, поцеловал руки Ванессе и Альке, извинился за то, что отнял у них много времени, и ушел. Анна выскользнула на лестничную площадку вслед за гостем и вернулась в квартиру тогда, когда Ванесса с Алей убрали со стола, помыли всю посуду и засунули сервиз в буфет.

Вечер удался на славу: курицу и пирог с курагой съели, салатов немного осталось, Альке с Ванессой на утро, возле мусоропровода стоят две пустые бутылки из-под белого сухого вина. Анна, проводив Георгия Ивановича, продолжала сиять и светиться, и на все ее вопросы Ванесса поспешила ответить утвердительно: да, конечно, очень симпатичный мужчина, да, он мне понравился, да, в нем что-то есть!.. А что еще Ванесса могла сказать влюбленной женщине про объект ее любви?

Почему-то ночью она долго не могла заснуть, вспоминая в подробностях весь вечер. Алька дерзила и задавала кучу вопросов, но это нормально, Анна то бледнела, то краснела, это тоже понятно. Георгий Иванович вел себя безупречно, делал комплименты, к месту шутил, был мил и интересен… И все-таки что-то было не так. Неправильно, нехорошо. Но вот в чем дело, Ванесса никак не могла решить, поэтому отложила свои раздумья до утра и сладко заснула. Вино всегда действует на нее усыпляюще.

* * *

– И голос странный – вроде бы и говорит внятно, но так тихо, что все время приходится прислушиваться! Наверное, здорово, когда человека внимательно слушают, однако лично меня это к концу вечера ужасно утомило. Не дай бог вилка звякнет о тарелку, даже жевать нельзя было, чтобы не пропустить его слова! Я уж не говорю о магнитофоне, Алька сперва включила его – чтобы фоном музыка играла, но потом пришлось выключить… Это что, нормально – шепотом разговаривать? Я впервые вижу такого человека!

Опять Ванесса не удержалась – не успели они со Стасом встретиться, как все ему выложила. Непонятно, как она жила без него эти пятнадцать лет? А ведь жила и держала свои секреты в себе, и вроде не особенно страдала от того, что ей не с кем ими поделиться… Но оказалось – это необыкновенное ощущение, когда можно все рассказать и вместе с ответом (неважно каким!) вытребовать себе поцелуй, потереться щекой о мужскую ладонь и помолчать потом, вдвоем!

– Ну, ты говоришь, что он военный? На авиазаводе работал? Наверное, привык так говорить просто, вряд ли он специально шептал, чтобы позлить тебя! – Станислав дотронулся до мочки Ванессиного уха и осторожно потрогал ее сережку. – И вообще, при чем тут ты? Он же не твой любовник… Ну хорошо, хорошо, я помню, что ты терпеть не можешь это слово! Ладно, он приятель Анны, а ей, судя по твоим словам, Георгий нравится, значит, никакой проблемы нет!.. Ты мне лучше скажи, что это за камень?

Ванесса улыбнулась и покачала головой, отстранив руку Стаса от сережки. Сегодня она специально надела свой любимый комплект – маленькие золотые гвоздики с александритами, те самые, которые были на ней в тот чудесный вечер у ясеня, в их первое свидание… Тогда Стас точно так же спросил, что это за камни? А еще сказал, что когда-нибудь обязательно подарит ей кольцо с александритом – в дополнение к сережкам… Ванесса запомнила это на всю жизнь. Может, никакого кольца у нее никогда не будет, но обещание Стаса превратило просто красивые серьги в любимые.

– Вспомни, я тебе уже об этом говорила! Когда-то давно. – Мужская рука нежно скользнула по ее шее, добралась до ключиц и замерла. Ванесса затаила дыхание, не решаясь ни вдохнуть, ни выдохнуть, боясь спугнуть волшебное ощущение, охватившее ее. Если бы не люди вокруг, она бы, наверное, застонала от удовольствия и уж точно прижалась бы к этой сильной, твердой руке всем телом!


– Я помню… Я все помню. – Обняв Ванессу за плечи, Стас увлек ее с ярко освещенного Проспекта в густую тень проходного двора и там буквально смял в объятиях, пытаясь одновременно поцеловать ее рот, щеки, лоб, шею…

Если Гоша так же целует Анну, да что так же – хотя бы вполовину так, как Стас целует ее, то какое Ванесса вообще имеет право судить об этом человеке? Если Анна испытывает те же чувства, так же теряет голову от объятий и просто улетает, отрывается от земли, растворяется в облаках, как Ванесса, когда Стас с ней, то – пусть рядом с Анной будет ее Георгий, пусть он будет с ней всегда!.. А Ванесса больше ни слова плохого о нем не скажет. И не подумает!

И в самом деле, какие слова?.. Какие мысли? Когда Стас ее целует, Ванессе хочется только одного, даже в этой подворотне, почти на виду у всего города, в середине холодного марта, хочется так, словно они безудержно молоды и равнодушны ко всему миру, как будто им не придется оторваться друг от друга в следующее мгновение, чтобы поймать такси и доехать до квартиры Станислава. А когда так сильно чего-то хочется, то, конечно, уже не до слов и мыслей!

Глава 6

Они не заснули, ни на минутку за всю ночь! Да какой сон – в воскресенье в шесть утра Станислава увез поезд, а до этого они старательно делали вид, что перенесут недельную разлуку легко. Целовались, ужинали, занимались любовью, завтракали, опять целовались, вот только глаза то и дело соскальзывали на часы… Но подумаешь, какие-то семь дней! Если они продержались пятнадцать лет, что уж говорить о таком коротком сроке. В это воскресенье Ванесса проводила Станислава, в следующее – встретит, и расстраиваться не из-за чего.

Только никакие самоуговоры не помогали: почему-то было невыносимо стоять возле поезда и смотреть, как эта длинная зеленая змея на колесах забирает у нее Станислава, и оттого, что он, прижимая лицо к мутному оконному стеклу, улыбался и ободряюще поднимал бровь, стало тошно, хотелось забиться в угол и реветь белугою, глупо размазывая слезы по щекам. Но вместо этого Ванесса просто смотрела на любимого мужчину не отрываясь, стараясь запомнить каждую черточку его лица, потому что в голове предательски вертелась мысль – а вдруг она больше никогда не увидит Станислава? Вдруг он не вернется к ней? Еще пятнадцать лет разлуки Ванесса не переживет!..

Да к тому же эта песня!.. Ванесса ехала от вокзала до дома на маршрутке, у водителя играло радио, и голос Лолиты проникновенно выводил: «Легче ждать столетье, чем четыре дня!» Правда… Пятнадцать лет они жили словно в разных мирах, она здесь, Станислав – в далеком Владимире, куда она никогда в жизни не приезжала, у нее были свои дела, и у него тоже. Конечно, Ванесса верила, что когда-нибудь их пути опять пересекутся, но это была именно вера, а не уверенность в том, что такое действительно случится. Сейчас же Стас решительно и бесповоротно вошел в ее жизнь, она ощутила его так близко, и вдруг – он опять не с ней! Какими же глупыми кажутся теперь прочие переживания, те, которые мешали отдаваться любви без сомнений и с чистым сердцем. Тревожные мысли: нравится ли она ему, не слишком ли она изменилась, что он скажет о ее теле, не будет ли разочарован – все это ерунда, лишь бы он вернулся, лишь бы, лишь бы!

Ночью они много разговаривали, сидя у Стаса на кухне на маленьком кожаном диванчике, прижавшись друг к другу боками, словно два пингвина. Ванесса натянула на себя теплую старую толстовку Станислава, а на ноги набросила плед, потому что из окна страшно дуло и по полу тянуло сквозняком… Но сидеть вдвоем было уютно, они пили горячий кофе, чая у Стаса в хозяйстве не нашлось, и говорили о жизни. Обо всем, что приходило в голову, темы сменяли одна другую, не зацепляясь и не задевая их совершенно. Ванессе нравилось слушать голос Стаса, а он гладил ее плечи, целовал лицо, и все это время на кухне, и потом – в постели, и на улице, по дороге к вокзалу, она точно знала, что любима. И он знал, что она его любит. Думает ли Стас сейчас о ней? Под стук колес, выбивающих грустное «Уезжаю-уезжает, уезжаю-уезжает», на казенной полке безликого поезда?

Маршрутка довезла Ванессу почти до самого дома, и женщина медленно побрела к своему подъезду. Все хорошо, сейчас она придет домой, залезет в горячую ванну, потом попробует немного поспать. А если не сможет уснуть, то выпьет пару чашечек кофе со сливками, почитает газету и успокоится. Нет, пожалуй, с нее хватит кофе, лучше чай с бубликами. Тогда жизнь быстро наладится и войдет в привычную колею, а там, глядишь, и неделя пронесется, Станислав вернется и больше никуда не уедет, он обещал!

Конечно, он приедет через неделю, даже сомневаться не надо! Он же все подробно объяснил: Николай, старший сын (Надо же, теперь он бизнесмен! А Ванесса помнит его романтичным юношей с гитарой!), задумал совершить во Владимире какой-то сложный обмен и соединить две квартиры, свою и материнскую, в одну. А на ожидаемую доплату (за возможность разъехаться люди дают неплохие деньги!) планирует купить однокомнатное жилище дочке, то есть внучке Стаса, которая сейчас учится в группе у Ванессы… Хорошая девочка, смышленая. Пока она снимает квартиру возле Политеха, а к лету, если все пойдет как надо, у нее будет хоть маленькая, но своя жилплощадь! Вот для того, чтобы все получилось, Станислав и отправился во Владимир – ему надо выписаться из той квартиры, тогда он сможет вернуться и прописаться тут. Так что у Ванессы нет причин для беспокойства. Конечно же, нет!

А что, если Стас встретит во Владимире кого-нибудь, кто был ему дорог в те годы, когда Ванессы рядом не было?.. В те пятнадцать лет любви и счастья, украденных у нее? Нет-нет, речь не о детях и внуках, не о семье, с близкими проще – они приезжают к нему, он всегда может навестить их, но вдруг объявится некая женщина, которая очарует его. Вдруг окажется моложе и интереснее Ванессы, Стас не сумеет устоять перед ней – и останется?.. Или – еще хуже! – у Стаса с этой женщиной что-то уже было, и ей будет достаточно просто показаться ему на глаза, чтобы он все вспомнил и захотел повторения. Тогда прежняя любовь, конечно же, сразу вылетит у него из головы!..

Ванесса резко остановилась перед дверью в подъезд. Нет, так дело не пойдет. Она умеет держать себя в руках. Поддаваться ревности и громоздить одно на другое нелепейшие предположения – увольте, до такого Ванесса не опустится! Хорошо, что Станислав не знает, какая она дура! Да если бы он мог подслушать ее мысли, она бы со стыда сгорела! Переживания из-за разлуки и тоска – это одно дело, но терзать себя, выдумывать глупости она не будет никогда! Сейчас она откроет кодовый замок – привычно сложив пальцы, Ванесса ткнула в три кнопки одновременно, – медленно поднимется по лестнице на пятый этаж и по дороге постарается настроить себя на светлую, радостную волну! Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо!

В начале восьмого утра в марте еще темно, и квартира встретила Ванессу недружелюбно, однако она не расстроилась. Где-то в глубине квартиры звучали голоса – Ванесса сперва подумала, что это радио, но, прислушавшись, удивилась. Нет, явственно различим мужской голос! Ему вторит тихий женский, они как будто спорят или что-то горячо обсуждают, правда, ни слова не разобрать.

Ванесса аккуратно сняла ботинки и пальто, надела домашние туфли и, стараясь не стучать каблуками, прошла по коридору в свою комнату. Голоса доносятся из спальни Анны. Неужели она вчера пригласила в гости Георгия? А как же Алька? Ей и так сложно привыкнуть к мысли, что у матери кто-то есть, а тут – прям с корабля на бал, не успели познакомиться, как этот мужчина уже ночует здесь. Впрочем… что ж теперь, Анне всю жизнь мыкаться по пустым квартирам друзей, чтобы провести время с любимым мужчиной? В сорок лет это уже напрягает, хочется спокойной жизни, любви, нормального секса, наконец, – и не в чужом доме, а в своем, на собственной кровати, в тишине и чистоте! А Алька… да что Алька, она поймет.

Ванесса вздохнула и закрыла за собой дверь в свою комнату. С Алькой, конечно, надо будет поговорить, но она девчонка толковая, не осудит ни мать, ни ее… Вчера Ванесса заставила себя вслух – громко и отчетливо! – произнести заветные слова: я не приду ночевать. Дались они ей с огромным трудом, она все ждала, когда Алька скорчит рожицу или насмешливо округлит глаза, боялась, что Анна задаст вопрос – а где, мол, вы будете, мама, с кем? Но обе молча кивнули, и на лицах у них не возникло никакого ироничного понимания ситуации, вроде бы они даже ни в чем не заподозрили Ванессу. Наверное, не поверили, что у нее – в таком возрасте, господи! – могут быть какие-то неплатонические отношения с мужчиной? Лучше об этом не думать.

Ванесса тихонько включила радио, зажгла лампу над головой и раскрыла книжку, но почти тотчас же поняла, что очень хочет спать. Подумав минуту, она залезла под одеяло и свернулась клубком. Как же ей хочется отдалить от себя сегодняшнее мрачное утро с расставанием на вокзале, лучше всего это сделает именно сон! Когда она проснется, мир уже не будет казаться таким горьким и несправедливым. Когда она встанет, ее встретит сияние солнца и щебетание Альки за стеной, и впереди у нее – замечательное воскресенье, которое она с удовольствием проведет со своей семьей!

* * *

Проснулась Ванесса в одиннадцать. Как ни странно, ей удалось выспаться, хотя она долго не могла заснуть, все вертелась и никак не могла придать удобное положение телу и в конце концов даже решила встать и заняться какими-нибудь делами, и даже уже почти поднялась… Но в следующее мгновение проснулась и поняла, что неплохо отдохнула, неприятные мысли, из-за которых она чуть было не упустила сон, сами собой растворились и больше ее не терзают.

Ванесса сладко потянулась, глянула на себя в маленькое зеркальце на тумбочке и охнула. Это же надо, не успел Станислав уехать, а она уже позволяет себе засыпать с накрашенным лицом, и в результате – веки покраснели, кожа блеклая и тусклая! Нет, нельзя нарушать собственные правила, даже если нет сил, устала или расстроена, это Алькина внешность пока что все стерпит, а Ванесса уже не в том чудесном возрасте, когда можно не думать о себе и все равно быть красивой.

Ванесса умылась, переоделась в теплый домашний костюм и вышла на кухню. В квартире почему-то так тихо, что слышны голоса соседей за стеной слева и музыка из квартиры сверху. Обычно в это время и Анна, и Алька всегда дома, они смотрят телевизор, воскресный блок развлекательных программ, смеются и шутят. И вообще – куда подевались все привычные звуки: звякание ложечки о стакан, топот собачьих лап и веселое подтявкивание, шум воды на кухне, свисток чайника? Такое ощущение, будто Ванесса одна не только в квартире, но и в целом мире! Другого пробуждения ей хотелось.

Ванесса неторопливо выпила чашку зеленого чая. Сегодня все не так, как надо: за окном серая пелена дождя, солнца и в помине нет, наверное, и не будет. Анна, судя по отсутствию на вешалке ее дубленки, куда-то ушла, но Алька дома – вон курточка висит, и сапоги тоже тут. Вот и удобный момент для разговора.

Сполоснув чашку, Ванесса отправилась на поиски внучки. Алька обнаружилась в своей комнате, за компьютером, на экране Ванесса разглядела банальную «Косыночку» и страшно удивилась. Сколько она помнит Алю, та не то что не любила, да просто ненавидела карточные пасьянсы, а тут сидит и тупо раскладывает этот примитив! Вся нахохлившаяся, как воробей, и даже Рыська лежит у нее в ногах, не по-щенячьи серьезно сощурив круглые глазки.

– Привет, Аль, что это ты делаешь, интересно? Мама ушла? – Ну точно, такое насупленное личико у Альки бывает крайне редко. Ванесса вздохнула. Все-таки какая ужасная глупость со стороны Анны – оставить Георгия ночевать! Надо было осторожно действовать, постепенно сводить его с Алей, чтобы дочка успела привыкнуть к другу матери, а теперь что получилось? Девчонка мается от ревности, переживает!

– Бабуль… Как ты думаешь, настоящая любовь бывает один раз в жизни? – Алька подняла на Ванессу задумчивые глаза, на миг оторвавшись от экрана, но потом снова вернулась к картам, методично защелкав мышкой.

– Я даже не знаю, как тебе ответить, – Ванесса растерялась от неожиданности. – Это смотря о какой любви идет речь. А почему ты спрашиваешь?..

Алькина спина напряженно шевельнулась, мышка хищно заклекотала под ее пальцами, и «Косынка» вместе с «Тетколором» дружно полетели в «корзину». Еще несколько секунд девочка потратила на выключение компьютера, потом резко вскочила со своего стула, задев ногой дремлющую Рыську, и уселась на диван, глядя на бабушку внимательно и – во всяком случае, Ванессе так показалось! – немного затравленно.

– О любви мужчины к женщине, о чем же еще? Я вот думаю: если любовь… – не просто влюбленность, а именно настоящая любовь! – одна на всю жизнь, то как понять, что это именно она, что это истинное чувство, а не мимолетный роман?

У Альки блестящие карие глаза, а ресницы – черные и длинные, загнутые вверх! И как же требовательно она смотрит на Ванессу, будто та может дать исчерпывающий ответ на ее вопрос!

– Да, наверное, никак и не поймешь, пока не проверишь на себе. К сожалению. Сама подумай – если бы все люди могли сразу же распознавать настоящую любовь, никто бы тогда не совершал ошибок. А то ведь женятся, думая, что полюбили раз и навсегда, а потом понимают, что обманулись, и разводятся. Другие считают, что их любовь ненастоящая, и расстаются, а после тоскуют друг по другу всю жизнь… Сложно это. Но, наверное, так надо – не понимать и не знать ничего заранее. Это же и есть жизнь – шаг за шагом идти, не ведая, что там впереди… А с чего ты вдруг задумалась о таких вещах? – Ванесса села рядом с Алькой на диван и, вытащив ногу из туфли, погладила босой стопой Рыську.

Как только было решено оставить собачку, они тут же ее помыли антиблошиным шампунем, вычесали мусор из шерсти, даже зубы почистили зубным порошком, и теперь она такая мягкая, как плюшевая игрушка! Алька на дню по нескольку раз, после каждой прогулки с Рысей, моет ей лапы. Нельзя сказать, что щенок очень радуется этой процедуре. Но тем не менее Рыська безоглядно любит Альку и всегда спит возле ее кровати, как сейчас.

– Да просто. Интересно, и все. А если… ну вот скажи, бывает же так? Сперва женщина любила одного мужчину, а потом – раз, появляется другой, и она любит уже его! Что это значит тогда – что она не любила первого? – Алька невесело хмыкнула и отвернулась к окну.

Рыська громко зевнула, и Ванесса почувствовала, что засыпает… Как тяжело считать выходным такой серый дождливый день, даже собака не носится по квартире с мячиком, и Алька непривычно хмурая, и Анна где-то пропадает – вернется домой вся мокрая, зонт-то, конечно, опять не взяла с собой.

– Аль, это действительно непросто. Нельзя судить людей вот так… Обстоятельства в жизни бывают разными. Ты… ты о маме говоришь? – Наверное, надо было и дальше продолжать эту философскую беседу, рассуждать о любви, о том, какая она разная. Но смотреть на Альку и делать вид, что все в порядке, Ванессе вряд ли удастся. Потому что рука сама собой тянется к этой рыжей голове, чтобы погладить ее, утешить, хочется сказать что-то простое и ласковое, чтобы внучка оттаяла, а то сидит и смотрит в одну точку, даже ее голос, обычно такой звонкий и радостный, звучит непривычно глухо.

– О маме? Почему о маме?.. А, ты про Георгия Ивановича. – Алька оторвалась наконец от окна и повернулась к Ванессе. – Ты с ним столкнулась утром, да? Извини, что мы тебя не предупредили, но я надеялась, ты не будешь против. Я сама предложила ему остаться, а то что – пришел в гости, засиделись, чего бы он в ночь потащился через весь город? Мама, конечно, нервничала, но я ее уговорила… Как будто что-то страшное произойдет, если мужчина останется у женщины!

Алька улыбнулась и сдула челку со лба. Мрачное раздумье на ее лице сменилось озорным весельем, у Ванессы даже голова закружилась от этого мгновенного перехода от минуса к плюсу. Ее всегда удивляло, как быстро у внучки меняется настроение!


– И вообще, бабуль, я вот что думаю: пора нам с тобой заняться культурным самовоспитанием… Походим на спектакли, в кино можно, на последние сеансы… А что, завтра и отправимся, давай? В «Победе» как раз хороший фильм идет, «Пираты Карибского моря», у нас в классе его уже все видели, а я вот еще нет!.. И, ради бога, скажи маме, что ты не против того, чтобы во время нашего отсутствия ее навещал Георгий. А то ведь я ее знаю, будет мучиться, колебаться и даром терять драгоценное время!

* * *

В понедельник сходить в кино не получилось: Ванесса задержалась в институте, к ней пришли двое пятикурсников с просьбой о дополнительных занятиях, так как впереди у них экзамен, к тому же надо писать дипломную работу, большая часть которой состоит из чертежей. Ванесса договорилась с ребятами о времени занятий, с местом все понятно – они будут приходить к ней на дом, не торчать же ей, в самом деле, здесь до ночи! Да и не хочется особо афишировать тот факт, что она занимается репетиторством за деньги, хотя сейчас все так делают, а она – самый лучший педагог в Политехе, к ней всегда целая очередь из желающих получить дополнительные (ну и что, что платные?) уроки.

Зато во вторник Ванессе с Алькой посчастливилось посмотреть замечательный спектакль «Ужин с дураком»: в Политехе как раз распространяли билеты, и Ванесса взяла два, ей и в самом деле было любопытно поглядеть на Хазанова-артиста. В качестве юмориста, выступающего на сцене со своими фельетонами, она его не воспринимает, почему-то ей совершенно не хочется смеяться над его шутками, но вдруг он талантлив в другом? И они не пожалели, что сходили на этот спектакль. Хазанов оказался удивительным актером, сама вещь – смешной и трогательной одновременно, а главную роль – приятный сюрприз для Ванессы – сыграл Олег Басилашвили. Даже Алька не скучала, а это о многом говорит!

Дома их встретила сияющая Анна, только что проводившая дорогого гостя, на плите дымилось рагу, в холодильнике дожидалось своей очереди мороженое трех сортов. Наверное, именно так и должна протекать жизнь в семье: чтобы все друг друга понимали и делали все возможное, чтобы доставить другому радость. Ванесса с Алькой чудесно провели время и собирались продолжить подобные «культурные вылазки», и Анна была счастлива, и Георгий, наверное, тоже. Что может быть лучше этого?

Хотя Ванесса точно знала, чего ей не хватает. Вернее, кого. Особенно остро она поняла это в тот момент – в десять часов вечера во вторник, после спектакля, во время домашнего ужина, за которым даже Анна съела пару ложек ароматного рагу, – когда раздался телефонный звонок и она услышала любимый мужской голос. Стас позвонил из Владимира только для того, чтобы сказать, как он ее любит и скучает. А Ванесса слушала это признание и глупо улыбалась, чувствуя себя такой же беззаботной и молодой, как Алька, и такой же безудержно влюбленной и взволнованной, как Анна.

Глава 7

В среду у Ванессы по расписанию стояло две пары: лекция по начертательной геометрии у первокурсников и контрольная работа у них же, очень сложная, большая часть – на построение эпюров, то, что обычно трудно дается студентам и неизменно попадает в экзаменационные билеты.

Первая пара прошла под ровный гул молодых голосов, студенты, по святому убеждению Ванессы, просто не умеют говорить шепотом, она даже привыкла к этому и редко одергивает болтунов. Зато на контрольных всегда царит тишина, легко можно расслышать шаги в коридоре и тиканье больших старых часов, висящих над доской. Ванессе очень нравятся эти минуты спокойствия – когда студенты старательно склоняются над своими тетрадями и пишут, делая вид, что ни на что не отвлекаются, хотя, конечно, безбожно списывают друг у друга, разумеется, очень аккуратно – так, чтобы не привлечь внимания Ванессы к себе. Как будто она и правда не догадывается, что творится за ее спиной! Почему-то студенты всегда думают, что если преподаватель отвернулся от класса, то значит, ничего не видит и не слышит. Ванесса усмехнулась – сколько уж на ее веку сменилось поколений студентов, но все они одинаковые: молодые, веселые, бесшабашные, уверенные в себе, совсем взрослые и одновременно с тем – сущие дети! Подумать только, когда-то она сама была такой, а сейчас у нее внучка чуть помладше этих ребят, корпящих над контрольной!

– Все переписали условие четвертой задачи? Тогда я переворачиваю доску. – До начала контрольной Ванесса изрисовала проекциями и формулами три части доски с обеих сторон, и теперь все, что ей нужно было делать, – это постепенно раскрывать перед студентами многоступенчатое задание.

Как-то раз Алька пришла к ней на работу и застала конец такой же вот контрольной. Хотя внучка стояла в двух шагах от аудитории, из той не доносилось ни звука, разве что скрип карандашей и шуршание линеек по бумаге, да изредка – стук упавшего ластика или негромкий кашель. Ванесса вспомнила, в какой восторг это привело Альку: надо же, бабушка, ты прямо укротительница тигров, как они тебя слушают, никто не шумит, не разговаривает, все работают!.. Девчонка тогда даже загорелась желанием пойти учиться в Политех, но, конечно же, быстро охладела. Да и трудно представить Альку студенткой строительного или механического факультета, впрочем, даже экономический – не для нее. Пожалуй, девчонка пойдет по стопам матери, филологом станет, у нее врожденное языковое чутье. Хотя Ванесса не уверена, что сама Алька знает, чего ей хочется, а пора бы уже определиться с выбором, как-никак одиннадцатый класс заканчивает, летом надо куда-то поступать!

Все, выросла девочка, а ведь еще недавно была тоненькой первоклашкой с огромным бантом на макушке, и, кажется, рука Ванессы до сих пор ощущает прикосновение маленьких детских пальчиков. Да какое прикосновение – всякий раз, когда они торопились в школу, Алька намертво вцеплялась в нее, словно их ждал по меньшей мере визит к зубному врачу. Первое сентября – самый первый внучкин день в школе! – Ванесса до сих пор вспоминает с содроганием: девчонка до последнего не желала отходить от мамы с бабушкой, а когда ее все же поставили в строй с другими детьми, подняла такой рев, что пришлось задержать линейку… А теперь из той нервной крошки с загнанным взглядом получилась красивая девушка, стройная и длинноногая. Она ведь выше Анны и выше Ванессы, даже непонятно, в кого такая уродилась, Виталик-то среднего роста, и у Анны в роду все коренастые и невысокие.

Ванесса механически перевернула часть доски с очередным заданием. Через семь минут пара закончится, опять кто-нибудь не успеет решить контрольную и просидит всю перемену, склонившись над тетрадкой, и никому нет дела до Ванессы, которая спешит домой, чтобы наскоро перекусить – и опять заняться работой. Сегодня к ней придет один из пятикурсников, поэтому никуда она вечером с Алькой не пойдет. И завтра, наверное, тоже, потому что на четверг запланирована встреча с другим студентом. Значит, ни сегодня, ни завтра у Анны не получится свидания с ее Георгием, ведь она, Ванесса, будет сидеть в своей комнате и мешать им своим присутствием… Но не отказываться же теперь в самом деле от репетиторства!

Прозвенел звонок, Ванесса собрала контрольные работы, выпроводила студентов из аудитории и аккуратно положила объемную стопку тетрадей в ящик стола. Слава богу, результаты контрольных нужны не к завтрашнему дню, а к понедельнику. Она выкроит для них время в пятницу… Все равно без Стаса вечера вдруг стали пустыми и однообразными. Если бы не Алька с ее идеей «культурного просвещения», Ванесса бы, наверное, с ума сошла от скуки. А ведь она всегда так жила – много работая и заполняя досуг общением с семьей, и ей этого хватало, мало того, ей совершенно не хотелось ничего менять в своем распорядке! Вот как бывает… в ее жизни случилось чудо, а разве теперь она может от него отказаться и жить по-прежнему?


Ванесса надела пальто и шляпу, поправила шарфик и, выйдя из аудитории, быстро прошла через извилистую сеть коридоров, спустилась по лестнице и шагнула во двор. Как странно, как необъяснимо прекрасно все то, что происходит с ней. Даже это влажное небо над головой, и серые улицы, сплошь в лужах и грязных потеках, и голые деревья с остатками прошлогодних гнезд в ветвях, и тусклые лица прохожих, – все радует Ванессу! Потому что Стас вчера звонил ей. Потому что до его приезда осталось всего три дня и четыре ночи! Потому что это так здорово – встретить дорогого мужчину на вокзале, обнять его после долгой разлуки (целая неделя!) и поцеловать, и еще раз, и еще, не стесняясь никого на свете!

Вот она, любовь… А Алька этого еще не понимает. Ванесса улыбнулась, вспомнив очередной их разговор об отношениях мужчины и женщины. Алька в последнее время задает столько разных вопросов, оказывается, говорить с внучкой о любви и ненависти, предательстве и прощении удивительно интересно! Они словно смотрят на один и тот же предмет с двух противоположных концов жизненного отрезка: Алька из начального пункта А, а Ванесса – с финишной отметки В. А Анна, если бы присоединилась к их беседам, наверное, оказалась бы где-нибудь посередине.

Хотя все это вовсе не значит, что чья-то любовь настоящая, а чья-то – так себе… Анна любит своего Георгия, Ванесса – Стаса, а Алька страдает по Костику… Разная бывает любовь.

К остановке с неприятным лязгом подкатил трамвай, Ванессу внесло в него потоком людей и буквально швырнуло на холодное и неуютное сиденье у окна. Грустно это все!.. Ванесса вздохнула. Внучка хоть и хорохорится, но у нее на душе неспокойно, откуда бы и все эти разговоры про любовь? Сидит дома, никуда не ходит, на звонки не отвечает – сколько уже раз то Анна, то Ванесса врали мальчишеским голосам, что Альки нет дома, Алька купается, Алька спит… Но, может, все к лучшему? Переболит, а там, глядишь, и новая любовь подоспеет! И про Костика не придется ничего рассказывать… по крайней мере сейчас.

Трамвай загрохотал колесами и сдвинулся с места, увозя Ванессу от работы к дому. Всю дорогу, вжавшись в холодное кресло, покачиваясь и вибрируя вместе с ним, женщина вспоминала первый день весны, когда рядом с ней, касаясь ее плечом и ладонями, ехал любимый мужчина, далекий и близкий одновременно…

* * *

– Привет, бабуль, будешь ужинать со мной? – Алька сидела на табуретке по-турецки, выпятив голые коленки и поджав под себя ступни, но при виде Ванессы вскочила на ноги и выключила огонь под кастрюлькой с сосисками. – Я вот проголодалась жутко, на твою долю тоже хватит.


Ванесса устало плюхнулась за стол и потерла ладонями виски. Все хорошо в репетиторстве, кроме одного – если студент чего-то не понимает, ему уже не велишь открыть учебник и хорошенько прочитать все по теме; за свои кровные деньги он ждет подробных объяснений от преподавателя, вот она и вдалбливает ему в голову знание, а оно ни в какую… Ужасно трудно работать с людьми, которые вообще ничего не учат сами! В конце концов, конечно, все получается, студент уходит довольный, да только у Ванессы после таких тяжелых уроков голова раскалывается на части!

Алька поставила перед бабушкой тарелку с двумя сосисками, нарезала хлеба и сыра, разлила кофе по чашкам… Ванесса благодарно кивнула и с удовольствием откусила кусочек бутерброда. За сегодняшний день она только один раз толком поела – утром, перед уходом на работу. Вернувшись, она едва успела переодеться – студент пришел на полчаса раньше оговоренного времени. Можно было, конечно, попросить его подождать и поесть на кухне, но Ванесса терпеть не может заставлять кого-нибудь ждать. Поэтому она напоила Сережу чаем с сушками и сама выпила одну чашечку, вот и весь обед. Это было в три часа дня, а сейчас уже начало седьмого!

– Мама с Георгием Ивановичем пошли в филармонию, кажется, на концерт органной музыки, я толком не поняла. – Алька нырнула в холодильник и вытащила из него трехлитровую банку с солеными огурцами. – Мама звала меня тоже, но я отказалась.

– Почему? Сходила бы, послушала. – Ванесса доела последний кусочек сосиски и промокнула губы салфеткой. – Наверное, маме хочется, чтобы вы с Георгием поближе познакомились, подружились…

Алька хмыкнула и с хрустом откусила огурец. Ванесса только сейчас обратила внимание на ее ноги и чуть не подавилась от смеха: внучка нацепила на конечности длинные полосатые носки с отделенными друг от друга пальчиками, эдакие «ножные перчатки», и с удовольствием то вытягивала ноги, то скрещивала, явно любуясь своими ступнями «в растопырку». И это почти студентка, выпускница, старшеклассница! Ванесса не устает поражаться им с Анной: ладно еще девчонка шалит и дурачится, но ведь и ее мать зачастую ведет себя так же легкомысленно!

– Ладно, бабуль, поели, теперь мне нужно бежать. – Алька взглянула на часы и торопливо выскочила из-за стола. – Рыську я выгуливала, но если попросится вдруг, прогуляйте, хорошо? Я буду не поздно… вообще, может, приду через час, если не понравится!

Алька засмеялась и с топотом убежала в свою комнату. Ванесса не спеша допила кофе и налила себе еще одну чашку, на этот раз со сливками. Как хорошо, что Алька интересуется не только Интернетом и компьютерными играми! Вот сегодня у них в школе вечер поэзии, кто-то из ее одноклассников будет читать свои стихи, петь песни под гитару, а говорят, что молодежь в наше время деградирует, что у молодых на уме один секс, но ведь это неправда! Алька очень разносторонняя девушка!

В дверь позвонили. Ванесса поднялась, чтобы открыть, но ее опередила Алька, молнией вылетевшая из комнаты. Она уже успела одеться и даже накрасила губы подаренной помадой. Накинув на ходу куртку и вскочив в сапоги, Алька рывком распахнула дверь и скрылась в подъезде, махнув бабушке напоследок рукой. Однако Ванесса не заметила этого, потому что разглядела на лестничной площадке того, кого ей страшно не хотелось там видеть. Никогда больше.

Значит, Алька помирилась с Костиком, раз тот опять заходит за ней. И сейчас они, смеясь, подкалывая друг дружку и наверняка целуясь, спустятся на лифте вниз, пойдут по двору, мальчишка опять обнимет Альку за плечи и притянет к себе… Все как прежде. Глупая Алька растает от его прикосновений и будет чувствовать себя самой счастливой на свете, ничего не зная, ни о чем не ведая… Нет, Ванесса не может этого допустить. Когда их поэтический вечер закончится, она поговорит с внучкой, обязательно. Тянуть больше нельзя.

* * *

Ванесса закуталась в одеяло по самые глаза и прислушалась к ветру, завывающему за окном. Как тоскливо лежать без сна в мартовскую ночь! За окном уже нет сплошного снежного покрова, от которого чернильная темнота неба как будто подсвечивается изнутри, только кое-где видны грязные сугробы. А звезды, от которых в январе так ясно самой темной ночью? Сейчас в небе одна только луна, а Ванессе и без нее тошно. Холодное, безразличное ко всему светило, нет ему дела до людей, их печалей и радостей!..

Закрыв глаза, Ванесса попробовала представить себя на берегу теплого моря, рядом со Стасом, и чтобы Анна с Алькой тоже там были. Почему-то воображать Георгия ей решительно не захотелось, и она переключилась на другие мысли. Вот наступит лето, и они втроем… нет, вчетвером, со Стасом – как же без него! – куда-нибудь съездят, отдохнут от города и повседневных забот. Правда, сперва Алька пусть поступит в Политех или в университет, а Стас решит свои квартирные вопросы. Да и ей самой столько всего предстоит: принять экзамены у первокурсников, поприсутствовать на защите дипломов, составить план работы на следующий год, да мало ли у нее дел…

А еще они с Анной в этом году обязательно выполнят «дачный норматив» – закатают огромное количество солений и варенья. Правда, на грядках никто из них копаться не любит: так, иногда наезжают на свои шесть соток и что-нибудь пропалывают, поливают, окучивают. А Алька вообще откровенно отлынивает от «земельных работ», но в это лето на нее никто и наседать не будет, лишь бы поступила… Хватит с них и яблок – сухофруктов наделают, навыжимают сок, варенье сварят. А Алька пусть отдыхает.

Ванесса открыла глаза и молча уставилась в потолок. Невозможно делать вид, что ничего не происходит, что все нормально. Хотя как хочется верить, что внучка понимает, что творит, и не падает в пропасть. Знать бы наверняка, что Алька не в беде и у нее все в порядке! Несмотря на несчастную любовь… Но что делать с беспокойством, которое грызет Ванессу, впивается ей в душу и терзает сердце с той самой минуты, как она затеяла свой разговор о Костике.

Нет, когда она только начала говорить, никакой тревоги не возникло. Была дикая вина и страх от того, что сейчас – вот прямо в этот миг! – Альке станет больно, потому что она узнает правду о том, кого любит, кто ей дорог… Но Ванесса решилась, и ее фраза прозвучала резко и внятно, как удар хлыста. Зато потом все в мире вдруг перевернулось и зависло, как программы в компьютере, потому что Алька ответила, тоже четко и даже слишком понятно:

– Бабушка, про Костика я все знаю.

Сказала и побежала в свою комнату, путаясь в тапочках и спотыкаясь о Рыську. Уже два часа прошло после их короткой беседы, а Ванесса лежит и никак не может переварить внучкино «я все знаю». Уже вернулась Анна – Ванесса слышала, как та на цыпочках кралась по коридору в ванную, потом, стараясь не хлопать дверями, закрылась в своей комнате. Хочется думать, что у нее все хорошо. И лучше бы думать только об этом!

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть 1. Ванесса.  (март)

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Три женских возраста (Алиса Ренар, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я