Янтарь на снегу

Оксана Глинина, 2020

Королевский отбор – дело хлопотное и нелегкое. Тут тебе и король в единственном экземпляре, и соперниц целая дюжина, и заговоры с интригами в непомерном количестве. Скучать точно не придется, особенно если тебя все время норовят подставить или, еще хуже, убить. Но когда один грозный канцлер усиленно точит на тебя зуб, совсем не до смеха. И кто бы подсказал, что делать? Конечно же нужно срочно очаровать и влюбить его в себя. Только с куртуазностью у тебя не очень ловко, и, вместо того чтобы влюбить, ты влюбляешься сама.

Оглавление

Из серии: Миры Энике

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Янтарь на снегу предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

— А ты выросла! — стаскивая меня с подоконника, удивленно приветствовал лорд Браггитас.

Я подняла глаза и замерла в крепких лапах. Кроме Легарта возле окна стояли вайдил и кузеновы сопровождающие. Человек шесть, не меньше. И когда только успели припереться? Я же вроде недолго собиралась! А главное, все лыбились и головами кивали. Ну, кроме вайдила, конечно.

— Ты… тоже подрос, — только и смогла выдавить в растерянности.

Что еще я могла сказать?

Вроде как остался Легарт прежним, но стал совсем другим. Видела я его в последний раз более десяти лет назад — рыжим, конопатым, тощим подростком, который ловил лягушек у пруда и надувал их через соломинку. Еще пирожки на кухне таскал — горячие, но такие вкусные. Он этими пирожками всегда со мной делился…

М-да, времени прошло немало. Хотя, по правде сказать, вымахал кузен и правда неслабо, в плечах раздался, только глаза стали отливать свинцом. Веснушки куда-то бесследно исчезли, а по-прежнему рыжие, как пламя, волосы были заплетены в косу. Но косы плетут только воины, побывавшие на поле боя и видевшие смерть.

— Тебе не кажется, уважаемый кузен, — не очень приветливо обратилась я к двоюродному брату, — что ты немного опоздал с приездом?

— И тебе не хворать, дорогая сестра, — не остался в долгу Легарт и, окинув меня цепким взглядом, брезгливо поморщился. — Отлично выглядишь, я бы сказал, монастырская жизнь не прошла для тебя даром.

— Конечно, чем еще может заниматься местная дева? Только усердно молиться и смиренно трудиться.

— Как раз к приезду гостей всю пыль в обители вытерла, — заметил он, сдув с моей головы скатавшуюся в толстый пыльный жгут паутину. Однако вместо того чтобы послушно упасть в траву, паутина повисла у меня на носу.

— Поставь меня на грешную земную твердь. Мне на ней намного спокойнее…

Браггитас, наконец, соизволил поставить меня на землю, а злополучную паутину смахнул рукой.

— Тяжеловата ты стала, однако. Видимо, вас здесь весьма недурно кормят.

— Ага, — ляпнула я, не подумав, и вместо того чтобы остановиться, продолжила говорить, не моргнув глазом: — Как раз сегодня на завтрак нам подали отличнейшее сливочное масло со свежим хлебом и фархенбурским сыром. А буквально вчера за трапезой нам перепало по целой рульке.

— Какой? — непонимающе посмотрел на меня Легарт.

— Свиной. А еще было баранье рагу с овощами, индюк, фаршированный перепелиными яйцами, запеченный в кабаньей туше и…

В общем, меня не на шутку понесло. Так бы мы и дальше разыгрывали представление под общие смешки сопровождающих лорда Браггитаса, если бы не голос вайдила, спокойно, но довольно громко прозвучавший среди общего гама:

— Прекрати, Гинтаре.

Все сразу притихли и посмотрели в сторону жреца. А мне стало очень стыдно из-за того, что распустила язык при мирских людях. Ни дать ни взять — тетка на воскресной ярмарке. Пунцовея, попросила прощения у присутствующих и, опустив глаза, решила, что больше не скажу ни слова, коли сами не попросят.

Кузен обратился к вайдилу:

— Я тоже прошу прощения за недостойное поведение, достопочтенный Фьерн. Если не возражаете, не могли бы вы снова уделить мне немного времени для обсуждения некоторых тонкостей отъезда из обители вашей подопечной.

Старик склонил голову в знак согласия.

А мне стало обидно. В детстве не было ни кузена с кузиной, ни лорда с леди. Был просто брат-охламон, с которым мы недурно ладили, но то было детство — тогда все было по-другому: деревья — большие, люди — добрые, а еда — невкусная. Теперь добрый Легарт превратился в лорда-дознавателя Браггитаса и забыл, что когда-то называл меня Гинькой и, зарабатывая подзатыльники, воровал на кухне пирожки. Грустно.

— Это очень хорошо, что ты уже собрала свои вещи, — кивнул Легарт на мой узел. — Сегодня же покинешь обитель.

Ну да, с таким-то голосом он вряд ли теперь получает подзатыльники, и пирожки ему, поди, приносят, чтобы не утруждал себя.

— Не покину, — воскликнула возмущенно. Тут уж я решила не отступать, а узелок прижала к себе, чтобы не отобрали. — Я нахожусь под защитой Обители Пречистой Живы. И без моего согласия никто меня силой отсюда не увезет.

Лорд Браггитас, против моего ожидания, напустил на себя демонстративно усталый вид.

— Слушай, Гинта. — Он взял меня под руку и подвел к окну моей кельи, из которого я выбралась несколько минут назад. — У меня нет времени для препираний. Тебе стоит определиться, чего ты хочешь: бежать на своих изнеженных ножках или ехать в сопровождении королевского эскорта.

«Конечно, у тебя нет времени слушать мнение капризной девчонки!» — чуть было не вырвалось у меня из-за клокотавшей внутри обиды. Ни на что у них не было времени! Написать, навестить, передать гостинец — на все это времени не было! Главное — заточить меня в приюте Сунагере, который находился на самом юге королевства у границы с Иманским каганатом, время было! Хотя ехать сюда пришлось пять дней почти без остановок.

И ноги у меня, к слову сказать, не изнеженные.

— Поэтому полезай-ка ты обратно в свою комнатушку. — Братец снова подхватил меня на руки и стал заталкивать в окно. — И как прилежная девочка жди старшего брата. А потом, когда улажу дела, я все тебе объясню в теплой семейной обстановке.

— Все равно сбегу! — пискнула я и послушно запрыгнула в свою келью, где меня уже ожидали обеспокоенная вайдела Беата и шмыгающая носом расстроенная Людя. Пожилая женщина, поджав губы, осуждающе взирала на меня. Я молчала, так как сказать мне было нечего, а еще чувствовала, что из-за наполняющихся влагой глаз придется тоже пошмыгать носом.

Но проблемы моего носа, как и мое душевное состояние, мало интересовали старую жрицу, поэтому отчитывать нас она сразу стала строго, но не зло:

— Думаю, что не время делать вам обеим замечание по поводу вашего непростительного поведения.

Мы молчали, опустив головы. Оправдываться некрасиво — сами виноваты.

— Ладно, я понимаю — Людвика. — Она снисходительно посмотрела в сторону Люди. — Но вы, Гинтаре…

На этот раз в меня уперся ее острый, полный горечи взгляд. Я посмотрела на вайделу и отчего-то подумала, что никогда не боялась ее по-настоящему. Всегда послушно выполняла ее указания не из страха, а из уважения, которое испытывала, зная, что в глубине души это добрый и отзывчивый человек. Даже Людя, всегда сетовавшая, что ее, несчастную, пытаются извести трудом и постами, постепенно стала привыкать к жизни в обители. В памяти вдруг возникла призраком тетка, и ладони похолодели от непрошеных воспоминаний.

Что теперь будет? Тогда, после маминой смерти, она словно с цепи сорвалась, вымещала на мне непонятные злобу и ненависть. Ненавидела за то, что дед оставил мать и меня при Доме. После того как он вместе с сыновьями сложил голову в междоусобице, воюя на стороне молодого короля, тетушка быстро сориентировалась: меня, кусающуюся и брыкающуюся, запихнули в повозку и отослали в этот забытый богами приют.

— Что с вами, Гинтаре? — На этот раз взгляд вайделы стал обеспокоенным и встревоженным. — Вам плохо!

Она не спрашивала, а утверждала. Людя тоже уставилась на меня глазами-блюдцами.

— Н-ничего. — Получилось не очень убедительно, поэтому я попыталась улыбнуться, надеясь снять напряжение. Видимо, улыбка вышла жалкой — вайдела еще больше разволновалась.

— Людвика, сейчас же принесите воды, — обратилась она к девушке и строго добавила: — Только не вздумайте свернуть по дороге.

Людя, неохотно кивнув, выскользнула за дверь. Ее нещадно распирало любопытство, а тут за водой послали, какая несправедливость!

Вайдела подошла близко ко мне, взяла двумя руками за плечи и, слегка надавив, усадила на кровать. Сама жрица присела на грубо сколоченную табуретку напротив меня.

— Отдохните, Гинтаре, и послушайте, что я скажу. — Она сделала легкий вздох, после чего продолжила: — О чем горюете — я уже ведаю, поэтому дам вам совет — не сопротивляйтесь.

— Что? — Я была в ужасе. — Вайдела Беата, неужели вы не понимаете — это какой-то дурной розыгрыш! Балаганная пьеска! Вернуться туда, где меня все ненавидят, только затем, чтобы отхватить еще одну порцию унижений и презрения! Ну уж нет!

— Гинтаре, пророчества, которые делает Великий оракул, сбываются. Он дает очень точные прогнозы и еще ни разу не ошибся, уж я-то знаю, поверьте.

«Интересно, откуда?» — подумалось мне. Нет, конечно, об оракуле знали все, и о его предсказаниях тоже. Но откуда у старой жрицы такая уверенность в том, что они сбываются?

— Я когда-то жила при дворе, — ответила на мой немой вопрос вайдела.

У меня челюсть отвисла от неожиданности. Вот тебе и на! А ведь можно было догадаться. Я просто не обращала внимания на очевидные вещи: слишком правильная речь для простой вайдилуты, вышедшей из народа, манеры, не свойственные сироте, красивый точеный стан, спина, которую не согнули даже годы, породистое лицо без намека на простоватость, аристократически длинные пальцы, не изуродованные трудом. А в келье вайделы имелся серебряный чайничек для заварки, который она любила и берегла, и заваривала в нем чай по особым случаям, для важных гостей, например, барона Чаплиса, который после того злосчастного случая со штурмом изредка, время от времени, но все же наведывался в нашу обитель. Знала я про чайничек из-за того, что сама помогала вайделе Беате в тех редких случаях накрывать на стол. И что-то мне подсказывало — сегодня Легарту чая не перепадет.

Между тем жрица продолжила беседу:

— О том, почему я покинула двор — рассказывать не буду, но скажу вам откровенно: понимаю вас и ваши чувства. И тем не менее дайте шанс самой себе. Вы молоды, образованны не хуже придворных девиц, а в некоторых вопросах и лучше. Манерам все же придется подучиться. — Тут она многозначительно посмотрела на меня, и краешек ее губ с ухмылкой потянулся вверх, отчего я покраснела, как свекла. — Да и над танцами надо основательно поработать, но я уверена — вы справитесь.

Глядела я на вайделу Беату и глазами хлопала. Ну, еще рот из почтительности закрывала, потому как он то и дело открывался сам собой. Вот уж удивила жрица так удивила! Мне казалось, что она больше всех воспротивится такому повороту событий в судьбе одной из своих воспитанниц. А тут вон оно как обернулось-то! Это или тонкий расчет, или романтизм на старости лет.

Повинуясь внезапному порыву, я все же спросила:

— Почему?

— Мне не хочется говорить об обстоятельствах, вынудивших меня покинуть двор, — раздраженно отмахнулась от меня старушка.

— Нет, почему вы так хотите, чтобы я поехала туда? — О причине, из-за которой мне предстояло покинуть обитель, упоминать не хотелось.

Вайдела загадочно улыбнулась и посмотрела на меня:

— Кто знает, раз вы названы оракулом одной из возможных жен короля, почему бы вам в самом деле ею не стать?

Если внимательно читать летописания, а не пялиться на миниатюры и гравюрки, можно почерпнуть для себя много интересного. Например, узнать, как жрецы и духовники пытались повлиять на политику путем воздействия на правителей, делая их своими марионетками. На маститую интриганку вайдела Беата была похожа не более, чем дворовый воробей на грозного кречета. Не для нас, провинциальных послушниц, эта столичная кутерьма. Да и что-то слабо верилось, что молодой король очаруется моей кудрявой рыжей гривой, россыпью коварных конопух на носу и скудостью телесной конституции. А еще полным отсутствием намека на грудь. Нет, таковая конечно же имелась в наличии, но была плачевно мала в объеме.

— Не-ет, — задумчиво протянула я, представляя, как королевское величество брезгливо кривит губки при виде меня. — Король, скорее, примет меня за прислугу и ни за что на мне не женится!

— На вашем месте я бы не загадывала.

Кажется, вайдела Беата и вправду перечитала в юности рыцарских романов, иначе не думала бы так, рассматривая ситуацию с реальной точки зрения.

— Вы себя не любите, Гинтаре, — заметила жрица и положила ладонь на мои сцепленные пальцы. — А это плохо. Конечно, во многом виновато окружение, в котором вы росли, но это не меняет того факта, что вам нужно посмотреть на себя немного с другой стороны.

Мне кажется или я перестала понимать ее слова?

— Во-первых, ваше имя назвал оракул. — Продолжавшая вещать жрица не обращала никакого внимания на мой озадаченный вид. — А это уже знак, что вы достойны того, чтобы стать избранницей короля!

Подозреваю, что у оракула серьезные проблемы с воображением.

— Во-вторых! — Старушка перешла на более торжественный тон и только указательный палец вверх не подняла для пущей торжественности. — Вы происходите из весьма уважаемого Дома.

Которому я как кость в горле и жирная клякса в родовой книге.

— В-третьих, у вас есть дар! — У вайделы раскраснелись щеки и заблестели глаза. — И это притом что магия постепенно покидает наш мир! А избранница с даром для правителя — это как минимум рождение магически одаренного наследника.

С даром была проблема: магия из мира стала уходить с приходом эльфов. К нашему времени живых даров практически ни у кого не имелось, а чтобы получить способности, необходимо было отдать богу, которому служишь, нечто очень ценное. Я ничего не отдавала Живе. Крылась причина получения дара в моем детстве или боги решили помочь своей заблудшей дочери — не знаю. Но подозреваю, что в этом и крылся расчет того самого оракула, если он не самозванец. Думаю, он все предусмотрел, и я не единственная магически одаренная невеста. А то, что посохом махать умею, так об этом лучше помалкивать, не то меня при дворе бояться начнут…

А вот это уже мысль! Ну, чтобы боялись. А так я натура вполне себе безобидная.

— Вайдела Беата, вы так и не ответили на мой вопрос. — Жрица молчала и внимательно смотрела на меня. — Почему вы хотите, чтобы я туда вернулась?

Старушка вздохнула и ответила:

— Думаю, вам все объяснит вайдил Фьерн, а я умолкаю! — Вайдела снова стала самой собой: строгой, с прямой, как струна, спиной и поджатыми губами. Как ни странно, такой она мне нравилась куда больше. — В конце концов, приказы короля не обсуждаются.

С этими словами она встала и вышла из кельи. Ну и какой толк в таких разговорах: вопросов осталось больше, чем было получено ответов. Мучайся от этой недосказанности, как на углях в пыточной у дознавателей.

— Людвика! — неожиданно раздался возмущенный возглас вайделы за дверью. — Опять подслушиваете?

— Что вы! — Тон Люди не оставлял сомнений в том, что она уже давно добросовестно подслушивала. — Я только пришла, воды принесла, как велели.

Угу и слышала как минимум пару последних фраз и как максимум — большую половину разговора.

— Немедленно отправляйтесь в свою келью!

— Да-да, но у меня еще и поручение к Гинте от вайдила.

Н-да. Недаром говорят: горбатого могила исправит. Только подозреваю, что Люде и могила нипочем: вскоре в мою келью вплыла она сама — растрепанная, глаза блестят, на щеках румянец.

Не-ет. За сегодняшний день как-то многовато получается взволнованных дам с горящими взорами. Неужели небольшая группа всадников способна изменить душевное состояние целой обители всего за полчаса? Мне даже обидно стало. Я так любила и ценила тихую спокойную жизнь монастыря, приветливое обращение людей, что сам факт скорого возвращения к мирской жизни у меня вызывал шок. А тут даже вайдела Беата — строгая поборница благоразумия и терпеливости — чуть ли не с радостью отправляла меня ко двору! Еще и эти ее обоснования того, что я достойна стать женою короля. Не тут-то было! Не первый день на свете живем! Может, я и сопливая по годам, только кое-что увидеть краем глаза и услышать краем уха успела, спасибо родной тетушке. Если бы не эта благородная и великодушная женщина, жила бы я сейчас в солнечном осознании того, что достойна любви и почитания. Умная женщина жестко развеяла мои детские грезы и помогла вовремя повзрослеть. Неоценимый подарок.

— Гинька, возьми меня с собой! — выпалила на одном дыхании Людя, я даже опомниться не успела. — Пожалуйста!

Могила под нее сама подстроится, это точно.

Судьба у Люди не то что горькая, но достойна хорошей слезливой бардовской песни. Ее родители-купцы были людьми богатыми и состоятельными, а Людвика являлась единственной дочкой, которая после их смерти все наследовала. Жилось ей при родителях хорошо и вольготно: мамки, няньки, вишенки в меду, пряники в глазури. Только так вышло, что родителей Люди не стало до ее совершеннолетия, и все наследство отошло в распоряжение опекуна — какого-то дальнего родственника. Опекун этот, по словам Люди, из самых лучших побуждений вознамерился выдать ее замуж, а за отсутствием достойных такой чести кандидатов решил, что наилучшая партия для девушки-сироты он сам. Людя такому решению воспротивилась. Только кто бы ее слушал, пигалицу-желторотую! Няньки, купленные новоиспеченным женихом и по совместительству опекуном, заперли Людю в покоях и охраняли денно и нощно, глаз не спуская с подопечной. Однако Людя не была бы Людей, если бы не сделала по-своему. Подкупив одну из нянек припрятанными коралловыми бусами — больше ничего не было: «жених» все изъял у непокорной невесты до дня свадьбы, — Людя ночью сбежала в нашу обитель, благо жила она недалеко, в соседнем селении. Вайдил с вайделой посоветовались и решили: отчего бы деве да не помочь, раз такая ситуация с ней приключилась? И все было бы не так уж плохо, если бы к тому времени самой Люде не исполнилось шестнадцать лет, и она не привыкла к той сытой и легкой жизни, которая была у нее при родителях. Вот и выходило, что Людя сильно отличалась от нас всех своим бурным норовом и непокорным характером. Ситуация усугублялась еще и тем, что уж больно нравилось купеческой дочери внимание, проявляемое к ней противоположным полом. Мы-то все тоже отнюдь не были покорными овцами, как нас любила называть Людя, но хулиганили в основном по мелочи, не переходя границ. Могли натаскать в карманах фруктов, благо льняная хламида позволяла, потом собраться ночью в чьей-нибудь келье, пока наставницы не видят. Могли попугать наставниц, скрипя балками на чердаке, или прикинуться привидениями, натянув на голову белые простыни. А вот для Людвики — это все были детские шалости, скучные и унылые. Куда веселее сбежать ночью на свидание с деревенским парнем или выпросить у него в подарок конфеты. И ведь не понимала же, глупая, что ходит по краю, острому, как армирская бритва, и рано или поздно за конфеты кто-то потребует плату. Только Людю переубедить было сложно. Так и жила она своим умом в ожидании совершеннолетия, чтобы вернуться в отчий дом и забрать то, что ей причиталось по праву.

— Какое поручение ко мне у вайдила Фьерна? — кисло спросила я, а то, если не напомнить, вряд ли бывшая купеческая дочка скажет, что хотела мне передать.

— А, это. — Людя отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. — Сказал, чтобы в прядок себя привела, умылась, переоделась и через час была готова к отъезду.

У меня упало сердце. Да как же так? Я ведь ясно дала понять, что никуда ехать не хочу.

— Не кисни, Гинька, — снова встрепенулась Людя. — Попроси этого своего родственника взять и меня с собой.

Может, уговорить Легарта записать ее в королевские избранницы? А что, чем не невеста — избалованная, упрямая, хитрая и изворотливая. Других при дворе не водится. Людя даже руки сложила перед собой в молящем жесте, только на колени не встала. Я самой Пречистой Живой себя почувствовала. Но легче от этого не стало.

— Зачем тебе это, Людя? И кем ты при мне будешь?

— Как кем? — возмутилась нерадивая дева. — Твоей комнатной девицей конечно же!

У меня глаза полезли на лоб, а челюсть ударилась об пол с громким звоном.

— Ты? И комнатной девицей? — Не выдержав, я расхохоталась. — Людя, честное слово, не смеши. Ты за все время в обители ни одного поручения как следует не выполнила, а тут — собираешься стать горничной. Ты вообще хоть представляешь, что это такое?

— П-фф, — только и фыркнула моя собеседница и, подбоченясь, нравоучительно заметила: — Видно, что книжек ты читала много, да не тех. Комнатная служилая девица по рангу выше остальной прислуги, а переодевальщица невесты короля…

— Я не невеста короля, — решила прояснить этот момент сразу, чтобы ни для кого потом неприятных сюрпризов не было.

— Не перебивай, — опять отмахнулась от меня Людвика. — Я все продумала, у меня даже план имеется.

Воистину! Вот кого на самом деле должен был назвать оракул в числе возможных кандидаток в жены короля! С такой королевой не то что король, все королевское имущество зазря не пропадет! Пока я тут страдала и предавалась унынию, Людя уже на всю жизнь планы разработала. Быстро, однако.

— Невеста ты или нет, — категорически заявила она, — но это тебе не купеческий извод. Как твоя служащая я тоже буду иметь доступ в высший свет.

Весьма ограниченный, надо сказать, но я решила не разбивать ее мечты с маху, пусть потешится — это продлится недолго. А сейчас надо выслушать деву до конца — не каждый день со мною делятся планами относительно своего будущего.

— Мне много не надо, — продолжала рассуждать как ни в чем не бывало Людя. — Достаточно и какого-нибудь мелкопоместного дворянчика из младшего Дома, можно с прохудившимся кошельком.

Очаровательно.

О том, что мелкопоместный дворянчик из младшего Дома с прохудившимся кошельком в ее сторону даже не плюнет, я благоразумно промолчала. Разве что в услужение другому роду ее позовут, но что-то подсказывало — такой вариант развития событий Людю не устроит. Да-а, амбиции, конечно, заоблачные. Куда уж мне со своими мечтами о тихой и спокойной жизни девы-целительницы, истинной дочери Живы. Тут такие прожекты колоссальных размахов!

— Людя, — осторожно сказала я. — А с чего ты решила, что этот самый мелкопоместный бедняк-дворянин на тебе женится?

— Ты, моя дорогая, слишком плоско мыслишь.

Я в этом даже не сомневалась.

— Видишь ли, мои родители были богаты, даже очень. — Последние слова она выделила с особой тщательностью. — А я их единственная наследница. В конце концов, я ведь не дура и понимаю, что за мои красивые глаза на мне никто не женится, а вот при наличии большого состояния…

Тут она многозначительно посмотрела на меня. Нет, это надо прекращать, а то скоро окажется, что, помимо богатства, у нее и завалящий баронет в родне имеется.

— Послушай, Людя, — я постаралась говорить без насмешки. — Почему ты думаешь, что твое богатство еще существует в природе?

И, не дав ей возможности возразить, продолжила:

— Придя в монастырь, ты развязала руки своему жениху-опекуну, и он, скорее всего, все твои деньги давно пустил по ветру.

Я встала и подошла к девушке.

— С чего ты вообще взяла, — сказала, стараясь не смотреть ей в глаза, — что даже самый никчемный дворянин женится на горничной, пусть и королевской невесты?

На этот раз Люде нечего было возразить.

— Ты даже не представляешь, какими высокомерными могут быть самые нищие представители дворянства. — В моем голосе стали нарастать уверенные нотки. — А если бы тебе и правда улыбнулась удача, и ты вышла замуж за одного такого дворянина, тебя все равно тыкали бы носом в твое происхождение. Людя, ты не представляешь, насколько этот мир грязен и жалок!

— Но, Гинта, здесь еще хуже. — Вид у девушки стал несчастным. — Тут со скуки помереть можно!

— А там, думаешь, будет весело, если помирать придется по более веским причинам? — насмешливо спросила я. — Максимум, чего ты добьешься — это статуса любовницы какого-нибудь лорда. Тебя используют, как половую тряпку, а потом выбросят, когда найдут замену. А что ждет тебя потом?

На этот раз я посмотрела ей в глаза и добавила:

— Публичный дом.

Людя вздрогнула, а мне стало гадко от своих слов, но я решила бить до конца, решила быть неумолимой:

— Таких, как ты, самоуверенных и глупых, полно везде. Только потом, увы, жизнь все ставит по своим местам.

Я когда-то была частью той жизни и многого не понимала. Довелось одним глазом подсмотреть, как бывает на самом деле.

— Почему ты такая упрямая? — В сердцах Людя даже ногой топнула. — Что тебе стоит взять меня с собой? Не подхожу знатной леди даже в горничные?

Я застонала. Даже показалось, что голову очистили от защитных покровов, словно кочан капусты, и оставили мне одну безысходность, словно обскубанную кочерыжку. И кто, спрашивается, из нас двоих такой упрямый?

— Там, при мне, тебе придется нелегко, — сделала я последнюю попытку убедить ее.

— Ты всегда была занудой, но злыдней тебя не назовешь! — Людя уже расплылась в улыбке.

— Ты не поняла. — Я тяжело вздохнула. — Меня ненавидят мои собственные родственники. Я же как на убой еду!

Она пожала плечами.

— Ясное дело, будь ты любимицей, не сидела бы тут в четырех стенах.

— Нет, ты не представляешь, они еще и в бешенство придут, оттого что я теперь, вопреки всему, претендую на то, чтобы стать персоной особой важности! Мстить будут, и тебе достанется.

— Ты же знаешь: меня обидеть — себе дороже!

Это да. Сразу вспомнился уж в постели наставницы Ингельды и визг на всю обитель, а ведь могла и гадюку подкинуть!

— За что они так с тобой? — из любопытства спросила меня моя будущая переодевальщица.

— За позор Дома Браггитас.

И, глядя в ее непонимающее лицо, я выдохнула:

— Мне неизвестно имя моего отца.

Потом на всякий случай добавила:

— Я бастард.

Оглавление

Из серии: Миры Энике

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Янтарь на снегу предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я