Пока Майдан не разлучит нас
Ольрика Хан

Кристина – докторант университета Колорадо. Её карьера в незнакомой и чужой стране понемногу складывается, чего нельзя сказать о её муже Лёшке. Профессия видеокомпозитора в Колорадо никому не нужна, а потому ему приходится довольствоваться работой снегодува на горнолыжном курорте в Скалистых Горах. У Лешки есть мечта – Голливуд. Но для того, чтобы туда попасть, нужно вложить немало сил и денег, которых вечно не хватает. А тут ещё травма ноги Кристины вынуждает её обратиться в больницу, где всего за несколько дней прожорливая американская медицина «съедает» последние сбережения, привезённые молодыми людьми с родной Украины. Ситуация отчаянная. Горнолыжный сезон заканчивается, и Лёшке грозит безработица. Надежда только на то, что сбудется волшебный сон Кристины, и чудо произойдёт. Так оно и случается. Звонок из Голливуда, приглашение на собеседование, решение ехать. Это будет долгая дорога к мечте: через горы Колорадо и пустыни Невады, туманы Пенсильвании и дюны Атлантического океана. Дорога-испытание любви. Дорога, которой суждено будет оборваться 2 мая 2014 года, в день, когда над Одессой выгорят звезды.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Пока Майдан не разлучит нас предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 5. Бог ЛА

С двумя остановками на туалетно-кофейный «перекур», к Лос-Анджелесу подъезжаем часа в четыре. На подъезде снова делаем остановку. Последняя стоянка перед финальным броском. Нужно изучить карту — впереди три лос-анджелесские магистрали. Важно не проехать повороты. Выписываем номера съездов с хайвеев и прикидываем, сколько ехать по каждому из них. В гостинице надеемся быть не позже семи. Чтобы снова не попасть в окружение к сверкающим фурам.

За рулем я. С трудом прорываюсь в машинный поток — в Калифорнии не принято уступать полосу для въезда. Протискиваюсь в средний ряд. Здесь поспокойнее, но ухо нужно держать востро — подрез не считается подрезом. Вцепившись в руль, стараюсь держаться в местном ритме.

Дорога тянется в гору. Забравшись на самый верх, видим ЛА, ангельский город. Сердце из небоскребов и магистральные сосуды, качающие в него человеческую кровь. Мы — капля нескончаемого человеко-машинного потока, несущегося свои жертвенные дары богу ЛА. Божество нежится в лучах солнца, свет которого выедает глаза. По моему лицу стекают слезы…

Еще полчаса езды, и небоскребы остаются слева — наш путь лежит в Сильмар. Там, в одном из пригородов ЛА, населенного южанами — мигрантами из южных стран — нас ждет дешевенький мотель. Его служителям еще предстоит удивиться — не каждый день у них останавливаются европеоиды с академическими синяками вместо глаз. Но туда еще нужно попасть. По карте все выглядит просто — один хайвей упирается в другой, и в этом месте нам нужно повернуть налево. Карта показывает «на восток».

О приближении развилки знаки предупреждают заранее. Только ни о каком Востоке эти знаки не повествуют. Есть Юг и есть Север. Востока нет.

— Где Восток?? — исступленно ору я. — Нет Востока!!!! Лешка, куддда-а-а?????

Боковым зрением вижу, как у Лешки выпучиваются глаза и медленно приоткрываются челюстные кости, но, кроме неуместного интеллигентного кряхтения, никакой полезной информации он не выдает. Мое требовательное «кудада-а-а??» перерастает в безвольное «А-А-А-А-А!», и с этим отчаянным воплем я неистово торможу у самого разветвления магистрали. «Вибуля» подпрыгивает дважды: сначала от визга собственных тормозов, потом от накрывающего нас полногабаритного гула.

— Еппи-нн! — визжу я, перекидывая ногу с тормоза на газ. Успеваю уйти от несущейся на нас сзади фуры, кинув «Вибу» мордой в каменный забор. Еще раз тормоз, «Вибин» возмущенный визг, фурин возмущенный гул, Лешкин возмущенный вопль «Белка-а-а-а!!!»… И тишина. Тишина и блаженство. Остров безмятежности в океане есть…

— Белка! Белочка! Белка!

Прихожу в чувства. Моя дверь открыта, и в ее отверстии я вижу Лешку, склонившегося над моим потерянным во времени и пространстве телом.

— Что с машиной? — пытаюсь подняться. — Леша! Что с машиной?? Мы ехать можем?? — повторяю, приходя в себя.

— С машиной? — теряется Медведь. — С машиной не знаю… Ты как?

Страшный сон нищего переселенца — застрять в каком-то дерьме в двух шагах от парадиза. Отодвигаю Медведя, выбираюсь наружу. Оглядываюсь. Не доверяя своим глазам, ищу поддержки:

— Так ведь… Нет вроде ничего? — боюсь ошибиться. — В порядке все?

Лешка подходит ко мне, и я понимаю, что он осматривает «Вибу» впервые. До этого он осматривал меня.

Мы вместе глазеем на машину и вместе боимся поверить — от каменного забора, разгораживающего южную и северную части магистрали, ее нос отделяют ровно два сантиметра. Молча переглядываемся, молча возвращаемся на свои места. Я включаю мотор. Вроде гудит. Смотрю на Лешку: «Поехали?» «Вылазь», — рукой показывает он. Не сопротивляясь, уступаю.

Разобравшись, в какую сторону ехать, выворачиваем на магистраль. Слава Богу, машин на дороге немного — выруливаем. Налево, еще налево, резко направо, разворот под мостом, проселочная дорога, мотель. В общем, приехали. Остановившись, продолжаем сидеть.

— Как ты? — не поворачивая головы, тихо спрашивает Лешка.

— Да нормально вроде, — отвечаю, уткнувшись взглядом в мотель. — Невероятно… Каких-то два сантиметра и целая жизнь… Ведь все могло быть совсем по-другому…

Поворачиваю голову, смотрю на Медведя.

— Не пойму — я что, отключилась? Без сознания была? Отчего? Мы же, слава Богу, ни с чем не столкнулись?

— От нервов, наверное. Тебе ж нельзя волноваться… — вяло отвечает Медведь. Кажется, он все-таки от меня устал…

— Леш, ты чего? — останавливаю его я Лешку на пороге нашего временного жилища, заглядывая в потускневшие медвежьи глаза. — Мы же доехали! Все хорошо же!

— Что хорошо? — отвечает Мишка. — Хорошо будет, когда возьмут на работу…

— Лешка, ну ты всегда так! Ты всегда мне портишь настроение! Всегда!! Все хорошо, так нет — надо испортить! Ну, откуда ты такой нудный взялся??

Терпеть не могу, когда Лешка нагнетает. В такие минуты мне хочется исчезнуть и побыть одной. А потом вернуться — и как ни в чем не бывало. Так я обычно и делаю. Но на этот раз исчезать некуда. Мы в малюсенькой комнатке в каком-то пригородном чистилище на въезде в лос-анджелесский рай, и места хватает только на то, чтобы с трудом разминуться на тропе в ванную. Отодвигаю штору, проверяю — балкона нет. Да и какой может быть балкон? Это же мотель. Окно выходит во двор — прямо к «Вибиной» морде, пришвартованной у нашего временного жилища.

Пока Лешка перетаскивает в комнату свой стационарный компьютер, беру из машины йоговский коврик и усаживаюсь, скрестив ножки, возле входа у стены. Знаю Лешку — его сейчас лучше не трогать. Пока не выполнит программу, контакт установить не удастся. Оглядываю мотельный двор. Темно и никого не видно. Внутридворовое пространство заставлено машинами, которые, как и наша «Виба», пришвартованы мордами у комнатных дверей. Без излишеств в виде балконов и колоннад, но вполне удобно.

Смотрю на звезды. Вижу Медведиц, Большую и Малую. Вижу Млечный Путь. Не вижу своих Лебедей. Всматриваюсь до боли в глазах, растворяя взгляд в звездах. Нет, не вижу…

— Леша, я хочу кушать, — канючу в темноту. — У нас из еды уже ничего не осталось. Пойдем куда-нибудь? Отпразднуем приезд…

Лешка возникает на пороге — сосредоточенный и серьезный.

— Белка, завтра тяжелый день. Нужно еще проложить маршрут до места, где у меня будет интервью. Надо посмотреть, нельзя ли доехать не по магистралям…

— Нет, ну я все понимаю, конечно, — возмущаюсь я, — но мы же не можем не кушать??

Лешка вздыхает и, оценив риски намечающейся конфронтации, делает обходной маневр:

— Ладно, давай покушаем, но потом мне нужно будет время подготовиться и подумать. А ты будешь отдыхать.

— Ну, и прекрасно, — радуюсь я быстрой капитуляции противника. — Значит, кушаем, покупаем мне винчик, потом ты готовишься к интервью, а я праздную. За двоих.

Подскакиваю с коврика и, повиснув у Мишки на шее, чмокаю его куда попаду: в нос, щеки, губы…

— Белка, прекрати! Какое вино? Завтра такой тяжелый день!

Я сникаю и, показательно потеряв интерес к разговору, шествую в комнату.

— О Господи! Снова… Ну зачем тебе это вино??

— Ты будешь ковыряться в своем компьютере, а я что должна делать?? — мигом реагирую я на обозначившуюся возможность. — Мы проехали такой путь, мы чуть не разбились, и что, даже отпраздновать, как люди, не можем??

— Можем, можем. Купим. Отпразднуем. Ладно, — Мишка машет на меня рукой, а я вытанцовываю африканскую юмбу. Так, как я себе ее представляю.

Ехать в поисках еды долго не приходится. Вывернув из двора мотеля, тут же за поворотом утыкаемся «Вибиным» носом в вывеску одного из сетевых кафе. Странно, что не увидели раньше. На хайвеях их огромные билборды видны издалека — так, чтобы проголодавшийся путник не проехал голодать дальше. С красными кожаными лавками вокруг вытянутых столов, размещенных в кабинках, эти заведения у меня прочно ассоциируются с фильмами про Дикий Запад, бесстрашных ковбоев, золотоискателей и прочих авантюристов. Вот и сошлось. Бесстрашно промчавшись по долинам смерти и взгорьям мечтаний, два любителя приключений — Лешка и я — добрались наконец до золотых приисков. Дело осталось за малым — нащупать жилу и подставить карманы для самородков.

Скромно поужинав супом и начо, спрашиваем у официанта, где ближайший ликерс-стор. Углубляемся в латиноамериканский квартал, который по мере нашего в него погружения ветшает и темнеет. На улицах ни души, и настроение становится тревожным. Ага, вот он — стор. Как в кино про дорожных бандитов: одинокий продавец, подозрительно оглядывающий чужеземцев. Чем докажете, что вы не Бонни и Клайд? Под пристальным взглядом потомка ацтеков находим на полках мое вино — недорогое, но сносное M. — и, делая вид, что не замечаем неприязни, двигаемся к прилавку. Попытка расплатиться кредиткой пресекается на корню — только cash. Наличные. Обычно мы не пользуемся наличными, но перед дорогой — на всякий случай, «мало ли что?» — Лешка мудро снял денег с банкомата. Расплачиваемся и в абсолютной тишине двигаемся к машине.

Рядом со стором заправка, и Лешка решает залить бензин — утром снова в дорогу. Вставляет шланг в «Вибу», карточку в колонку. Бензин идет, но очень неторопливо. Капает. Как будто кто-то замедлил бег пленки, на котором прокручивается наше кино. Опершись на машину, Лешка погружается в свои мысли, а я с нарастающим напряжением прислушиваюсь к звукам, надвигающимся на нас из темноты. Звуки рокочущие и, как мне кажется, не предвещающие добра. Так и есть. На заправку въезжает огромный пикап с невероятного размера колесами. Из пикапа вываливается пузатый крепыш с цепями на могучей шее, банданой на голове и наколками на всех частях тела.

«Мигель». Именно так, по моей перепуганной догадке, должны были бы звать этого людоеда. Боясь посмотреть прямо, продолжаю рассматривать чудище из-под ресниц. Вижу огромную руку в рисунках, протянутую к шлангу, вижу разрисованные ногти на ней. Каждый из них длиной с палец, каждый заточен и, как оружие, готов к бою. Чувствуя на себе взгляд обладателя этих грозных боевых единиц, не могу сопротивляться. Как кролик, поднимаю глаза и встречаюсь с его улыбкой. Как и положено для удава, рот его растянут до ушей. «Именно так они и заглатывают жертвы», — догадываюсь я.

— Хай! — машет он мне своей могучей рукой-кувалдой.

— Хай! — машу дрожащей лапкой в ответ.

«Наш мотель — наша крепость», — стучит в висках, пока Лешка заводит мотор. Нервно оглядываюсь. Все вроде в порядке. Никто за нами не идет, ничего подозрительного не происходит. Отъезжаем.

— Леша, мне очень страшно, — говорю я, продолжая трястись и блокируя на всякий случай дверь. Держа руль левой рукой, Лешка кладет правую руку мне на ладонь и слегка ее сжимает.

— Все хорошо, Белка. Не переживай. Ты просто устала, и тебе мерещатся ужасы.

Я перевожу взгляд на Лешку и смотрю на него с подозрительным любопытством. Интересно, он и правда не понимает, что мы на окраине ЛА — одного из самого криминального города Штатов? Или так хорошо делает вид, что спокоен, чтобы успокоить меня? В любом случае мне действительно становится легче. К тому же вон он — наш мотель. Целую Лешку. Я люблю тебя, дорогой Мишутка. Как же я люблю тебя!

В семь утра он меня тормошит. Не знаю, спал ли он вообще, но выглядит вполне бодро. Умыт, побрит, одет. Сидит на краю кровати и улыбается, как будто не было ни гор, ни магистралей, ни продымленного Вегаса, ни подлой развилки с каменным носом, ни страшного Мигеля у магазина для полуночников-алкашей. Я мутно соображаю: что, уже пора? Который час?

— Давай, Бельчонок, умывайся и по коням. Нам ехать минут двадцать пять, там я нашел «Хлою». Попьем кофе и все проговорим.

Стоя под душем, вспоминаю вечер и поражаюсь Медведю: и когда он успел все продумать? Лично я ушла из реальности сразу. Как только добралась до кровати. Растворилась в бокале вина и сладких грезах. О! Вспомнила! Мне снилась корова и навоз!

— Лешка! К чему снятся корова и навоз??? — выбрасываюсь из душа, обматываясь на ходу полотенцем.

— Не знаю, наверное, устроюсь работать на ферму, — смеется Медведь, принимая меня в свои лапы. Я растекаюсь по его телу. Стоя на цыпочках, утыкаюсь беличьей мордочкой в медвежью шею. Сладострастно шепчу:

— Леш, а что, уже прям так надо ехать прямо сейчас??

По-киношному соблазнительно улыбаюсь… Лешка решительно отодвигает мое оголенное тело подальше от греха.

— Белка! — грозничает он. — Одевайся!

Ах, вот значит как! Ну, что ж… Я покорна и согласительна. Как боевая подруга, привыкшая подчиняться приказам.

Выезжаем. За рулем я. Таков замысел Лешки. Я должна запомнить дорогу — на случай, если ему придется оставаться на работе, а мне возвращаться в отель. Налево, еще раз налево, выезд на магистраль. Максимальная скорость шестьдесят пять миль в час, но калифорнийским водилам плевать на ограничения. Шестьдесят пять держу только я. Я стою, все бегут. Такие тихони, как я, держатся среднего ряда. Кому надо, обгонит — справа или слева. Вообще-то нас в машине двое, и мы можем ехать в отдельной полосе, самой скоростной — carpool. Придумка тех, кого волнует загрязнение атмосферы. Попытка расчистить дороги от автомобильных колес. Особенно выручает в часы пик, когда магистраль стоит, а ехать надо. Но мы игнорируем эту возможность. Во-первых, пробок нет. Во-вторых, страшно. Полоса реально скоростная, а слева от нее каменный борт. Одно неверное движение… Отгоняю дурную мысль и память о вчерашнем отбойнике.

— Держись левее, — командует Лешка. — Скоро развилка — полосы уйдут вправо, а нам нужно только прямо, на даунтаун.

С моей недоскоростью и «Вибиной» недомощностью влево перестраиваюсь с трудом. В последний момент. Прямо перед тем, как моя полоса улетает куда-то в сторону от нашей вожделенной цели. «Фух», — выдыхаю, и тут же слышу новую команду.

— Скоро съезд на сто тридцать четвертый хайвей, на восток. Все время держись крайней правой. Как только въедешь на хайвей, будет наш съезд. Номер 7b.

— Да подожди ты со своим 7b!!!! — ору я, пытаясь не уехать на Запад. — Восток, Восток, Восток, — повторяю вслух, боясь снова заметаться, как вчера, перед неожиданностью развилки.

Слава Богу, здесь сюрпризов нет. Восток называется Востоком, а не Севером или Южной Флоридой. Крутой разворот, иду почти пешком. Боюсь ударить «Вибулю» о бортик. Сзади сигналят.

— Да пошли вы!! — ору я и нажимаю на газ. Выезд. Нужно разогнаться, но скорости после торможения нет. Машины, подпиравшие сзади, уже вырвались на хайвей, а я, деморализованная схваткой, доезжаю до конца разгоночной полосы и останавливаю колеса.

— Белка, ты что? — теряется Лешка.

— Не могу, — с вызовом отвечаю я, нажимая на кнопку аварийки. — Не могу, и все. Мне страшно.

Кладу голову на руль. «Господи, ну пожалуйста, пусть я открою глаза, и нет никаких магистралей…»

— Белка, послушай, здесь нельзя стоять, — как можно более спокойно давит на меня Лешка. — Давай меняться местами.

— Ты не выедешь. Нужна скорость. Или мощный мотор. У нас нет ни того, ни другого.

Я в тумане. Слова идут как будто не из меня… Но Лешка уже открывает мою дверь.

— Вылазь.

Он спокоен и решителен. Я раздавлена и уничтожена. Ненавижу его.

Молча перехожу на другую сторону, молча сажусь, молча пристегиваю ремень. Лешка поправляет зеркала, подстраивает сиденье, выворачивает колеса… Ощущение, как перед запуском «Востока-1» с Гагариным на борту. Должен взлететь. «Поехали!» Лешка немилосердно давит на педаль газа, «Виба» визжит и взлетает. Я закрываю глаза и съеживаюсь, ожидая удара. Секунда-две-три… Полет нормальный. «Фух», — выдыхаю, открывая глаза, и вижу предупреждение о выезде на Санчес-драйв.

— Лешка, скоро выезд! — кричу, указывая рукой, и столбенею: справа от нас, нечистой силой, будто из-под земли, материализуются новые полосы магистрали. Раз, два, три… Чтобы добраться до нашего выезда, их, как в «Жестоких играх», нужно немедленно перепрыгнуть. Или мы это сделаем, или вылетим к чертовой матери из игры.

— Лешка, вправо! Вправо!!

Снова зажмуриваюсь, ожидая столкновения с астероидами, кометами и прочей космической дрянью. Но, вместо ускорения от их ударов, чувствую торможение, поворот, еще поворот… Открываю глаза и улыбаюсь — от счастья. Мы на Централ-авеню.

Пришвартовавшись на стоянке, Лешка торжествующе чмокает меня в щечку: «Как там наша перепуганная белочка?» Улыбается, гад. Опять обошел на повороте. Уделал. Обиженно суплюсь.

— Что, миф о Белке — лучшем в мире Шумахере — развенчан? — не унимается наглючий Медведь.

Дать бы в морду! Отворачиваюсь.

— Ну, ладно-ладно, шучу, — съезжает тот и, обняв мою шею лапой, тянет голову к своим губам. Я смягчаюсь, но не подаю вида.

— Говнисты й ты, Алексей Медведевич! Нет в тебе благородства! Нет великодушия. Одна только медвежья грубость!

— Да уже куда нам, грубым медведям, до симпатичненьких бельчушек! — смеется Лешка, целуя меня в обиженную макушку.

Я отбиваюсь от его звериного нахальства и прокладываю себе путь к кофейному парадизу.

Если денег мало, а хочется кушать, то лучшая еда — bagel. По-нашему бублик. Доллар двадцать пять. Его жарят в тостере и подают с упаковочкой мягкого сыра. Прекрасное утреннее начало для чудесного калифорнийского дня! Усаживаюсь за круглый каменный столик во дворике кафе и снова улыбаюсь от счастья. Ах, эта солнечная Калифорния! Она прекрасна даже если это просто Глендэйл, а не Санта-Барбара или Малибу!

Лешка сидит напротив и тоже сияет. Удивительно — через час собеседование, на кон поставлено буквально все, будущее — туманная неизвестность, а мы лучимся счастьем. «Ну, не придурки?» — ухихикиваюсь я, и только заинтересованные взгляды сидящих неподалеку южан заставляют меня затолкать смешинки вместе с бубликом назад в ротовую полость.

До места Лешкиного интервью ехать минут пять. Железнодорожные пути, какие-то павильоны…

— Это и есть студии, — вслух догадывается Лешка, и в его голосе слышится напряжение. Мое сердце тоже тук-тук. Стучит, застукивая Лешкино напутствие:

— Бельчонок, стой тут. Не знаю, сколько это займет времени, но по-другому не получится. Или стой тут, или едь снова в кафе… Нет, лучше тут.

— Лешенька, дорогой, не волнуйся. Мы делаем все, что в наших силах. Остальное — как Бог даст. Как будет, так будет. Иди. Я тебя очень люблю.

Мы прижимаемся друг к другу лбами. Он выхлопывается из машины, идет к проходной и исчезает за дверью. Еще минуту смотрю на место, где только что было Мишкино тело — вдруг оно материализуется снова? — потом отвожу взгляд и оглядываюсь вокруг. Надо осваиваться.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Пока Майдан не разлучит нас предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я