Слуга государев

Олег Рясков, 2017

1709 год. Францией все еще правит стареющий Людовик XIV. В Версале два французских дворянина, поссорившись из-за карточной игры, нарушают существующий запрет на дуэли и оказываются между тюрьмой и плахой палача. Милостью короля казнь заменена ссылкой в Россию, которая ведет войну против Швеции. Оба попадают в противоборствующие армии накануне Полтавского сражения.

Оглавление

  • Часть первая

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Слуга государев предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Исторический роман
Полная версия

Часть первая

Пролог

Зимой и ранней весной 1709 года военные действия России и Швеции свелись, скорее к маневрированию и мелким столкновениям, а после того, как Меншиков по приказу Петра взял Сечь, шведский король Карл XII, находясь в крайне затруднительном положении, из-за отсутствия должного снабжения провиантом и припасами, решился оставить зимние квартиры и осадить Полтаву. Этот небольшой городок хоть и был обнесен десятисаженными каменными стенами, но охранялся небольшим гарнизоном под начальством полковника Келина. По уверениям Мазепы именно в Полтаве можно было раздобыть довольствие — издавна этот город славился развитой торговлей. К тому же, осадой Полтавы Карл надеялся принудить Петра I прийти на помощь к осажденным, и сблизится для решающего сражения. Шведским войскам это было жизненно необходимо: Турция медлила начинать войну с Россией, армия таяла на глазах, успех компании становился все менее очевидным. В апреле шведские полки генерала Шпара, высланные к Полтаве, начали осадные работы. А в начале мая шведы пытались захватить город приступами, но каждый раз откатывались, неся большие потери.

Маленькая крепость стойко защищалась всякий раз, как противник шел на приступ. Возможно, на неудачах осаждающих сказывалось отсутствие у шведской армии осадных орудий, так или иначе, крепость держалась, но маневр Карла удался. Петр, наконец-то, выдвинулся к Полтаве. Несмотря на то, что русского царя мучила лихорадка, он отказался отлеживаться и намеревался со дня на день прибыть к полкам с подкреплением.

Глава первая

С верхних веток вспорхнуло несколько птиц, обронив листву с кроны деревьев на тропу под копыта ступающим шагом лошадям. На лесной дороге показались два всадника. Несмотря на лето, они кутались в плащи. Солнечные лучи почти не проходили сквозь листву и стоявший в лесу плотный туман, как холодное дыхание окутывал путников. В растворяющихся сумерках таинственная лесная чаща, окутанная седой пеленой, лишь изредка оглашалась карканьем ворон и зловещей дробью дятла. Причудливые столетние дубы с гигантскими корнями, выступающими над мхом, сплетались ветвями где-то наверху и образовывали плотный ковер из листьев, казалось, защищая это спокойствие от суеты мирской.

Зеленая форма выдавала во всадниках русских солдат, а сумки, повешенные через плечо, не такие тяжелые, как у стрелков, говорили, что эти двое были, скорее всего, курьерами. Туман путался в ветвях, сопровождая заезжавших все глубже по лесной дороге всадников… Лошади, захрипев, заволновались, почуяв неладное. Солдаты переглянулись.

Внезапно дорогу им преградило с шумом рухнувшее старое дерево. И без того нервные кони шарахнулись в сторону. Послышался нарастающий свист, и один из солдат, со стоном, рухнул на землю. Второй — вскинул ружье и начал оглядывать листву, откуда донесся странный звук. Свист снова рассек воздух и сухая ветка, обломившись, упала на плечо испуганного юноши. Не долго думая, он развернул коня вспять. Но тут же, что-то с силой ударило курьера в затылок, сбив наземь шляпу. Раненный судорожно вцепился в загривок понесшей лошади, которая унесла его прочь из чащи.

Когда поверженный курьер открыл глаза, с трудом приходя в сознание, он как во сне увидел сквозь расступающийся туман фигуру в длинном черном плаще. Бесшумно ступая по траве, незнакомец приблизился к лежащему на земле солдату. Тонкой рукой он ловко обшарил карманы и сумку гвардейца, и, нащупав письмо, спрятал его за пазуху. Раненный, решив не выдавать себя, прикрыл глаза, нащупывая рукоять шпаги.

Туман над лесом рассеивался, яркое солнце, светило незнакомцу в спину, оставляя лицо в тени. Каким легким не было движение раненного, незнакомец в черном плаще уловил его, встал, в руке сверкнуло лезвие. Спасшийся курьер, бежавший без оглядки замер, услышал, как лесную тишину прорезал предсмертный крик его товарища.

Глава вторая

В русском лагере было тихо. Яркая луна освещала палатки, косые тени от которых расчерчивали землю. Возле редких ночных костров сидели и негромко переговаривались караульные солдаты.

— Уж, какой раз такое приключается! Федор-то, — солдат кивнул в сторону палатки с раненым гвардейцем, — единственный, кто выжил, да и то ничо толком не видел…

— А я говорю вам, этот черный всадник — дьявол!

— Да, и Яков-то из Семеновского… сказывал про него, мол нечисто там!

Вот уже несколько дней в лагере только и было разговоров, что о черном всаднике. Они будоражили людское воображение, и всаднику приписывали все новые и новые подвиги.

— Говорят, что ховался в тех местах беглый стрелец, ну после бунта ихнего. Но царевы людишки того стрельца выследили на болотах да там же, у его шалаша, и вздернули. Вечерело, и они значит решили заночевать тут же у костра. А до шалаша того токмо одна тропа и была по болоту-то. Выставили они одного в дозор да и спать улеглись значит, а на утро-то дозорный воротился. Смотрит, лежат они все с порезанными шеями, а повешенного нет. И лошадь одна пропала. С тех пор и ходют слухи, что мстит он за души стрелецкие.

— А лошадь его по болоту да по воде, как по земле, ходит… Послышались шаги. Солдаты оглянулись и увидели двух офицеров. Даже в ночной темноте они узнали светлейшего князя Александра Меншикова и Григория Воронова, кто был с самим царем с потешных полков. Офицеры подошли к палатке, где лежал раненый курьер. Григорий вздернул полог и, пропустив Меншикова, вошел следом за ним.

При виде высоких гостей раненый попытался приподняться, но те остановили его жестом. Григорий кивнул на солдата:

— Вот он, герой.

Меншиков склонился над курьером:

— Ну что, братец? Кто это был? Разглядел?

— Я толком не разобрал. Все случилось внезапно. Помню, как дерево поперек тропы повалилось, лошади заметались, да будто тень, какая, по кустам мелькнула. А перед этим только свист слышал! — испуганно перекрестился солдат.

— А что, товарищ твой? — поинтересовался Григорий.

— Так, у меня как лошадь понесла…я, ваш благородь, и видеть его, не видел, томко крик слышал. Кричал, страшно, аж жуть как…

— Эх, толку-то с него как с козла молока: «лошадь понесла», «не разобрал, ваше благородь»! — с досадой махнул рукой Александр и вышел из палатки.

Григорий лишь задумчиво протянул:

— Тень говоришь? Ну-ну!

Он еще немного постоял над раненным, осмысливая услышанное, и пошел догонять Меншикова, благо тот далеко не ушел, а стоял в задумчивости возле палатки. Увидев Воронова, он укутался в плащ, словно озноб пробрал:

— Неладно стало в этих краях, это уже третий разъезд! Ты ж родом отсюда? Места эти знаешь! Поезжай-ка ты туда, Гришка! Погляди, что к чему. Да и письма, курьерские может, сыщешь. Негоже им в чужих-то руках оказаться. Григорий посмотрел на темное небо, усыпанное звездами, и тихонько затянул:

— Эх, судьба моя, судьбинушка…

— Ты чего, Гриш?

— Да ты не волнуйся, Сашка, съезжу! Не впервой!.. Ночь — то, какая!!!

— Да, и еще… — Меншиков глянул у сидевших поодаль караульных у костра: Средь солдат поговаривают про какого-то черного всадника…

Гришка вопросительно вскинул брови, а Меншиков продолжал:

— Ну, дескать, появляется ниоткуда, исчезает в никуда…рыскает, мол, по окрестностям.

Гришка, ехидно глянув на князя не выдержав, захохотал. Меншиков укоризненно покачал головой:

— Ну чего ты ржешь?! Людишки Богу душу отдают!

— А ты, стало быть, веришь? — Гришка весело взглянул на Александра.

— Ты ж меня знаешь!

— Вот и я поверю, только, когда этого черта за хвост поймаю!

В нахальных глазах Воронова читались удаль и отвага. Он с усмешкой провел рукой по пшеничному усу и пошел к кострам. Меншиков на всякий случай перекрестился, и направился к своей палатке.

Глава третья

На Версальский дворец опускался вечер. Из экипажей, то и дело останавливающиеся у ограды выходили все новые разодетые гости. Когда возле железной решетки остановилась очередная роскошная карета, с гербом, на котором лев раздирал пасть змию, и из нее вышел человек в легком плаще и треуголке, многие из приехавших придворных зашептались — прибыл один из самых заметных придворных, кому благоволил сам король — шевалье Шарль де Брезе. Поприветствовав наблюдавших за ним придворных легким кивком, он направился к залитому огнями дворцу. Идущие навстречу дворяне, кланялись ему, провожая почтительными взглядами, что выдавало в нем человека не только знатного, но и пользовавшегося уважением. Правильные черты, его лица, очаровавшие придворных дам, сулили легкие победы над женскими сердцами, а аккуратно постриженные усы над тонкими губами придавали ему несколько лукавый вид. В свои неполные двадцать пять лет он стал завидным женихом — почти все родственники, включая отца и старшего брата, отбыли в мир иной, сделав его владельцем одного самого крупного во Франции состояния. Осиротев, Шарль обрел в короле единственного благодетеля. Людовик помнил заслуги старшего де Брезе, служившего ему верой и правдой еще со времен Фронды.

Гладкий паркетный пол просторной анфилады отозвался эхом под каблуками его туфель, а гости дворца учтиво расступались, пропуская бравого красавца. Он, как и все гости, спешил на карточную вечеринку к Принцу Филиппу Шартрскому Герцогу Орлеанскому[1]. Сдержанно отвечая на поклоны, он подошел к салону Венеры, который в этот вечер занял герцог, устроив там карточную баталию.

Последние годы король все больше пребывал под влиянием набожной мадам де Ментенон. Пышные праздники, коими славился французский двор, стали редкостью, и игра в карты оставалась, чуть ли не единственной забавой придворных. Сам король, в свое время, увлекшись карточной игрой, умудрился в течение вечера проиграть шестьсот тысяч ливров, после чего его пыл поостыл. Однако, сегодня его Величество ожидали на карточной игре. Поговаривали, что недавняя «размолвка с Мадам», которая своей чопорностью и религиозностью почти отвадила короля от мирских развлечений, давала шанс Герцогу Орлеанскому на некое сближение, а визит короля на карточную игру еще более отдалял короля от спальни мадам де Ментенон. По Версалю поползли слухи, что поводом для ссоры послужило чрезмерное внимание короля к молоденькой фрейлине герцогини. И, поэтому, виновница сей истории, молоденькая мадмуазель де Монтеррас, по приказанию герцога, предусмотрительно была усажена за центральный стол, где обычно играл король.

Де Брезе, войдя в салон, отдал плащ и шляпу лакею, и окинул взглядом собравшееся общество. Карточная вечеринка была уже в разгаре, но столы, расставленные по кругу и накрытые зеленым сукном, были почти пусты. Небрежно брошенные на них карты говорили о прерванной игре. Все столпились у центрального стола, где соперничали играя в poque[2] граф Ла Буши обозначенная нами мадмуазель де Монтеррас. Ставками игроков служили золото и драгоценности — на столе горкой лежали и монеты, и украшения.

Граф Ла Буш — лет тридцати господин в черном парике, с красивыми, не лишенными коварства, глазами, уверенно повышал ставки, он был увлечен скорее очаровательной соперницей, нежели самой игрой. Мадмуазель Шарлотта де Монтеррас — внезапно вознесенная молвой в фаворитки стареющего короля Людовика XIV, совсем еще юная особа, лукаво поглядывала поверх карт. И хоть на ее хорошеньком личике застыла светская улыбка, но наиболее наблюдательные из гостей могли заметить замешательство, охватившее прелестную соперницу графа. Совсем недавно появившись при дворе, Шарлотта, взятая, скорее из-за прелестной внешности, нежели из-за знатного происхождения, она все еще смущалась всеобщему вниманию. А нешуточные ставки и количество золота на столе и вовсе повергали ее в шок.

За этой игрой и следили придворные, негромко переговариваясь между собой. Лишь один из них, недавно вернувшийся из России, беседовал с кардиналом на темы далекие от игр:

— Право, Ваше преосвященство, уверяю, это отнюдь не сплетни! Война войной, но в лагере русских всерьез говорили, что в окрестностях объявилась нечистая сила… Тонкие брови служителя церкви удивленно изогнулись на худощавом лице.

— Да что Вы!

Придворный не замедлил пояснить его преосвященству:

— В образе всадника апокалипсиса этот демон разъезжает по полям и лесам, забирая людские души. Стоит русским послать гонца, его на следующий день находят мертвым! Лошадь его по болотам, как посуху идет, а как руку поднимет — деревья валятся!

Епископ принял снисходительный тон и со вздохом протянул:

— Немудрено сын мой… Россия — страна дикая! Люди там темные, на легенды падкие! Уж вам то, просвещенному представителю Европы не следует уподобляться язычникам! Однако, пойдемте к столу, сдается мне, юная фаворитка сегодня в выигрыше не просто по воле случая.

— Вы полагаете, ей подыгрывают?

В этот момент в салон вошел Герцог Орлеанский вместе со своим неизменным любимцем, Де Гишем. Теребя свой сандаловый веер и отвечая на приветственные поклоны, он, направился к центральному столу, продолжая свой рассказ:

–…Никто не знает, уж зачем, графиня Ла Шер завела обезьянку…

Де Гиш, оживился:

— Видимо, ей наскучило окружение! Захотелось свежего лица! О, смотрите! Мадмуазель де Монтеррас проиграет все, что подарил ей король!

Герцог Орлеанский запечатлел на устах кривую ухмылку:

— Тсс! Это всего лишь сплетня. Кто знает, вдруг это ожерелье из сундуков ее покойного старика-отца. Хотя его Величеству иногда надо отвлекаться от молитв в обществе Мадам! Так о чем я?

— Об обезьянке!

— Да, и вот представьте себе, эта обезьяна вспрыгнула на голову ее супруга…и стянула парик!

Де Гиш, не переставая следить за игрой, поинтересовался:

— И все сразу увидели его рога? Герцог притворно вздохнул:

— Увы, лишь только лысину…

Его взгляд остановился на Де Брезе:

— А, вот и наш герой — любовник! Гроза вдов и жен! Де Гиш вполголоса произнес:

— Последнее время он тоже вертится около Монтеррас! Герцог Орлеанский пожал плечами:

— После распространившихся слухов все торопятся выразить ей свое почтение!

— И что король? — переспросил окончательно сбитый с толку интригой приятеля де Гиш.

— Насколько я понял, после ссоры с Мадам, он не прочь развлечься! Но, он стар и ленив! Правда, если расставить сети, куда заплывет мадмуазель, он вряд ли откажется… проверить улов! — Герцог насмешливо покосился на де Монтеррас. Де Гиш также глянул на прелестную фрейлину:

— Да, только наша милая рыбка может и не захотеть быть пойманной!

— Увы, времена, когда фрейлины ловили любой намек короля прошли. Тем более эта провинциалка! Она в фрейлины-то попала, разве что, благодаря просьбе своего дяди!

— Этот Монтеррас, при дворе появлялся дважды, кажется, на казнь Равальяка[3] и в день победы над Фрондой! — уточнил Де Гиш.

Герцог рассмеялся. Его смех, по-видимому, долетел до мадмуазель де Монтеррас. Ее взгляд случайно упал на вошедшего де Брезе. Он тут же учтиво поклонился.

Игра за столом приближалась к кульминации, ставки с каждым разом делались все значительнее. Игроки пасовали один за другим, предпочитая не вмешиваться в схватку лидеров — обворожительной мадмуазель и насмешливо поглядывавшего на свою соперницу графа.

Увидев, что девушка собирается снять с шеи колье и поставить его на кон, Де Брэзе, направился к игровому столу. Проходя за спиной графа, он не преминул ознакомиться с его картами и встал за спиной девушки.

Де Монтеррас, тем временем, все-таки сняла с себя колье и придвинула его к золотым монетам и прочим драгоценностям, лежавшим на столе в качестве ставки.

Все в зале изумленно уставились на нее. Герцог воспользовался моментом и произнес негромко, но вполне разборчиво:

— Подарок короля!

Слова разнеслись среди придворных с быстротой молнии. Да же те, кто не верил в интрижку короля с фрейлиной, стали сомневаться.

Ла Бушскорчил ехидную гримасу. Его ответом на ставку послужил перстень с огромным алмазом.

Стоявший поодаль Герцог Орлеанский, выражая солидарность мадмуазель де Монтеррас, пожурил ее:

— Право, мадмуазель, нельзя так рисковать… Господин Ла Бушсегодня в ударе!

Де Брезе подхватил мысль герцога:

— Да, у графа все шансы на победу, на нем столько всяких побрякушек! — Шарль понизил голос: Но эта была последняя!

Мадмуазель де Монтеррас, захлопав ресницами, невинно запротестовала:

— И как же мне отыграться?

— Доверьтесь мне! — улыбнулся де Брезе.

— Интересно король обидится, если увидит свой подарок на графе? — опять обронил вполголоса Герцог. Он недвусмысленно кивнул на бесценное колье. На этот раз его услышали уже за столом. Сидящая за рядом с Ла Бушем придворная дама оценила шутку:

— Это было бы забавно, Вы будете его носить, граф? Де Брезе тоже нашел шутку удачной:

— Вряд ли граф наденет женские украшения… Хотя, кто знает? Вкусы меняются!

Граф Ла Буш изменился в лице. Его задели слова этого повесы. Слегка наклонив голову влево, он повернулся к Шарлю и стараясь не терять непринужденного тона спросил:

— Шевалье изволит шутить? Или к его слова я могу отнести на свой счет?

Де Брезе, мастер в подобных пикировках, поддразнивая графа, также наклонил голову, ответив в тон собеседнику:

— Шевалье изволит шутить, причем, где захочет, когда захочет и с кем ему пожелается… А счет всегда можно оплатить! Главное, чтобы кредитор не скрылся. Все замерли. Это был почти прямой вызов. Но в перепалку вмешался Герцог Орлеанский. Открытая ссора за столом не входила в его планы:

— Господа! Так что же, игра? Ставки или карты на стол?

Де Ла Буш, отпив вина, поставил бокал перед собой, словно отгораживался от дальнейших ставок:

— Ход за мадмуазель!

Вокруг разочарованно вздохнули, понимая, что де Монтеррас вряд ли продолжит — все ее золото и украшения уже лежали на столе. Она обернулась к Де Брезе:

— Шевалье! Помогите! Как быть? Бросить карты? Ведь у меня ничего не осталось!..

Молодому человеку, знавшему карты соперника очаровательной кокетки, не составило труда сделать правильный выбор. Насмешливо глядя на графа, он снял с шейного платка красивую брошь с алмазами, не уступавшими по своей цене перстню графа, и положил рядом в качестве ставки:

— Ничего не бойтесь, мадмуазель! Выигрыш Ваш! Мадмуазельпролепетала:

— Господи! Я вся горю!..

Ла Буш скривился в усмешке. В зале придворные застыли в ожидании. Последняя ответная ставка решила исход партии — графу осталось только вскрыть карты. Он медленно, одну за другой, выложил их на стол и откинулся в кресле. Вокруг стола восторженно загудели. Карты были неплохие: три короля и разномастные туз с десяткой. Но карты де Монтеррас оказались сильнее: три валета и две восьмерки — «полный дом». Зал взорвался восторженными возгласами. Выигрыш был столь значителен, что с этой минуты, де Монтеррас, грозило стать жертвой не только сплетен, но и зависти.

Ла Буш побледнел и, бросив на стол платок, встал из-за стола. Придворные дамы продолжали щебетать:

— Боже мой!!!

— Это же целое состояние!

Мадмуазель де Монтеррас, все еще не веря выигрышу воскликнула:

— Да на это можно построить дворец!

Граф поклонился сопернице, и кисло улыбнулся:

— Разве что, небольшой!

Де Брезе, нагнувшись поцеловать руку счастливицы, произнес:

— Надеюсь быть в нем первым гостем!

Наблюдавший за любезностями около победительницы Герцог Орлеанский сквозь зубы процедил Де Гишу:

— Где первый гость — там и второй!

Де Гиш прибавил к изречению друга:

— Занимайте очередь, господа…дворец будет маленьким! Уединившись в нише возле окна, Герцог Орлеанский и Де Гиш продолжали внимательно следить за происходящим. Задуманный план начал осуществляться. Оставалось лишь поставить точку. Герцок окликнул проходящего мимо Ла Буша и пригласил знаком присоединиться к их компании.

— Де Брезе сегодня блещет остроумием! — сказал он подошедшему де Ла Бушу.

Де Гиш, подхватил графа под руку:

— Да-да! По поводу женских украшений!

Герцог Орлеанский многозначительно посматривая на Де Брезе беседующим с де Монтеррас, нарочно растягивая каждое слово, изрек:

— Шутка удалась, а счет-то остался неоплаченным! Ла Бушоглянулся к де Брезе и усмехнулся:

— Вы предлагаете мне дуэль?

Де Гиш уловил хитрую гримасу Герцога и, поняв, что она является руководством к действию, бросил, подливая масло в огонь:

— Друг мой, уверяю, спуская такого рода остроты, вы скоро обрастете коростой! Да, и потом, чем вы рискуете, имея таких секундантов?

В ту же секунду раздался громкий возглас церемониймейстера:

— Его Величество король Франции Людовик XIV!

Гости встали и почтительно расступились, застыв в глубоком поклоне. Людовик XIV шел не спеша, время от времени кивком головы приветствуя своих подданных. Граф Ла Бушпридвинулся к Де Брезе и, склоняясь в почтительном поклоне, прошептал:

— Черт бы вас побрал, Де Брезе! Надеюсь, вы умеете играть и в другие игры, кроме карт?

Молодой франт покосился на ля Буша:

— Если вы ищете учителя по играм, я готов, но урок будет платным!

Тот утвердительно кивнул:

— Я проиграл лишь золото. Шпага осталась при мне! Завтра, в полдень в люксембургском саду!

Де Брезе оглянулся на мадмуазель де Монтеррас. На ее лице все еще оставался румянец, выдававший недавнее волнение. Когда с ней поравнялся король, от него не скрылось то необычное состояние, в котором пребывала раскрасневшиеся фрейлина:

— Мадмуазель! Вы сегодня так обворожительны! И что вогнало вас в такую краску? У вас такой вид, словно вы загнали лань на охоте!

Де Монтеррас склонилась в реверансе еще ниже:

— Быть подле Вашего Величества столь трепетно для меня, что поневоле приводит в смущение!

— О мадмуазель! Я слишком хорошо знаю женщин, чтобы верить их на слово! — усмехнулся король и обернулся к своему секретарю:

— Что скажете, Филипп?

— Думаю, Ваше Величество, скорее азарт игры склонил мадмуазель к этому состоянию! — почтительно ответил тот, но герцог Орлеанский загадочно усмехнувшись, подытожил:

— Хотя, кто знает, чужая душа — потемки! А внешность бывает обманчива!

Король внимательно посмотрел на племянника и снова обратился к де Монтеррас:

— Слышали, мадмуазель? На счет внешности! Мой племянник прав. Хотя в этой игре это скорее плюс, чем минус! Филипп, пригласите мадмуазель за наш стол!

И не удостаивая более никого вниманием, он направился к одному из карточных столов. Будто по команде гости рассыпались по салону. На другом конце Версаля было почти пусто. Мадам де Ментенон, испытывая унизительное чувство от пренебрежения к своей персоне со стороны Людовика, едва сдерживала свой гнев. Как никто другой она знала, что значит это охлаждение. К тому же сплетни о королевской благосклонности к молоденькой фрейлине достигли и ее спальни. Но она не подозревала сколь далеко шли планы племянника короля. Подозвав де Гиша, герцог задумчиво произнес:

— Кажется, я знаю, как проучить этого наглеца.

— И как же? — Де Гиш заранее потирал руки от предвкушенияудовольствия.

— Напишем два любовных письма: от нашего героя к мадмуазель и наоборот. Готов поспорить, они встретятся. А когда тропинка будет протоптана, мы подскажем королю, где и когда занять место в первом ряду.

— Погодите, а как же дуэль?

— Дуэль, — герцог Орлеанский многозначительно поднял палец, — дуэль штука шумная, мой друг, и в этой истории — это самое главное! Аминь!

Глава четвертая

Ранее утро в Версале, окруженном застывшим пейзажем регулярного парка, выдалось тихим и ясным. Холодный пробирающий воздух, деревья, не смевшие шелохнуться, и начинающее синеть небо наполняли первые часы зарождающегося дня чистотой и умиротворением. Прозрачное утро отличалось от бурной версальской ночи, как роскошная кокотка от прекрасной, но застенчивой камеристки. Погасли канделябры, факелы, жирандоли, и только солнце, тронув макушки парковых деревьев оранжевым светом, подчеркивало силуэт здания. Природа оберегала сон короля Людовика, отправившегося в свои покои из-за карточного стола лишь в пять утра. Гости, пришедшие накануне выглядели заспанными и слегка помятыми, как это обычно бывает после шумной вечеринки.

Шарль направлялся к своей карете, когда детский голос окликнул его по имени:

— Шевалье де Брезе! Вам письмо!

Он обернулся и увидел арапчонка, протягивающего аккуратно сложенный листок.

Де Брезе неторопливо взял послание… Аромат духов, исходящий от бумаги, заинтриговал его. Он отошел в сторону и развернул записку. Она состояла всего из двух строк:

Жду вас сегодня, преданный друг.

Шарлотта де Монтеррас

Пробежав глазами текст письма, де Брезе прикрыл уже распахнутую слугой дверцу кареты. Столь откровенное приглашение его озадачило. Привыкший к быстрым победам, Шарль был, однако, обескуражен таким стремительным развитием событий. А поскольку мадемуазель де Монтеррас совсем недавно появилась в Версале, это выглядело и подавно странно.

Слуга тихонько откашлялся, отвлекая Шарля от глубоких дум. Еще раз перечитав письмо, юноша окинул взглядом окна дворца. Мадемуазель де Монтеррас жила в правом крыле.

Шарлотта готовилась ко сну, предаваясь пьянящим воспоминаниям об удачной игре, невероятном выигрыше и бескорыстной помощи шевалье де Брезе. Все это окрыляло. Ее неискушенный ум еще не в полной мере осознал, насколько ей приятно внимание этого кавалера, но сердце, очевидно вполне созревшее для роковых страстей, билось сильнее от одной только мысли о Шарле. Не будучи воспитанной при дворе, она еще не преуспела в искусстве кокетства, и бурная версальская ночь была переполнила ее впечатлениями.

Камеристка завершала последние приготовления Шарлотты ко сну, но тут в комнату вошла горничная. Она держала в руке письмо:

— Это, должно быть, для вас, мадемуазель. Письмо лежало под дверью, на полу!

Шарлотта развернула листок бумаги, прочла и быстро сложила его, будто от самой себя пряча столь откровенные строки.

Поднявшись из-за стола, она проследовала в спальню, где вновь перечитала повергшее ее в смятение послание…

Мадемуазель, смею надеяться, что те знаки внимания, коими Вы одарили меня за карточной игрой, не просто женское лукавство, ибо я потерял покой и сон и теперь не могу прожить ни минуты, не думая о Вас.

Отныне и навеки Ваш

Шарль де Брезе

Шарлотта присела на кровать. Отец всегда учил ее быть искренней и не бояться собственных чувств. Подчиняясь им, Шарлотта понимала, что де Брезе ей нравится. К тому же она высоко ценила оказанную ей услугу. «Может ли это быть началом романа?» — спрашивала она у себя самой не один раз за эту феерическую ночь и не находила ответа. Столь смелое, горячее признание шевалье окончательно сбило ее с толку…

— Спасибо, Элиза, — отпустила горничную Шарлотта, желая остаться в одиночестве.

Покидая покои своей госпожи, горничная чуть не столкнулась в дверях с незнакомым красавцем. Это был Шарль. Он улыбнулся, прижал палец к ее губам и, достав из кармана золотую монету, многозначительно поводил ею в воздухе. Элиза не смогла устоять ни перед золотым, ни перед приятным незнакомцем.

Де Брезе открыл дверь и вошел в спальню. Шарлотта задумчиво смотрела в окно на восходящее солнце, все еще держа письмо в руках. Скрип двери заставил ее повернуться.

— Это вы?

Несмотря на то что всего несколько мгновений назад девушка думала об этом красавце, она все равно почувствовала себя застигнутой врасплох. Этот молодой человек, внезапно ворвавшийся в ее жизнь, стоял перед ней в ее спальне и, казалось, ждал ее решения… Смутившись, она отошла в глубь комнаты. Тишину разорвал горячий шепот шевалье:

— Не бойтесь, мадемуазель! Видите! Всего несколько строк, и я здесь, — Шарль восхищенно смотрел на девушку.

Положив шляпу и сбросив плащ, он направился к ней. Шарлотта попыталась отступить, но уперлась в стену. Шарль, медленно приблизился. От неожиданной близости у нее закружилась голова, и несколько секунд она еще пыталась противостоять неразумным порывам страсти, но, почувствовав на губах жар его поцелуев, она замерла. Кружевной пеньюар соскользнул с округлого плеча…

Тем временем, получив вознаграждение, довольная Элиза направилась было к себе, но женское любопытство вернуло ее к дверям спальни. Она тихонько заглянула в щель и обомлела: ее госпожа пылко целовалась с молодым шевалье. К великому разочарованию горничной, ей не пришлось долго наблюдать любовную сцену — кто-то больно дернул ее за ухо. Обернувшись, она увидела строгую камеристку, жестом приказывающую ей удалиться.

Как только служанка скрылась, дверь маленькой прихожей вновь заскрипела и в комнату вошел де Гиш. На его немой вопрос, сопровождаемый нетерпеливым кивком в сторону спальни соблазненной фаворитки, камеристка наклонила голову в знак подтверждения. Де Гиш положил на край столешницы несколько золотых и скрылся.

Наступал четверг — день аудиенции у Людовика XIV. Этикет, продуманный до мелочей, позволял, однако, всем собравшимся чувствовать себя достаточно непринужденно. Вчерашняя картежная вечеринка была предметом жарких речей, все наперебой спешили высказать свое мнение о азартном поединке м-ль Де Монтеррас и графа де Ла Буша, которого, к удивлению многих, не было среди присутствующих. Так же не появился в этот день во дворце и де Брезе. И что самое удивительное, герцог Орлеанский, вместе де Гишем, тоже отсутствовали.

Глава пятая

В полдень в Люксембургском саду появилась богато отделанная карета. Смотритель, подметавший палую листву с дорожек, прервал свою работу, разглядывая пышно разодетых молодых людей вышедших из нее. Он догадывался, зачем столь знатные вельможи появились в этом месте. Люксембургский сад был излюбленным местом дуэлянтов. Граф Антуан Ла Буш поджидал своего противника в обществе секундантов: герцога Орлеанского и де Гиша. Он выглядел внешне спокойным. Неторопливо переговариваясь со своими приятелями, он угощался виноградом из собственной шляпы. Вся эта идиллия походила бы на пикник, если бы, кроме закусок и пары бутылок вина, на траве слуги не разложили корпию и бинты. Решимость, во что бы то ни стало, наказать молодого повесу крепко засело в голову графа.

Де Брезе не заставил себя ждать. Вскоре и его карета замелькала в листве. Он также прибыл в обществе двух друзей. Дуэлянты поприветствовали друг друга и разошлись по разные стороны лужайки, которой и надлежало стать полем боя. Ла Бушснял камзол, вытащил шпагу и протянул ее де Гишу. Шарль тоже снял камзол, ловким движением перехватил свою шпагу за лезвие и тоже отдал своему секунданту. Тот подошел к середине поляны, где его ожидал де Гиш. Они педантично сверили длину клинков, и вернули оружие соперникам.

Шарль несколько раз сжал и разжал правый кулак. Его пальцы дрожали. То ли от утренней прохлады, то ли от волнения, его била нервная дрожь. Он пытался совладать с ней, но тщетно. Спокойствие покинуло и графа. Он вдруг побледнел, а его волевой подбородок стал предательски подергиваться. Секунданты вполголоса перекинулись парой дежурных фраз, о невозможности примирения и готовности дуэлянтов к поединку. Соперники сошлись в центре поляны, где, по этикету, обменялись приветствиями, подняв клинки. Потом, встали в позицию, устремив шпаги, друг на друга.

— Представление началось! — прошептал герцог Орлеанский и скрестил руки на груди. Дуэлянты некоторое время стояли без движения, словно изучая друг друга. Первый пробный выпад сделал Антуан. Звякнули шпаги. Удар был отбит. За первым выпадом последовал второй, потом третий. Эту тройную атаку Шарль отбил, вышел на «фланконаду», затем, «парадой прим» отбив шпагу противника вверх, и низким, почти стелящимся, выпадом поцарапал колено противника. Но, за столь глубокий маневр пришлось расплатиться. Граф вопреки ожиданию, не отскочил назад, а остался на месте, оставаясь в отличной позиции для атаки сверху. Шарль получил удар, который рассек ему воротник и оцарапал щеку. Дуэлянты разошлись на время. Раны были легкие. Де Гиш вопросительно взглянул на Антуана. Тот осмотрел раненное колено. Рассечение было не глубокое, но каждый дуэлянт знает: даже небольшая кровоточащая царапина в начале дуэли может повлиять на исход. Он с досады срубил ближайший куст, вышел обратно на позицию и махнул рукой сопернику, дав понять, что готов к продолжению поединка. Де Брезе воспользовался паузой, чтобы остановить кровь: оборвал свой манжет, приложил его к щеке и, промокнув рану, выбросил его в траву. Поединок продолжился.

Кружа по поляне, противники выбирали момент, удобный для атаки. Наконец, Шарль, сделав ложный выпад, выманил соперника на ответный, и, сделав «дегаже», на долю секунды отвел шпагу в сторону, за что граф поплатился: подпустив Шарля на недопустимо близкое расстояние, за что поплатился. Двумя прямыми выпадами Де Брезе, заставил графа попятиться. Наблюдавшие за ходом поединка секунданты расступились, и Антуан, уже почти не успевая парировать удары соперника, лишь отступал назад, пока не уперся спиной в карету. Последний укол попал в цель. Ла Буш вскрикнул — шпага де Брезе, скользнув по ребрам, попала ему в бок. Шарль отошел на два шага. Ла Буш опустился на ступеньку кареты. Переводя дух, он выставил вперед шпагу, отгораживаясь от противника и пощупал рану. Красное пятно, расползалось по рубашке. Кровь быстро пропитывала ткань, значит время у него немного. Через три минуты он уже не сможет драться. Это понял и Герцог Орлеанский:

— Ну что, господа, может, довольно?

Довольно? Ла Буш не ответил герцогу. Нет, уж! Доиграем свою партию до конца!. Стряхнув кровь с руки, он внезапно скатился со ступеньки на землю, нырнул под шпагу де Брезе, и, оказавшись фактически под ним, молниеносно нанес укол снизу вверх. Шарля спасло чудо: шпага Антуана, скользнув по амулету, висевшему на груди, и проткнула плечо пониже ключицы. Рука повисла, как плеть. Он перехватил шпагу другой рукой, и из последних сил обрушил эфес на голову соперника. Изо лба графа хлынула кровь, он сделал пару неверных шагов и упал к ногам соперника.

Выронив шпагу, Шарль посмотрел на свои руки. Пальцы перестали дрожать, но все плыло перед его глазами. Он пошатнулся. Ноги больше не держали его, и он упал подле графа.

Глава шестая

Из-за складок огромного балдахина, свисавшего над ложем де Гиша, доносился женский смех, оглашая высокие своды спальни. Через несколько минут тяжелый полог откинулся, и из-за них возникла покачивающаяся фигура обитателя покоев в съехавшем на бок парике. Нетвердой походкой, путаясь в разбросанной на полу женской одежде, он подошел к столику у окна, налил бокал вина и трясущимися руками поднес его к губам. Две юные фрейлины, оставшись в кровати, лукаво переглядываясь, всем своим видом призывали продолжить любовную игру. Но молодой человек пребывал явно в ином состоянии, вылечить которое, не могли, ни вино, ни женщины: из головы не выходила дуэль. Что-то будет. Гроза вот-вот обрушится на виновников. Черт, о чем только думал его высочество? Что эти два олуха потыкают друг в друга зубочистками и разойдутся? В любом случае не о той кровавой бойне, о которой теперь гудел весь Версаль. В коридоре послышались гулкие шаги. Вот оно! Дверь распахнулась, и де Гиш увидел офицера в сопровождении двух гвардейцев. Капитан вошел в спальню и, покосившись на дам, отчеканил:

— Сударь! Вам надлежит незамедлительно прибыть к королю!

Девушки притихли в кровати. Де Гиш застыл с бокалом. Нечасто, вот так, его звали к королю и ничего хорошего, судя потому, что доставить это известие поручили капитану гвардии, оно не сулило. Молодой человек глянул на посланника и опрокинул бокал. Терять уже нечего. Разве что, увидеться перед встречей с герцогом. Да именно. Пусть сам объясняется. В конце концов, я всего лишь сопровождал его. Вот так и скажу. Решено. Он кликнул слугу и начал одеваться.

Людовик XIV позировал для портрета, когда герцога Орлеанского и де Гиша ввели в его кабинет. Они почтительно остановились у входа, раскланялись с секретарем короля и посмотрели в сторону ширмы скрывавшей короля — из-за нее взору открывались только букли высокого парика, да царственные туфли. Людовик стоял неподвижно и многозначительно молчал. Герцог Орлеанский тоже не спешил вступать в диалог.

Де Гиш, заметно волнуясь, прошептал, обращаясь к герцогу:

— И как вы теперь решите эту проблему?

Герцог Орлеанский еле слышно обронил в ответ:

— Думаю, за нас уже все решили.

Филипп, за многие годы научившийся чувствовать любые нюансы настроения своего короля и понимавший даже его молчание, это знак действовать самому, оповестил вошедших:

— Его Величество не в духе. Тому причиной эта дуэль. Право, Ваше высочество, развлекались бы вы пьесами или иными шалостями…

Взглянув в сторону портрета, он продолжил:

— Вы бы знали, чего стоило мне упросить Его величество не доводить дело до открытого процесса. Подумать только, в секундантах — сам герцог Орлеанский, принц крови! А Вы? — повернулся он к де Гишу.

— Я? — Де Гиш поднял испуганные глаза на секретаря.

— Да, Вы, сударь мой! Король не скоро простит Вам подобное поведение. Кстати, этот раненный…один из дуэлянтов, де Ла Буш, кажется, он же ваш приятель? Соблаговолите передать ему послание короля!

Филипп подошел к краю ширмы и вопросительно посмотрел на Людовика. Тот, не прерывая позирования, лишь утвердительно кивнул. Секретарь понял, что аудиенция закончена.

Выйдя из зала, герцог облегченно вздохнул и неторопливо направился к выходу. Придворные, толпившиеся в анфиладе парадных комнат, смотрели на него и де Гиша с плохо скрываемым интересом. Внезапно раздался легкий ропот, и придворные переключились на кого-то в противоположном углу приемной. К королю гвардейцы вели Де Брезе. Он был бледен, и тем не менее, шел твердым шагом. Приблизившись к Герцогу Орлеанскому и его спутнику, он отвесил им учтивый поклон. Герцог, не ответив прошел мимо, что так же вызвало негромкий ропот среди придворных. Однако он быстро стих: в дверях королевского кабинета показался Филипп и обратился к Де Брезе:

— Король ждет Вас, шевалье!

Глава седьмая

Большим кабинетом Людовику служил Салон Войны. Живописные медальоны и росписи придворного художника Шарля Лебрена, расположенные на потолках и сводах, прославляли Его Величество, отождествляя царственный образ с героями античной мифологии. Аллегорические композиции были посвящены военным победам Людовика XIV, и декор Салона Войны состоял в основном из воинских атрибутов. По мнению художника, занимавшегося оформлением интерьера, эти росписи должны были помогать Королю-Солнцу при принятии судьбоносных решений, вселяя уверенность в несгибаемых силах Франции, ну и, вероятно, подавлять волю инакомыслящих. Так или иначе, грозные символы войны на Шарля Де Брезе особого впечатления не произвели. Правда, виной тому, скорее всего, были раны и отуманенное лихорадкой сознание. Когда он вошел в кабинет и учтиво поклонился, Людовик уже закончил сеанс позирования:

— А, это вы, Де Брезе! — он подошел к мольберту и, оценив работу, пробормотал «Прелестно». Потом сделал едва заметное движение головой. Этого было достаточно, чтобы секретарь, поклонившись, удалился вместе с художником.

— Ваш отец верой и правдой служил мне до самой смерти, — начал король, — А Вы… Вы, право, оскверняете его память. Про вас стали ползти слухи, порочащие вас! Сударь, даже я слышу, что королевский двор шепчется о вашей дуэли! Вы, что забыли о законах? Такой блестящий вельможа должен служить примером для окружающих, а вы!

Людовик тронул де Брезе за плечо, и тот слегка вздрогнул от боли.

— Ну, вот видите! И, как Ваша рана?

— Благодарю вас, лучше. Ваше Величество, полагаю, не будет прислушиваться к пустозвонам, которые распускают эти сплетни о дуэли? Произошла случайная стычка…

— Сплетни?! В каждом сплетне есть доля правды, к тому же они приносят вред не только вам, но и иным персонам, которых винят в случившимся! — Людовик нагнулся и ласково погладил собачку, примостившуюся на кресле:

— Не правда, ли, моя дорогая?

После небольшой паузы король подошел к столу, приглашая де Брезе следовать за собой.

— Я решил вас наказать, и единственная возможность получить прощение — исполнить поручение, с которым я вас посылаю. Не буду скрывать, поездка — отнюдь не сахар, но… раз вы рветесь в бой! Я дам вам шанс отличится!

У молодого человека все похолодело внутри. Учтивый тон короля лишь прелюдия.

— В России царь Петр воюет с Карлом Шведским. Мы не намерены вступать в войну, но мы хотим знать о каждом вздохе этого государя варваров. Мне нужен преданный человек вблизи Петра. Кто сможет составить подробный отчет о военных действиях!

Король взял со стола бумаги и тубус, сделанный из кожи:

— Это — ваши паспорта на въезд в Россию. А это верительныеграмоты, — король указал на второй небольшой кожаный тубус, опечатанный королевской печатью, — вы передадите его царю лично. Более не ищите Ла Буша для дальнейшей сатисфакции! Он тоже понесет наказание. Справедливость требует этого. Прощайте.

Вручив бумаги Шарлю, он направился к дверям. Тяжелые створки раскрылись, и правитель Франции покинул Салон Войны.

Придворные, среди которых была и мадмуазель де Монтеррас, с поклоном расступились перед Его Величеством. Людовик подошел к девушке, склонившейся в реверансе:

— Мадмуазель, я слышал, после игры в карты вы стали богаче Фуке. Но говорят, если везет в игре — не везет в любви. Кстати, вы не знаете причины вчерашней дуэли? От его пристального взгляда не укрылись замешательство девушки, не укрылся и взгляд ее обращенный на де Брезе. Людовик обернулся и искусно разыграл удивление:

— Вы еще здесь? Не медлите ни минуты, отправляйтесь тотчас…

Людовик направился по анфиладе в покои Мадам, а Шарлотта осталась стоять, ловя насмешливые взгляды и слыша язвительный шепот за спиной. Обескураженная холодным поведением Людовика, она перевела глаза на Шарля. Тот ободряюще улыбнулся ей. Придворные двинулись вслед за королем.

Глава восьмая

Колеса застучали по деревянному мосту, спугнув нескольких деревенских ребятишек, ловивших с него рыбу. Карета де Гиша въезжала во владения Антуана де Ла Буша. За это время наперсник герцога Орлеанского уже пришел в себя, а после того, как избежал наказания, которое неминуемо должно было обрушиться на всех участников дуэли, включая секундантов, жизнь и вовсе казалась ему безоблачной.

«Да, осталось разрубить этот узел и больше не попадать под раздачу из-за глупостей», — пробормотал он себе под нос, выглядывая из окна кареты. Там, в туманной дымке, ему открывалась красивая панорама: заброшенный, но живописный парк с вековыми деревьями, статуи античных богинь, слегка позеленевших, и кое-где увитых плющом. И, наконец, красивейший пруд с водяной мельницей. «Да, милый граф совсем неплохо устроился. Как жаль, что ему довольно скоро придется сменить этот райский уголок на дорожный плащ», — с иронией подумал де Гиш. У парадного подъезда роскошного дома де Гиша встретили мраморные львы. Слуга отворил дверь, и молодой повеса вошел внутрь.

Граф Ла Буш головой полулежал на подушках в кровати с перевязанной головой. Когда в спальню вошел де Гиш, вертя в руках тубусы короля служанка, сменив ему повязку, убирала окровавленные бинты. Со своей обычной милой улыбкой он произнес:

— Как Ваше самочувствие, друг мой? Антуан кивком головы отпустил служанку:

— Сносно, хотя могло быть и хуже… Слава богу, что удары в живот пришлись вскользь… А вот, голова еще побаливает…

Де Гиш подождал, когда за служанкой закроется дверь:

— Дуэль наделала много шуму! Король не доволен Вашими попытками продырявить друг друга.

Граф посмотрел на тубусы в руках де Гиша:

— Не томите! Судя по всему, у Вас новости из Версаля.

— Вы правы! Вам поручено отбыть в войска Карла XII… — сладким голосом начал было придворный, но закашлялся «Черт, это сложнее, чем я думал», — подумал он.

— И? — прервал его раздумья Антуан.

— И подробно информировать Его Величество о ходе военных действий! Считайте, что еще легко отделались. Король не терпит дуэлянтов! Граф, широко раскрыв глаза, в упор посмотрел на приятеля. Это что шутка?! Мало того что они втянули его в эту дуэль! Еще и нотацию о нравственности читать! Запредельное лицемерие! Однако де Гиш не заметил молнию, сверкнувшую во взоре раненного. Он, наливая себе вина из графина, отвернулся к окну и, разглядывая пейзаж, продолжил, как ни в чем не бывало:

— Слава Богу, он, кажется, не знает причины дуэли, не то…сами знаете!

— Вы пугаете меня Бастилией? — прервал его де Ла Буш, стараясь скрыть охватившее его волнение под презрительнойулыбкой.

— Кто знает… Оставляю вам королевский указ и это послание. Его надо передать королю Карлу лично. Возможно, вскоре все забудется, и Вы сможете вернуться.

Прощайте! — де Гиш невозмутимо положил королевские тубусы из кожи на край стола, затем учтиво поклонился и вышел. Ла Буш в ярости откинулся на подушки. Взгляд его упал на картину, висевшую на стене, там Иисусу одевали терновый венок, а рядом стоял молодой красивый человек и улыбался.

— Иуда! — Антуан в ярости вскочил с кровати и с бешенством сбросил на пол все склянки, стоявшие на столике возле кровати.

Глава девятая

Фрегат мерно покачивался на волнах. Ветер, хоть и не сильный, гнал его довольно быстро. Де Брезе подошел к борту. Рядом с кораблем кружило несколько чаек. Как жаль, что подобно свободным белоснежным птицам, он не мог изменить не своей судьбы, не предначертанного рукой Людовика пути в неведомую варварскую Россию. В задумчивости он зашел в каюту, сел за стол и взял перо.

Мадмуазель! Не прошло и недели, как я расстался с парижским светом, и надеюсь, что вы еще не забыли своего верного слугу. Что касается меня, то я даже не представляю, как можно забыть наше свидание.

Если вы найдете, хотя бы минутку, чтобы вспомнить бедного изгнанника, пошлите мне воздушный поцелуй, который долетит до меня, несомый амурами. Надеюсь, что пылкость короля еще не затмила вашей памяти нашу встречу!

Ваш Шарль.

Он перечитал письмо и аккуратно закрыл письменный прибор. Надев камзол и шляпу, он вышел на палубу. Свежий морской ветер, надувая паруса, неумолимо направлял шхуну к незнакомому берегу.

Шарль подошел к капитану.

— К вечеру будем в гавани, шевалье! — сказал тот и протянул юноше подзорную трубу.

Капитан не ошибся. Еще не стемнело, когда судно причалило к берегу. Де Брезе поблагодарил капитана, возвращавшегося во Францию, и протянул ему письмо:

— Я буду признателен, если вы сможете передать мое послание в Версаль адресату.

— Непременно, сударь. Позвольте дать вам совет: наденьте в дорогу что-нибудь попроще.

Старый морской волк указал на роскошный наряд Шарля. Де Брезе поклонился ему в знак благодарности, передал любовное послание и сошел на берег.

Здесь же, в порту, выложив два экю и прибавив к этому расшитый кафтан, он получил дорожный плащ, лошадь и сбрую. Но, несмотря на то, что наряд его теперь был более чем скромен, молоденькие торговки портового рынка перешептывались и не сводили с него восторженных глаз. Их совершенно не смущал тот факт, что очаровательный путешественник не обращал на них никакого внимания.

Шарль был погружен мыслями о предстоящем странствии. Проехав с полдюжины миль, де Брезе уже ругал себя за то, что так поспешно отправился в путь. Следовало бы заночевать в порту. Лошадь продвигалась по разбитой дороге крайне медленно, скользя копытами по грязи.

Неожиданно она остановилась перед бревном, преградившим дорогу. Возле нелепой конструкции, напоминавшей колодезный журавль и символизирующей границу, кутаясь в длинный плащ, стоял солдат, укутанный в плащ. Он вскинул ружье и что-то крикнул.

Из деревянного домика, расположенного неподалеку, вышел офицер. Де Брезе спешился, передал поводья солдату и подошел к офицеру, предъявив ему документы. Тот долго водил пальцем по врученным паспортам, смешно шевеля губами. Затем осветил лицо путника факелом, вернул ему бумаги и махнул рукой солдату.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть первая

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Слуга государев предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Принц Филипп Шартрский Герцог Орлеанский сын Филиппа брата короля Луи Четырнадцатого

2

poque (пок)

3

Убийца короля Генриха IV

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я