На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии
Нил Деграсс Тайсон, 2018

Новая книга известного американского астрофизика Нила Деграсса Тайсона, написанная в соавторстве с Эвис Лэнг, посвящена исследованию многолетних отношений науки и армии. Что объединяет астрофизиков и военных специалистов, в чем точки их пересечения, как наука служит войне? Как выясняется, многие открытия и достижения астрофизики, такие как, например, многоспектральное обнаружение, дальность, отслеживание, визуализация, ядерный синтез и доступ в космос, – это не просто научные открытия, а инструменты в руках войны. Начиная с периода ранней небесной навигации и заканчивая спутниковыми войнами, Нил Тайсон исследует пересечения науки, техники, промышленности и власти.

Оглавление

Из серии: Большая наука

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Данные разведки

1. Время убивать

10 февраля 2009 года два спутника связи, российский и американский, пролетая над Сибирью на высоте в 500 миль и относительной скорости более 25 000 миль в час, врезались друг в друга. Хотя исходный толчок для строительства этих спутников когда-то был связан с военными соображениями, это столкновение — кстати, первое событие такого рода — было происшествием вполне мирного характера. Возможно тем не менее, что когда-нибудь один из сотен образовавшихся при этой аварии обломков врежется в другой спутник или нанесет повреждения космическому кораблю с людьми на борту.

В тот же зимний день внизу, на Земле, промышленный индекс Доу-Джонса закрылся на отметке 7888 — заметно выше предшествовавшего «провала десятилетия», когда в марте 2009 года он достиг значения 6440, но лишь ненамного выше половины рекорда в 14 198, который был отмечен в октябре 2007-го. Другие новости этого дня: обанкротился Muzak Holdings, фирма-провайдер фоновой музычки для магазинов; компания General Motors объявила о сокращении 10 ООО «белых воротничков»; следователи ФБР устроили обыск в офисах вашингтонской лоббистской фирмы, клиенты которой финансировали избирательную кампанию главы подкомитета Конгресса по оборонным расходам; президент Ирана на митинге по случаю тридцатой годовщины Исламской революции произнес зажигательную речь о том, что Иран «готов к переговорам на основе взаимного уважения и в атмосфере справедливости»; новый министр финансов США, только что назначенный новым американским президентом, представил план, целью которого было убедить биржевых игроков купить за 2 триллиона долларов неустойчивые американские активы, незадолго до этого обрушившие мировую экономику. Инженеры-строители фирмы W. W. Norton & Company объявили, что 70 % соли, которой посыпали обледеневшие дороги в Миннеаполисе, смыто в канализацию. Некий физик, занимающийся вопросами окружающей среды, заявил, что у трети самых раскупаемых лазерных принтеров при нанесении в процессе печати разогретой краски на бумагу и сопутствующем парообразовании возникает огромное количество микроскопических частиц, наносящих большой вред легким. Климатологи объявили, что в горах Санта-Каталина, штат Аризона, почти у сотни видов растений граница зоны цветения за двадцатилетний период продвинулась вверх по склонам, в полном соответствии с ростом летней температуры воздуха.

Другими словами, мир находился в постоянном движении — ив опасности, как это очень часто с ним бывает.

Спустя десять дней под эгидой Центра по вопросам капитализма и общества Колумбийского университета состоялась встреча международной группы именитых экономистов, высокопоставленных чиновников и видных академических ученых, чтобы обсудить, как мир мог бы справиться с происходящим в нем более серьезным, чем обычно, финансовым кризисом. Директор Центра, нобелевский лауреат по экономике Эдмунд Фелпс, доказывал, что беде помог бы некоторый возврат к финансовому регулированию, но подчеркивал при том, что это ни в коем случае не должно «стать препятствием для инвестиций в инновации в секторе небанковского бизнеса, который сделался главным источником динамизма в экономике США». А что такое «сектор небанковского бизнеса»? Военные расходы, медицинское оборудование, аэрокосмические предприятия, компьютеры, голливудские фильмы, музыка и опять военные расходы. Для Фелпса динамизм и инновации шли рука об руку с капитализмом — и с войной. Когда корреспондент ВВС спросил, есть ли у него «ключевая идея» по поводу кризиса и действительно ли кризис является «вечным проклятием капитализма», он ответил: «Моя ключевая идея такая: мы отчаянно нуждаемся в капитализме, чтобы создавать для обычных людей интересную работу — а иначе, может, придется устроить войну с марсианами или придумать что-нибудь еще вроде этого в качестве альтернативы».

Другими словами, динамично развивающейся экономике нужно по крайней мере одно из трех: погоня за прибылью, война на земле или война в космосе.

14 сентября 2009 года, всего через несколько месяцев после столкновения двух спутников и в нескольких кварталах от того места, где за восемь лет и четыре дня до этого высились башни-близнецы Всемирного торгового центра, президент Барак Обама обратился с речью к воротилам Уолл-стрит по случаю первой годовщины краха Lehman Brothers, инвестиционной фирмы, банкротство которой часто называют спусковым крючком цепи финансовых крахов 2008–2009 годов. В то же самое утро Китай заложил первый камень в фундамент своего четвертого космического центра. Его предстояло построить на близком к экватору острове, широта которого должна была помочь использовать скорость вращения Земли при запуске космических кораблей, минимизируя за счет этого количество горючего и максимизируя полезную нагрузку. Строительство было окончено к концу 2014 года, задолго до момента, когда полностью закончилась застройка места, где стоял Всемирный торговый центр. Репортер Associated Press говорил о «больших космических амбициях» Китая и, представив впечатляющий перечень китайских достижений и планов в этой области, заключил: «Китай утверждает, что его космическая программа имеет исключительно мирные цели, хотя ее оборонная подоплека и разработка Пекином противоспутникового оружия уже заставили некоторых поставить это утверждение под вопрос».

То же самое можно было бы сказать и о подоплеке обильно финансируемых космических программ сверхдержав, противостоявших друг другу во времена холодной войны.

Будь он жив сегодня, знаменитый голландский астроном и математик XVII века Христиан Гюйгенс мог бы рассказать нам, как глупо было бы думать, что грандиозные космические проекты можно осуществить без мощной поддержки со стороны военных. Еще в 1690-х, когда он размышлял о возможности жизни на Марсе и на других известных тогда планетах, Гюйгенс задумывался и о том, как лучше стимулировать человеческую изобретательность. В тогдашнюю эпоху прибыль тоже была могучим стимулом для деятельности (хотя термин «капитализм» еще не придумали), а военный конфликт как побудительная причина творчества и вовсе был освящен благословением свыше:

Господь был столь сильно обрадован тем, что сотворил Землю… что сие смешение Дурных людей с Добрыми, равно как и последствия сочетания Злосчастия, Войн, Моровых Поветрий, Бедности и тому подобных скорбей, ниспосланы были нам с благою целью, а именно для того чтобы изострили мы наш Разум и усовершенствовали Изобретательность, вооружившись тем самым для неукоснительной обороны против наших Врагов.

Да, ведение войны требует правильно мыслить и способствует техническим нововведениям. Никакого противоречия. Но Гюйгенс идет дальше — он отмечает связь между отсутствием вооруженных конфликтов и интеллектуальным застоем:

И если бы Людям суждено было проводить всю свою Жизнь в ничем не омрачаемом непрерывном Мире и Довольстве, не страшась Бедности и не опасаясь Войны, нимало не сомневаюсь я, что их жизнь немногим была бы лучше, чем у бессмысленных Тварей, кои не имеют понятия о Достоинствах, позволяющих нам наслаждаться нашей Жизнью и извлекать из нее выгоду Нам следовало бы молиться о ниспослании нам чудесного Дара Письма, будь мы лишены его благотворного воздействия на нашу способность к Изобретению в искусстве Коммерции и Войны. Ибо именно этим занятиям обязаны мы тем, что обладаем Искусством Мореходства и Искусством Земледелия; и большинством тех Открытий, которые мы совершили; и почти всеми секретами экспериментального Знания[1].

В общем, все просто: нет войны, значит, нет и интеллектуальной закваски. Рука об руку с торговлей, говорит Гюйгенс, война служит катализатором грамотности, любознательности, земледелия и развития наук.

Правы ли Фелпс и Гюйгенс? Должно ли стремление к победе в войне и к извлечению прибыли быть движущей силой как для цивилизации на Земле, так и для поисков других миров? Вся история, от древности до прошлой недели, не позволяет ответить «нет!». На протяжении тысячелетий изучение космоса и военные планы были и остаются деловыми партнерами в вечном состязании одних правителей за то, чтобы обрести и удержать власть над другими. Звездные атласы, календари, хронометры, телескопы, карты, компасы, ракеты, спутники, дроны — все это не было результатом мирного вдохновения ученых. Целью их появления было господство, а увеличение объема знаний оказывалось лишь побочным результатом борьбы за его достижение.

Но история — это не слепой рок. Может быть, теперь человечеству нужно что-то иное? Ведь сегодня мы стоим перед лицом таких «Врагов и Злосчастий», какие Гюйгенсу и не снились. И, наверное, «изострение нашего Разума» можно было бы направить на благо всех, а не на триумф немногих. Наверное, не слишком радикально предположить, что капитализму будет просто нечего делать на Земле, если несколько сот миллионов человеческих особей исчезнут от недостатка питьевой воды, отсутствия пригодного для дыхания воздуха, а возможно, от последствий падения астероида или воздействия смертоносного космического излучения.

Глядя на Землю с борта космического корабля, разумный человек мог бы, конечно, почувствовать, что «неукоснительная оборона», возможно, в гораздо большей степени требуется нам ввиду уязвимости нашей прекрасной голубой планеты перед лицом бесчисленных космических угроз, чем для защиты от преходящей военной мощи отдельных стран, от пропитанных ненавистью игр политиков, националистов и агрессивных идеологов. С высоты нескольких сотен километров над земной поверхностью слова «На земли мир, во человецех благоволение» могли бы прозвучать не столько надписью на рождественской открытке, сколько жизненно важным призывом к созданию будущего, в котором все человечество вместе работает над защитой всей Земли — как от врагов среди нас, так и от угроз с небесной высоты.

___________________

Холодным вечером 16 января 1991 года около тысячи ученых, занимающихся космическими исследованиями (в том числе и я), ели, пили, произносили тосты и болтали друг с другом о своих исследовательских проектах на банкете, завершавшем 177-й съезд Американского астрономического общества в Филадельфии — такие съезды проводятся раз в полгода. Где-то между горячим и десертом президент нашей организации Джон Бэколл поднялся, чтобы объявить, что Соединенные Штаты находятся в состоянии войны. Операция «Буря в пустыне», бомбовой блицкриг, которым открылась первая война Америки в Персидском заливе, началась примерно в половине седьмого, когда в Багдаде была глубокая ночь. Журналисты CNN вели репортаж о воздушном налете — в реальном времени и без цензуры — с девятого этажа отеля «Аль-Рашид»: безоблачное звездное небо над пустыней полыхало вспышками света. Впервые в истории войн Америка демонстрировала в действии свои бомбардировщики «Стеле», практически невидимые для радаров противника и недоступные глазу в безлунном небе. И, хоть это не было космической катастрофой, удар был согласован по времени с новолунием, единственной фазой Луны, в которой она невидима ни днем, ни ночью.

«Все выступления после банкета отменяются», — сказал Бэколл. За кофе не будет слышно обычных острот. Программу праздничных мероприятий, запланированных по случаю закрытия съезда, сократили, чтобы мы могли сосредоточиться на репортажах CNN или просто отправиться домой и побыть со своими близкими. Разговоры в зале смолкли. Общее оцепенение было неудивительно. Меньше двадцати лет прошло с окончания вьетнамской войны, и воспоминания о действиях США в Юго-Восточной Азии все еще преследовали многих присутствующих, включая меня.

Большинство моих коллег провели остаток вечера в Филадельфии, прилипнув к телеэкранам. Я решил пройтись в одиночестве, чтобы немного разрядить накопившееся внутри меня напряжение. Повсюду я видел телевизоры, настроенные на канал CNN. Проходя мимо авторемонтной мастерской, я окликнул задержавшегося на работе механика лет двадцати с небольшим — когда Вьетнам становился кошмаром Америки, он, наверно, ходил в детский садик. «Слышали, что началось?»

Я ждал, что услышу в ответ что-нибудь невеселое. Но вместо этого парень ликующе заорал в ответ: «Ура!» И, потрясая кулаком в воздухе, распираемый гордостью, чувством, которое я никогда раньше не связывал с военными делами, он лихо прокричал: «Ну ни хрена ж себе! Мы воюем!»

Что ж, наверно, мне следовало этого ожидать. Вспомнить о патриотическом энтузиазме, так ярко проявляющемся на парадах в День поминовения[2]и в фейерверках Четвертого июля[3], сопровождающихся историями о кровавых сражениях. Как любому американцу, мне случалось петь знаменитый куплет национального гимна о сполохах ракет и рвущихся в воздухе бомбах[4]. Я знал, что многие боевые генералы становились президентами Соединенных Штатов. Видел много военных мемориалов, украшенных если не одинокой бронзовой пушкой, то одной или несколькими фигурами солдат в мундирах, возвышающихся с горделивым и бравым видом, иногда верхом на боевом коне, с оружием своего времени в руках: саблей, мушкетом, карабином, автоматом.

Но ни одно из этих выражений национальной гордости и боевого духа не сочеталось с тем, что я чувствовал при мысли о нынешнем вооруженном конфликте. Я просто не понимал, как одно может соответствовать другому. А этот двадцатилетний механик понимал. Его легко захватила первобытная страсть, та самая, чьей энергией питалось столько войн на протяжении тысячелетия. Но только не та война, на фоне которой я вырос.

Участие США в войнах во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже породило яростное антивоенное движение, мощь и масштаб которого не имели прецедента в истории Америки. В число протестующих вливались десятки тысяч возвращающихся с войны ветеранов, да и действующих «джи-ай», ненавидящих войну, которую они помогали вести издалека. В течение нескольких лет после того, как в 1973 году был заключен мир и солдаты вернулись домой, противники войны ждали, что военные расходы США снизятся. Но отчеты Административно-бюджетного управления при президенте показали лишь краткую остановку роста оборонного бюджета, после чего эскалация расходов возобновилась с новой силой, а при следующей администрации стала поистине стремительной[5]. Скоро, пообещал будущий президент Рональд Рейган, «над Америкой снова взойдет утро»[6]. И в первой же речи, произнесенной на инаугурации в 1981 году, он официально провозгласил наступление эры всеобщего героизма и неуклонного патриотизма — когда героев, чей «патриотизм молчалив, но глубок», встречаешь «каждый день… за конторкой». Звездно-полосатые флаги торчали из окон автомобилей. Принято стало на каждом шагу демонстрировать уважение к военным и любовь к родине. Джингоизм[7] носился в воздухе. Война снова стала делом чести и славы.

Подобно подавляющему большинству моих коллег-астрофизиков, я испытываю отвращение при мысли о войне — это смерть, разрушения, крах всех надежд. Мое отвращение, как и патриотизм героев рейгановского времени, молчаливо, но глубоко. В ранние дни Вьетнамской войны я слышал, как со всех концов основного американского политического спектра неслись одни и те же заявления: мы должны победить коммунизм, потому что коммунизм олицетворяет все зло мира, в то время как мы сами представляем силы добра и христианские ценности. Тогда я был уже достаточно взрослым, чтобы это слушать, хоть и слишком юным, чтобы понимать, что это значит. Но к тому времени, как списки и фотографии убитых «джи-ай» стали публиковаться еженедельно, я уже начал время от времени задумываться над тем, что происходит в мире. Наконец до меня все дошло четко и ясно. Вьетнамцы погибали. Американцы погибали. Американские солдаты бомбили рисовые поля и деревни. Картины страданий врезались мне в память. Некоторые образы задержались там на десятилетия.

Перенесемся в лето 2005 года: прошло три десятилетия после окончания Вьетнамской войны, через несколько дней моей дочери исполнится девять. Миранда бежит к себе в комнату после душа. Она голенькая — забыла в ванной махровое полотенце. Когда она проносится мимо меня — руки расставлены, локти немного торчат, — время останавливается. В моем мозгу вспыхивает знаменитое фото голой вьетнамской девочки, получившее Пулитцеровскую премию 1972 года. Вы знаете это фото. Она убегает по дороге после того, как американские истребители обрушили на ее деревню огненный шквал напалма[8]. У нее сложение и пропорции восьми — или девятилетней девочки — в точности такие же, как у моей дочери. В тот миг эти две девочки становятся для меня одной.

___________________

Во время первой войны в Персидском заливе (1990–1991) Соединенные Штаты представляли миру себя и коалицию своих союзников защитниками беспомощного Кувейта от иракских захватчиков. На улицах Америки то и дело стали появляться демонстранты, которые, впрочем, скорее благовоспитанно возражали против войны, чем решительно осуждали или обличали кого-то. Ярость вьетнамской эры давно рассеялась. Многие активисты антивоенного движения заняли удобную позицию: не надо ставить знак равенства между самой войной и ее участниками. На их плакатах чаще можно было прочесть что-то вроде «поддержим наших солдат, вернем их домой», чем «кровь за нефть?». Песня времен гражданской войны «Джонни снова марширует домой» (When Johnny Comes Marching Home Again) стала сверхпопулярной. Снова в ход пошли желтые ленточки, символизировавшие когда-то веру в возвращение целыми и невредимыми американских заложников в Иране.

Спустя двенадцать лет, когда началась война в Ираке, Соединенные Штаты уже были страной-агрессором, обладающей усовершенствованным космическим оружием, которое обеспечивало ей подавляющее асимметричное превосходство. Метеорологические спутники, спутники-шпионы, военные спутники связи и две дюжины орбитальных спутников системы GPS непрерывно картографировали и фотографировали район боевых действий. Под ними, на земле, молодые солдаты передвигались по полным опасностей дорогам враждебной страны в бронеавтомобилях и танках. Благодаря мобильной связи с космическими аппаратами они в целом хорошо представляли себе, где находятся их цели, как до них добраться и какие препятствия преграждают к ним путь. Тем временем в Америке любой человек, публично критиковавший способы легализации, финансирования или ведения этой войны, быстро начинал чувствовать давление, заставлявшее его ограничить свои протестные выступления лишь декларациями в поддержку воюющих солдат. Но, несмотря на это давление, сотни тысяч требующих мира американских граждан, к которым присоединились сотни представителей яростного нового поколения ветеранов антивоенного движения и миллионы европейцев, снова вышли на улицы, чтобы потребовать немедленно прекратить вторжение[9].

Как обычно, Конгресс не был в авангарде антивоенных настроений. На протяжении более полустолетия этот орган ни разу не воспользовался своим конституционным правом объявить войну, но и ни разу не ограничил финансирование конкретных военных действий. И на этот раз он просто поставил на голосование вопрос, предоставить ли президенту США свободу действий в использовании вооруженных сил государства против Ирака «в той мере, в какой он сочтет это необходимым и целесообразным». В январе 1991 года — следуя твердо установившемуся в XX веке порядку, в соответствии с которым контролируемый демократической партией Конгресс голосует в поддержку войны, — Конгресс, где значительно преобладали демократы, уполномочил президента-республиканца распоряжаться войсками по своему усмотрению (250 голосов против 183 в Палате представителей и 52 против 47 в Сенате)[10]. Теперь, в октябре 2002-го, более сбалансированный, но на этот раз контролируемый республиканцами Конгресс предоставил те же полномочия другому республиканскому президенту (296 голосами против 133 в Палате представителей и 77 против 23 в Сенате). В результате под предлогом расплаты за ужасы 11 сентября 2001 года мы вступили в войну за то, чтобы избавить мир от угрозы предполагаемых (и, как выяснилось, мнимых) иракских средств массового уничтожения и чтобы освободить граждан Ирака от тирана, практиковавшего пытки, репрессии и газовые атаки в отношении собственного народа, но также, как выяснилось, обеспечившего подданным бесплатное университетское образование, всеобщий доступ к услугам здравоохранения, оплачиваемые отпуска для матерей и ежемесячную раздачу муки, сахара, растительного масла, молока, чая и бобов.

Первые несколько лет после событий 11 сентября были хорошим временем для того, чтобы работать в контрактных войсках, в военно-инженерной компании или на гигантской аэрокосмической фирме. Вьетнам отодвинулся куда-то очень далеко. Процветали «Блэкуотер», «Бектэл», «Халлибартон», KBR[11]и подобные им; прибыльность в одном только глобальном аэрокосмическом и оборонном секторе выросла почти на 90 % при 60 % роста глобальных инвестиций. Одно упоминание слов «терроризм» или «национальная безопасность» тут же объединяло либеральных демократов и консервативных республиканцев.

С окончанием холодной войны аэрокосмической промышленности пришлось пройти полосу резких сокращений и консолидации. На день избрания Рейгана президентом в стране функционировало семьдесят пять аэрокосмических компаний; к моменту падения Берлинской стены слияния и поглощения оставили от них шестьдесят одну, и, наконец, когда башни-близнецы рухнули и превратились в тучу едкой пыли, в отрасли насчитывалось всего пять титанов: Lockheed Martin, Boeing, Raytheon, Northrop Grumman и General Dynamics. В течение десятилетия около 600 000 ученых и техников потеряли работу; утраты в опыте и интеллектуальном капитале не поддаются подсчету.

Терроризм пришел на помощь — если не американским научно-техническим работникам, то уж, конечно, американским промышленникам. В этом большую роль сыграл и вышедший в 2001 году окончательный отчет Комиссии по оценке национальной безопасности США в космическом пространстве, лучше известной как Космическая комиссия Рамсфелда, по имени ее агрессивно настроенного председателя — при президенте Джордже У. Буше он занял пост министра обороны. В этом докладе указываются примеры уязвимых мест в национальной обороне и враждебных действий против США; он призывает к проведению политики устрашения, к реализации прорывных технологий, к доминированию в космосе, к привлечению частных промышленных предприятий, к предотвращению «космического Пёрл-Харбора» (постоянно повторяющийся в докладе оборот). Документ требует «демонстрации военной мощи на всех трех направлениях, «космос — Земля», «Земля — космос» и «космос — космос», с целью обеспечения положения Соединенных Штатов как «ведущей космической державы мира». Он декларирует, что Америка должна быть способной «защитить свои космические системы от агрессивных действий и нейтрализовать враждебное США использование космического пространства». В общем, в докладе намечена грандиозная и ничем не ограниченная программа действий[12]. Он был опубликован ровно за восемь месяцев до событий 11 сентября; слово «терроризм» повторяется в нем многократно, хоть Усама бен Ладен упоминается всего однажды. Можно сказать, что уровень опасности на его страницах устойчиво остается красно-оранжевым.

Одним из краеугольных камней рамсфелдовской системы космической безопасности была противоракетная оборона: та самая, вызывающая большие сомнения технология перехвата баллистических ракет, разработка которой анонсирована в 1983 году Рональдом Рейганом в качестве первоочередной цели. Эту концепцию сразу же прозвали «Звездными войнами». В рамках бюджета 2001–2004 годов — первого президентского срока Джорджа Буша — сумма контрактов на противоракетную оборону у «Боинга» удвоилась, у Lockheed Martin более чем удвоилась, у «Рэйтеона» почти утроилась, у Northrop Grumman упятерилась. Если вспомнить, что в тот же период вклады аэрокосмических компаний в избирательные кампании обеих партий исчислялись десятками тысяч долларов, миллиардные суммы многолетних контрактов корпораций в области противоракетной обороны выглядят более чем достойной прибылью на скромные инвестиции![13]Бюджет Министерства обороны на программу «Звездных войн», составлявший 5.8 миллиарда долларов в 2001 году, в 2004-м достиг 9.1 миллиарда. Еще в самом начале своего срока полномочий администрация Буша вышла из Договора о противоракетной обороне 1972 года, сумев, таким образом, избежать международных ограничений на испытания космических ракетных технологий и позволив вновь переименованному Агентству по противоракетной обороне выполнить возложенную на него задачу.

Рост общих военных расходов в 2001–2004 годах был столь же впечатляющим, как и рост расходов на программу «Звездных войн». Формальные бюджетные полномочия для оборонных расходов — квота, выделенная Министерству обороны, Министерству энергетики, NASA и другим агентствам на подписание новых контрактов и размещение новых заказов, — выросли с 329 миллиардов долларов в 2001 году до 491 миллиарда в 2004-м. Тем временем предельная сумма кредитов на американские военные расходы с учетом предварительно утвержденных платежей стремилась к цифре в триллион долларов в год, не считая таких дополнительных расходов, как неофициально раздаваемые в Багдаде упакованные в пленку миллиардные пачки купюр[14]. Действительно ли эти расходы усилили национальную безопасность Соединенных Штатов, остается спорным вопросом.

___________________

Люди, занимающиеся политикой — и безопасностью, — редко оказываются согласны друг с другом в том, что составляет основное содержание понятия безопасности: национальной, глобальной или иной. Возьмем, например, формулировку программы центристской некоммерческой и внепартийной организации American Security Project:

Давно прошли времена, когда уровень национальной безопасности можно было измерить количеством бомбардировщиков и броненосцев. Настала новая эпоха, когда безопасность требует эксплуатации всех сильных сторон Америки: силы нашей дипломатии, нашей военной мощи, энергии и конкурентоспособности нашей экономики и могущества наших идеалов.

Под другим углом рассматривает это понятие левоцентристский Американский союз гражданских свобод (ACLU) в своем документе National Security Project:

Наша Конституция, законы и ценности — вот фундамент нашей силы и безопасности. Однако после террористических атак 11 сентября 2001 года наше правительство систематически прибегает к таким мерам, как пытки, санкционированная ликвидация отдельных личностей, массовое прослушивание телефонных переговоров и других каналов связи, дискриминация по религиозному признаку Это нарушило наше законодательство, привело к разложению многих наших базовых ценностей и сделало нас менее свободными и защищенными <…> Мы добиваемся того, чтобы правительство США отказалось от политического и практического санкционирования методов, которые нарушают нормы правосудия, поощряют дискриминацию и превращают любого в подозреваемого. Мы также добиваемся прозрачности в расследовании злоупотреблений, совершенных во имя интересов нашей национальной безопасности, и восстановления прав жертв этих злоупотреблений. Только таким путем можно вернуть моральный авторитет Америки и доверие к ней как внутри страны, так и вне её.

На домашней странице Федерального Агентства национальной безопасности красуется его девиз: «Защитим нашу страну. Обеспечим ее будущее». Но программное кредо этой правительственной организации в эру Трампа сформулировано скорее на военном жаргоне, чем на языке политической философии:

Агентство национальной безопасности — Центральная служба безопасности производит по заданию Правительства США кодирование и шифрование продуктов и услуг как ведомства радиоразведки, так и управления информационного обеспечения, а также осуществляет компьютерно-сетевые операции в целях достижения информационного превосходства в интересах государства и наших союзников при любых обстоятельствах.

Вышедший из недр Агентства национальной безопасности его самый известный разоблачитель Эдвард Сноуден гораздо ближе к точке зрения Союза гражданских свобод, чем к позиции своих бывших работодателей. Главным для него является не национальная безопасность, в нанесении непоправимого вреда которой его быстро и широковещательно обвинили, а интересы общества — не свобода правительства осуществлять массовую и всеобъемлющую слежку за гражданами во имя мнимой «государственной безопасности», но право граждан знать, обсуждать, понимать и лишь после этого осознанно принимать действия органов власти[15].

А вот еще одна позиция — прогрессивная неправительственная организация «Проект национальных приоритетов» в штате Массачусетс рассматривает национальную безопасность в терминах стоимости ее различных составляющих и способов ее обеспечения. Как отмечает NPP, в 2016 году американские налогоплательщики ежечасно тратили на нужды Министерства обороны 57,52 миллиона долларов, в то время как на образование у них уходило только 11,64 миллиона, а на защиту окружающей среды — и вовсе 2,95 миллиона.

Перейдем теперь от масштабов страны к масштабам всего мира. Ученые считают крупнейшей угрозой выживанию человеческой популяции, а следовательно, национальной и в конечном счете глобальной безопасности злоупотребление антибиотиками, результатом которого является рост числа устойчивых к лекарственным препаратам микробов. В качестве параллельной этому угрозы Пентагон, ООН и ученые всего мира указывают на изменения климата — причину региональных конфликтов из-за доступа к запасам питьевой воды и пищи. Климатические изменения ведут к появлению тысяч беженцев, к засухам, пожарам и пандемиям, они служат причиной повышения уровня Мирового океана, которое, в свою очередь, может привести к изменениям очертаний береговых линий и затоплению низколежащих территорий[16]. Европейский союз заявляет, что в текущую эру «многосторонних, взаимосвязанных и транснациональных угроз <…> внутренние и внешние аспекты безопасности нерасторжимо связаны друг с другом».

В общем, какое бы определение безопасности ни принять, ясно одно: для любого человека и любого государства, бедного или богатого, безопасность в простейшем смысле этого слова является одной из самых жизненно важных забот — если не самой важной. Физическое выживание — это только первый шаг к ее обеспечению. За ним идут почти столь же важные вещи: свобода от страха и свобода от нужды. В любом масштабе — личном, семейном, общественном, национальном или глобальном — безопасность требует мер, обеспечивающих долговременный и надежный эффект. В технологически развитом мире недостаток пищи, воды или образования быстро приводит к гибели. В конечном счете безопасность в самом широком смысле этого слова недостижима без выработки многосторонних правил сосуществования. Ведь, в конце концов, с высоты пары сотен миль любая страна представляет собой просто часть земной поверхности среди других таких же частей — коллаж, пеструю мозаику зеленых, коричневых, голубых пятен с редкими вкраплениями белого, — глядя на которую ясно понимаешь уникальность Земли и неизбежную общность всех ее обитателей. Это чувство знакомо всем астронавтам[17].

___________________

В годы после событий 11 сентября я заведовал планетарием Хэйдена в Нью-Йорке, работал в президентской комиссии по развитию перспектив аэрокосмической промышленности США, писал ежемесячные колонки для журнала «Естественная история» и вдобавок пытался участвовать в нереальном количестве проектов. Одной из моих новых обязанностей стало членство в правлении «Космического фонда» в штате Колорадо.

Написанный в 1983 году устав этой некоммерческой организации декларирует ее благородные намерения:

<…> устанавливать, развивать и пропагандировать среди граждан Соединенных Штатов Америки и среди других народов мира <…> более глубокое понимание и осведомленность о <…> практическом и теоретическом использовании космического пространства <…> на благо цивилизации и во имя мира и процветания человечества.

Двумя основными результатами работы фонда, знакомыми всякому, чья работа как-то связана с космическими делами, являются два издания: прекрасный глянцевый ежегодник «Космический отчет: официальный справочник по глобальной космической деятельности», переполненный разнообразной информацией, и «Каталог Космического фонда», содержащий данные о примерно тридцати открытых акционерных обществах. Но самым долговечным и ярким продуктом его деятельности стала проводимая фондом уже тридцать лет ежегодная сверхпопулярная конференция по широкому спектру вопросов: Национальный космический симпозиум[18].

Первый симпозиум, на котором я присутствовал в качестве члена правления, 7-10 апреля 2003 года, был по порядковому номеру девятнадцатым. Как обычно, проводился он в роскошном курортном отеле «Бродмур» в Колорадо-Спрингс, с его огромными открытыми холлами и конференц-залами. Здесь представители корпораций, правительственных агентств, бизнесмены и военные со знаками различия всех родов войск представляли свои аэрокосмические проекты на выставочных стендах, где пояснения давали очаровательные молодые ассистентки. Колорадо Спрингс — приветливый солнечный городок, которому выпало на долю приютить в своих окрестностях внушительную компанию военных учреждений: базу ВВС «Петерсон», базу ВВС Шривер, аэродром базирования на горе Шайенн, командование воздушно-космической обороны Североамериканского континента NORAD, Форт Карсон, Академию ВВС США, Северное командование США, Космическое командование ВВС США, Командование космических сил и сил противоракетной обороны армии США / Стратегическое командование Вооруженных сил, Центр интеграции и проведения противоракетных операций, Объединенное функциональное командование интегрированной противоракетной защиты, 21-е космическое крыло (авиаполк), 50-е космическое крыло, 302-е авиатранспортное крыло, 310-е космическое крыло и Институт космических аспектов национальной безопасности. Кроме того, там размещены офисы или штаб-квартиры более сотни аэрокосмических и оборонных предприятий, включая таких гигантов, как корпорация Ball Aerospace & Technologies, Boeing, Lockheed Martin, Northrop Grumman и Raytheon. В регионе также имеются три университета с аспирантурой по космическим исследованиям и, естественно, штаб-квартира самого Космического фонда. Из сказанного должно быть ясно, почему Колорадо, занимая 23-е место среди штатов по количеству населения, в индексе аэрокосмической активности ежегодно оказывается в первой тройке.

Всего за три недели до начала конференции 2003 года президент Буш-младший объявил из Овального кабинета о «сокрушительном ударе», с которого началась операция «Свобода для Ирака». Он пообещал всему миру, что эта война не станет «кампанией полумер» и что «ничем, кроме победы» она кончиться не может.

Кто регистрируется для участия в Национальном космическом симпозиуме? Как правило, генералы ВВС, управляющие корпорациями, директора космических центров, члены администрации NASA и других правительственных агентств. Там можно встретить также инженеров, предпринимателей, изобретателей, инвесторов, летчиков, торговцев космическими вооружениями, специалистов по связи, знатоков космического туризма, случайно забредших астрофизиков, конгрессменов, членов правительства штата, дипломатов и ученых из постоянно растущего международного сообщества космических держав. Там бывают студенты. Там бывают учителя. Большинство участников — мужчины. В тот год многие из пяти тысяч человек, собравшихся в отеле «Бродмур», имели профессиональное отношение к операции «Свобода для Ирака». Вообще-то организаторы побаивались, что из длинного списка кадровых офицеров, приглашенных представить на пленарных заседаниях доклады о войнах будущего, многие будут призваны на войну настоящую прежде, чем успеют приехать на симпозиум. Однако военных было даже больше, чем на предыдущих конференциях: например, на 20 % больше, чем в предыдущем году[19]. Каждый из них думал не о том, что несколько дней симпозиума немного отвлекут их от космических дел, а о том, что это лучшее место в мире, чтобы именно ими и заняться. И они были правы.

Все, кому необходимо было узнать последние новости о космических силах США, о сверхсовременных средствах связи, о войнах будущего; генералы, которые хотели знать, как научно-исследовательские проекты корпораций могут повлиять на понимание военными роли космического оружия; руководители промышленных предприятий, которым требовалась информация о последних концепциях военных стратегов: все они собрались здесь, в одном и том же месте, в одно и то же время. И хотя академические ученые в этой смеси представляют далеко не самый значительный ингредиент, мне давно уже стало ясно, что космические исследования, которыми занимаются мои коллеги и я сам, являются устойчивой и фундаментальной частью военной мощи моей страны.

Впрочем, далеко не все на лужайках «Бродмура» проявляли энтузиазм в отношении американского контроля над космосом. В первое же утро симпозиума, во время короткого перехода из комфортабельного отеля в новехонький конференц-центр, я столкнулся с группой демонстрантов, громко объявлявших нашу конференцию ярмаркой торговцев оружием. Я вовсе не сторонник войны. Я тот, кто еще недавно представил себе свою дочурку, выбегающую из ванной, в виде обнаженной, обожженной напалмом вьетнамской девочки. И все же, когда в этот день в Колорадо-Спрингс я оказался лицом к лицу с протестующими, какое-то непредвиденное, неожиданное для меня самого движение души заставило меня почувствовать — я не с ними.

Да, Boeing создает смертоносные тепловые противоракетные системы. Да, Lockheed Martin делает ракеты, управляемые лазерами, Northrop Grumman — кинетические перехватчики ракет, Raytheon — крылатые ракеты, a General Dynamics — системы наведения и управления баллистическими ракетами с ядерными боеголовками. Все они делают оружие, которое производит разрушения и убивает людей. Это оружие может быть наземным, воздушным или космическим. Да, большинство направлений, которые рассматривались на Национальном космическом симпозиуме 2003 года, включали в себя и аспект торговли космическим оружием. Но для меня на этой конференции речь шла в первую очередь о мирных вещах — о космосе. Поэтому я не был готов воспринимать все происходившее в черных красках только потому, что торговля оружием тоже входила в повестку дня. Я сказал себе, что ответственность лежит на избирателях и избранных ими официальных лицах, а не на корпорациях.

Мне вдруг показалось, что мое новое понимание в действительности является давно выношенным убеждением. Про себя я решил, что эти демонстранты просто политически наивны и к тому же неблагодарны по отношению к защитникам свобод, которыми сами протестующие пользуются автоматически. Чувствуя что-то вроде негодования, я решительно проложил себе дорогу через толпу демонстрантов и вошел в конференц-центр.

___________________

Банкетный зал, где ежедневно шли пленарные заседания, здесь такой огромный, что трибуна докладчика с задних рядов еле видна. Высокий потолок, тысячи красивых стульев с красными спинками, толстый голубой ковер с красными цветами на полу. Задник сцены выглядит как кабина космического корабля. Посредине каждой из стен гигантские видеоэкраны, так что каждый из тысяч участников может ясно разглядеть лица докладчика и председательствующих.

Вступительную речь произнес генерал Лэнс У. Лорд, высокий, невозмутимый и приветливый человек, глава Космического командования ВВС. «Если у вас нет мечты, ваши мечты никогда не сбудутся», — заявил он, заставив одновременно вспомнить и о песенке из мюзикла South Pacific[20], и о холодной войне, одним из девизов которой был: «If you’re not in space, you are not in the race» («Не летай в космос, и тебе не придется участвовать в космической гонке»), В личном общении генерал Лорд запомнился крепким добродушным рукопожатием и располагающей приветливостью, которые противоречили и его актерской фамилии, и моим оставшимся от вьетнамской эры стереотипам служаки-военного.

Во время перерыва я раскрыл свой портативный компьютер и стал просматривать почту. Все мои мысли, как и мысли всех, кто меня окружал, были

0 войне. Сражение за Багдад началось пятого апреля. Шестого апреля первый американский транспортный самолет с солдатами и грузом приземлился в багдадском аэропорту. Седьмого апреля, в день открытия симпозиума, американские войска взяли главный президентский дворец Саддама Хуссейна. В это же самое утро с мыса Канаверал под аплодисменты генерала Лорда был запущен гигантский спутник Milstar, последний из группы пяти военных спутников связи. Кампания «Шок и трепет», похоже, развивалась успешно. В небе висела луна, но немного не такая, какой она была в начале «Войны в заливе». На этот раз это был нежно-восковой полумесяц. Силы коалиции не нуждались в прикрытии темноты, в безлунной ночи, так как захват Багдада не поддерживался «стелсами». В основном он осуществлялся силами пехоты, танков и бронетранспортеров, передвигавшихся по поверхности земли.

Внезапно вместо информационных слайдов, которые обычно выводятся на большие видеоэкраны конференц-зала во время перерывов, на экранах появились кадры, снятые CNN: операция «Свобода для Ирака», вживую и в цвете. В центре Багдада шла ожесточенная перестрелка. Бомбили офис новостного агентства «Аль-Джазира». Отель «Палестина», в котором предпочитают жить журналисты со всего мира, тоже бомбили. Противотанковые самолеты-штурмовики атаковали позиции иракской армии на мосту через Тигр. Ударные вертолеты поливали огнем предполагаемый лагерь Республиканской гвардии. Британские части овладевали Басрой, вторым по величине иракским городом. На экране в режиме онлайн репортеры, комментаторы, пресс-секретари компаний и генералы подробно рассказывали о применяемых вооружениях, сыпали названиями корпораций, которые их производят, — и это были те же самые названия, что я видел в выставочных помещениях симпозиума и на бейджах окружающих меня участников конференции. И каждый раз, когда с экрана звучало название корпорации, разработавшей то или иное орудие уничтожения, присутствовавшие в зале сотрудники и руководители этой организации разражались аплодисментами.

Вплоть до этого момента я чувствовал себя нормально. Но тут меня покоробило. Снова Америка вторглась на землю суверенного государства, которое на нее не нападало. Когда вы играете в компьютерную игру, вы должны радоваться, если вы поразили ваши виртуальные цели и перешли на следующий уровень. Но когда цели реальные, к этому трудно привыкнуть. Когда «Боинг» В-1В сбросил четверку бомб GBU-31 на багдадский ресторан, в который, по данным разведки, вошел Саддам Хуссейн, погибли люди. Когда ракеты с барражирующего Lockheed Martin AGM-114 Хеллфайра поразили автоколонну, с которой он мог следовать, погибли люди.

«Не уехать ли отсюда», — подумал я, смаргивая слезы и пытаясь восстановить душевное равновесие. Смутные идеи по поводу того, как я объясню свой уход из правления Космического фонда, начали возникать у меня в мозгу. Но в то же самое время я чувствовал, что не смогу просто сбежать из этого храма войны и засунуть голову в песок, подобно страусу. «Лучше уж видеть, чем не видеть», — сказал я себе. Лучше знать, чем не знать, лучше понимать, чем не понимать. Именно там, в этот момент, я осознал неприятный, но неопровержимый факт: без Космического симпозиума, без многих и многих подобных симпозиумов, безо всех предшествующих ему и параллельных ему событий внутри разных культур и времен, без той власти и мощи, к которым стремились участники этих событий, как для себя самих, так и во имя тех стран, что они представляли, без колоссальных вложений в технический прогресс, подпитываемый именно этим стремлением к власти, — без всего этого не было бы никакой астрономии, никакой астрофизики, никаких астронавтов, никаких исследований Солнечной системы и едва ли мы имели бы хоть какое-то представление о космосе.

Поэтому я остался. Я решил поискать другие пути для того, чтобы как-то примирить мои чувства с историческими событиями и со связанными с ними противоречиями, приоритетами и возможностями.

___________________

Вселенная — самый дальний рубеж исследований и высшая их цель. В ней есть место и ученым, и воинам: для первых это лаборатория, для вторых — поле боя. Исследователь стремится понять ее; солдат — завоевать. Но без техники — а она примерно одна и та же и для тех, и для других — никто не может войти в нее, действовать в ней, изучать ее, покорять ее, использовать ее для своего блага или на горе кому-то другому. Без техники ни ученый, ни военный не достигнут цели. Как сказано в докладе комиссии Рамсфелда, «США не смогут сохранить свое положение лидера в проникновении в космос, если будут опираться на технику вчерашнего дня, пытаясь достичь целей дня сегодняшнего по ценам дня завтрашнего». Получается, что технологии, овладеть которыми стремятся обе заинтересованные стороны, должны быть, во-первых, сверхсовременными, а во-вторых, потенциально двусторонними.

Таким образом, являетесь ли вы астрофизиком, мирная цель которого — получить высококачественное изображение колец Сатурна, или генералом, пробующим с высоким разрешением сфотографировать со спутника горный массив, чтобы разглядеть в нем бункер противника, вы зависите от одного и того же типа инженеров. Кто-то из них консультирует корпорации или работает в них; кто-то преподает в университете; кто-то успевает делать и то и другое. Большая часть контрактов, в рамках которых они работают, как и большая часть знаменитых космических научных проектов, оплачиваются налогоплательщиками. В научном мире главный инвестор — это NASA, а большинство ведущих корпораций тем или иным способом заключают с NASA контракты. Инициатива контракта может исходить из множества источников: от Командования военно-космических сил ВВС, Управления перспективного планирования оборонных научно-исследовательских работ, Научно-исследовательской лаборатории ВВС, Национального управления воздушно-космической разведки, от самого NASA, от какой-нибудь частной компании, например от SpaceX. Это не имеет большого значения. Кто бы ни заключил контракт, результатами воспользуются и ученые, и военные.

Откуда берутся все эти аэрокосмические инженеры, астрофизики, физики, компьютерные гуру и где они все в конце концов находят работу? Чем их привлекают управления, агентства и компании? Уж, наверное, не расхваливанием своих противоракетных контрактов. Эти люди хотят заниматься наукой. Они хотят заниматься космосом.

Взгляните на последний Space Report Космического фонда или на «Научно-технические показатели», издаваемые Национальным научным фондом США, и вы увидите статистику, от которой у вас глаза полезут на лоб: на долю наукоемких и высокотехнологичных отраслей в Соединенных Штатах приходится почти 40 % валового внутреннего продукта — наивысший показатель среди развитых стран. Это значит, что экономика страны находится в глубокой зависимости от высокообразованной рабочей силы. Между 1960 и 2013 годами занятость в науке и технике в процентах от общей занятости удвоилась, и существенная часть этого роста пришлась на долю иммигрантов. В то время как за столетие средний процент иммигрантов среди населения США составил примерно 10 %, 33 % всех американских нобелевских лауреатов в области науки были иммигрантами. Почти половина всех обладателей докторской степени в физических науках, более половины в компьютерных науках, математике или технических науках родились за пределами Соединенных Штатов. В то же время другие страны — прежде всего Китай и Индия — сейчас далеко опережают Соединенные Штаты по числу первых университетских степеней, получаемых в этих областях, и доля родившихся за границей студентов магистратуры в США будет снижаться, так как многие из этих «других стран» усердно работают над созданием собственной академической инфраструктуры. При нынешних темпах изменений Соединенные Штаты скоро перестанут быть «землей обетованной» для честолюбивых молодых ученых из развивающихся стран, что еще дальше отодвинет наши мечты о возрождении былого величия. Что произойдет, когда последствия ксенофобии, с одной стороны, и сокращения государственной поддержки высшего образования — с другой, перейдут из среднесрочных трендов в долгосрочные? Простым увеличением числа студентов в магистратуре здесь не обойдешься. Если брать конкретно ситуацию с космосом, то в этой области в течение последнего десятилетия гражданская рабочая сила ежегодно сокращается, даже при том, что глобальная космическая активность непрерывно растет. В Японии гражданская рабочая сила увеличилась на две трети по сравнению с низким уровнем 2008 года, а в Евросоюзе на треть.

Но, несмотря на ситуацию с абсолютными цифрами занятости, астрофизик со степенью доктора (PhD) в Соединенных Штатах найдет работу без проблем. Астрофизики — высококвалифицированные программисты и мастера решения задач. Мы свободно пользуемся многочисленными языками программирования и легко ориентируемся в проблемах анализа больших массивов данных, не говоря уж о том, что наши математические познания далеко превосходят требования большинства должностных инструкций. Тех, кто не становится профессорами или деятелями просвещения, быстро прибирают к рукам на Уолл-стрит, в NASA, в Министерстве энергетики США, в любом из нескольких отделений Министерства обороны, на предприятиях сферы информационной технологии или аэрокосмической промышленности, где они намного обгоняют своих академических коллег в зарплате.

Одна из компаний, на работу в которую они могли бы устроиться, — Northrop Grumman, фирма со славной историей. В 1960-х ее «груммановская» половина построила модуль, доставивший на Луну всех побывавших там астронавтов. С 2012 по 2016 год дела у Northrop Grumman шли значительно лучше, чем у компаний из списка S&P 500 Index[21]. «Хлеб» компании — правительственные контракты, главным образом с Министерством обороны и разведывательными агентствами. За трехлетие (2014–2016) на долю правительственных заказов пришлось пять шестых общего объема продаж корпорации. Большую часть оставшейся одной шестой составили иностранные военные заказы, контракты на которые тоже были заключены через правительство США. Northrop Grumman называет себя «ведущей компанией в области глобальной безопасности» и на первый план выдвигает свои оборонные работы: «Мы поставляем продукты и решения в виде автономных систем; информационные операции в компьютерных сетях; системы командования, управления, связи и вычислений, системы сбора информации, наблюдения и разведки (C4ISR); ударные системы; системы логистики и модернизации». Но одновременно корпорация является головным подрядчиком разрабатываемого NASA Космического телескопа Джеймса Уэбба — последнего слова науки и техники в области астрономии, инфракрасной космической обсерватории, которая будет обращаться вокруг Солнца на расстоянии миллиона миль от Земли и наряду с другими объектами следить за рождением галактик в ранней Вселенной. Задуманный в 1996 году как преемник «Хаббла», телескоп «Уэбба», названный так в честь администратора NASA в эру «Аполлонов», обойдется за все время от замысла до запуска в целом примерно в 9 миллиардов долларов — около 375 миллионов в год, что довольно много, но все же меньше 2 % от общих годовых продаж компании Northrop Grumman.

Без сомнения, любой новоиспеченный астрофизик был бы в восторге от возможности работать над созданием самого телескопа «Уэбба» или спроектированного на Northrop Grumman лепесткового экрана «Старшейд»: летя на тысячи миль впереди космического телескопа, он будет экранировать свет звезд, позволяя телескопу исследовать их планетные системы. Да, и еще: работать в промышленности — значит зарабатывать больше, чем может предложить любой университет. Искушение велико. Но, оказавшись среди 67 000 других служащих корпорации Northrop Grumman, наш звездноглазый ученый вполне может вместо «Уэбба» быть направлен в какой-нибудь из чисто военных аэрокосмических проектов: радиолокационных антенных решеток, систем построения мультиспектральных изображений высокого разрешения, систем противоракетной обороны, высокоэнергетических лазеров, защищенных систем связи сверхвысоких частот (EHF), космических систем инфракрасного наблюдения, а может, даже и бомбардировщиков-невидимок «Стеле». Для исследования космоса, возможно, нужен талант, но деньги приносит война.

___________________

14 апреля 2003 года, в день, когда американские части установили более или менее надежный контроль над родным городом Саддама Хуссейна, начальник оперативного управления Объединенного комитета начальников штабов войск коалиции сказал: «Мне кажется, основные боевые столкновения окончены». Двадцатисемидневная осадная операция «Свобода для

Ирака» завершалась. Спустя две недели, в океане близ Сан-Диего, штат Калифорния, президент Буш, стоя в пилотском комбинезоне на взлетной палубе авианосца ВМФ США «Авраам Линкольн», так откликнулся на это суждение:

В битве за Ирак Соединенные Штаты и наши союзники победили. <…> В этом сражении мы дрались за дело свободы и за мир для всего мира. <…> Наше новое высокоточное тактическое оружие способно поражать военные цели, не подвергая насилию гражданское население. <…> Война с террором не окончена, но она не бесконечна. Мы не знаем, когда настанет день окончательной победы, но мы убедились, что перелом достигнут. Никакие действия террористов не изменят нашей цели, не ослабят нашей решимости и не изменят их судьбы. Их дело проиграно. Свободные народы будут продолжать преследовать их до окончательной победы. В истории случалось, что другие государства сражались на чужих землях и захватывали их, чтобы эксплуатировать. Американцы, выиграв битву, не хотят ничего, кроме того, чтобы вернуться домой.

Как нам теперь известно, дело террористов не было проиграно, и Соединенные Штаты не победили. Гражданское население жестоко пострадало от насилия. Возвращение американских войск домой не состоялось ни в том году, ни в том десятилетии. А оккупация все же произошла.

В апреле 2006-го, когда приближалась третья годовщина скороспелого заявления Буша, я снова приехал на Национальный космический симпозиум в «Бродмур». Дела в Ираке шли хуже некуда: гражданская война, почти ежедневные вылазки боевиков, непрекращающаяся разруха. Перспективы появления устойчивого и дееспособного национального правительства по-прежнему были неясны, несмотря на обнадеживающие результаты всеобщих выборов, состоявшихся около двух месяцев назад. Многие американские части оставались там уже три или четыре срока. В действующей армии в отношении почти 1:1 к списочному составу находились около 100 000 высокооплачиваемых контрактников, состоявших на службе таких компаний, как Halliburton и Blackwater. Потери личного состава в войсках США превысили 2000 человек; число жертв среди гражданского населения Ирака, по одним данным, превзошло 30 000, по другим — 600 000 человек. Официальная цифра раненых американских военнослужащих приближалась к 20 000. С полдюжины отставных генералов собирались публично выступить против методов ведения войны администрацией Буша. А поток военных расходов все усиливался: в 2006 году прямые издержки приближались к 10 миллиардам долларов в месяц, а полные ежемесячные затраты превышали 15 миллиардов.

На симпозиуме происходил настоящий бизнес-бум: более 7000 участников, больше сотни компаний и организаций, занимающихся прикладными космическими исследованиями, демонстрировали свои изделия, занимавшие в выставочном центре гораздо больше места, чем на такой же выставке год назад. Тема симпозиума на этот раз была «Единая отрасль — на взлет!» — девиз, указывавший на объединение военных, научных, технических, корпоративных и политических интересов в унифицированную структуру. Вышедший по итогам конференции пресс-релиз содержал восторженный отзыв ныне покойного Элиота Палхэма, президента и исполнительного директора Космического фонда: «В воздухе носился дух объединения всей нашей отрасли, и это вызывало общую радость. <…> Происходящее в сфере космических исследований как внутри нашей страны, так и во всем мире сближение гражданского, коммерческого и предпринимательского сообществ, а также кругов, занимающихся национальной безопасностью, вызывает ощущение, что человечество готово сделать очередные решительные шаги в величайшем из своих предприятий»[22]. Восторг, всеобщее единство, отважное человечество, готовое к приключениям. Вот только было ли все человечество в равной степени к ним готово?

Некая информация, позволявшая прояснить этот вопрос, содержалась в трех сообщениях, присланных мне по электронной почте в конце того же апреля. Одним из них был бюллетень Американского института физики, излагавший результаты состоявшихся в конце марта слушаний в подкомитете Палаты представителей США по делам науки, государства, права и коммерции. В бюллетене излагались высказывания Майкла Гриффина, в то время главного администратора NASA, по поводу трудностей такого распределения наличных денежных средств, которое удовлетворило бы всех. Цитировалось его заявление, что способность отправлять людей в космос — один из показателей, которые «определяют государство в качестве сверхдержавы». Другими словами, господство в космосе накрепко связано с господством на Земле.

Не только глава NASA придерживается этой точки зрения; так думают, например, и руководители самой населенной страны мира. В 2003 году Китай стал третьим в мире государством, самостоятельно отправившим человека в космическое пространство. А к концу 2005 года две трети американских избирателей считали Китай наиболее вероятным кандидатом в будущие сверхдержавы[23]. В ходе Национального космического симпозиума в апреле 2006 года в «Бродмуре» человек, занимавший аналогичный гриффитовскому пост в Национальном космическом управлении Китая, представил ошеломляющий перечень достижений, проектов и целей своего космического агентства. Огромная толпа слушателей, олицетворявшая ту самую «единую отрасль», — множество высокопоставленных лиц в голубых мундирах и строгих деловых костюмах с вкраплениями небрежно одетых инженеров — ловила каждое его слово. Но надо отметить, что лица в этой толпе излучали вовсе не восторг, а скорее смесь ужаса и изумления.

Кстати, выражение «единая отрасль» — просто изысканный способ обозначения нарождающегося промышленно-космического комплекса (последнее словосочетание образовано по типу устойчивого выражения «военно-промышленный комплекс», пущенного в оборот генералом Дуайтом Эйзенхауэром в его последней речи на посту президента США). Но обратимся ко второму документу, полученному мной в электронной рассылке в апреле 2006 года. В нем Майкл Гриффин объявляет о назначении Саймона «Пита» Уордена, отставного бригадного генерала ВВС США и профессора астрономии Аризонского университета, очередным директором принадлежащего NASA Научно-исследовательского центра Эймса в Калифорнии. Послужной список Уордена впечатляет: обладатель докторской степени по астрономии; бывший руководитель Командования военно-космических сил ВВС США; командир 50-го космического крыла военно-космических сил; официальный представитель Организации стратегической оборонной инициативы, в недрах которой родилась противоракетная концепция «Звездных войн». К тому же в 1994 году он был руководителем программы лунного космического зонда «Клементина», созданного NASA в сотрудничестве с Министерством обороны. Так сказать, «единая отрасль» в одном лице: непрерывное и органичное присутствие в сферах власти, войны и космических исследований одновременно.

Но и примера Пита Уордена, возможно, недостаточно, чтобы моя мысль наконец оформилась, поэтому посмотрим на третье электронное сообщение этого апреля: выпуск новостей Аризонского университета, разосланный через новостной портал Американского астрономического общества. В нем я нашел обзор мнений, высказанных американскими учеными-планетологами о приоритетах в области исследований Солнечной системы. Высказалось более тысячи человек — половина всего астрономического сообщества, — ив подавляющем большинстве они считали, что аналитические исследования гораздо важнее, чем посылка космических миссий. В релизе был также комментарий директора Лунно-планетной лаборатории Аризонского университета, которого беспокоило нечто гораздо более важное, чем фундаментальные исследования. Основываясь на американских демографических трендах, он заключал: «Реальная проблема в том, что через 10 лет половина рабочей силы нынешней Америки будет на пенсии». Половина рабочей силы? Это значит, половина всех астрофизиков, половина бухгалтеров, половина фармацевтов, учителей, плотников, журналистов, барменов, рыбаков, автомехаников, садовников, инженеров в области ракетостроения, всех. И с ними исчезнут их знания и опыт.

Выходит, либо Соединенные Штаты раскошелятся на то, чтобы воодушевить и поддержать действующих ученых, обучить будущих и дать всем работу, либо в противном случае американская наука испарится — вместе со всеми ее рабочими местами, прорывами, космическими миссиями, открытиями — и деньгами, которые из всего этого получаются. Уже сейчас можно заметить это испарение по динамике уменьшения числа рабочих мест. Огромное воздействие на них оказало прекращение программы «космических челноков»: из 32 000 мест в 1990-х к середине 2011 года в ней осталось всего 6000. В целом в начале нашего (больше уже не «нового») столетия постоянная занятость в космической индустрии Америки упала с 266 700 в 2006 году до 216 300 в начале 2016 года — на 19 % в течение десятилетия, в котором, по данным Бюро трудовой статистики, общая несельскохозяйственная рабочая сила выросла на 6 %, несмотря на плавное сокращение, резкое падение и медленное восстановление 2008–2010 годов. И еще мрачнее выглядела ситуация с занятостью в космической индустрии США по контрасту с тем, что в этот период происходило в Европе и Японии.

Сегодня, пока частные коммерческие американские компании доводят до ума «космическое такси», которое сможет заменить «шаттлы», Россия, наш непростой партнер, возит наших астронавтов на Международную космическую станцию и обратно за немалые деньги: в 2016 году за одно место в оба конца надо было выложить около 71 миллиона долларов, а по новому контракту эта цифра выросла до 82 миллионов. И поскольку на настоящий момент России нет альтернативы, в таком росте цены нет ровно ничего удивительного: закон спроса и предложения в действии, больше ничего.

Сегодня глаза американских физиков, работающих в области элементарных частиц, мечтательно устремлены через Атлантический океан и Альпы на Большой адронный коллайдер в Швейцарии, близ Женевы — самый мощный ускоритель в истории, в котором моделирование условий, соответствующих самым ранним моментам Большого взрыва, позволило получить долгожданное доказательство существования субатомной частицы, называемой бозоном Хиггса. Лишь некоторым американцам повезло устроиться туда на работу или войти в совместный с Европой проект. Остальным остается только облизываться: европейский коллайдер работает с энергиями впятеро меньшими, чем достигались бы в американском Сверхпроводящем суперколлайдере, не похорони Конгресс этот проект в 1993 году, в те несколько кратких лет, когда между Соединенными Штатами и Советским Союзом неожиданно наступил мир. На этой истории стоит остановиться подробнее.

В 1970-х годах астрофизики пришли к пониманию, что физические условия, реализовавшиеся 14 миллиардов лет назад в плотной и горячей новорожденной Вселенной, могли бы быть воспроизведены в ускорителе частиц. И чем выше энергия, достигаемая частицами в ускорителе, тем ближе ученые могли бы подобраться к моменту самого Большого взрыва.

Ключ к достижению высоких энергий — генерация все более сильных магнитных полей, разгоняющих заряженные частицы до невообразимо высоких скоростей. Кольцо ускорителя становится для частиц гоночным треком. Если заставить ускоренные частицы сталкиваться друг с другом лоб в лоб, рождаются частицы совершенно новые — некоторые из них уже предсказаны, а некоторые появляются совершенно неожиданно. К 1980-м годам использование сверхпроводящих материалов позволило генерировать в ускорителях гораздо более сильные магнитные поля и, следовательно, сталкивать частицы значительно более высоких энергий.

Сейчас под управлением Министерства энергетики США работает семнадцать национальных научных лабораторий. Они часто кооперируются с университетами, и часть из них имеют ускорители частиц, каждое поколение которых позволяет достигать все более высоких энергий. В этом списке лабораторий стоит отметить Стэнфордский линейный ускоритель SLAC в Национальной ускорительной лаборатории в Калифорнии и Национальную ускорительную лабораторию Ферми в Иллинойсе, а также Национальную лабораторию Лоуренса в Беркли при Калифорнийском университете, Национальную лабораторию Окридж при университете штата Теннесси и Брук-хэйвенскую национальную лабораторию в Нью-Йорке, ассоциированную с Университетом Стони Брук. В этих учреждениях работает множество инженеров и физиков, исследующих высокоэнергетические частицы в поисках понимания фундаментальных свойств строения материи.

Можно ли заключить, что Соединенные Штаты занимаются этими весьма дорогостоящими исследованиями во имя чистой любви к познанию, в погоне за открытиями? Вряд ли. Большинство американских ускорителей построено в годы холодной войны, когда физика частиц была жизненно необходимым ресурсом увеличения летальности ядерного оружия. Так астрофизика — и, в частности, физика космических частиц, ветвь космологии — стала еще одним, хотя и вспомогательным, научным приоритетом государства, ведущего холодную войну. Астрофизика и военные всегда заодно, показывает ли их общий сигнальный поплавок прилив или отлив в политическом океане.

Осенью 1987 года, пройдя уже половину своего второго президентского срока, Рональд Рейган санкционировал строительство Сверхпроводящего суперколлайдера (SSC), который председатель Комитета по делам науки, космоса и техники при Палате представителей назвал «крупнейшим проектом в сфере гражданского строительства в истории Соединенных Штатов». Для возведения этого сооружения, длина окружности которого должна была составить пятьдесят четыре мили, требовалось найти достаточно большой американский штат с относительно пустынными территориями, глубинное геологическое строение которых выдержало бы прокладку туннелей. Из восьми штатов-претендентов был выбран Техас — в частности, окрестности городка Уоксахачи, лежащие над геологической формацией, известной как Остинские известняки. SSC в двадцать раз обгонял по энергиям любой из существовавших или планировавшихся коллайдеров мира. Это было бы техническое чудо, на десятилетия гарантировавшее Америке лидерство в физике частиц. И при первоначальной оценке стоимости в 4,4 миллиарда долларов это был бы самый дорогой ускоритель в истории.

Но спустя два года рухнула Берлинская стена; еще через два года распался Советский Союз. Рассеялся финансовый энтузиазм, порождаемый холодной войной. К февралю 1993 года Главное контрольно-финансовое управление США подготовило для Конгресса документ, озаглавленный просто: «Перерасход бюджета и отставание от графика работ на суперколлайдере». В июне 1993 года руководители проекта были вызваны «на ковер» в Контрольно-следственный подкомитет Палаты представителей — не затем, чтобы защищать ценность коллайдера в плане его вклада в передовую физическую науку, но, что имело для членов подкомитета гораздо большее значение, чтобы защищаться от подробно обоснованных обвинений в должностных злоупотреблениях[24]. Хоть время было мирное, перерасход средств и бесхозяйственность рассматривались как смертный приговор проекту, а не как обычные недоработки, неизбежные, когда делается что-то такое, чего раньше никто не делал.

Конечно, в решении Конгресса о прекращении финансирования SSC, принятом в октябре 1993 года, спустя два года после начала строительства ускорителя, не было сказано прямо: «Мы выиграли холодную войну, и поэтому нам больше не нужны физики и их дорогие игрушки». Принятое решение обосновывалось перерасходом средств и сдвигом национальных приоритетов. Кроме того, за сравнимую цену Техас получал новую космическую станцию со штаб-квартирой в принадлежащем NASA Космическом центре Джонсона в Хьюстоне. А чтобы Конгресс в мирное время поддержал два мегапроекта в одном штате…

В этих разборках незаметно обнаружилась еще одна пострадавшая от наступления мира сторона — космологи. Их надежды понять природу самого грандиозного из взрывов, положившего начало всей Вселенной, оказались перечеркнуты, потому что прекратилось полувековое противостояние, державшее человечество в заложниках у самого мощного из взрывных видов оружия.

Однако то, что Америка поставила крест на научном проекте, вовсе не значит, что со скрипом остановились научные исследования и планирование во всем мире. Другие страны, развитые и развивающиеся, начали работу с точки, на которой ее прекратили Соединенные Штаты. Впереди всех оказался Китай, на долю которого между 2000 и 2015 годами пришлось более 31 % мирового прироста расходов на научные исследования против 19 % у Соединенных Штатов[25].

Мы были ослеплены сложившимся у Америки преувеличенным представлением о ее научной и технологической мощи. Как в зеркале Дориана Грея, мы видели лишь наши подогретые войной честолюбивые замыслы, творческие достижения, технические инновации XX столетия, не замечая суровой реальности нового времени. Уже случалось, что сложившиеся системы оценок терпели крах: в искусстве, в коммерции, в спорте. Почему то же самое не могло случиться и в космических делах? Возможно, это уже произошло, и Америка не может претендовать на что-то большее, чем создание и агрессивное продвижение на рынок мелких потребительских продуктов, заменяющих аналогичные существующие, причем отличного качества. «Может быть, Америка проигрывает конкуренцию по многим позициям, от автомобилей до космоса», — пошутил летом 2010-го по Национальному общественному радио его ведущий Скотт Саймон, «но, пока мы способны придумать заправляемую минеральным маслом бритву с пятью лезвиями, мы смотрим будущему в лицо чисто выбритыми».

Но Соединенные Штаты, которые в один прекрасный день превратятся во второстепенную, зависимую державу, выпрашивающую место за столом переговоров у Европы или Китая, — это не та Америка, о какой мечтает большинство американцев. Для патриота эта мысль отвратительна[26]. Политика она пугает. Студента — разочаровывает. В докладе комиссии Харта — Рудмэна по национальной безопасности от февраля 2001 года, например, не стесняются в выражениях по этому поводу:

Если не считать применения оружия массового поражения по американскому городу в течение следующей четверти века мы не можем представить себе ничего опаснее, чем пренебрежение наукой, техникой и образованием как факторами общественного блага. <…> Международная репутация Америки и, следовательно, ее глобальное влияние зависят от ее высокой репутации именно в этих областях. Но действительное положение вещей в США сейчас не соответствует этой репутации. Другие страны прилагают в этом направлении большие усилия, и при известной настойчивости они нас вскоре обгонят.

Это вопрос не просто национальной гордости или международного имиджа. Он имеет фундаментальное значение для национальной безопасности. <…> Самоудовлетворенность нашими текущими достижениями в национальном благосостоянии и международной военной мощи подвергнет все эти достижения риску

Спустя пять лет в опубликованном Советом по конкурентоспособности обзоре развития американской экономики за 20 лет «Индекс конкурентоспособности: положение Америки» прозвучали те же тревожные ноты. Отмечая среди других достижений, что экономика Америки — крупнейшая экономика мира и что на ее долю приходится треть глобального экономического роста в промежутке с 1986 по 2005 год, доклад на больших объемах статистических данных демонстрирует, что будущее может оказаться не столь ярким, как прошлое. «Америка еще лидирует в мире в области науки и технологий, но область ее лидерства сужается», — гласит один из заголовков. Под ним размещаются диаграммы, на которых на протяжении двух десятилетий прослеживается спад доли США в общей глобальной деятельности во многих категориях, от количества ученых степеней, присвоенных в области науки и техники (спад на десять пунктов в числе бакалавров, на тридцать в числе докторов), до количества исследователей (спад на 12 пунктов).

По мнению Джоан Джонсон-Фриз, профессора в области изучения проблем национальной безопасности Военно-морского колледжа США, перспективы продолжения доминирования Америки в космосе неопределенные: «Здесь нечего ждать магического решения, чудесного открытия гиперпространственных варп-двигателей, бластеров или ионных пушек, которые обеспечили бы нам безопасное будущее».

Да, несомненно, американская космическая программа может похвастаться некоторыми недавними крупными успехами. Но то же самое можно сказать и о космических программах Китая, Индии, Канады и Южной Кореи. Европейское космическое агентство, Роскосмос и японское JAXA — ключевые игроки коллективной космической гонки. Уже несколько десятилетий космические программы выполняются в Азербайджане, Болгарии, Египте, Израиле, Индонезии, Северной Корее, Пакистане, Перу, Турции, Уругвае и большинстве стран Западной Европы. Во втором десятилетии текущего столетия к этому списку присоединились Бахрейн, Боливия, Коста-Рика, Мексика, Новая Зеландия, Польша, Южная Африка, Туркмения и Объединенные Арабские Эмираты, и вскоре туда войдут Австралия и Шри-Ланка. В общей сложности сейчас существует более семидесяти государственных космических агентств. Около сорока стран запустило в космос спутники. Более десяти располагают оборудованием для их запуска.

Напряженная и успешно выполняемая космическая программа Китая очень напоминает программы Соединенных Штатов и Советского Союза в их лучшие годы. 11 января 2007 года, когда на высоту более 800 километров была запущена китайская кинетическая ракета, прямым ударом уничтожившая один из китайских же устаревших метеорологических спутников, Китай по сути заявил о своем статусе космической державы, потенциально способной вести войну на уничтожение и ограничить свободу любой другой страны проводить операции в космосе.

Этот удар забросил десятки тысяч долгоживущих обломков на высокую околоземную орбиту, увеличив тем самым и без того серьезную опасность, создаваемую космическим мусором, тонны которого уже были оставлены здесь раньше другими странами, в особенности нашей. Другие космические державы резко критиковали Китай за устроенный им беспорядок, и спустя двенадцать дней его Министерство иностранных дел заявило, что эта акция «не была направлена против какой-либо страны и не представляет ни для кого угрозы». Угу. Это примерно как объявить, что не составлял никакой угрозы запуск Советским Союзом в октябре 1957 года его первого спутника — «Спутника», не замечая при этом, что ракета-носитель «Спутника» была боевой межконтинентальной баллистической ракетой, что с самого конца Второй мировой все участники холодной войны мечтали о разведывательном устройстве космического базирования, что главной целью советских послевоенных ракетных исследований была доставка ядерной бомбы через Тихий океан и что мирно пикающий радиопередатчик «Спутника» помещался именно там, где могла бы быть ядерная боеголовка.

Среди многих подтекстов успешного поражения Китаем космической цели был один, который невозможно не заметить: на той же высоте летал американский спутник — то ли шпион, то ли элемент системы противоракетной обороны, и целью вполне мог оказаться он. Генерал Майкл Мозли, начальник штаба ВВС США, назвал китайское достижение «актом стратегического сдвига». «Если вы можете попасть в предмет шести футов длиной на расстоянии в пятьсот миль, — сказал он — «то вы сможете наверняка попасть и во что-то покрупнее на расстоянии более 20 000 миль. Это просто физическая задача».

С тех пор космос стал лишь еще более тесным, милитаризованным и глобализованным. Новые стратегические сдвиги неизбежны, и сотрудничать стало еще важнее.

___________________

Почти три тысячи лет назад архитекторы, каменщики, скульпторы и рабы построили для ассирийского правителя Ашшурнасирпала II в древнем городе Кальху, примерно в 300 километрах к северу от нынешнего Багдада, великолепный дворцовый комплекс. Теперь стенные панели из Северо-западного дворца хранятся в Британском музее в Лондоне и в Метрополитен-музее искусств в Нью-Йорке. На барельефах панелей вырезаны фигуры мускулистых лучников, боевые колесницы, раненые львы, просители, несущие дары, и другие олицетворения победы. Через центр каждой панели Британского музея бежит клинописный текст — так называемая Стандартная, или Торжественная, надпись Ашшурнасирпала, прославляющая непобедимого владыку:

<…> великий Царь, могучий Царь, Царь Ассирии; доблестный муж, коему благоволит бог Ашшур, его господин, и нет ему равного среди властителей всех четырех четвертей света; <…> Царь, превращающий тех, кто осмеливается не подчиняться ему, в безропотных рабов; тот, пред кем преклонился весь мир; могучий воин, который заставляет своих врагов склониться перед ним, тот, кто попирает ногами всех недругов и крушит силу возгордившихся; Царь, чьи деяния одобряют великие боги и чьею рукой порабощены все земли, тот, кто покорил все горные страны и получил с них дань, взял в плен их людей и распространил на них свою власть <…>[27].

Непобедимость, однако, рано или поздно заканчивается. Потомки Ашшурнасирпала II правили Северной Месопотамией еще два столетия. Ассирийское царство и грандиозные дворцы Кальху, который позже стал называться Нимруд, простояли еще столетие. Сегодня память о славе Нимруда сохранилась лишь в стенах музеев Запада. В 2007 году, когда в страну был введен американский «ограниченный воинский контингент», иракский город Мосул, ближайший сосед Нимруда, стал местом, где боевики могли расстрелять свадебную процессию и где в морг могли доставлять по девять неопознанных тел в день. В 2014 году, с образованием Исламского государства Ирак и Великой Сирии, Мосул превратился в руины, откуда горожанам пришлось бежать и где созданная под американским контролем иракская армия рассеялась, как пыль на ветру. К июлю 2017 года, когда премьер-министр Ирака прибыл в разрушенный город, чтобы провозгласить победу над ИГИЛ (запрещенной в России организацией), заголовки в «Нью-Йорк Таймс» сообщали: «Голодные, израненные, искалеченные жители бегут из развалин Мосула» и «ООН: Восстановление основной инфраструктуры в Мосуле обойдется более чем в миллиард долларов». Уходя из города, солдаты ИГИЛ вдребезги разбили те археологические сокровища, которые они не успели разграбить.

Надпись, восхвалявшая Ашшурнасирпала, по сути, восхваляла империю. Царь назван в ней «военачальником, не подчиняющимся никому», и это забавным образом повторяет мысль Джона Хораса Пэрри, выдающегося британского историка европейских империй. В 1971 году Пэрри заметил, что во второй половине XX века «некоторые крупные западные державы, в особенности Соединенные Штаты Америки, чьи политические традиции подразумевали глубокое предубеждение к империализму, обнаруживали, к своему большому неудовольствию и дурным предчувствиям, что втянуты в широкомасштабные предприятия и обязательства квазиимпериалистического толка»[28]. Однако к концу столетия многие политические мыслители и высшие офицеры армии освободились от этих предчувствий, фактически вычеркнув приставку «квази-» из приведенного словосочетания. Они приобрели привычку провозглашать способность Америки подчинять своих врагов на Земле и широковещательно объявляли о ее намерении подавить их и в космосе. Вместо слова «империя» Пэрри мог бы употребить его исходную форму: «доминирование».

Сегодня империю восхваляют разве только фантазеры, поклонники «фэнтези», и только фанаты видеоигр строят планы ее экспансии. Покойный американский политический эссеист и популярный романист Гор Видал, остроумный левак-аристократ, избрал Американскую империю основной мишенью своих атак, что видно по таким названиям его эссе, как «Последняя империя» (2001) и «Имперская Америка. Размышления о Соединенных Штатах Амнезии» (2004). Также ушедший от нас ученый-политолог Чалмерс Джонсон, специалист по Восточной Азии, подаривший нам полезный термин «ответный удар», — еще один писатель, работы которого ярко продемонстрировали крах иллюзий по поводу курса внешней политики США: прочтите его «Невзгоды империи» (2004) и «Демонтаж империи» (2010). Дж. М. Кутзее, южноафриканский писатель, удостоенный Нобелевской премии по литературе в 2003 году, представил особенно трагический взгляд на империю в своем романе 1980 года «В ожидании варваров». В конце его главный герой, потерявший доверие мелкий функционер, поставленный управлять безымянным дальним укреплением, обвиняет империю в том, что все в ней поглощено единственной мыслью: «как не допустить конца, как не умереть, как продлить свою эру»[29].

Несколько менее литературное изображение закулисья империи дал лауреат Пулитцеровской премии журналист Рон Саскинд, который рассказал, как в 2002 году старший советник Джорджа Буша сначала устроил ему выговор за принесенную журналистом статью, а затем отклонил ее в выражениях, которые, как Саскинд осознал только впоследствии, отображали «самую суть президентства Буша»:

Консультант президента сказал, что парни вроде меня принадлежат «к тому что мы называем “сообществом реалистов ”», то есть к людям, которые «верят, что решения принимаются на основе рационального изучения воспринимаемой чувствами реальности», Я закивал в ответ и забормотал что-то о принципах просвещения и эмпирическом подходе, но он оборвал меня, «Но в действительности мир больше не таков,продолжал он,Мы теперь империя: действуя, мы творим нашу собственную реальность, И пока вы изучаете эту реальность — рационально, как вы привыкли,мы будем продолжать действовать и снова создавать новые реалии, которые вы тоже можете изучать, ну и так далее. Мы — создатели истории <…> а вы, все вы — вам останется только изучать, что мы делаем»[30].

Несмотря на все это бахвальство, американцы, возможно, следуют путем древних ассирийцев, а может, и римлян, или майя, или жителей Оттоманской империи. К концу первого десятилетия XXI века разговоры об исчезновении Американской империи стали общим местом для большей части политического спектра. Как цветисто высказалась 11 октября 2008 года, на исходе худшей недели за все время существования индекса Доу-Джонса обозреватель «Нью-Йорк Таймс» Морин Дауд, «современность крошится на куски, и наши мысли оборачиваются к древности. Упадок и крах Американской империи — эхо опыта римлян, которые тоже попались в ловушку и погрязли в обжорстве и разврате, не переставая кичиться своей империей». Задолго до того, как слово «империя» стало появляться на страницах «Таймс», журналисты, ученые, заведующие корпунктами в Багдаде, бывшие боссы ЦРУ, эксперты по борьбе с терроризмом, историки и политические комментаторы всех мастей начали уснащать им свои писания и заголовки, время от времени соединяя его со словом «спесь». Эти термины так широко распространились, что в середине 2008 года фондовый блог Yahoo! советовал инвесторам подумать, «не сигнализирует ли падение доллара о гораздо более длительном закате мировой империи США», и предлагал «коррекцию инвестиционных портфелей с учетом конца американской империи»[31].

Что требуется для построения империи? Какими ресурсами надо располагать для ее поддержания? Почему одни стремятся к власти, а другие ее сторонятся? Каким народам, если такие вообще есть, другие народы должны привить правильные идеи или просто завоевать их для достижения своей безопасности, реальной или воображаемой? Каких людей, если такие вообще есть, необходимо усмирить или заставить замолчать, чтобы предотвратить беспорядки? Что должно быть разрушено и кто должен быть уничтожен, чтобы достичь этих целей?

Столетия назад Христиан Гюйгенс утверждал, что войне и коммерции «мы обязаны <…> большинством тех Открытий, которые мы совершили; и почти всеми секретами экспериментального Знания». За очень редкими исключениями история показывает, что военное искусство и храбрость могут принести победу в сражении, но, чтобы выиграть войну, необходимо овладеть рубежами науки и техники. Хотя ночное небо само по себе есть истинный рубеж, астрофизик не объявляет войн, не приобретает международных врагов. Государства умеют делать это без всякой помощи ученых. И все же в любой империи, которые знал мир, звездочеты были в почете и предлагали сокровенные космические знания, достижение которых становится возможным и которые, в свою очередь, укрепляют власть и мощь лидеров — лидеров, стремящихся к абсолютному господству и решающих, снова и снова, что настало время убивать.

2. Звездные силы

На протяжении большей части истории знание законов движения светил помогало задавать ритм жизни и господствовать над большими территориями. Астрономия шла рука об руку с земледелием, торговлей, миграциями человеческих масс, с империями и войнами. Она создавала время и размечала его; она позволяла отмечать и положения мест на Земле. Она была одновременно и священной тайной, и высокодоходной акцией. Астрономы обладали властью и служили властям.

За тысячелетия до того, как начали составляться карты континентов, люди запоминали расположение узоров звезд на небе. Задолго до того, как появились астролябии, секстанты или точные переносные часы — приборы, которые позволяли измерять расстояние, широту и долготу, люди умели определять свое положение безо всяких инструментов, просто глядя на небо. Для того чтобы добраться туда, где до тебя никто не бывал, чтобы узнать, сколько на это потребуется времени, и чтобы потом суметь еще раз вернуться туда, если тебе там понравилось, нужны провожатые. Небо оказалось хорошим проводником, особенно если твой путь лежал через пустоту океана, постоянно двигающиеся барханы, широкие луга или безлюдную тундру. Небо было и компасом, и часами, оно указывало направление и хранило время. Для многих оно было еще и первоосновой всего сущего, магическим кристаллом, жилищем богов — астрономия, астрология, история, фольклор, религия, психология и поэзия в нем сливались в одно целое. Знание небесных ритмов было средством узнать характер и судьбу всех вещей.

Можно только гадать, когда и где общинный летописец, шаман, а может, и просто кто-то страдавший от бессонницы впервые решил проследить циклы изменения сияющего лунного диска, или сменяющие друг друга удлинения и укорачивания дуги, по которой движется по небу Солнце, или периодические появления и исчезновения Венеры. Такие наблюдения могли происходить еще до появления первых каменных топоров. Возможно, тот, кто первым занялся ими, и был предком Homo sapiens, Человека разумного. Кто бы это ни был и когда бы это ни случилось, это было рождением астрономии, источника изумления и силы для будущих поколений людей.

___________________

Подумаем о единицах времени. Если бы не было восходов и закатов Солнца, а лунный диск не менял бы своей формы, наши меры времени могли бы опираться только на биологию — сердцебиение, циркадные ритмы[32], менструальный цикл. Ведь «периодичность — это часть нас»[33]. Но Солнце восходит и заходит, а Луна предсказуемо прибавляется и убывает. В небесах происходят бесконечные периодические переходы. Небесные циклы дают нам естественную меру времени в единицах, значимых для нашей жизни.

Ранние культуры Земли, центры скопления людей и места концентрации власти требовали официальных методов организации времени, особенно когда надо было что-то планировать наперед. Жертвоприношения, праздники, сев и уборка урожая, сбор налогов, ежедневные работы и храмовые службы должны были происходить через предсказуемые интервалы времени. В Верхнем Египте земледельцам необходимо было знать, когда ослепительная Звезда Пса, Сириус — самая яркая звезда ночного неба — покажется на рассветном небе перед самым восходом Солнца, потому что именно тогда, они знали, и разольется Нил. Охотники, сборщики плодов и ягод, пастухи и кочевники тоже нуждались в планировании и предсказании: их жизнь зависела от знания того, когда пересыхают колодцы и источники вод, когда плодится домашний скот, газели или бизоны, когда можно воровать яйца глазчатых кур, когда надо идти собирать лесную землянику и когда пора копать ямс. Важно было знать, сколько дней идти до ближайшего оазиса. Важно было следить за плодородием почвы. Всем требовалось знать, как отсчитывать непрерывно текущее время.

Больше 20 000 лет назад, для того чтобы отмечать дни лунного цикла, люди делали надрезы на костях животных и рисовали ряды точек на стенах пещер[34]. Но в солнечном году не помещается целое число лунных циклов — это несоответствие порождало постоянную неразбериху в календарях. В некоторых ранних культурах год делился на двенадцать месяцев; другие время от времени добавляли тринадцатый месяц или пятидневку, чтобы поддерживать соответствие. Несмотря на эти расхождения, примерно в середине V тысячелетия до н. э. египтяне сумели вычислить целое число полных дней в году. Они также построили 365-дневный солнечный календарь, в котором началом отсчета стал восход Сириуса 19 июля 4236 года до н. э. Вероятно, это самая ранняя точно установленная дата в истории[35].

В отличие от солнечного дня, лунный месяц, земной год или другие небесные циклы, которые наши предки могли наблюдать, а также мелкие единицы времени, такие как час, минута и секунда, — предмет культурного и математического предпочтения. Социологически они предполагают появление надзора, организованного труда, стандартизации и регулярных наказаний: они нужны рабам или заключенным, сменяющим друг друга на стройке, жрецам, возносящим молитвы через определенные интервалы, часовым, бодрствующим по определенному расписанию, а в более поздние времена для того, чтобы поезда не опаздывали, служащие пробивали свои карточки, а космические корабли стартовали в точно рассчитанный момент. На более личностном уровне они важны в прозаических житейских вещах, из-за которых мы часто злимся: чтобы яйца сварились именно «в мешочек», а подружка приходила на свидание без опозданий. Появляются часы — они могут быть основаны на движении солнечной тени (от обелиска или гномона), течении воды (клепсидра), вращении шестеренки, качании маятника или электронных переходах в атоме цезия.

Шумеры делили день на двенадцать частей, а каждую двенадцатую часть еще на тридцать. Египтяне делили на двенадцать частей и день, и ночь: так появились двадцатичетырехчасовые сутки. Вавилоняне придумали удобные для деления шестидесятиминутный час и шестидесятисекундную минуту. Но не все единицы времени оказались столь же удобны, как минута или месяц. Платон, к примеру, писал об «идеальном годе» как о периоде, необходимом для того, чтобы все планеты вернулись к своей исходной конфигурации. Схема счета времени древних индийцев включала и более грандиозные единицы, такие как кальпа, продолжительность одного дня или одной ночи в жизни Брахмы, который заново творит Вселенную во сне каждый раз, когда засыпает. Когда он просыпается, новая Вселенная начинает существовать; спустя 4,32 миллиарда лет, когда он снова засыпает, она исчезает. Майя тоже основывали свое представление о времени на невероятно растянутых циклах творения; последний такой цикл, выражаемый их сложно определяемым понятием «длинного счета», начался 12 августа 3114 года до н. э.[36] Не исчезли такие впечатляющие своими масштабами концепции времени и в современном мире. Мистический квазинаставник Адольфа Гитлера, к примеру, предсказал, что, так как Юпитер вошел в созвездие Рыб, 730-летняя «космическая неделя», начавшаяся в 1920 году, должна принести тысячелетний триумф белокурых христиан под мудрой и благой властью аристократов, священников и фюреров[37].

Кроме задач измерения времени у людей была еще одна трудная задача: составление карты неба. Если уж небо было источником счастья и горестей, благоразумие требовало, чтобы звезды и созвездия ограничивались и отслеживались правильным образом. Некоторые древнекитайские астрономы делили небо на пять «дворцов»; другие — на девять «полей», двенадцать «земных ветвей» или двадцать восемь «лунных стоянок». В Древней Месопотамии астрономы делили восточный горизонт на пути трех божеств, с шестьюдесятью фиксированными звездами и созвездиями, всходившими в пределах этих путей; позже, когда Месопотамия превратилась в Вавилон, астрономы делили небо на двенадцать частей, каждая из которых ассоциировалась с созвездием и содержала тридцать градусов годового небесного пути Солнца — именно отсюда произошли классические двенадцать созвездий западного зодиака.

Отсылки к космосу неизбежно появлялись в искусстве и архитектуре древности. В клинописных табличках, выбитых 5000 лет назад в Месопотамии, уже упоминаются созвездия Быка (Тельца), Льва и Скорпиона. Надпись на табличке, высеченная почти 4000 лет назад в месопотамском городе Ниневии, содержит список периодов видимости Венеры в правление царя Амисадуки. Раскрашенный сводчатый потолок гробницы династии Хань I века до н. э., раскопанной на территории кампуса Цзяотунского университета в Сиане (Китай), схематически изображает карту неба с Солнцем и Луной, которые окружены символическими фигурами, представляющими 28 «лунных стоянок» и отмечающими путь Луны среди звезд[38].

По нашей планете разбросано множество развалин каменных храмов и монументов, которые свидетельствуют о том, что их строители хорошо знали узоры светил. В Древнем мире архитектурные сооружения — благодаря, в частности, огромным затратам денег, труда и времени на их возведение — были воплощением государственной и религиозной власти. Среди древнейших памятников, бесспорно связанных с небесными явлениями, — неолитические каменные «коридорные гробницы» IV тысячелетия до н. э. в графстве Мит в Ирландии: могильники, где в день зимнего солнцестояния солнечные лучи проходят в отверстие над входом и освещают длинный коридор, ведущий в главный зал[39].

Дверные проемы и визирные линии, направление которых фиксировалось массивными каменными сооружениями — их многотонные компоненты в некоторых случаях добывали, привозили из каменоломен, обрабатывали и устанавливали без применения металлических приспособлений, — были согласованы, возможно, не очень точно, но все же вполне недвусмысленно, с положениями восходящего или заходящего Солнца в день весеннего равноденствия или зимнего солнцестояния, захода полной Луны в день летнего солнцестояния, с направлениями на стороны света, положениями планет или никогда не заходящей Полярной звезды. Среди множества примеров таких сооружений — пирамиды Гизы, каменные круги, разбросанные по Британским островам, крытые храмовые комплексы на Мальте, восьмиугольные сооружения в Стране басков, башня Караколь в Чичен-Ице, Большой храм (Темпло Майор) в Мехико и Тринадцать Башен в Чанкилло, в Перу — ряд башен, пересекающий горный хребет, плюс две конструкции для наблюдений, одна — обращенная к западу, а другая — к востоку. Более скромные по масштабу сооружения следуют тем же принципам: в Набта-Плайя в южном Египте двое высоких каменных «врат» в малом кругу, образованном плитами из песчаника, вроде маленького Стоунхенджа, согласуются с положением, которое занимало в то время восходящее Солнце в день летнего солнцестояния[40].

___________________

Мало-помалу астрономия стала наукой. На протяжении I тысячелетия до н. э. астрономы Месопотамии и Китая — на службе у династий, завоевателей и верховных жрецов — составляли систематические отчеты о небесных событиях, которые им довелось наблюдать, а также разрабатывали методы и даже инструменты для предсказывания того, что произойдет в будущем. На сегодня найдено примерно полторы тысячи поздневавилонских глиняных табличек, в форме дневника повествующих о регулярных астрономических наблюдениях на протяжении восьми столетий. В этих табличках содержатся сведения о лунных затмениях, погоде, промежутках времени между восходами Луны и Солнца и между их закатами на различные даты каждого месяца, об изменениях положений планет по отношению к тридцати одной опорной звезде. Примерно к 500 году до н. э. вавилонские астрономы разработали математические методы предсказания дат новолуний и полнолуний. Самая ранняя из известных летописей ряда солнечных затмений между 720 и 480 годами до н. э. происходит из Китая. К 200 году до н. э. китайские придворные астрономы уже начали составлять хроники большинства небесных явлений, видимых невооруженным глазом, как циклических, так и эпизодических, и при этом не имело значения, понимали ли сами наблюдатели, что они видят: полярные сияния, кометы, метеоры, солнечные пятна, вспышки новых и сверхновых звезд. В тех же хрониках месяц за месяцем регистрировались пути планет. Предполагаемая связь между разворачивавшейся в небесах жизнью Вселенной и положением дел в государстве приводила к тому, что государство брало составление небесных хроник под охрану. На современном сленге, это были «закрытые исследования»[41].

Когда в начале 1990-х я был постдоком в Принстонском университете, один студент магистратуры, специализировавшийся по древней китайской культуре, обратился ко мне с вопросом об определенной исторической дате. Где-то около 1950 года до н. э. — точного года он не знал — в Китае произошли большие события, и он подозревал, что им предшествовало какое-то событие небесное. Он оказался прав.

Запустив мою программу-планетарий в прошлое, я обнаружил, что 26 февраля 1953 года до н. э. произошло самое тесное соединение планет за всю историю человеческой цивилизации: Меркурий, Венера, Марс и Сатурн собрались на небе на площади, которую можно было бы заслонить ногтем, отнесенным от глаза на расстояние вытянутой руки (полградуса), а Юпитер находился от них в стороне на две ширины пальца (в четырех с половиной градусах). Это был грандиозный «парад» всех пяти известных тогда планет. Спустя четыре дня к этому слету должен был присоединиться тоненький серпик нарождающейся Луны, и общую площадь неба, которую занимали все шесть объектов, теперь можно было заслонить вытянутой рукой, сжатой в кулак (десять градусов). Мои университетские коллеги-астрономы, имевшие доступ к вычислительным средствам, независимо подтвердили мои выводы.

Несмотря на неопределенность, которая неизбежно возникает, когда пытаешься датировать события древней истории, оказывается, что 1953 год до н. э. действительно может совпадать с основанием династии Ся первым ее правителем Ю, о котором в летописи «Сяоцзин Гоумин Цзюе» написано: «В эпоху Ю планеты сбились в кучку, как горсть жемчужин». Еще важнее то, что, согласно ныне утерянному документу I века до н. э. «Хун Фань Чжуань» («Отчет о великом плане»), новый китайский календарь отсчитывает дни от весеннего утра примерно в 2000 году до н. э., когда случилось соединение пяти планет с только что народившейся Луной. Все это свидетельствует в пользу того, что соединение планет в феврале 1953 года до н. э. было начальной датой современного китайского календаря[42].

В то время как китайцы были заняты наблюдением и регистрацией поведения небесных тел, греки расширяли границы астрономии, делая ее и более схематической, и более практической, и более доступной. Вооруженные геометрией, они стали измерять и картографировать Вселенную так подробно, как ни одна цивилизация до них. Триангуляция, идея которой изложена в Евклидовых «Началах» (около 300 г. до н. э.) в виде чисто математического утверждения, оказалась ключом для оценки расстояния между Землей и Солнцем. А спустя несколько столетий после того, как «Начала» вышли в свет, безымянный выдающийся мастер — возможно, с острова Родос и, вероятно, в сотрудничестве с астрономом — построил весьма сложное устройство, объединявшее в себе календарь, астрономический компьютер, свод астрономических таблиц и планетарий. Этот, возможно, самый обсуждаемый научный артефакт древности известен теперь как Антикитерский механизм[43].

Специалист по классическим культурам и историк математической науки Александр Джонс предлагает назвать этот удивительный механизм космохрониконом. Найденное среди других ценных грузов на большом средиземноморском корабле, затонувшем на глубине 180 футов, и снабженное десятками бронзовых зубчатых колесиков, ручкой для завода, многочисленными циферблатами и множеством надписей, это устройство величиной с коробку для обуви могло вычислять фазы Луны, изменяющуюся долготу Солнца, Луны и планет, время наступления затмений, солнцестояний и равноденствий и несколько протяженных временных циклов. Исследователи датируют его происхождение — скорее всего, I век до н. э. и определенно не позднее I века н. э. — по словам, характерным для эллинистической эпохи, по начертанию букв в надписях, по объему астрономических знаний, отраженному в объекте, и по десяткам монет, валявшихся вокруг него на дне моря среди обломков корабля. Сложность механизма поразительна, и все же у него имеется несколько известных предшественников. Есть у него и культурный контекст: астрономия рассматривалась как предмет, подходящий для популяризации (сравните наши телевизионные программы «Космос» и «Звездные беседы» с тщательно охраняемыми космическими секретами древней

Китайской империи). Как в общественных, так и в личных пространствах Средиземноморья встретить предметы астрономического назначения было обычным делом: большие и малые солнечные часы, армиллярные сферы, звездные глобусы и служившие астрономическими календарями каменные таблички — парапегмы — с подвижными штифтами, вставлявшимися в дырочки напротив пронумерованных дат. Антикитерский механизм, сложные внутренние функции которого были лишь недавно выявлены при помощи рентгеновской компьютерной томографии (КТ), а детали поверхности прояснены благодаря применению метода получения изображений в отраженном свете, ярко воплощает греческую идею «равномерно текущего времени, измеримого при помощи инструментов»[44].

В ту же эпоху вышла на первый план и физика. Ко II веку н. э. восходит история о греческом математике и военном изобретателе Архимеде, который, если верить рассказам, около 213 года при помощи изобретенного им «сжигающего зеркала» сфокусировал солнечные лучи на кораблях римского флота, стоявшего на якоре в гавани Сиракуз, и, по словам Лукиана, «испепелил неприятельские триремы посредством своего искусства». Но еще до того, как Архимед совершил (или не совершил) это, математики и инженеры уже задумывались о том, как создать действующее зеркало такого рода. Самый ранний подробный анализ этой проблемы привел к выводу, что такое зеркало должно быть вогнутое, возможно, параболическое и не одиночное, а состоящее по крайней мере из двух дюжин отдельных подвижных элементов.

Зеркала должны быть большими и делаться из полированной бронзы. И по сей день инженеры-механики, от увлекающихся техникой подростков до телевизионщиков, время от времени реализуют изобретение Архимеда, кто полностью неудачно, а кто и с успехом[45].

Несмотря на растущую роль астрономии в повседневной практике, небесные явления все еще могли оказывать сильное воздействие на мистически настроенные умы. Иногда они даже меняли ход истории. Появление кометы или вспышка сверхновой могли стоить властителю его трона. Затмение могло стать причиной начала битвы, победы, поражения или сдачи в плен. День, когда Одиссей вернулся к своей жене, которую все считали вдовой, но которая продолжала его ждать, и когда он расправился с толпами осаждавших ее дом женихов, вполне мог совпадать с днем солнечного затмения 1178 года до н. э. Геродот, военный историк, писатель-путешественник и автор, как мы сейчас сказали бы, журналистских расследований, живший в V веке до н. э., рассказал о том, какую роль сыграло солнечное затмение, случившееся на шестой год войны между лидийцами и мидянами. Участники битвы, пишет он, были так поражены тем, что «день внезапно превратился в ночь», что обе сражающиеся стороны бросили оружие и начали переговоры[46]. Современные вычисления, основанные на законах небесной механики, дают точную дату этого события: 28 мая 585 года до н. э., примерно в 7:30 вечера.

Так как место, где произошло историческое событие, обычно документально установлено, тогда как время, когда оно произошло, часто остается неясным, полные солнечные затмения позволяют провести как бы лабораторный эксперимент: сравнить место, где следовало бы ожидать данное затмение в предположении, что скорость вращения Земли оставалась неизменной на протяжении тысячелетий, с местом на земной поверхности, где затмение произошло на самом деле. То, что эти два положения отличаются друг от друга, дает нам неопровержимое свидетельство замедления вращения Земли, в основном из-за трения при взаимодействии приливных волн и континентальных шельфов. В наше время это явление хорошо известно и тщательно измерено, в результате чего в астрономический календарь время от времени добавляется так называемая координационная секунда.

В то время как многие античные писатели, знакомые с военными делами, обсуждали военные преимущества, обеспечиваемые знанием астрономии, Сократ эти преимущества отвергал. В диалоге Платона «Республика», написанном двадцать четыре столетия назад (еще до Архимеда и его зеркал), Сократ и Главк спорят о том, какие области знаний будут полезны властителям Афин. В книге 7 Сократ утверждает, что самые ценные науки — те, что «имеют двойной смысл, военный и философский», и что прочные познания в арифметике и геометрии важны как для войн, так и для человеческой души. Главк возражает, что астрономия — под которой он понимает наблюдения за сменой времен года, месяцев и лет — так же необходима военачальнику, как земледельцу или моряку, но Сократ не соглашается с этим. Для него астрономия слишком тесно связана с наблюдениями, слишком сильно зависит от органов чувств и, следовательно, несовместима с чистой философией.

Спустя два столетия греческий политический историк Полибий в разделе своей «Истории»[47], озаглавленном «Об искусстве полководца», ставит астрономию рядом с геометрией. Рассматривая важность знания движений и положений Солнца, Луны и зодиакальных созвездий, он пишет:

Если все человеческие дела находятся в зависимости от времени, то военные наипаче. Поэтому военачальник обязан иметь ясное понятие о летнем и зимнем солнцестоянии, о времени равноденствий, а также о промежуточной прибыли и убыли дня и ночи; ибо таким только способом можно вычислить с точностью время, потребное для совершения переходов сухим путем или морем. Потом, полководец обязан знать частичные промежутки времени, на которые делятся день и ночь, дабы иметь понятие о том, когда должно будить войско и сниматься со стоянки, потому что нет возможности увенчать дело, если дурно оно начато[48].

Если всем этим пренебречь, предупреждает Полибий, можно все испортить. Неудачно выбранное время может привести к роковому исходу. В подтверждение этому он приводит множество примеров, в том числе опрометчивое решение, принятое 27 августа 413 года до н. э. во время осады Сиракуз, одного из главных сражений Пелопоннесской войны (это была не та осада Сиракуз, в которой Архимед по легенде применил свои зеркала):

Далее, военачальник афинян Никий мог бы еще спасти свое войско, находившееся под Сиракузами, когда ночью, улучив удобную пору, он тайком от врагов отступил на такое расстояние, что был вне опасности; но потом остановился по случаю лунного затмения в суеверном страхе, как бы затмение не было зловещим предзнаменованием. Вследствие этого, когда он снялся со стоянки в следующую ночь, неприятель проведал его план, и войско вместе с начальниками попало в руки сиракузян. Напротив, если бы он расспросил людей, сведущих в лунных затмениях, то не только не упустил бы благоприятного времени из-за затмения, но еще мог бы и невежество противника обратить в свою пользу: невежество противника — лучший залог успеха для человека сведущего[49].

Избежать лунных затмений трудно. Когда они происходят, а это бывает в среднем раз в два года, они длятся часами и видны на всем полушарии Земли, обращенном к Луне. Это происходит потому, что, в отличие от полного солнечного затмения — события, которое происходит на земной поверхности, — полное лунное затмение происходит в пространстве, когда полная Луна попадает внутрь тени, отбрасываемой Землей. По существу, в Древней Греции и Риме образованные люди уже понимали, что, как говорит Алан Боуэн, историк науки классического мира, «средством против ужаса, который затмения вызывают у людей несведущих, является понимание того факта, что затмения — это регулярное природное явление, а не проклятие богов»[50].

Во время своего четвертого путешествия в Новый Свет Христофор Колумб решил, что предстоящее лунное затмение будет хорошим способом припугнуть аборигенов Испаньолы, которые не производили почти ничего в избытке сверх необходимого им пропитания и вследствие этого не могли обеспечить Колумба достаточным количеством провизии, чтобы он мог не беспокоиться, как бы его команда не взбунтовалась. Он предупредил местных жителей, что бог, который наказывает грешников, заставит Луну исчезнуть, если они не снабдят его едой. Он даже уточнил, когда именно это случится. Знакомый с недавно составленными таблицами затмений, Колумб был уверен, что астрономия поможет ему осуществить свою угрозу. Настала ночь 29 февраля 1504 года. Британский историк Эдвард Дрейк так описывает это событие:

Зная, что в течение трех следующих дней произойдет лунное затмение, [Колумб] послал индейца, понимавшего по-испански, с приказом собрать [общину] по делу крайней важности для их жизни. Обратившись к своим соплеменникам накануне затмения, индеец сказал им, что христиане верят в бога, сотворившего небо и Землю, [что этот бог] разгневался на их племя за то, что они не обеспечили его находящихся в нужде слуг провиантом, что поэтому бог нашлет на них голод и другие невзгоды и что в доказательство этих угроз они в эту же ночь, поглядев на Луну, увидят ее кроваво-красной. Так бог христиан предупреждает их о наказании, которое им придется понести.

Затмение началось, как только Луна показалась на небе, и, по мере того как тьма сгущалась, среди индейцев началась паника; они стали [упрашивать] Адмирала, чтобы он помолился своему Богу и уговорил его не гневаться больше на них, а они принесут столько припасов, сколько Адмирал от них потребует.

Удалившись в свою каюту, [Колумб] закрылся там и дождался, когда затмение не дойдет до середины; тогда он вышел и сказал индейцам, что он помолился за них и пообещал Богу, что они будут вести себя хорошо <…>; что Бог согласился их простить и что они вскоре увидят, как Луна постепенно вернется к своему обычному виду[51].

За четырнадцать столетий до Колумба математический аппарат, необходимый для того, чтобы вычислять время наступления, степень покрытия и продолжительность затмений, разработал Птолемей. Тем не менее для людей необразованных они оставались необыкновенным и зловещим явлением. По сути, любое небесное явление, регулярное или уникальное, любая деталь небесной картины стали считаться связанными с жизнью людей или даже являющимися прямой причиной земных событий — оставалось только научиться эту причинную связь раскрывать.

Так возникла астрология.

___________________

В Древней Месопотамии астрология и астрономия были примерно одним и тем же. Для императоров Древнего Китая, как и для древних греков, астрология и астрономия тесно переплетались. Небеса говорили; звездочет слушал и переводил. Коперник занимался астрологией; Тихо Браге занимался астрологией; великий Галилей занимался астрологией. Иоганн Кеплер, хоть и был критически настроен по отношению к многим аспектам астрологии и прекрасно знал о циничной лжи, к которой прибегали астрологи, составил сотни гороскопов. В 1601 году, сразу после того, как он стал императорским математиком при дворе императора Священной Римской империи Рудольфа II, Кеплер опубликовал трактат под названием «Размышления о более достоверных основаниях астрологии»; спустя четверть века он служил астрологом у генерала Альбрехта фон Валленштейна[52].

В Новое время различие между астрономией и астрологией казалось современникам туманным и непринципиальным, так же как между алхимией и химией или между магией и медициной. Целью интерпретации астрологических данных было не упустить благоприятную возможность, избежать неприятностей, предсказать смерть. Но предсказание, являющееся результатом анализа данных, может быть и строго научным — все зависит от предсказателя. В основе и той и другой дисциплины лежали точные наблюдения небесных тел в сочетании со знанием физики и картографии космоса.

Клавдий Птолемей, знаменитый александрийский математик II века н. э., занимался всем, описанным выше. Кроме того что он написал основополагающий астрономический труд «Альмагест», он создал и оказавший большое влияние на современников свод знаний по географии и картографии, «Руководство по географии», и столь же знаменитый астрологический опус «Тетрабиблос» («Четырехкнижие»), Последний начинается с утверждения о связи между небом и Землей и о двойственном характере изучения неба:

Из всех способов предсказания с помощью астрономии <…> два являются наиболее важными и надежными. Один из них, стоящий первым как по порядку, так и по действенности, дает нам возможность оценить аспекты движений Солнца, Луны и звезд относительно друг друга и Земли; второй позволяет нам, следуя собственным изначальным свойствам этих аспектов, изучить изменения, вызываемые ими в том, что они охватывают[53].

Птолемей не сомневался в том, что космос — единая гармоничная система (само греческое слово «космос» значит и «порядок», и «мир»), и в том, что небесное влияет на земное. Он прослеживал естественную последовательность переходов от небесных конфигураций внутри зодиакальных созвездий и между ними к их различающимся по силе влияниям на различные части Земли, к общему в характерах и темпераментах людей, родившихся в этих частях, к частным особенностям в характерах людей, родившихся в конкретное время преобладания конкретных влияний. Небо было печатью, отпечатывавшейся на поверхности воска.

Вычисляя, где и что было, есть и будет на небе, астролог мог приписать определенную космическую причину любому событию — лучше, конечно, до него, но иногда и после. Телесные отправления, недостатки и достоинства характера, критические переживания, общественные и природные катаклизмы — все могло быть приведено к какому-нибудь астрологическому источнику. Юпитер и Венера были умеренными и влажными и, следовательно, означали плодородие, активность и милосердие; Сатурн и Марс — холодными и сухими, а значит, разрушительными. Лев, Солнце, Марс, Сатурн и Юпитер воплощали мужественность; Дева, Луна и Венера — женственность. Европа, северо-западный квадрант исследованного мира, была близка Льву, Овну, и кентавру-Стрельцу и подчинялась Юпитеру и Марсу; следовательно, писал Птолемей, мужчины, обитающие в ней, воинственны, властолюбивы, чисты, любят свободу и безразличны к женщинам. Обитатели Британии и Германии, добавлял он, особенно свирепы из-за большей близости к Овну и Марсу[54].

Ваш гороскоп (hora — «час», scopos — «наблюдатель»), определяющийся положением Солнца среди звезд в момент вашего рождения, описывал ваши основные индивидуальные черты и склонности. Вдобавок изменения на небе приводили к изменениям на земле. Зная ваши собственные предрасположенности и предстоящие изменения в расположении планет, вы могли спокойно подготовиться к тому, что ждет вас впереди, и, если это необходимо, обуздать ваши худшие наклонности, чтобы уменьшить риск попасть в беду. События и города были подвержены подобному же влиянию: коль скоро небесные конфигурации располагали отдельного человека к насилию или покорности, а государство — к миру или бесконечным распрям[55], они могли также сигнализировать о предстоящем кораблекрушении, землетрясении или ограблении, по ним можно было предсказать наиболее благоприятный момент для женитьбы, коронации, молитвы или вторжения[56].

Влияние классической астрологии длилось столетиями. Астрологи составили гороскопы не только для Иисуса и папы Урбана VIII, но и для Флоренции и Рима, и для враждебных сторон, участвовавших в Первой мировой войне. Они предсказывали или объясняли задним числом убийства монархов, взлет империй, укрепление религий и даже конец человеческой истории. Но нельзя сказать, чтобы преклонение перед наследием Птолемея было всеобщим. Критики астрологии утверждали, что астрологи узурпировали власть, которая по праву должна была принадлежать другим; гороскопы выглядели чересчур убедительно. Сомнения терзали даже самого Птолемея[57]. Еще не успели высохнуть чернила, которыми был написан «Тетрабиблос», как астрологов начали изгонять из Рима. Занятия астрологией ограничивались или даже запрещались императорами Августом, Диоклетианом, Феодосием и Юстинианом. Св. Августин говорил, что звезды, сила которых исходит от бога, не могут причинять зла. Мартин Лютер указывал, что многочисленные астрологи предсказывали в 1524 году Великий потоп, которого не случилось, и в то же время никто из них не предсказал захватившей огромные массы людей крестьянской войны 1524–1525 годов. Папа Урбан VIII, смерть которого в 1630 году ошибочно предсказал знаменитый аббат-астролог, в 1631-м издал буллу против астрологов.

Но даже громкие противники астрологии иногда предпочитали не рисковать: в результате, например, вышло так, что Франческо Гвиччардини, флорентийскому политику эпохи Возрождения, который высмеивал распространенную тенденцию помнить об удачных предсказаниях астрологов, забывая при этом об их значительно более частых неудачах, гороскоп составил его будущий убийца. Ни укрепление позиций рационализма в обществе, ни растущий интерес к наблюдательной астрономии, ни распространение телескопов не заставили астрологию исчезнуть, несмотря на то что ее основы были потрясены внезапным появлением на небе в 1572 и 1604 годах двух ярких сверхновых звезд, не говоря уж об открытии Галилеем в 1609 и 1610 годах гор и кратеров на Луне, четырех крупнейших спутников Юпитера и двух «придатков» Сатурна (впоследствии оказавшихся его кольцом). Вдруг оказалось, что карта неба и, следовательно, вся процедура анализа небесных влияний должны быть пересмотрены. Открытие Уильямом Гершелем в 1781 году новой планеты Уран нанесло еще один удар по астрологической профессии.

___________________

Люди, однако, неохотно расстаются с укоренившимися убеждениями. Хотя многие образованные европейцы пришли к выводу, что надо отбросить идею о предопределенности, которую небо вносит в жизнь человека, многие продолжали верить, что звезды и планеты влияют на ход событий в природе в более общем смысле. Дипломаты предпочитали ограниченное использование астрологии полному отказу от нее, особенно во время войны[58]. Английский философ и ученый Фрэнсис Бэкон скептически относился к гороскопам и говорил, что астрология «так полна предрассудков и суеверий, что вряд ли что-либо разумное может быть открыто с ее помощью», но все же заявлял, что ее очищение следует предпочесть полному отказу от нее.

Первый Королевский астроном Британии Джон Флемстид лишь слегка задевал «болевые точки» астрологов: говоря о редкой триаде соединений Сатурна с Юпитером в 1682–1683 годах, он писал, что в то время, как астрологи «запугали <…> простых людей <…> зловещими предсказаниями ужасных событий <…>, люди более здравомыслящие просто желают знать, как часто и в какое время эти соединения происходят». Разрывался между старым и новым и Галилей. Он собственноручно составлял гороскопы для своих друзей, дочерей, покровителей, для себя самого. Посвящение, которым открывается его революционное сочинение «Звездный Вестник» (Sidereus Nuncius), опубликованное в марте 1610-го, содержит панегирик Юпитеру и покровителю автора Козимо II де Медичи, чей гороскоп Галилей слегка подправил, чтобы эта царственная планета в нем максимально доминировала[59].

Астрологическое прогнозирование процветало на протяжении почти всего XVII столетия. После нескольких сокрушительных ударов, полученных им в XVIII веке, оно снова укрепило свои позиции в веке XIX, благополучно пережило век XX и продолжает здравствовать во всем мире в веке XXI, особенно среди людей, не слишком подкованных в науках[60]. Мало кого из людей, включая и находящихся у власти, не затронуло смутное ощущение, что все-таки, что ни говори, в астрологии «что-то есть».

Возьмем Америку. В течение большей части прошедших тридцати лет астрологией была устойчиво «охвачена» четверть населения США, но сейчас эта доля растет (примерно такая же часть американцев верит в реинкарнацию, и вдвое большее число людей обладает тем, что они называют «мистическим опытом»), В бытность Рональда Рейгана президентом его и его жену Нэнси консультировал окончивший Вассар-колледж астролог, который (иногда с точностью до секунды) рассчитывал время предвыборных дебатов, объявления о назначении в Верховный суд судьи Энтони Кеннеди, пресс-конференций, взлетов президентского «Борта № 1», объявления «Посланий

0 положении в стране» и многого другого. Сразу после событий 11 сентября интернет облетело «пророчество», предположительно написанное прославленным своим мракобесием астрологом и ясновидящим XVI века Нострадамусом, еще больше испугавшее и без того охваченных ужасом американцев и подготавливающее их к мысли о возмездии. На деле этот катрен оказался специально сфабрикованным — он написан в XX веке для студенческого эссе: «Двух братьев разорвет на части хаос, /В то время как крепость устоит, / великий вождь сдастся / Третья великая война начнется, / когда загорится большой город». Вскоре появились добавления: «На 11-й день 9-го месяца / две металлические птицы столкнутся с двумя высокими статуями» и «В городе Йорке будут большие разрушения» (https://www.skeptik.net/prognos/nostrusa.htm). В 2004 году, после нескольких лет интенсивного нагнетания страха как средствами массовой информации, так и должностными лицами, самым популярным запросом в поисковике AOL было слово «гороскоп». Вечером 4 сентября 2008 года, когда на больших экранах перед делегатами Национального съезда Республиканской партии появился сенатор Джон Маккейн[61], торжественный дикторский голос под аккомпанемент нарастающих аккордов и аплодисментов провозгласил: «Звезды говорят: наступают перемены».

Или возьмем Индию, где астрология ведет свою родословную из Вед, а не от Птолемея и Луна для гороскопов имеет большее значение, чем Солнце. Сегодня, как и в прошлом, мало кто в Индии женится, не посоветовавшись с астрологом — и не послушавшись его. Дипломат, журналист и писатель Хушвант Сингх сказал: «Астрономическая гармония была единственной гарантией счастья». 27 ноября 2003 года в Нью-Дели одновременно вступили в брак 12 000 пар, потому что в эту ночь можно было не опасаться козней Юпитера. В конце октября — начале ноября 2006 года в Дели снова случился свадебный бум, на этот раз оттого, что в это время даже тем парам, чей диссонирующий гороскоп начисто исключал возможность брачного союза, звезды сулили счастье. Но астрология правит бал далеко не только в матримониальной области: регистрация кандидатов на политический пост, так же как и принесение ими присяги в случае победы, происходит только в астрологически подходящее время. В 2001 году, когда у власти была «Бхаратия Джаната парти», в учебный план индийских государственных университетов был введен обязательный курс ведической астрологии. Многие индийские ученые и профессора университетов были возмущены этим — «в том, что наше правительство посылает спутники в космос и при этом позволяет преподавать астрологию за государственный счет, есть огромное противоречие, чтобы не сказать больше», — но Верховный суд Индии подтвердил законность решения.

В своем вышедшем в 2007 году масштабном романе «Священные игры» (по которому студией Netflix снят популярный телесериал) индоамериканский писатель и компьютерный фанат Викрам Чандра дает прекрасное описание того, как далеко могут заходить идеи астрологии в направлении, опасном для человечества. Один из его персонажей — индийский гуру, который поставил себе целью устроить ядерный апокалипсис, чтобы на Земле начался новый цикл развития жизни. Обращаясь к главарю преступной группировки, ставшему его учеником и последователем, он говорит:

Подумай, что есть жизнь. Ты думаешь, в ней нет насилия? Жизнь питается жизнью, Ганеш. Само начало жизни есть насилие. Ты знаешь, откуда мы берем энергию? Говоришь, от Солнца. Все зависит от Солнца. Мы живем благодаря Солнцу. Но Солнце нельзя назвать очагом мира. Это очаг невероятного насилия. Это гигантский взрыв, нет, непрерывная цепь взрывов. Когда это насилие прекратится, Солнце умрет, и мы умрем. <…> Разве в старину святые не сражались? Разве они не призывали воинов на битву? Разве духовное совершенствование означает, что ты не должен брать в руки оружие, когда сталкиваешься со злом? <…> Мы должны сопротивляться пресловутому «стремлению к миру», оно выхолащивает духовность и ослабляет ее[62].

___________________

Деньги, наиболее очевидный источник силы — еще одна сфера активной деятельности астрологов. Почитайте деловую прессу, и вы с большой вероятностью наткнетесь на популярную цитату из трудов экономиста Джона Кеннета Гэлбрайта: «Единственная функция экономического прогнозирования — добиться того, чтобы заставить астрологию выглядеть респектабельно». Множество людей, по-видимому, чувствуют, что деньги — это сила, а астрология — это средство управления и что, если вы соедините эти два фактора, вы сможете управлять силой денег. Финансовому магнату «позолоченного века» (последней четверти XIX столетия) Джону Пирпонту Моргану приписывают фразу: «Миллионеры не пользуются услугами астрологов; это делают миллиардеры». И сам Морган, и Сеймур Кромвелл, президент Нью-Йоркской фондовой биржи в 1921–1924 годах, консультировались у высокооплачиваемого астролога Эванджелины Адамс, которая принимала своих клиентов в апартаментах, расположенных над Карнеги-Холлом. Некоторые высказывания и названия книг более современных финансовых астрологов могут вызвать насмешки скептиков («Выбор момента сделки на основе планетных циклов и технического анализа»; «Планетарные гармоники спекулятивных рынков»), но инвесторы, распорядители фондов, банкиры и управляющие корпорациями продолжают пользоваться астрологическими рекомендациями. Конечно, чисто статистически среди множества промахов всегда найдется случайное попадание: так, один астролог предсказал, что фондовый рынок рухнет в октябре 1987 года[63]; другой предрек, что в 2005 году золото будет стоить 487 долларов за унцию. Основываясь на дате выпуска или начала торговых операций, можно составить (и они составляются) гороскопы облигаций, векселей, компаний и даже гороскоп фондовой биржи.

Астрологи, без сомнения, с воодушевлением приняли к сведению результаты исследования двух профессоров, которые из статистики значений основных финансовых индексов — Доу-Джонса, S&P 500, NYSE и NASDAQ — сделали вывод, что биржевая прибыль на целых 8 % выше в недели до и после новолуния, чем в недели до и после полнолуния. В некоторых случаях этот «эффект лунного цикла» проявлялся еще сильнее: в последние три десятилетия XX века на фондовых биржах по всему миру прибыль была выше на целых 10 %. В то же время в отношении силы тяжести и приливных сил половина месяца вокруг новолуния в среднем ничем не отличается от такого же интервала времени вокруг полнолуния.

Теодор Уайт, специалист по «классической научной астрологии» и финансовый комментатор, сосредоточился не на лунных фазах, а на транзитах и противостояниях планет. Результаты его анализа были опубликованы в конце лета 2007 года, в разгар углубляющегося кредитного кризиса, в момент пика невыплаты ипотек и банковских крахов и перед лицом повсеместно встречающихся (хотя и настойчиво игнорируемых) признаков неотвратимо надвигающегося глобального экономического спада. Он предупреждал о том, что ипотечный пузырь должен лопнуть, на том основании, что Юпитер способствует инфляции, которую до этого понижал Сатурн.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Большая наука

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Гюйгенс (Ch. Huygens, The Celestial Worlds… pp. 39–41). (На русский язык это сочинение Гюйгенса не переводилось. — Прим. перев.)

2

Национальный праздник США, отмечаемый в последний понедельник мая; посвящен памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооруженных конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие. — Прим. перев.

3

День независимости: национальный праздник США в честь принятия в 1776 году Декларации независимости, провозгласившей независимость США от Великобритании. — Прим. перев.

4

В синем с россыпью звезд полосатый наш флаг / Красно-белым огнем с баррикад вновь явится. / Ночью сполох ракет на него бросал свет — / Это подлым врагам был наш гордый ответ. Пер. М. В. Наймиллера. — Прим. перев.

5

По данным на весну 2016 года, в 1970-х самые низкие расходы на национальную оборону составляли 76,7 миллиарда долларов в 1973 финансовом году, а самые высокие — 116,3 миллиарда в 1979-м. В 1983 году оборонный бюджет превысил 200 миллиардов долларов, а в 1989-м — 300 миллиардов.

6

Фраза из постера, выпущенного к открытию избирательной кампании Рональда Рейгана в 1984 году: см. www.livingroomcandidate.org/commercials/1984/prouder-stronger-better.

7

Слово «джингоизм» происходит от жаргонного выражения by Jingo — «ей-богу», рефрена популярной ура-патриотической британской песенки времен русско-турецкой войны, и служит для обозначения шовинистического национализма с колонизаторским оттенком. — Прим. перев.

8

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/en/d/d4/TrangBang.jpg. Знаменитый снимок Ника Ута «Напалм во Вьетнаме» (Vietnam Napalm) стал одной из самых известных фотографий Вьетнамской войны и произвел огромное впечатление во всем мире.

9

В начале 2008 года члены организации «Ветераны Ирака против войны» (IVAW) начали общественную кампанию сбора свидетельств участников войн в Ираке и Афганистане «Зимний солдат» (Winter Soldier), кульминацией которой стал четырехдневный съезд ветеранов в марте 2008 года близ Вашингтона (см. www.ivaw.org/wintersoldier;www.iva.org/blog/press-releases; www.ivaw.org/blog/press-coverage). О демонстрантах, выступавших против мобилизации 17 февраля 2003-го, ВВС сообщало: «По оценкам, в этот уик-энд на марши мира вышло от шести до десяти миллионов человек в шестидесяти странах — наибольшее число демонстрантов со времен Вьетнамской войны». ВВС News, «Millions Join Global Anti-War Protests», Feb. 17, 2003, news.bbc.co.uk/2/hi/europe/2765215.stm. Опросы общественного мнения показывают устойчивую, иногда усиливающуюся оппозицию войне; см. компиляцию опросов по иранской войне, выполненную Исследовательским центром Пью, CNN, ABC News/Washington Post и другими в «Iraq», PollingReport.com, www.pollingreport.com/iraq.htm.

10

По Конституции США исключительное право объявлять войну принадлежит Конгрессу, но после 1942 года Конгресс ни разу этим правом не воспользовался, хотя принимал резолюции, дающие полномочия на применение военной силы и целевое выделение средств на это. В годы обеих мировых войн, войны в Корее и войны во Вьетнаме большинство в Сенате и Конгрессе составляли демократы.

11

Blackwater — частная американская военная компания, охранное предприятие, теперь Academi; Bechtel — крупнейшая строительная компания и четвертая крупнейшая частная компания в США; Halliburton — транснациональная корпорация, одна из крупнейших в мире компаний, оказывающих сервисные услуги в нефте — и газодобывающей отрасли; KBR — инженерно-строительная и сервисная компания, один из ведущих поставщиков армии и министерства обороны США. — Прим. перев.

12

Выражение «космический Пёрл-Харбор» используется в докладе семь раз. Оно повторяет появившуюся в 1950-е годы «страшилку» про «ядерный Пёрл-Харбор».

13

Выделив в 2001–2006 годах на избирательные кампании всего 30 конгрессменов, в основном членов Комитета по делам вооруженных сил или Подкомитета палаты представителей по военным ассигнованиям, в общей сложности немногим более 4 миллионов долларов, противоракетная индустрия обеспечила себе сильную поддержку в Конгрессе. Реформаторы системы финансирования избирательных кампаний считают, что эти вложения окупились с лихвой: потратив на выборы 4 миллиона долларов, противоракетная отрасль получила 50 миллиардов долларов в виде затрат на приобретения, что означает прибыль в 12 500 %.

За 2004 год США потратили на восстановительные работы в Ираке 6,8 миллиарда долларов; за 2009-й — 44,6 миллиарда.

14

В июле 2014 года National Security Project представлял себя в высокопарных выражениях: «Наш путь — решительный отказ от политики и практики, разрушающей главный источник нашей силы: нашу Конституцию и выраженную в ней приверженность власти закона. Свобода и безопасность — не взаимоисключающие конкурирующие понятия; наши свободы являются главной основой нашей силы и безопасности». В апреле 2017 года заново оформленная веб-страница National Security Project зазвучала вполне буднично: «АСШ и его National Security Project добиваются того, чтобы политика и практика обеспечения национальной безопасности США соответствовала Конституции, гражданским свободам и правам человека».

15

После длившейся семь месяцев серии разоблачений Сноудена и выдвигавшихся против него обвинений одна из крупнейших американских газет «Нью-Йорк Таймс» заявила: «Визгливая команда критиков м-ра Сноудена обвиняет его в том, что он причинил огромный ущерб разведывательным операциям Соединенных Штатов, но никто из них не привел ни малейших доказательств, что его разоблачения действительно повредили безопасности страны» («Нью-Йорк Таймс» от 1 января 2014 года). В интервью, опубликованном в октябре 2014 года в «Нейшн», Сноуден сказал, что некоторые фразы, которые пресса повторяет «как попугай», предназначены для того, чтобы «спровоцировать определенный эмоциональный отклик — например, выражение “национальная безопасность”». <… > Но то, чем повторяющие это выражение люди в действительности озабочены, не является национальной безопасностью — это государственная безопасность, нечто принципиально иное. В Соединенных Штатах не любят выражения «государственная безопасность» — оно напоминает нам обо всяких «плохих» режимах. Тем не менее это очень важное понятие: ведь когда официальные лица говорят о ней по телевизору, они не говорят о том, что важно для вас, для бизнеса, для общества, — они говорят только о защите и сохранении национальной государственной системы.

16

Министр обороны США Джеймс Маттис в начале 2017 года сказал: «Климатические изменения влияют на стабильность в регионах мира, где проводят сейчас операции наши войска. <…> Целесообразно, чтобы оперативное командование учитывало в своем планировании компоненты нестабильности, которые влияют на безопасность окружающей среды в этих зонах».

17

Канадский астронавт Крис Хэдфилд, глядя с борта Международной космической станции на охваченную войной Сирию, заметил: «Мы вместе живем на этой планете <…> И поэтому, когда смотришь вниз на территорию, которая сейчас в беде и раздорах, трудно совместить внутренне присущее нашему миру спокойствие, терпение и красоту с ужасными страданиями, которые мы способны причинять друг другу, и вредом, какой мы способны приносить самой Земле» (phys.org/news/2013-01-canadian-astronaut-appeals-peace-space.html). А индийско-американская астронавтка Сунита Уильямс в январе 2007 года во время сеанса спутниковой связи с борта МКС сказала: «Трудно представить себе, что там внизу кто-то ссорится друг с другом» (www.oneindia.com/2007/01/ll/peace-is-the-message-of-sunita-williams-l l68510495.html).

18

С 1984 по 2013 год конференция носила название Национальный космический симпозиум, но была переименована в Космический симпозиум, «чтобы ее название соответствовало истинно глобальному масштабу события» (www.spacesymposium.org/about/space-symposium). С 2003 по 2009 год Космический фонд при финансовой поддержке Стратегического командования Министерства обороны США и журнала «Космические новости» (Space News) также проводил посвященный военной тематике Стратегический космический симпозиум. Еще позже Космический фонд начал устраивать «конференцию профильных инвесторов» под названием Инвестиционный форум космической техники (www.spacetechforum.com).

19

Как сообщает релиз Космического фонда, число участников 19-го Национального космического симпозиума «возросло на 20 % по сравнению с симпозиумом 2002 года <,> присутствовало более 5200 человек <…> к более чем 1400 зарегистрированным участникам симпозиума присоединилось свыше 1000 студентов и преподавателей, а также примерно 2800 организаторов выставок, волонтеров, представителей служб поддержки клиентов различных компаний, репортеров, гостей и др. <…> Еще один рекорд: в работе выставочного центра участвовало более 120 компаний, агентств и организаций», www.spaceref.com/news/ viewpr.html?pid=11401.

20

Слова из широко известной в США песенки о счастье из популярного мюзикла 1949 года и снятых по нему фильмов. — Прим. перев.

21

Публикуемый с 1957 года компанией Standard & Poor’s фондовый индекс, в корзину которого включено 500 акционерных компаний США, имеющих наибольшую капитализацию. — Прим. перев.

22

В пресс-релизе Космического фонда от 3 апреля 2006 года (www.nss.org/pipermail/ isdc2006/2006-April/000239-html): говорится: «Более 135 компаний и организаций представят свои экспозиции в выставочном центре компании Lockheed Martin; по сравнению с прошлогодней выставкой площадь, занимаемая экспозицией, выросла на 40 %».

23

Согласно общенациональному опросу общественного мнения, проведенному Институтом Харриса в 2005 году по выборке 1833 взрослых граждан США, «семь из каждых десяти (70 %) взрослых американцев считают, что через 10 лет Китай станет сверхдержавой. 41 % думают то же самое и о Японии, затем идут Евросоюз (31 %), Великобритания (25 %), Индия (20 %) и Россия (15 %)». www.prnewswire.com/news-releases/us-public-less-concerned-about-chinas-potential-to-grow-economically than-militarily-in the-next-ten-years-55627132.html.

24

Джон Дингелл, председатель Комитета по энергетике и коммерции, констатировал на закрытии слушаний: «Хотя научное обоснование проекта вызывает восхищение, не оно является предметом сегодняшних слушаний. <…> Контрольно-следственному подкомитету случалось детально рассматривать многие десятки обоснований расходов на приобретения по оборонным статьям, многие из которых были подготовлены с серьезными нарушениями. Но из всех когда-либо виденных нами проектов SSC относится к худшим в смысле хозяйственных злоупотреблений и нарушений правительственных постановлений».

25

В 2000 году на долю США приходился 31 % мировой экономики, а на долю Китая — 4 %. К 2015 году эти цифры изменились: немногим более 24 % у США и почти 15 % у Китая. foreignpolicy.com/2017/02/24/infographic-heres-how_the-global-gdp-is-divvied-up.

26

В отношении желательности превосходства США см., например, доклад консервативного аналитического центра в Вашингтоне «Проект нового американского века» (Project for the New American Century): «Соединенные Штаты — единственная мировая сверхдержава, сочетающая доминирующую военную мощь, глобальное технологическое лидерство и крупнейшую экономику мира. Более того, Америка возглавляет систему альянсов, объединяющую все остальные ведущие демократические мировые державы. Сейчас у Соединенных Штатов нет соперника в мировом масштабе. Высшая стратегия Америки должна быть направлена на сохранение и расширение этого выгодного положения на сколь возможно долгое время».

27

Перевод английского перевода, представленного в Британском музее, зал № 7. — Прим. перев.

28

Пэрри (J. Н. Parry, Trade and Dominion… pp. 3, 5–6).

29

Кутзее (J. M. Coetzee, Waiting for the Barbarians, p. 133). Русский перевод: Дж. M. Кутзее. В ожидании варваров. М.: Эксмо, 2010. Пер. А. Михалева.

30

Саскинд (Ron Suskind, Without a Doubt…).

31

Дауд (Maureen Dowd, Are We Rome?…).

32

Циркадные ритмы — циклические колебания интенсивности различных биологических процессов, связанные со сменой дня и ночи. Период циркадных ритмов обычно близок к 24 часам. По современным представлениям, они имеют эндогенное происхождение («биологические часы»), но, так как они все же связаны с суточным циклом, непонятно, как, по мнению автора, они могли бы развиться в отсутствие солнечных и лунных циклов. — Прим. перев.

33

См. обсуждение биологических часов в организмах, от сине-зеленых водорослей до человека в книге Ньютона (Roger G. Newton, Galileo’s Pendulum, pp. 4-23).

34

Например, кости из Лебомбо, датируемые ок. 35 000 лет до н. э., из горного района на границе Южной Африки и Свазиленда; кости из Ишанго (ок. 20 000 лет до н. э.) из области на границе Заира и Уганды; наскальные рисунки (ок. 18 000 лет до н. э.) в пещере Ласко (Франция). Считается, что многие из надрезанных «календарных костей» использовались женщинами для отслеживания менструальных циклов.

35

Уэллс (Ronald A. Wells, Astronomy in Egypt…), pp. 33–34; Брэстед (]. H. Breasted, The Beginnings of Time-Measurement…), p. 294.

36

См. обсуждение кальпы и связанных с ней единиц времени у Пингри (D. Pingree, Astronomy in India…), p. 129; о счете времени майя у Эвени (Anthony F. Aveni, Astronomy in the Americas…), pp. 272–273.

37

См.: Гудрик-Кларк (Nicholas Goodrick-Clarke, The Occult Roots…), pp. 104, 192–197. Ланц фон Либенфельс, издатель немецкого националистического журнала начала XX века «Остара» (по имени древнегерманской богини весны. — Прим, перев,), увлекался всяческими оккультными, эзотерическими, спиритуалистическими и арийскими течениями. Подзаголовок его журнальчика звучал как-то вроде «Белокурая раса и права человека». Гитлер в молодости заинтересовался этим изданием и пришел в редакцию «Остары», чтобы купить прошлые выпуски журнала, но его очевидная бедность произвела на Либенфельса такое жалкое впечатление, что тот просто подарил ему просимое.

38

См.: Цзэн (Lillian Lan-ying Tseng, Picturing Heaven…), pp. 45–47, 238, 316–319, 335–336. В эпоху Хань Небо отождествлялось с высшим божеством; при этом могила представляла микрокосм, а ее свод служил отражением свода небесного. Более того, Земле была свойственна квадратность, а небесам — округлость. Что касается лунных «домов», то, как пишет Цзэн, древние китайцы делили небо на 28 сегментов. Внутри каждого сегмента яркие звезды образовывали «дом» — место отдыха или проживания, — так как Луна циклически двигалась от одного сегмента к другому. Роусон (Jessica Rawson, The Eternal Palaces…) отмечает, что более изощренные из высеченных в скалах могил эпохи Хань «были полностью оборудованы для загробной жизни. Каждая из них представляла собой целую вселенную, центром которой был ее обитатель» (р. 13). Автор благодарит за помощь Джессику Роусон из Оксфордского университета и Джона Моффета, библиотекаря Needham Research Institute (Кембриджский университет).

39

Рагглс (Clive Ruggles, Archaeoastronomy in Europe…), pp. 21–23.

40

См.: Кауэн (Ron Cowen, Peru’s Sunny View), pp. 280–281; Мак-Мелвилл (J. Me Malville et al„Astronomy of Nabta Playa), pp. 2–7.

41

См. пример подробных китайских небесных хроник: Ган Дэн (Gang Deng, Chinese Maritime Activities…), p. 36. Приводятся выдержки из книги эпохи династии Чжоу (ок. 1046-256 до н. э.) о положениях созвездия Тельца: «В Шестом месяце показался на горизонте с востока, /<…> в Восьмом месяце достиг зенита, / <…> в Десятом месяце опустился на уровень моря». Ронан (Colin Ronan, Astronomy in China…), p. 247, подчеркивает исключительное значение астрономической, а также метеорологической и астрологической деятельности и потенциальное деструктивное значение ее результатов. Никому, кто не принадлежал к штату императорских астрономов-экспертов, не позволялось заниматься деятельностью, связанной с астрономией. Астрономические записи и измерения были тщательно охраняемы, являясь, по сути, секретными документами. См. также: Стивенсон (F. Richard Stephenson, Modern Uses…), pp. 331–332.

42

Барнард (Noel Barnard, Astronomical Data…), pp. 47–74; Нивисон и др. (D. S. Nivison et al., Astronomical Evidence…), pp. 87–95, 97-196; Де Мейс и Миус (S. De Meis and J. Meeus, Quintuple Planetary Groupings…), pp. 293–297.

43

См. на русском языке: Джо Мерчант. Антикитерский механизм: самое загадочное изобретение Античности. М.: Альпина Нон-фикшн, 2017. — Прим. перев.

44

См.: Джонс A. (A. Jones, The Antikythera Mechanism…); Фрис и Джонс (Т. Freeth, A. Jones, The Cosmos…); Фрис и др. (Т. Freeth et al., Decoding…), pp. 587–591. Был ли Антикитерский механизм уникальным? Одним из подобных замечательных, хотя и не сохранившихся объектов такого рода была «сфера Посидония», описанная ее очевидцем Цицероном, «повороты которой воспроизводили положения Солнца, Луны и пяти планет, занимаемые ими в действительности в определенные дни и ночи». Вдобавок историки техники утверждают, что в древности никто не стал бы изготавливать сложное устройство в натуральную величину из «дорогой и неподатливой» бронзы, не убедившись предварительно с помощью деревянных моделей, что оно действительно работает, а деревянные образцы и их компоненты, разумеется, до нас не дошли. Поэтому Антикитерский механизм, скорее всего, был «частью долгой технической эволюции, от нас в основном скрытой» — см. Дэлли и Олсон (S. Dailey and J. Р. Oleson, Sennacherib…), p. 16. По поводу исключения возможности того, что Механизм датируется более поздним временем, Джонс A. (A. Jones, The Antikythera Mechanism…), в частности, пишет: «Египетский календарь на передней панели можно было сдвигать так, чтобы начало египетского года получалось совместить с любым положением Солнца в зодиаке. Это было необходимо потому, что египетский календарный год всегда равнялся 365 дням и високосные годы в нем отсутствовали, так что календарный год непрерывно сдвигался назад по отношению к естественным временам года и видимому движению Солнца по зодиаку. Но после того как Египет в 30 году до н. э. стал римской провинцией и перешел на римский календарь с вводимым каждые четыре года високосным годом, уже не было необходимости делать шкалу регулируемой в этом отношении. В более общем смысле состояние астрономических знаний, отраженное в Механизме, позволяет с достаточно большой уверенностью отнести его изготовление примерно к II и I столетиям до н. э., а скажем, во времена Птолемея (II столетие н. э.) он выглядел бы довольно грубым и архаичным» (электронное письмо к Эйвис Лэнг от 7 апреля 2017 года).

45

См., например, Симмс (D. L. Simms, Archimedes…), 1-24; Кнорр (W. Knorr, The Geometry…),

pp. 53–73. Осенью 2005 года Дэвид Уоллес, инженер-механик из MIT, со своими студентами дважды попытался воспроизвести это событие: см. подробный отчет об этом в «Archimedes Death Ray: Idea Feasibility Testing», web.mit.edu/2.009/www/experiments/deathray/10_

ArchimedesResult.html, и «2.009 Archimedes Death Ray: Testing with MythBusters», web.mit. edu/2.009/www/experiments/deathray/10_Mythbusters.html.

46

Геродот. История: «Так с переменным успехом продолжалась эта затяжная война, и на шестой год во время одной битвы внезапно день превратился в ночь. Это солнечное затмение предсказал ионянам Фалес Милетский и даже точно определил заранее год, в котором оно и наступило. Когда лидийцы и мидяне увидели, что день обратился в ночь, то прекратили битву и поспешно заключили мир» (1.74).

47

Полибий, Всеобщая история: 9.12–21.

48

Там же: 9.15.1–5.

49

Полибий, Всеобщая история: 9.19.1–3. В число «людей, сведущих в лунных затмениях» входил прежде всего Анаксагор, возможно, видевший затмения 463 и 478 годов до н. э. и в молодости предполагавший, что Луна непрозрачна и поэтому способна отбрасывать тень на земную поверхность. См.: Маккензи (D. Mackenzie, Don’t Blame…), рр. 50–51.

50

Боуэн (А. С. Bowen, The Art…), рр. 76, 87–89.

51

Дрейк (Е. С. Drake, A New Universal Collection..р. 32.

52

Обзор истории астрологии см., например, у Тестер (S. J. Tester, A History..Грэфтон (A. Grafton, Girolamo Cardano…), рр. 323–333; Хау (Е. Howe, Astrology…). Обращаясь к Рудольфу II, Кеплер писал в письме, приходящемся на пасху 1611 года: «Астрология принесет императору бесконечный вред, если сведущий астролог захочет злоупотреблять доверчивостью людей. Я должен буду позаботиться, чтобы с нашим императором этого не произошло <…> Обычная астрология — просто куча мусора, ее выводы очень легко извратить, ее заключения можно понимать и так, и этак». Гробард (М. Graubard, Astrology’s Demise…), р. 239. См. также обзор книги Тестера (S. J. Tester, A History…) Ричардом Кремером в Western Astrology in Speculum, 65. 1990, p. 209; Рэбин (S.]. Rabin, Kepler’s Attitude…), pp. 759, 764.

53

Птолемей. Математический трактат, с. 92–131: https://www.rulit.me/books/tetrabiblos-read-219551-4.html.

54

Птолемей. Математический Трактат, I. 4: «О силе планет»; I. 5: «О благотворных и вредоносных планетах»; I. 6: «О мужских и женских планетах»; II. 3: «О сходствах между странами, троичности и звездах».

55

Эти воззрения отражены в книге Гудрик-Кларка (Goodrick-Clarke, The Occult Roots…), p. 103: «Первая работа [Отто] Пёлльнера, Mundan-Astrologie [ «Астрология обыденного»] (1914), заложила основы политической астрологии: в ней описывалось составление гороскопов государства, народа и городов с целью определения их будущей судьбы. Во втором же его труде, Schicksal und Sterne [ «Судьба и звезды»] (1914), прослеживались судьбы европейских монархов в зависимости от предсказаний их натальных гороскопов. [Эрнст] Тиде проанализировал гороскопы всех лидеров участвующих в Первой мировой войне держав, прежде чем объявил, что для Союза центральных держав (Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Османской империи) вероятность победы составляет два к одному».

56

Зачастую, конечно, конфигурации небесных тел действительно имеют прямую связь с событиями на Земле. Крупные землетрясения более вероятны в новолуния и полнолуния, когда приливы наиболее сильны или, наоборот, слабы и когда тяжесть, с которой вода давит на границы тектонических плит, вызывает на этих границах наибольшие напряжения. Но такие явления относятся к области обычной физики и сейсмологии, а не астрологии. Противоположную точку зрения высказывает известный индийский астролог, основатель «Астрологического журнала», который заявляет в своей книге «Астрология и предсказание погоды и землетрясений»: «Необходимо, чтобы часть сейсмологов и метеорологов отбросила свои предрассудки и взялась за изучение эффективных и изобретательных методов, с успехом применяемых на протяжении тысячелетий»: цит. по Кауфман (М. Т. Kaufman, Bangalore…).

57

«Во-первых, ошибки тех, кто не имеет достаточно хорошей подготовки в ее практическом применении, — а их число, как можно предположить, среди лиц, занимающихся этим важным и многосторонним искусством, велико, — породили веру в то, что даже точные предсказания зависят от случая, а это неправильно. Дело не в несостоятельности науки, а в бессилии тех, кто ее практикует. Во-вторых, многие ради корысти претендуют на доверие совсем к другому искусству под именем астрологии и обманывают простолюдинов, утверждая, что могут предсказать многие явления и даже те, о которых просто невозможно знать заранее <…> Безусловно, это незаслуженно; то же самое происходит и с философией — не следует упразднять ее лишь на том основании, что на звание философа претендуют несколько явных мошенников». Птолемей, Четверокнижие, I. 4: «О том, что получение знаний посредством астрономии возможно, и о том, насколько далеко эти возможности простираются».

58

Во время Тридцатилетней войны дипломат Диего де Сааведра Фахардо, находясь при испанском дворе, возражал Государственному совету, который рекомендовал королю Филиппу IV перестать обращать внимание на астрологические предсказания. Для Сааведры как астрология, так и история были источниками знаний и предлагали модели действий; как пишет один историк, «Божественные и естественные законы не могли быть постигнуты человечеством без некоторых дисциплин, изучаемых с доверием к ним <…> Без этих средств познания вся парадигма порядка и органической связи между макрокосмом и человеческим микрокосмом рушилась». Альвес (A. Alves, Complicated Cosmos…), рр. 67–68.

59

О гороскопах Галилея см., например, также: Свердлоу (N. М. Swerdlow, Galileo’s Horoscopes), рр. 135–141; Бьяджоли (М. Biagioli, Galileo…), рр. 232–236; Вестфолл (R. S. Westfall, Science…),

рр. 11–30.

60

См., например, Штальман (W. Stahlman, Astrology…), р. 561; Хау (Е. Howe, Urania’s Children…), рр. 21–67; Хау (Е. Howe, Astrology…), рр. 14–17. В Лондоне гильдия Stationers Company получила монополию на издание ежегодного астрологического альманаха еще в 1603 году: Vox Stellarum («Голос звезд»), много лет издававшийся Френсисом Муром (и продолжавший выходить после его смерти), в 1803 году был напечатан в количестве 393 750 экземпляров. Первый астрологический еженедельник «Одинокий астролог XIX века, или Журнал небесных сведений» стал выходить в Лондоне по субботам, начиная с 1824 года; первый альманах, публиковавший предсказания на каждый день, «Провидческий вестник на 1827 год, оригинальная, развлекательная и интересная смесь», тоже стал выходить в Лондоне. Штальман (W. Stahlman, Astrology…) пишет, что в американских колониях между 1639 и 1799 годами выходило более тысячи астрологических альманахов, в некоторых из них много печатались первые астрономы американского континента. В 1931 году Карл Юнг критиковал распространенное мнение, что «астрология давно разоблачена и над ней можно только смеяться. Но сегодня, поднимаясь из социальных глубин, она стучится в двери тех самых университетов, из которых ее изгнали около трехсот лет назад».

61

На выборах 2008 года сенатор Маккейн был кандидатом в президенты США от Республиканской партии. Впоследствии проиграл выборы Бараку Обаме. — Прим. перев.

62

Чандра (Vikram Chandra, Sacred Games), p. 547.

63

В понедельник 19 октября 1987 года — «черный понедельник» — произошло самое большое падение промышленного индекса Доу-Джонса за всю его историю — 22,6 %. Это событие затронуло не только США, но и весь мир: фондовые биржи Австралии потеряли к концу октября 41,8 %, Канады — 22,5 %, Гонконга — 45,8 %, Великобритании — 26,4 %. Катастрофе не предшествовали никакие важные новости или события. — Прим. перев.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я