Демон-дракон
Михаил Ланцов, 2015

Максим Климов прошел тернистый путь от обычного московского айтишника до могущественного демона-дракона. Но теперь его ждут новые испытания. Максим должен отправиться в запечатанный мир, чтобы найти темницу древнего демона Элигора. Ведь, по легенде, только он обладал оружием, способным справиться с Орденом Света, угрожающим Максиму и его близким… В мире, безумно напоминающем Землю XIII века, демона-дракона ждут новые приключения, сражения, слава, новые друзья и враги, ну и, конечно же, женщины…

Оглавление

Из серии: Новые герои

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Демон-дракон предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть I. «Приплыли»

Если мир таков, каков он есть, это не значит, что он останется таким навсегда.

Йорлунд Серая Грива, Skyrim

Глава 1

5 января 1229 года. Мир «Сот’ари». Окрестности Вифлеема

Максим решительным шагом вошел в портал и попал в странный небольшой коридор длиной около ста метров, освещенный еле заметный синим мерцанием, подходящим больше для какого-то космического корабля сказочных инопланетян, чем для древнего портала, которому больше двух тысяч лет.

«Удивительно, — подумал он походя, — но негоже задерживаться. Кто знает, что это за конура…»

Новый мир встретил его ярким солнцем и дикой жарой при полном штиле, сильно контрастирующей с легкой прохладой подземелья.

Максим осмотрелся.

Вокруг, как ни странно, была все та же пустыня. Только вот руины, в которые они тогда полезли, были погребены под песком, словно их новый знакомый им не открывал прохода. Но главное — брачная связь с Хель… она, конечно, сохранилась, но была очень слабая. Настолько, что он ее едва чувствовал.

От осознания этого факта Максим как-то рефлекторно поежился. Нет, ему стало не холодно. Просто очень неуютно.

Вдох. Выдох. Вдох.

«Да вроде нормально все… хм… странно».

Максим начал прислушиваться к своему телу, пытаясь понять источник дискомфорта. Минута. Другая. Он хмыкнул. Пожал плечами. Встал. Потянулся. И замер, наконец-то поняв, в чем дело. Мана… она практически не восстанавливалась. А тот едва заметный ручеек, что притекал, был совершенно ничтожен. У юного дракона этот факт вызвал шок, близкий к панике, так как за те годы, что Максим осваивался после перерождения, он настолько привык к магии, что одно только предположение ее отсутствия в будущем вызывало в его сознании бурю эмоций, а в теле чувство, близкое к ломке. Ему вдруг стало так тошно, что он решил уйти из этого мира, отложив свою миссию на некоторое время. Попытался открыть портал на Землю. Не удалось. Словно что-то блокировало его усилия, на ходу выкачивая ману из плетения и развеивая его. Попробовал убежать на Лхасси[4], но результат оказался тот же…

Вопль, дикий и страшный, раздался над песками.

«Проклятый мир… — в тихом ужасе подумал он. — Мир-ловушка, из которого демону не убежать».

Впрочем, особенно насладиться жалостью к себе любимому ему не дали: буквально через полчаса после душераздирающего крика Максима из-за ближайшего бархана выехало пять всадников весьма экстравагантного вида.

— Эй! Абдула! Посмотри!

— Что?

— Да вон же!

— Ты уверен, что это он? Не похоже, чтобы человек мог так жутко кричать.

— Ты видишь кого-то еще?

— Он мне не нравится, — пожал плечами один из всадников. — У меня от него мурашки по спине.

— У меня тоже…

— Может быть, поедем отсюда? Скажем, что никого не видели?

— Мы уже приехали, — флегматично отметил Адиль. — Не сворачивать же перед его взором? Стыдно. Да и потом, что мы скажем Мустафе? Что он убежал? Думаете, он не проверит наши слова? А по следам все будет очень хорошо видно.

— И то верно, — сказал Абдула и, поддав коня шпорами, решил поскорее разгадать эту загадку.

Впрочем, остальные от него не отставали. Чувство страха перед незнакомцем будоражило в них беспокойство и злость, заставляя стремиться как можно скорее все завершить.

— Ты кто?! — крикнул предводитель этой пятерки с вызовом, когда приблизился на несколько шагов.

Но незнакомец лишь пожал плечами.

— Может, он немой?

— Откуда ты пришел? — снова спросил Абдула и стал раздражаться, видя, что на его слова совершенно никак не реагируют. — Отвечать! — взревел он и замахнулся плеткой на незнакомца. Но в этот момент ему стало плохо…

Животный ужас охватил Абдулу… но было уже поздно. Стремительно темневший мир улетал от него со скоростью бешеной ласточки. Последнее, что он смог увидеть, перед тем как потерять сознание, — странные вертикальные зрачки чуть улыбнувшегося незнакомца.

«Странные люди», — подумал Максим, рассматривая пять тел, отключенных им от реальности с помощью школы жизни. Экономично и сердито, ведь плетение, слегка прижавшее сонную артерию, не давало мозгу достаточно крови для бодрствования. Можно, конечно, было и убить этих наглецов, что подняли на него руку. Но требовалось пообщаться и понять, где он и что тут вообще происходит. А с некромантией он не был знаком совершенно.

Поэтому, тяжело вздохнув, юный дракон направился к наиболее прилично выглядящему гостю для проведения довольно затратного плетения из школы ментальной магии. Все-таки Максим в этой школе не был даже подмастерьем. Новичок-с, освоивший всего несколько наиболее важных для выживания приемов. Ведь, в сущности, несмотря на все свое могущество в области магии он мог многое только в двух школах: жизни и ритуала.

— Как тебя зовут? — спросил уставший дракон мужчину, после того как отошел от восприятия языка, немного отдохнул и привел в порядок бедолагу, что едва дышал, придушенный его плетениями.

— Абдула… — тихо произнес тот, осматриваясь по сторонам. Его подельники лежали на песке и тихо сопели, словно во сне. Лошади, время от времени фыркая, стояли подле. А незнакомец, с совершенно невозмутимым лицом, сидел перед ним, поджав под себя ноги, и чисто говорил на арабском языке. — Кто ты такой?! Как ты смеешь нападать на воинов Аллаха?!

— Вопросы здесь буду задавать я, — с мягкой улыбкой произнес незнакомец, но это было сказано таким голосом и с таким взглядом, что у Абдулы выступил холодный пот на спине. — Или тебе понравилось, когда я сжимал тебе шею?

— Ты… ты… — начал что-то мямлить он, судорожно пытаясь проглотить ком, вставший колом в его горле.

— Ладно. Удовлетворю твое любопытство. Я дракон. Ты доволен? А… — махнул рукой Максим, поняв, что сделал только хуже. — Значит, так. Или ты отвечаешь на мои вопросы, или я тебя убиваю. Причем долго и мучительно. Ты меня понял?

Ответа не последовало.

Поэтому юный дракон решил снова воспользоваться магией школы жизни для того, чтобы хоть немного восстановить слегка поредевший запас маны. Он повернулся к ближайшему человеку, лежащему без сознания, и начал выпивать его, забирая прану, которая в сложившихся обстоятельствах вполне могла стать источником маны.

Конечно, одного, полностью выпитого человека не хватило даже для сотой доли магического запаса дракона, но хоть какая-то подпитка. Да и демонстрация намерений очень неплохая. Так что, когда через три минуты незадачливый спутник Абдулы превратился в мелкую, серую пыль, предварительно иссохнув до состояния мумии прямо на его глазах, тот был не только бледен, словно арктический снег, но и предельно покладист.

Поговорили. Но новости не порадовали. Совсем.

Оказалось, что на дворе стояло пятое января 1229 года, в переводе с замечательного мусульманского летоисчисления на григорианский календарь. То есть Максим опять вляпался в глухое Средневековье. Причем не просто так, а прямо в эпицентр многолетнего военно-политического конфликта, который в Европе почему-то называли Крестовыми походами.

— Приплыли, — произнес он раздраженно. — Ни технологий, ни магии… ничего. Просто какое-то проклятое место. — Он посмотрел на совершенно не понимающего его даэдрик араба, усмехнулся и буквально под нос продолжил: — Хотя в качестве усыпальницы для древнего дракона лучше места не найти. Даже если он сможет выжить после смертельного ранения, то выбраться отсюда станет для него нетривиальной задачей.

— Что вы говорите, господин? — с некоторым даже подобострастием спросил Абдула, совершенно не понимая язык высших демонов.

— Так ты говоришь, что рядом Вифлеем?

— Да, господин. Совершенно так.

— И какая там стража на воротах? Как мне… — продолжил допрос Максим, стараясь выудить из Абдулы как можно больше полезной информации.

Увлекательный вышел разговор. И долгий. Впрочем, это не спасло незадачливых воинов. Очень уж не хотелось дракону оставлять свидетелей, да и легализоваться опять-таки нужно как-то. Одежда, оружие, деньги, лошади… ничего лучше не придумаешь. Путешественник из Газы — вполне обычное явление. Никто особого внимания и не обратит…

Так что, когда Максим покинул место потасовки, там было чисто и аккуратно все прибрано. Люди и оставленные лошади оказались поглощены и развеяны прахом, а остатки одежды и имущество, неподходящее в качестве трофеев, сожжено. Простенькое плетение школы огня он все-таки смог из себя выжать.

Спустя сутки. Вифлеем

Максим, гордо восседая на лошади и «блистая» тряпьем неудачливых воинов, ехал по городской улице, искоса посматривая по сторонам. Стража, конечно, попыталась придраться к нему, но лишняя монетка и несколько благодарных слов в адрес Аллаха и его благочестивых слуг избавили их от въедливости и подозрительности. Тем более что юный дракон старался выглядеть вполне набожным правоверным. По крайней мере, в разговоре со стражей. Вот что-что, а ходить пешком или ездить на ослике, как это было положено всем неверным, его совсем не прельщало…

Сутки пролетели незаметно. Выбор постоялого двора. Рынок. Осмотр замечательных видов древних глинобитных домиков и бомжеватого вида обывателей на улицах. В общем, насыщенно, но ничего особенно интересного.

Спустя двое суток

— Слушаю тебя, — кивнул худощавый мужчина с пронзительным взглядом, когда к нему подошел с почтением молодой парень.

— Зовут его Максим, по крайней мере, так он представился держателю постоялого двора и нескольким торговцам.

— Крестоносец?

— Нательного креста на нем не было. На нашем языке говорит легко и свободно, не испытывая никаких затруднений. Не крестится. Но молитв Аллаху, как полагается, тоже не возносит.

— То есть?

— Стражники, дежурившие в тот день на воротах, его запомнили и абсолютно уверены в том, что он мусульманин, может быть, из Испании или с Балкан. Причем не простой, а весьма набожный. Однако, кроме этой и еще парочки подобных сценок напоказ, он ни разу не вознес молитв Аллаху. Вообще.

— Думаешь, притворяется?

— Да, уважаемый.

— Хм… это действительно наводит на очень нехорошие мысли.

— И не только это. Я поговорил с Большим Сулейманом, так тот поначалу вообще не хотел о нем говорить. Да еще меня чуть палками не погнал со двора.

— Тот его так сильно запугал?

— Как это ни удивительно, но нет. Это мне его пришлось запугивать, — криво улыбнулся парень. — А вот наш странный гость поступил интересней — он вылечил лежавшего при смерти сына торговца.

— Очень интересно. И как происходило это лечение?

— Максим зашел в комнату, где лежал Ибрагим, и молча постоял рядом с ним. А спустя совсем недолгое время сын Сулеймана вдруг зашевелился и встал, ощупывая себя, не веря свалившемуся на него счастью.

— Что, вот так просто смотрел? Исцелял взглядом?

— Сулейман и Ибрагим клянутся, что да. Из необычных вещей, что они смогли заметить, оказались только глаза — они у Максима на время стали желтыми с вертикальными черными зрачками.

— Как у кошки?

— Примерно. Из-за этого Сулейман сильно испугался, подумав, что связался с дэвом. Пытался откупиться, уговаривая Максима взять деньги. Много денег. Но тот отказывался. Ссылаясь на то, что доброе отношение Сулеймана ему важнее. А вы сами знаете, что быть должником что джина, что ифрита, что дэва — не очень хорошо.

— И что, Сулейман теперь должник Максима?

— Наш Сулейман даже шайтана сможет уговорить и сторговаться! — хохотнул парень. — В общем, сговорились они о том, что торговец честно оценит и приобретет трофеи странного гостя. Ну и в благодарность от себя подарит хорошую одежду и коня.

— Интересно… очень интересно… Так он полагает, что Максим дэв?

— Да, уважаемый.

— Удивительно. Совершенно неожиданная внешность и имя для такого вида существ. Да их и не видел никто уже многие столетия. Так сколько, ты говоришь, стоила та одежда и конь?

— Свыше трехсот дирхемов. Одежда шелковая. Превосходной выделки. Разве что золотом и драгоценными камнями не расшита. Такую не каждый эфенди может себе позволить. Впрочем, если верить злым языкам, то и конь, и эта одежда достались Сулейману очень дешево — он их купил у проходившей недавно группы бедуинов.

— Хм… кстати, а это случаем не тот конь, на котором разбился его сын?

— Он самый, уважаемый.

— Хорошо, — усмехнулся Мустафа. — Сулейман во всей своей красе! Полагаю, что он посчитал эти вещи проклятыми?

— Именно. Впрочем, он даже серебро, выплаченное странному гостю, брал из денег, вырученных у тех бедуинов.

— Дэв… — медленно произнес Мустафа. — Нет. Что-то не верится. Слишком уж поведение Максима не похоже. Что еще необычного он сделал за эти трое суток?

— Завел себе двух слуг из племени хамер[5]. Да, тех самых, что ошивались у площади и просили милостыню. Их ведь никто не хотел брать, полагая, что они отбились от каравана нарочно, прихватив что-нибудь ценное.

— А Максим не знал этого? — повел бровью Мустафа.

— Знал. Ему и на площади говорили, и на постоялом дворе. Но он и ухом не повел. А эти двое бегают теперь за ним, словно псы. Чуть ли не в рот заглядывают.

— Вы пытались с ними беседовать?

— Да. Попробовали поспрашивать, но слуги лишь посмотрели на Карбана с укором, покачали головой и пошли дальше.

— Странно.

— Очень. Тем более что раньше они охотно болтали.

— Что еще?

— Максим потратил пять дирхемов на своих слуг, переодевая их в чистую, новую одежду, дабы они выглядели прилично. И это только добавляет странностей. Ведь у Сулеймана он получил всего три десятка дирхемов, а слуги вполне могли ходить в одежде и проще.

— Все?

— Да, уважаемый.

— Когда он уехал из города?

— Только что. Я не медля к вам побежал.

— Хорошо. Выдвигаемся…

На рассвете следующего дня

— Что тут стряслось? — Юный помощник с легким недоумением рассматривал пятна какой-то странной серой пыли на песке, вперемешку с фрагментами одежды и не очень ценным имуществом.

— Полагаю, что на Максима кто-то напал…

— Кто же он такой? Почему его враги опадают какими-то странными горстками праха?

— Если бы я знал, — покачал головой Мустафа.

— Оружия, доспехов и денег нет, — отметил уже не молодой брат-хранитель.

— И крупных кучек праха меньше тех, что, вероятно, были людьми.

— Значит, они взяли трофеи и лошадей.

— Пять лошадей, если допустить, что все в отряде были конными.

— Восемь лошадей на три человека, из которых один похож на выходца из Европы, а двое других негры племени хамер… очень хорошо. Просто замечательно, — отметил предводитель отряда. — В Иерусалиме такому отряду затеряться практически невозможно.

— Но зачем его искать в Иерусалиме? Мы ведь можем их догнать? Вон, — махнул он рукой, — следы совсем свежие.

— Ты так стремишься присоединиться к этому пеплу?

— Я… — осекся парень.

— Вот и я о том же. Мы не знаем, что тут произошло. Максим выглядел вполне состоятельным человеком, и отряд, повстречавшийся с ним по пути в Иерусалим, мог попытаться его ограбить. И теперь человек, который в одиночку перебил такой крупный отряд, очень зол. Вы хотите встретиться с ним сейчас?

— Нет… — как-то сразу скис юный помощник.

— Поэтому мы все, вы слышите, — громко произнес Мустафа, — будем очень осторожны с Максимом. Чтобы предпринимать какие-то шаги, нам нужно понять, кто такой наш новый гость и что он несет в этот мир. — Предводитель говорил, а сам слегка косился на один из барханов, чувствуя, как предательски у него начинают дрожать ноги и пробивает холодный пот. Хорошо хоть он был верхом, и это выходило не так заметно для окружающих. — А пока разбивайте лагерь. Мы должны похоронить прах этих несчастных.

Бойцы Мустафы неохотно стали спрыгивать на песок. Идея хоронить прах в песке им совсем не понравилась.

А он сам, когда подумал, что никто не видит, обернулся в сторону того самого бархана, что вызывал в нем панику, и максимально вежливо поклонился. Несколько секунд ничего не происходило. А потом над песком выросла голова того непонятного незнакомца, и их глаза встретились.

«Ибрагим не врал, — подумал Мустафа, пытаясь не выказать страха… действительно, желтые, с вертикальными зрачками… как у гадюки или кошки».

Но этот зрительный контакт был недолгий. Максим вдруг чуть улыбнулся и кивнул, возвращая поклон. И ушел… А у предводителя отряда хранителей врат еще несколько часов по спине бегали мурашки.

— Уважаемый, — робко обратился к нему юный помощник, привлекая внимание.

— Ты хочешь узнать, отчего я распорядился хоронить прах?

— Да, уважаемый. Мы все в недоумении.

— Полагаю, что вы не обратили внимания на то, что наш гость наблюдал за нами…

— Что?! — удивленный ропот прошел по отряду.

— И я постарался с ним договориться, обозначая наши намерения и миролюбие. Благодаря чему он сохранил нам жизни.

— Но как же так? — возмутился парень. — Мы ведь хранители врат! Неужели мы с ним не справились бы?

— С кем с ним? — начал раздражаться Мустафа. — Ты знаешь, кто прошел через врата? Я вот даже не догадываюсь. Для меня Максим загадка. Существо, которое легко перебило весь отряд Малика в одиночку, вряд ли нам по зубам. А если мы и сможем его побороть, то потеряем практически всех. Ты этого хочешь?

— Но ведь он убивает…

— Он показал, что не жаждет ничьей крови просто так. Да, ход его мыслей и желаний нам не понятен. Это только доказывает, что перед нами не человек, а что-то неведомое. Однако лично я убедился в том, что Максим весьма разумен. В любом случае мы можем лишь сопровождать его и наблюдать издалека.

— Может быть, в Иерусалиме можно будет с ним поговорить? — спросил один из бойцов отряда. — Если он миролюбив, то вряд ли набросится на нас сразу.

— Может быть, может быть… — согласился Мустафа. — Но помните, никаких попыток нападения или давления. Если так случится, что вы с ним встретитесь, то обращайтесь к нему так, словно он сам халиф.

— Мы не пожалеем? Вдруг он какой-то злой демон? — спросил юный помощник.

— У нас все равно нет выбора, — пожав плечами, ответил Мустафа. — Особенно, если он злой демон.

Глава 2

10 января 1229 года. Мир «Сот’ари». Иерусалим

Максим шел по улице Иерусалима и обдумывал случай, произошедший в пустыне. Слежку он заметил еще в Вифлееме, но не придал ей особенного значения. Мало ли, просто контролируют странного гостя. Однако тот факт, что неизвестные выдвинулись за ним следом с довольно крупным отрядом, его сильно насторожило. Получается, что эти люди что-то подозревают. Мало того, они очень спокойно отреагировали на прах…

«Как бы на Орден Света не нарваться, — пронеслось у юного дракона в голове. — Им, конечно, тут делать нечего, но чем черт не шутит…»

— Уважаемый, — к Максиму обратился с поклоном совершенно незнакомый феллах. По крайней мере, одежда у него была именно такая.

— Чего тебе?

— Меня просили вам передать, что с вами хотят поговорить.

— Кто?

— Те, с кем вы встретились в пустыне.

— Что?! — слегка разозлился дракон, так как намек ему совсем не понравился.

— Не беспокойтесь, они не желают вам зла. Их интересует только лишь мирная беседа.

— Хорошо, — ответил Максим, чуть подумав. — Пускай приходят вечером. Полагаю, постоялый двор, где я остановился, они и так знают.

— Да, уважаемый, — снова согнулся в поклоне феллах.

Максим пошел дальше, внимательно осматриваясь по сторонам. Теперь он твердо знал — его ведут. Только кто и зачем, было совершенно не ясно. Но ничего, вечером все прояснится. А пока юного дракона ждала прогулка по городу. Когда еще получится прогуляться по улицам средневекового Иерусалима, да еще без спешки? Так что Макс не желал упускать такой возможности…

Вечером, как только стемнело, в дверь робко постучали.

Максим кивнул Луке, а сам аккуратно поправил саблю, усаживаясь удобнее и готовясь к возможному бою. За дверью, на удивление, оказался просто старик, причем без оружия. Тот самый, что поклонился ему в пустыне.

— Доброго вечера, — первым поприветствовал гостя дракон.

— И вам крепкого здоровья, — поклонился, не переступая порог, гость.

— Проходите. Присаживайтесь, — махнул рукой Максим на лавку недалеко от себя. — Полагаю, что вас сюда привело чувство любопытства?

— Спасибо, — кивнул старик, проходя и размещаясь. — Конечно.

— Не боитесь?

— Боюсь.

— Хорошо. О чем вы хотели поговорить?

— Кто вы?

— Мне не очень хотелось бы раскрывать свое инкогнито, — уклончиво ответил дракон. — Тем более что я не знаю, с кем беседую и чем рискую. А брать на свою совесть лишние жизни мне совсем не с руки. Поверьте, мне это несложно, однако подобное не значит, что я стремлюсь убивать. Напротив, я уважаю человеческую жизнь, а потому стараюсь избегать насилия, — произнес Максим и вопросительно посмотрел на гостя.

— Простите мне мою невежливость, — склонился в поклоне старик. — Мое имя Мустафа. Род и титулы крови мы с братьями оставляем, принимая клятву.

— С братьями?

— Да. Орден Врат. Мы охраняем этот мир от тех, кто входит через древние врата Архонтов.

— И в чем заключается защита? Уничтожаете гостей?

— Только если они угрожают нашему миру.

— Интересно… — задумчиво произнес Максим. — Вам знакома такая организация, как Орден Света?

— Конечно, — кивнул, чуть подобравшись, Мустафа. — Мы храним легенды о них. По преданиям братья Света смогли поразить и запечатать в гробнице великое зло.

— И вы знаете, как звали это зло? — с улыбкой спросил Максим на языке хилиари[6]. Эффект получился очень интересный — Мустафа замер с искренне удивленным лицом.

— Кто вы? — снова спросил он спустя минуту, также на хилиари.

— Вашу организацию, если я ничего не путаю, создали братья Ордена Света. Я прав? — Мустафа молча кивнул. — Так вот. С другой стороны портала находится другой мир. И там тоже есть организация, аналогичная вашей. Вы поняли, о чем я?

— Понял, — кивнул старик, подозрительно покосившись на Максима.

— Не верите?

— Ваши глаза. Они выдают вас.

— Ничего удивительного, — улыбнулся Максим и, демонстративно расслабившись, откинулся на спинку лавки. — Инициировать портал может только брат Ордена Света или Бог. Не знаю, известно вам или нет, но названное вами великое зло было загнано сюда после большой битвы там, — дракон махнул головой куда-то в сторону. — Тут его только добивали. Ваш мир был выбран потому, что он очень опасен для магических существ, не давая им восстанавливать силы.

— Это я знаю, — понимающе кивнул Мустафа.

— Стремительное истощение магических сил приводит к тому, что они оказываются беспомощными. Слабыми. И их легко убить. Полагаю, вам нечего к этому добавить?

— Вы правы, — согласился старик. — В древних записях нашего братства есть что-то подобное. Но об этих легендах многие уже позабыли.

— Зря, очень зря, — улыбнулся Максим. — Так вот. Невероятно слабый магический фон делает беспомощными всех, кроме братьев Ордена Света и Богов. Вспомните, скольких в совокупности я уничтожил? Плюс лечение сына торговца. Плюс бытовые плетения, о которых вы, вероятно, слышали.

— Бытовые?

— Да, — кивнул дракон, — я изгонял клопов и вшей из таверны, в которой остановился. Уж больно они меня доставали.

— О!

— Вот именно. Как вы думаете, стал ли я так поступать, испытывая острый недостаток в силе? Понимаете, к чему я клоню?

— Да… — ошарашенно кивнул Мустафа, с огромным любопытством рассматривая дракона. — Но ваши глаза… В древних рукописях не говорится о такой особенности во внешности братьев Ордена Света.

— Расскажу вам небольшой секрет, который, я надеюсь, останется между нами, — произнес Максим, лукаво подмигнув. — Орден Света состоит не из простых смертных, а из малых Богов. Полубогов, если хотите. Вы читали древние легенды о Геракле? Персее? Тесее?

— Только слышал о них…

— Внешне это были обычные люди, но некая толика божественной крови наделяла их особенными способностями. Так вот — Орден Света состоит исключительно из таких людей. Эм. Полубогов. Именно по этой причине они в состоянии пользоваться магией там, где магический фон очень слаб. Они ведь не ману используют для этих целей, а божественную энергию. А глаза… так ведь мы разные. Очень разные. У всех свое наследие. Скажу даже больше, чтобы вы там себе ничего не надумали, я совсем не убийца по своей природе и способностям. Если меня вынуждают, то, конечно, я буду защищаться. Но на самом деле всю свою жизнь я практиковался в исцелении, — произнес Максим и с улыбкой применил несколько плетений, которые серьезно подлатали Мустафу, подарив как минимум пару десятилетий бодрой жизни.

— Боже… — тихо произнес слегка помолодевший старик, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Но я прошу вас не распространяться о моем прибытии. Мы не знаем, насколько коварными могут быть демоны и где имеются их уши.

— Конечно, конечно, — закивал Мустафа, буквально сияя глазами. — Могу я узнать, чем Орден Врат сможет вам помочь?

— Полагаю, что я и сам справлюсь. Хотя путешествовать в одиночку не очень удобно для безопасности окружающих. Каждый встречный, видя, что ты один или вас немного, пытается ограбить. А убивать я не люблю. Поэтому мне хотелось бы набрать себе попутчиков.

— Я с радостью предоставлю вам хоть сотню братьев!

— Не нужно. Ваш Орден поставлен здесь, чтобы следить за вратами. Представьте, что будет, если они уйдут, а сюда явятся демоны?

— Но ведь вы сказали, что врата может открыть только брат Ордена или Бог?

— Верно, — кивнул Максим. — Но вдруг смогут договориться? Есть ведь и весьма деструктивные Боги, склонные к проказам и гадостям. Поэтому вы с братьями останетесь тут и будете, как и прежде, бдительны. Я же хочу набрать людей из числа каких-либо узников. Найдутся в Иерусалиме такие?

— Конечно. Если вы изволите, то утром я вас проведу на рынок рабов и рекомендую торговцам. Они меня хорошо знают и с удовольствием продадут вам рабов из числа бывших пленных. Вам ведь они нужны? Вот. Но у вас мало денег. Могу я одолжить вам необходимую сумму?

— Нет, спасибо. Они вам и самому пригодятся. Просто укажите на человека, у которого их в достатке.

— Вы хотите его ограбить? — слегка напрягся Мустафа.

— Безусловно, — улыбнулся Максим. — Поэтому рекомендую вам указать мне на человека, который давно заслуживает укора небес за свое недостойное поведение.

Спустя двое суток

Над Иерусалимом едва сгустилась тьма наступившей ночи, а Максим уже пришел в назначенное место. Огляделся. Да. Так и есть. Не перепутал.

— Уважаемый, — донесся сзади голос Мустафы.

— Доброй ночи, друг, — ответил дракон.

— Вот этот дом, — кивнул старик на высокую, пятиметровую, стену. — Вы уверены, что хотите это делать? Я ведь могу вам помочь получить выбранных вами рабов бесплатно.

— И что потом? Их ведь нужно одеть подобающим образом, вооружить, кормить. Да и лошадей нужно приобретать. Это все дорого, и я не вправе принимать от вашего братства такой подарок. Вам и самим непросто все дается.

— Мы с радостью услужим вам, — вежливо кивнул Мустафа.

— Что это за дом?

— Наместника Иерусалима. Не дом — целая крепость. Поэтому я и переживаю за вас. Наместник, конечно, человек очень скверный, причинивший много горя и несправедливости людям, но зачем вам так рисковать? Я уверен, что миссия, возложенная на вас, намного важнее этой мимоходной кары.

— Люди должны помнить о том, что Бог пусть изредка, но карает нечестивцев, — серьезно произнес Максим и ломанулся на стену, карабкаясь по ней, словно ящерка. Само собой, применяя магические плетения. Без них никто не смог бы взобраться по ней. Вот дракон и решил в очередной раз продемонстрировать избыток сил, которых ему, дескать, некуда девать.

Мустафа же только и успел открыть рот, чтобы что-то сказать, но не решился, посчитав это лишним.

Перемахнув через стену, Максим «выключил» нескольких слуг и прошел в небольшую внутреннюю мечеть. Нужно было действовать быстро и нагло. Стремительно продвигаясь, придавливая случайным свидетелям магией сонную артерию, дабы теряли сознание раньше, чем что-то заметят или запомнят. Ведь дракону совсем не хотелось оставить после себя горы трупов.

«Так… что-то их там много, — проскользнуло у него в голове при виде целого десятка разных мужчин возле красиво украшенной двери. — Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет», — буркнул про себя Максим и решил перебраться через трехметровую стену и заглянуть в то любопытное место, которое так охраняли. Так что он отошел в сторону, чуть разогнался и подпрыгнул, цепляясь за верхнюю кромку. Подтянулся и выглянул. «Сад… странно… ладно, на месте разберемся», — хмыкнул дракон и уже спустя несколько секунд мягко приземлился на лужайку удивительной свежести.

Несмотря на то что Максим постарался все проделать как можно аккуратнее и тише, его появление не прошло незамеченным — из большой и просторной беседки стали выходить полуобнаженные женщины, разглядывающие его с каким-то кулинарным интересом.

— Мать моя женщина… — тихо выдавил он из себя по-русски, начиная осознавать то, куда он забрался.

— Девочки! Смотрите! У нас гость!

Максим внутренне содрогнулся. Лез в сокровищницу, попал в гарем. И ведь попади он в гарем к кому другому — ничего страшного. А вот у хозяина этих особ, по вполне достоверным сведениям, давно уже пропала мужская сила, чего тот жутко стеснялся. Поэтому он продолжал набирать себе женщин, да таких, чтобы полных страсти, дескать, обычные ему уже скучны и не могут насытить. Так что про его гарем ходили разные слухи, одни чуднее другого. Но в целом все сводилось к тому — в здешние места опасно заходить, ибо там натуральный эпицентр женской страсти и неудовлетворенности. Хорошо хоть игрушками их снабжал, видимо, из жалости, а то бы вообще у девиц крыша потекла.

— Тише, девочки! Тише… — Максим попытался образумить местных обитательниц, во все большем количестве выходящих из самых разных закутков гарема. Причем у них как раз шел час разврата с игрушками, а потому сексуальное желание разгоряченных и давно избегаемых мужчиной женщин было столь сильно, что его можно было черпать половником и раскладывать по бочкам.

— Даже не надейся сбежать, — произнесла вышедшая вперед крепкая, но ладная на вид дама с явными индийскими корнями. — Поживешь тут немного. С тебя не убудет.

— Девочки, не вы ставите мне условия, — усмехнулся дракон. — Я хочу с вами решить вопрос полюбовно только потому, что не желаю оставлять после себя много трупов.

— Думаешь, справишься с нами? Ха! Ты один, а нас тут три десятка. Да и оружия у тебя нет.

— Мое оружие — я сам, — произнес, усмехнувшись, Максим и пугнул женщин тихим, буквально пробирающим до нутра рыком, подспудно демонстрируя желтые глаза с вертикальными зрачками и острые клыки. От неожиданности дамы слегка отшатнулись, но в целом, на удивление, сохранили спокойствие. — Так что прошу вас разойтись миром и сидеть тихо, пока я не уйду.

— Кто ты такой? — с явным любопытством спросила та самая индуска, которая, видимо, была главной в этой компании. — Хотя… какая разница? — с каким-то мечтательным видом отметила она.

— То есть? — опешил Максим.

— Ты мужчина, а все остальное мне… нам не важно. Верно, девочки?

— Да! Да! Точно! — стало доноситься со всех сторон.

— И твое отношение к нам хорошо заметно, — усмехнувшись, кивнула она на явный признак в виде оттопыренных штанов. Да и шутка ли — три десятка полуобнаженных, а местами так и вообще лишь в украшениях молодых женщин в такой близости. Тут у любого физиология отработает не хуже швейцарских часов. — А значит, в нашем деле можешь помочь.

— Вас не смущает, что я не человек?

— Чем это должно нас смущать? С виду не уродец. А что рычишь, глаза необычные да зубы острые… то, какое нам до этого дело? Нам бы ласки. Да так, чтобы по-настоящему, а не с этим опостылевшим куском дерева…

— Что, все настолько плохо? — изумился Максим.

— Половина этих женщин никогда мужчину и не знали. Этот скотина набрал себе жен да наложниц, да так и держит их без внимания. Пригнал в гарем и забыл. Ты разве не хочешь нам помочь?

— Сама же знаешь, что всем помочь нельзя, — пожал плечами дракон. — Тем более, я спешу. У меня тут важные дела.

— Убить его, что ли, хочешь? — фыркнула с презрением статная, изящная эфиопка с превосходным, упругим телом.

— Зачем? Достойные люди попросили явить ему кару небесную за свинское поведение. Вот я и решил, что нужно ударить его по самому больному месту — кошельку.

— Кошелек — это да, — кивнула индианка. — Он и раньше больше возбуждался от звона монет, чем от своих женщин. А теперь и видеть нас не хочет. Уже несколько лет не приходит.

— Могу вам только посочувствовать, — развел руками Максим.

— Слушай. Тебя ведь попросили покарать его, но не сказали как?

— И ты предлагаешь унизить его, подарив вам детей?

— Почему бы и нет? Здесь нас никто не потревожит. Молодняк, евнухи и прислуга сюда не заглянут без разрешения. Да и часть наложниц, не готовых в силу… хм… определенных причин, участвовать в таких играх, тоже. Нас никто не потревожит, пока мы сами того не пожелаем. И более того, все в курсе вот таких наших регулярных утех, — она подбросила в руке дилдо из полированного дерева. — Как ты, наверное, знаешь, всем за пределами этого гарема известно, что наместник Иерусалима страстный любитель женщин, которых он так обожает, что не может заснуть без их тепла. Поэтому, если мы родим ему детей, никто нас не осудит. Ведь такая страсть должна приносить свои плоды. Не так ли? — лукаво подмигнула она. — А этому козлу как не хватало смелости, так и никогда не хватит, чтобы признаться в мужском бессилии. Поэтому он будет молчать и злиться, буквально изъедая себя собственным ядом и изнывая от позора и бессилия.

— Дело хорошее, — кивнул Максим. — Но обчистить казну я все равно должен. Не люблю отступать от задуманного. Так что у нас есть только эта ночь.

— Одна ночь — это очень мало, — недовольно проворчала эфиопка. — Нас вон — три десятка. И все хотят. Как мы будем выбирать?

— Зачем выбирать? — усмехнулся дракон. — Всем хватит ласки.

— Хвастун, — с вызовом бросила ему эфиопка, скинула белоснежную простыню, что прикрывала ей наиболее интересные места, и соблазнительно покачивая бедрами, сделала несколько шагов навстречу.

— Хочешь быть первой? — спросил высший демон, и его глаза вновь проступили черными вертикальными зрачками на стремительно пожелтевшем фоне…

Оргия удалась на славу. Правда, чудовищно выжала дракона в плане магических запасов — едва ли не четверть маны осталось.

Уже у порога Максим обернулся и окинул взглядом живой ковер из вяло шевелящихся обнаженных женщин — настоящее поле битвы. «Мда… главное, жене об этом не рассказывать… — пронеслось у него в голове. — Хель дама крутая, может не понять юмора».

А вообще он собой гордился. Шутка ли — такой конвейер! Впрочем, дело немного облегчалось тем, что он несмотря на использование классического метода активно применял магию жизни. В частности, создал плетение, которое сканировало женщину, находило все ее эрогенные зоны и начинало их мягко, но энергично стимулировать. Так что даже без соития особа, на которую накладывали такое плетение, уходила очень быстро в сплошную череду множественных оргазмов… А чтобы «девочки» не досаждали дракону лишней инициативой, он поддерживал эти плетения до самого утра, то повышая интенсивность воздействия, доводя их практически до конвульсий, то снижая, позволяя отдышаться и немного отойти. «А то ведь и разорвут, если все вместе навалятся»…

Он мог бы вообще обойтись без соития, просто наложив плетения, и пойти дальше, но в нем взыграли какое-то ребячество и озорство. Захотелось «оставить свой след». Так что со своим собственным телом ему пришлось тоже сильно повозиться, прикладывая немало сил на восстановление тонуса, потенции и многократно повышая интенсивность выработки спермы. Магия в прямом смысле слова открыла совершенно уникальные горизонты возможностей. Зато теперь он был уверен, что жены и наложницы наместника будут вспоминать о нем только с самыми теплыми и добрыми эмоциями. Плохо это или хорошо? Тут как посмотреть. По крайней мере, сам дракон считал, что сделал доброе дело, практически духовный подвиг, умудрившись совместить в одном действе и кару небесную для зарвавшегося человека, и удовлетворил тех, кто жаждал «глотка воды в пустыне». Да жизней новых зачал немало, что само по себе уже неплохо.

Конечно, с точки зрения этики высших демонов, все это было совершенно неправильно. Не принято у них оставлять после себя армии бастардов. Но Максим решил, что ни одна из порожденных им в этом мире «куколок» не сможет скопить силы для инициации даже в низшего демона.

Максим еще раз окинул взглядом милых дам, с которыми так замечательно провел эту ночь, и встретился с глазами эфиопки, которая единственная имела осмысленное выражение лица и просто расслабленно балдела.

— Нас теперь убьют? — совершенно спокойно и без тени страха спросила она.

— Я не знаю. Надеюсь, что нет.

— Мне бы очень хотелось умереть. Жизнь тут невыносима.

— Марьям, не думай так. Тебе нужно жить. Если не ради себя, то хотя бы ради той новой жизни, что ты подаришь этому миру.

— Ты не можешь этого знать. Может, я понесла, а может, и нет.

— Дорогая моя, неужели ты думала, что человек, который устроил вам эту ночь, не знает подобных вещей?

— Максим…

— Что?

— Мы когда-нибудь еще увидимся?

— Все может быть. Ладно. Я пошел. Удачи тебе…

Ограбление прошло как по маслу, так как охрана вместе со слугами мирно крепко спали, досматривая последние сны. Чудовищное магическое опустошение, вызванное расходами на оргию, требовало возмещения, а потому он жестко вытряхивал прану из всех стражников и слуг, что попадались у него на пути. Конечно, это не полное поглощение, требующее времени, но и этого хватало для хоть какого-то «перекуса». Он не мог демонстрировать перед Орденом Врат слабость в магическом плане или хоть как-то намекать на недостаток сил, чтобы не стали подозревать его. Оставлять в глубоком тылу врагов — дурная затея. Да еще возле единственного портала, ведущего в этот мир. Поэтому будет верхом глупости не попытаться сделать их своими друзьями, пусть и обманом.

— Уважаемый! — взволнованно обратился к нему Мустафа, когда Максим, груженный огромным баулом, вышел из ворот резиденции наместника Иерусалима. — Вас так долго не было! Мы начали волноваться!

— Ерунда! — отмахнулся дракон с жизнерадостной улыбкой. — Я там немного в гареме пошутил. В общем, через девять месяцев наш общий знакомый станет многодетным отцом.

— Что?! — округлил глаза Мустафа.

— Но тридцать изголодавшихся женщин — это, я вам скажу, тяжело. Даже для меня. Ладно. Пойдемте. Проводите меня до постоялого двора. И я очень надеюсь на то, что наша договоренность с торговцами в силе.

Глава 3

19 января 1229 года. Мир «Сот’ари». В дне конного перехода от Иерусалима

— Господин, — обратился к нему Годриг. — За нами погоня!

— Ты знаешь, кто это?

— Наместник Иерусалима. Это его знамя.

— Он что, лично пожаловал?

— Видимо. Отсюда плохо видно.

Максим обернулся и оглядел свой отряд. Десяток рыцарей из бедных семей, брошенных товарищами без выкупа, три десятка оруженосцев с той же судьбой, да две дюжины слуг и мастеровых, выкупленных из рабства. Само собой, все приведенные к полной клятве дома Эрдо, а потому беззаветно ему верные. Добрая сотня вьючных верблюдов. Ну и паломники во главе с отцом Феофаном из Никеи, что увязался за ним, опасаясь в одиночку добираться до христианских владений.

Неплохо. Притом что рыцари и оруженосцы при доспехах и оружии. Только вот от Иерусалима приближался отряд никак не меньше полутысячи сабель…

— Отец Феофан, — обратился к лидеру группы паломников Максим, — сильна ли твоя вера?

— Я надеюсь на то, сын мой.

— Хватит ли ее, чтобы оградить мой отряд от врага?

— Увы… — как-то понуро произнес священник.

— И зачем, спрашивается, вы в паломничество ходили? Просто поглазеть? — усмехнувшись, спросил Максим и, спрыгнув с лошади, воткнул в землю перед собой саблю, встал перед ней на колени, закрыл глаза и стал читать молитву. Само собой — для отвода глаз.

Сам же он поступил единственным доступным ему способом — стал, нащупывая с помощью магии приближающихся людей, сдавливать им сонные артерии, отчего те эффектно падали с лошадей под расширяющиеся с каждым мгновением глаза паломников.

— Вот так-то, — буркнул дракон, вставая с колен, когда все всадники лежали на земле либо придушенными, либо мертвыми, свернув себе шею при падении.

— Боже! Как же это? Как вы это сделали?

— Я обратился с молитвой к Богу нашему Иисусу Христу и попросил о заступничестве. И, как вы видите, он меня услышал, — с совершенно серьезным видом произнес Максим и, вскочив в седло, направился к полю поверженных противников, которые ждали своей, весьма неблаговидной, участи. Ведь маны у дракона осталось очень мало, и иного способа для ускоренной подпитки, кроме как поглощать прану живых существ, он не знал. Некрасиво, конечно, но что поделать? Намного хуже остаться без запасов маны и глупо умереть от какой-то гадкой, неожиданной мелочи.

— Просто невероятно… — тихо прошептал отец Феофан. — Что же с ними произошло?

— Заснули, — спокойно ответил Максим с таким видом, словно иначе и не могло быть. — Кое-кто при этом погиб, сломав шею в падении. А теперь, святые отцы, я продемонстрирую вам, насколько могущественной может быть истинная вера. Смотрите…

С этими словами дракон подошел к ближайшему воину наместника. Встал перед ним и произнес:

— Все произошло из праха и все возвратится в прах. Во имя Отца и Сына и Святого Духа я отпускаю грехи твои. Прах к праху. Иди с миром. — После чего перекрестил и активировал плетение полного поглощения праны, от чего на глазах совершенно ошалевших священников воин начал иссыхать, превращаясь в мумию, а потом вообще осыпался мелкой пылью так, словно и не было его никогда.

Отец Феофан первый пришел в себя и, встав на колени, прикоснулся к одежде, оставшейся от обращенного в прах человека. Она была благостного для пустыни вида — слегка влажной и прохладной.

— Чудо… — тихо произнес он и взглянул какими-то безумными глазами на Максима. — Это ведь настоящее чудо!

— Тяжкий труд, брат мой, — вздохнув, произнес дракон и направился отпускать грехи дальше, подчищая воинство наместника Иерусалима. Паломники же с блаженным видом следовали за Максимом буквально по пятам и с каким-то диким восторгом смотрели на него, вынуждая продолжать разведенный им цирк. Причем неуклонно. Собственно, предчувствуя подобную ситуацию, дракон их и взял с собой в качестве авторитетных свидетелей, посчитав, что легализацию магии нужно проводить при полном одобрении и всемерной поддержке со стороны церкви. Вот он и решил подарить Никее живого святого… ну или как они там объяснят все это.

Глава 4

23 января 1229 года. Мир «Сот’ари». Аккра

Аккра. Древний город. Основные морские ворота христиан в мусульманский мир. Впрочем, Максим не особенно впечатлился. На археологические прелести в нетронутом виде он уже в Вифлееме и Иерусалиме насмотрелся, а сам по себе город тех лет ничем выдающимся не был, хотя аборигенов, вероятно, впечатлял.

Их кавалькаду из полусотни всадников при целом табуне лошадей заметили издалека и выслали рыцаря с десятком оруженосцев и слуг все разузнать, не решаясь открывать ворота.

— Годриг?! — удивился подъехавший рыцарь, увидев подле Максима выкупленного им рыцаря.

— Роберт… — хмуро ответил тот и холодно добавил: — Не думал я, что вы меня бросите.

— Епископ не дал денег, — понуро произнес Роберт. — Мы ничего не могли сделать. Эти алчные создания были ненасытны.

— Мне они сказали совсем другое… Впрочем, это уже не важно. Теперь я служу новому сюзерену — Максиму барону Эрдо, — кивнул он на дракона, — который меня и выкупил из плена.

— Господин барон, — уважительно кивнул Роберт. — От всего сердца благодарю за помощь моим старым друзьям. Нас, простых рыцарей, честно служащих короне Иерусалима, нередко забывают, а то и просто бросают.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся, чуть кивнув, Максим. — Я сделал то, что должен был сделать. Однако меня удивляет, отчего Аккра не открывает ворота перед победителями наместника Иерусалима?

— Что?!

— Этот табун — лошади его воинов. На них их оружие и доспехи. Мы разбили его с Божьей помощью в дне пути от Иерусалима.

— Тут же несколько сотен лошадей!

— Поверь мне, сын мой, — подъехал отец Феофан. — Я и мои братья, возвращающиеся из паломничества, тому были свидетелями.

— Не думаю, что наш епископ вам поверит, — уклончиво ответил рыцарь.

— Какое это имеет значение? — улыбнулся Максим. — Аккре не нужны лошади? Мы ведь вели их с самыми добрыми намерениями, желая продать не абы кому, а добрым христианам, собирающимся в новый Крестовый поход.

— Кхм… — нахмурился Роберт. — Вы правы, господин барон, это очень добрая помощь, но епископ у нас не подарок и совершенно изведет вас вопросами. Последнее время Святая церковь взъелась на императора Фридриха и часто цепляется к любым, кто хоть как-то хочет ему помочь. Так что будьте готовы. Но задерживать или как-либо препятствовать столь славным христианам я не имею никакого права. Прошу за мной, господа. Жители Аккры и император будут рады услышать благую весть. Надеюсь, наместник не ушел?

— Вон его конь, оружие и убранство, — кивнул Годриг в сторону головы табуна.

В общем, двинулись. Согласно условной договоренности, Роберт занял место в общей кавалькаде, а не поскакал вперед, дабы показать тем, кто на стенах, что все в порядке. Поэтому перед драконом и ворота открыли, и встречали приветливо, заметив военные трофеи, притороченные к арабским лошадям.

Но власти не появлялись. Лишь на второй вечер пришло приглашение на аудиенцию у императора Священной Римской империи Фридриха II Гогенштауфена, который незадолго до этого прибыл в Аккру, чтобы лично возглавить новый Крестовый поход.

Ситуация странная и мутная, ибо тянуть с встречей иначе как из-за каких-то внутренних разборок не было никакого смысла. Однако идти нужно было. Поэтому дракон взял для статуса четырех рыцарей, известных в Аккре, из числа выкупленных в Иерусалиме, и направился в резиденцию императора.

— Барон Эрдо! — раздался громкий голос, информирующий всех присутствующих о приходе гостя.

«Не густо, — подметил Максим, входя в залу. — И бедно. По крайней мере, восточного лоска и блеска нет и в помине».

— Здравствуйте, господа! — торжественно обратился Максим к залу. — Ваше Величество! — сделал он отдельный поклон Фридриху.

— Прошу вас, барон, — благосклонно отреагировал император, приглашая его присесть за общий стол. Фридриху было тридцать пять лет, однако постоянные заботы и волнения сильно утомили монарха, поэтому он имел вид куда более умудренного годами мужа. — Мы наслышаны о ваших подвигах. Признаться, верится с трудом. Но если тому, что вы сотворили в гареме наместника Иерусалима, не имелось свидетелей, то сражение, в котором вы молитвой остановили пять сотен воинов, произошло на глазах у людей. Мы все с огромным интересом хотели бы послушать вас…

Пришлось рассказывать заранее заготовленную байку, ведь четыре дня пути до Аккры нужно было чем-то занять. Само собой, опуская ненужные подробности.

— Так что, как вы видите, я просто везучий, — улыбнулся Максим. — Бог слышит мои молитвы и иногда помогает, даже, казалось бы, в совершенно неожиданных вещах.

— И это очень удивительно… — задумчиво произнес император. — Пока он только испытывал крепость нашей веры.

— Ваше Величество, если вы позволите, то я могу вам продемонстрировать обратное.

— В самом деле? — скептически удивился Фридрих.

Вместо ответа Максим закрыл глаза, чтобы никто не увидел глаз дракона, которые он мог случайно продемонстрировать при плетении, сложил руки и забормотал обычное «Отче наш», только на греческом языке. Ну, чтобы никто ничего дурного не подумал. А сам тем временем применил плетения школы жизни.

И вот, на глазах изумленных рыцарей и слуг, уставшее лицо императора начало разглаживаться, а седины наполняться былым цветом. По крайней мере, это то, что сразу бросалось в глаза.

Молитва Максима длилась минут пять, в ходе которой он постарался наиболее экономным для себя способом омолодить императора, излечив от всех болезней и ран. Так что, когда он завершил и открыл глаза, на него смотрели с нескрываемым изумлением. Как на святого.

— Вот видите, Ваше Величество, — чуть улыбнувшись, произнес Максим, нарушая тем самым гробовую тишину, — Бог наш Иисус Христос явил вам свое благословление.

— Невероятно… — тихо прошептал Фридрих, все еще не веря произошедшему.

— Вы, полагаю, хотите узнать, почему Всевышний попустил отлучение вас от церкви?

— А вы знаете ответ на этот вопрос?

— Алчность и гордыня.

— То есть? — напрягся Фридрих.

— Я имею в виду то, что Григорий IX обуреваем этими грехами так же, как некоторые иные понтифики. А потому, вместо того чтобы заботиться о спасении душ вверенной ему паствы, занимается лишь стяжательством земель под личную длань и взысканием денег для собственной казны. Денег и власти — вот что он жаждет превыше всего. Его сердце крепко удерживается в руках лукавого. Зачем он заставлял тебя идти в Крестовый поход? Чтобы если и не вернуть в лоно католической церкви Иерусалим, то хотя бы тебя ослабить. Или ты думаешь, что мор, покосивший многих твоих людей, произошел просто так?

— Колдовство?

— Просто гнилая натура. Вам подбросили больных крыс, от них заразились остальные, и пошло дальше. Но все эти вещи, конечно же, не доказать. А словам в отношении столь уважаемого человека мало кто поверит.

— Ты прав, — кивнул Фридрих. — Ты можешь исцелить его?

— Увы, — развел руками Максим. — Я могу исцелить тело, но не душу. Да и то, только если мою молитву услышит Всевышний и посчитает ее справедливой.

— Почему ты читал молитву не на латыни?

— Потому что крещен был по византийскому обряду. Богу ведь все одно, на каком языке ты возносишь ему слова молитвы. Он же не неуч какой и свободно понимает все языки мира. Да и вообще мало интересуется деталями ритуалов. Ему важно, чтобы ты всем сердцем разделял его заветы. А все остальное — не суть.

— Но как же быть с расколом церкви?

— Алчность и гордыня, — пожал плечами Максим. — Что Рим, что Константинополь были куда больше увлечены дележом десятины, чем духовными делами. Вот и подрались, как торговцы на базаре. Деньги и власть. Или вы видели церковных иерархов, которые жаждали чего-то иного?

— Тогда почему пал Константинополь?

— Бог это попустил в качестве урока, и его довольно скоро отобьют обратно. Вы же знаете, что Никея год за годом ослабляет Латинских Императоров. Поверьте, пройдет еще лет двадцать, может тридцать, и они падут. Впрочем, урок вряд ли пойдет впрок. Церковь, что занимается мирскими делами, обречена на духовную ничтожность. Истинная вера всегда мягка и лучиста. Ей не нужно ни с пеной у рта чего-то кому-то доказывать, ни силой оружия наводить свои порядки. И уж тем более, всемерно стяжать земли и деньги ради утоления собственной алчности и тщеславия.

— И все это очень грустно, — согласился с ним император.

— Кроме исцеления, Всевышний подарил вам ослабление Иерусалима. Пятьсот воинов неделю назад прекратили свой бренный путь вместе с наместником, поставленным султаном Египта. А это значит, что даже ваше невеликое войско, собранное вопреки стараниям понтифика, может взять город. Но я бы рекомендовал договориться с султаном. И если вы сможете миром вернуть Иерусалим в лоно христианской веры, то это станет третьим предзнаменованием Всевышнего, освятившего эту вашу задумку и помогающего вам вопреки козням лукавого.

— А ты не хотел бы остаться? Я слышал, что ты ищешь корабли и хочешь отплыть из Святой Земли. Такой человек, как ты, очень бы помог нам в защите Гроба Господня и укрепления нашего влияния.

— Увы, но у меня своя миссия.

— Если не секрет, то какая?

— С востока на христианские народы надвигается страшная угроза, подобная той, которой Европа не знала со времен Аттилы. Тартары[7]. Несколько лет назад они вторглись в восточные земли славян и сильно их побили. Я еду в Новгород, чтобы укрепить его и помочь всем христианским народам выстоять перед этой угрозой.

— Все так серьезно?

— Более чем. И если я не вмешаюсь, то они не только завоюют восточных славян, пролив немало христианской крови, но и вторгнутся в Священную Римскую империю. Осадят Вену. Может быть, возьмут. А некоторые отряды продвинутся еще дальше. Даже королевство Англия, и то будет напугано их нашествием. В общем — смерть, боль и разорение ждут не только земли восточных славян, но и многие владения Священной Римской империи.

— Страшная угроза, — согласился Фридрих, уже явно что-то начавший просчитывать и продумывать в предстоящей политической игре.

— К огромному сожалению, Святой престол будет строить моим делам козни не меньше, чем вашим. Всевышний открыл мне, что понтифики с радостью пойдут на союз с этими страшными дикарями, лишь бы ослабить и подчинить тех монархов, что еще достаточно сильны. Кроме того, есть еще шведы, даны и рыцарские ордена. Со всеми ними мне придется сражаться не меньше, если не больше, чем с Великой ордой.

— Ты предостерегаешь меня от участия в таких походах? — удивленно поднял бровь Фридрих.

— Ни в коем случае, — улыбнулся Максим. — Вы будете заняты куда более важными делами. Я раскрываю будущее лишь для того, чтобы вы могли учесть эти обстоятельства в своих интересах. Полагаю, вы догадываетесь, что и шведов, и данов, и братьев-рыцарей я разобью. Тому пример событие под стенами Иерусалима. Тем самым ослаблю Святой престол, развязывая вам руки и облегчая задачу борьбы с ним.

— Мне сложно все услышанное от тебя принять… это неожиданно. Но исцеление молитвой, что ты явил при моих верных вассалах, говорит о том, что в твоих словах есть истина. Поэтому, когда придет срок, я вспомню о них. Но… никаких обещаний дать не могу.

— И не нужно, Ваше Величество, — улыбнулся Максим.

— Ты хочешь нанять корабли, чтобы отправиться в Новгород через Константинополь?

— Нет. Там много сложностей с переходом по рекам и волокам. Поэтому мне нужны большие морские корабли, которые смогут пересечь Средиземное море и обогнуть Европу с севера. Это будет намного быстрее.

— А что с имуществом? У тебя ведь огромное количество лошадей и верблюдов. Ты их тоже хочешь везти с собой?

— Пока что я намеревался их продать здесь в пользу крестоносцев. Само собой, дешевле тех цен, что ставят арабы. Да и трофеи мне нужны далеко не все.

— Хорошо. Я сегодня же поговорю с уважаемыми капитанами и помогу тебе. Шесть сотен отменных лошадей, пусть даже и арабских, даже по обычной цене — большой подарок Аккре.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — благосклонно кивнул Максим.

— А вы? — спросил император рыцарей, пришедших вместе с драконом. — Тоже идете в земли Новгорода?

— Мы добровольно присягнули барону после выкупа из плена в верности до гроба. Кроме того, дело, что он задумал, не менее важное, чем защита Гроба Господня. Ни клятва, ни позыв души не позволяют нам остаться.

— Прекрасно, — произнес Фридрих сильно повеселевшим голосом. «А жизнь-то налаживается…»

Глава 5

15 февраля 1229 года. Мир «Сот’ари». Смирна

Максим стоял на борту нефа[8] «Св. Мария» и смотрел на приближающийся порт одного из крупнейших средиземноморских городов той эпохи. В кильватере шла «Св. Анна» — практически копия флагмана: весьма примитивный продукт своего времени, хоть и вместительный.

Трюмы обоих нефов за путь от Аккры до Смирны забились под завязку, так как Максим разбойничал самым безобразным образом — без оглядки на раскрытие. Ведь вся команда кораблей, слуги и воины были под присягой рода Эрдо, а свидетелей он не оставлял, причем совсем не из-за излишней жестокости. Все оказалось прозаичнее — ему требовалась мана, расходуемая даже после выхода в море. Ведь эту сотню «лиц», что он себе набрал и продолжал цеплять на разных кораблях при абордажах, требовалось тщательно вылечить, омолодить и укрепить физиологически, ибо ему нужны дееспособные слуги, а не вечно больной балласт. Вот он и подчищал все встречные корабли, поглощая прану на них даже из крыс. Тысячи поглощенных жизней. И все равно — в Смирну он прибыл с потенциалом, заполненным едва ли наполовину.

Однако вопреки негативным ожиданиям этот греческий город в Малой Азии встретил его очень гостеприимно, так как слухи о бароне Максиме ад Эрдо докатились сюда много раньше его весьма утлых суденышек. Слишком уж знатно он отметился в Иерусалиме и Аккре.

— Господин, — постучавшись, заглянул в каюту Годриг, — там пришел какой-то священник. Просит вас позвать…

— Доброго здравия, святой отец! — поприветствовал дракон подозрительного мужчину в сутане.

— Вы барон Максим ад Эрдо?

— Да. Собственной персоной.

— У меня для вас письмо.

— Вот приятная неожиданность! Не думал, что знакомые мне люди знают, что я здесь. Я ведь не планировал сюда заходить. Даже паломников оставил в Аккре, намереваясь плыть на запад к дальнему проливу.

— В Смирну приехал патриарх Герман, и его святейшество, наслышанное о ваших подвигах в Святой Земле, желает с вами встретиться лично.

— Это честь для меня! — как можно более искренне произнес дракон. — Когда и где?

— Точно мне не известно, — чуть стушевался священнослужитель. — Все должно быть в письме.

В общем, немного еще поговорили, но Максиму ничего толком из священника вытянуть не удалось. А применять магию он не решился, так как на причале было очень много зевак, моряков и иных совершенно не нужных глаз. Поэтому, тепло распрощавшись со столь таинственной личностью, он вернулся в свою каюту и вскрыл письмо…

— Годриг!

— Да, господин, — спустя полминуты в дверь вошел рыцарь.

— Отправь в город двух человек, пусть поспрашивают о патриархе Германе. Чего хочет? С кем воюет? Только без особого шума.

После чего вернулся к делам куда более насущным, а там было чем заняться.

Оба нефа были уже разгружены и подняты на камелях до совершенно ничтожной осадки в полметра. Само собой, все паруса и такелаж, включая мачты, были сняты. А плотники, нанятые в порту, трудились не покладая рук. Ставили мощное рулевое перо на металлических петлях. Штурвал. Брашпили для тяжелых якорей. Укрепляли набор. И так далее. Но главное делали на берегу — новые паруса и такелаж. Сам того не ведая, Максим собирался превратить свои нефы в подобие двухмачтовой брамсельной шхуны с гафельными парусами. Совершенно невероятное в то время парусное вооружение не вызывало ничего, кроме удивления и осуждения со стороны знающих мастеровых. Но люди Максима просто выполняли его приказ, а остальные работали за деньги. Дескать, дурит, и пусть дурит, лишь бы платил исправно.

Проблем с этими всеми модернизациями, конечно, было невероятное количество, так как местные моряки до предлагаемых бароном решений еще не доросли, а он сам не был моряком, а потому выдумывал велосипед, причем далеко не самый оптимальный. Хотя в сравнении с тем убожеством, что несли нефы изначально, даже его потуги выглядели откровением. В общем — дел хватало…

— Ты так молод! — удивленно покачал головой патриарх вместо приветствия. — То, что говорят о тебе, совершенно невероятно.

— Говорить могут все, что угодно, — уклончиво ответил барон. — Мы не в силах противиться переменчивым слухам, которые нередко живут своей жизнью.

— То есть те три чуда, что ты явил миру, навет?

— Давайте говорить предметно. Какие именно три чуда?

— Исцеление императора, разгром отряда наместника Иерусалима и ночь, проведенная в его гареме.

— Все это так. Было. Но скажите мне, как вы проверили сведения о гареме?

— Только косвенно. Новый наместник, когда прибыл в Иерусалим, пришел в неописуемую ярость и приказал продать тех жен и наложниц в бордель. Но кто-то их выкупил до начала торгов. Вряд ли такое могло произойти просто так. Ты не знаешь, кто их мог выкупить?

— Мой добрый друг. Полагаю, он посчитал, что этих женщин ждет незавидная судьба, и решил им помочь.

— Допустим. Но, признаться, я во все это не верю. Очень уж похоже на сказку. Ты не выглядишь святым. А Всевышний не помогает в таких делах, как близость с женщиной, да еще с чужой.

— Откуда вы знаете?

— Святые отцы…

— Они разве напрямую общались с Создателем? — перебил патриарха дракон. — Или, может, как и ныне действующий понтифик, были одержимы лукавым?

— Это ересь! — рявкнул, грозно сдвинув брови, патриарх.

— Вы не верите мне? Что вас может убедить в моей правоте? Чудо?

— Хм… Вот так сразу? Думаешь, что покажешь мне фокус, и я поверю?

— Наверное, вы слышали о том, как я поступил с воинами ислама в песках под Иерусалимом?

— Да. Этот дурень Феофан божился, что ты читал над каждым из них молитву, после чего тело распадалось в прах. Что это вообще такое? Как человек может на глазах развалиться в прах?

— Хотите посмотреть?

— Безусловно. Но только в освященном храме, в присутствии епископов и прочих свидетелей.

— Как вам будет угодно, — покладисто кивнул дракон.

— Следуй за мной, — произнес патриарх, усмехнувшись. После чего развернулся и пошел во внутренние помещения. Максим же, смиренно и на вид даже несколько беспечно последовал за этим весьма неприятным человеком. Изнутри же он весь напрягся и начал не только «смотреть в оба» да прислушиваться, но и принюхиваться, стараясь уловить какую-нибудь необычную печать крови. Слишком уж нагло вел себя патриарх…

В помещении старой и хорошо намоленной церкви находился и подопытный — связанный мужик в грязной рясе, откровенно фонивший похотью, даже сейчас, связанный и избитый, он ощупывал Максима взглядом на «нетрадиционный предмет общения». Кроме него, там же находилось пять епископов и весьма необычный диакон. Внешне-то ничего такого — просто ветхий старик. А вот букет его крови говорил о том, что в нем есть какая-то совершенно ничтожная, но капля родства с драконами. Так что Максим вновь глубоко вдохнул воздух и расплылся в улыбке, наблюдая этого старичка.

— Отец Вениамин, — окликнул его патриарх. — Вот человек, о котором я тебе говорил.

— Вы хотите, чтобы он стал свидетелем чуда? — улыбнулся дракон.

— Создатель к нему благоволит, — хмыкнул Герман. — Позволяет видеть невидимое. Иногда исцелять от хворей. Да и вообще — ему уже сто десять лет, что само по себе немало. Отец Вени… — осекся патриарх, увидев, что тот стоит на коленях и смотрит на гостя с радостным изумлением…

— Боже! Это просто невероятно!

— Ты знаешь, от кого ведешь свой род? — доброжелательно спросил Максим.

— Да, господин! Конечно! Никогда не думал, что увижу… — он нарочито кашлянул, осекшись.

— Не ты один удивлен нашей встречей, — кивнул ему благосклонно дракон.

— Отец Вениамин, что ты такое говоришь? — поразился патриарх, в то время как епископы наблюдали, не вмешиваясь, молча переваривая свои эмоции.

— Этот… человек во много тысяч раз сильнее меня.

— Ты уверен? — опешил патриарх.

— Безусловно. И пришел он сюда только по доброй воле. Пожелай он гневаться — от Смирны и руин не осталось бы. Всевышний к нему благоволит безмерно.

— Отец Вениамин, давайте все-таки я сделаю то, ради чего пришел? Вы не против?

— Как я могу быть против вашей воли? — с благоговейным почтением склонился старик.

— Отлично, — кивнул дракон, предвкушая небольшое пополнение резервуара маны и по уже отработанной схеме, произнеся краткую молитву, поглотил бедолагу, осужденного на смерть церковными иерархами. Впрочем, ему все это было не принципиально — лишняя капля маны в любом случае не помешает.

Лица епископов и патриарха стали невероятными по своему выражению. Ужас, смешанный с крайней степенью удивления. Лишь Вениамин выразил искреннюю заинтересованность:

— А что за синенькие ручейки?

— Прана, — ответил дракон, — жизненная сила, которая полностью покидала тело.

— Удивительно…

— Отец Вениамин, — спросил медленно приходящий в себя патриарх, — вы тоже так можете?

— Увы, — покачал он головой. — Мне безумно далеко до господина… барона.

Наступила тишина, близкая к гробовой. Максим наслаждался реакцией епископов и патриарха. Вениамин наблюдал с наслаждением за живым драконом. А остальные медленно выкарабкивались из осадка.

— Ты действительно собираешься в Новгород? Или это сказано, чтобы Фридрих от тебя отстал? — наконец нарушил тишину Герман.

— Вы в курсе нашего с ним разговора?

— Только в общих чертах. Да и то — неточно. Он как приехал в Аккру — стал очень подозрительный.

— Отлучение от церкви не делает тебя умиротворенным, — пожал плечами Максим. — Для чего вам нужно знать место, куда я еду?

— Если ты действительно станешь помогать Фридриху бороться против Ватикана и осядешь в Новгороде, то я напишу для тебя письмо архиепископу Новгородскому. Расскажу в нем про твои подвиги и рекомендую.

— Еще совсем недавно вы называли меня самозванцем и фокусником…

— Прости меня за скепсис, я был неправ и груб. Но и пойми правильно — такие вещи каждый день не происходят.

— Мне не за что тебя прощать, так как я не обиделся. Хм. Кем вы хотите представить меня в глазах архиепископа?

— Святым чудотворцем. Кем же еще? — удивился патриарх.

— Вам это зачем? Ведь Новгородское архиепископство вам не подчиняется.

— Живой святой очень нужен всей нашей церкви. Борьба с латинянами обостряется. Император требует объединиться с ними, а значит, подчиниться. Остаться я вас не могу заставить, тем более что у вас есть божественная миссия, которой не должно мне препятствовать. Однако помочь найти общий язык с местными иерархами — могу.

— И это, в свою очередь, укрепит восточную церковь?

— Именно.

— Ну что же, в таком случае я действительно еду в Новгород, — после минутной паузы и игры в гляделки произнес дракон.

Вместо ответа патриарх кивнул и сделал пригласительный жест в сторону двери, дескать, давайте продолжим разговор в более подходящем месте. И когда Максим было двинулся вслед за Германом, его окликнул Вениамин.

— Господин барон! Позвольте один вопрос?

— Конечно, — кивнул тот.

— А какой ваш цвет?

— Ты и про цвета знаешь? — удивился дракон.

— Конечно! Семейная легенда говорит о тридцати основных цветах и очень редком…

— Золотом, — завершил фразу Максим, чуть поклонившись.

— Да, — по инерции произнес отец Вениамин и осекся. — Ваш цвет…

— Вы правы: мой цвет — золотой.

— Значит… — удивленно буркнул себе под нос священник и резко замолчал, внутренне себя ругая, что едва не сболтнул очень опасные слова.

— Долгих лет тебе жизни, друг мой, — улыбнувшись, сказал Максим и перекрестил отца Вениамина, активируя несколько плетений для лечения его тела и общего омоложения. И дряхлый старик на глазах пяти епископов и патриарха меньше чем за минуту стал молодым мужчиной в полном расцвете сил, которому на вид и двадцати лет не дашь. А потом повернулся к патриарху и, подмигнув, отметил: — Настоящие чудеса, право, на заказ не стоит делать.

Глава 6

12 июня 1229 года. Мир «Сот’ари». Пролив Па-де-Кале

Свежий ветер теребил волосы Максима, бодря и даже немного веселя. Жутко хотелось обернуться в истинное тело и немного полетать в этих свежих воздушных потоках и морских брызгах. Но нельзя. Несмотря на то что облик дракона многократно усиливал магические способности за счет более развитой структуры энергетических каналов, он имел один сильный недостаток — постоянно расходовал довольно много маны. А ее тут раздобыть было затруднительно: либо ожидать десятилетия, либо оставлять после себя дорогу смерти из развеянных в прах людей и животных. В общем, ни то ни другое для обыкновенной шалости совершенно не годилось, так как, совершенно не испытывая угрызений совести, Максим не желал убивать сверх того, что необходимо, стремясь по возможности договариваться.

Подумав об этом, дракон хмыкнул и обернулся, обозревая свой отряд, который растянулся на пару миль. Двенадцать больших нефов шли стройным кильватером. Восемьдесят рыцарей, оруженосцев и просто разного рода бойцов. Двести семьдесят моряков. Восемнадцать слуг. Сотня мастеров и ремесленников всех видов. Итого — около полутысячи человек. Он обращал в прах далеко не всех, давая шанс тем, кто хотел его получить и имел к этому возможность.

И эта весьма внушительная по меркам первой половины XIII века эскадра шла тяжело, будучи серьезно нагруженной. Одного только зерна в трюмах имелось почти две с половиной тысячи тонн. А еще вино, оружие, монеты и много другого. В сущности, такие запасы ему были не нужны. Но иначе шансы стать своим в Новгороде у него серьезно уменьшаются.

— Господин, — окликнул его капитан корабля. — Темнеет. Не пора ли зажигать огни?

— Да, — кивнул дракон. — Пожалуй. — После чего направился в каюту, чтобы проведать перед ночной вахтой свою подругу, подобранную в море.

Сам не понимая зачем, он всегда старался ходить очень тихо, буквально подкрадываясь, даже если открыто шел в свою каюту. Просто какой-то необъяснимый рефлекс хищника, опасающегося спугнуть свою добычу. Так и сейчас, он, словно кошка, подошел к двери и аккуратно ее открыл. Ни одного предательского звука не последовало, поэтому юная девица так и осталась сидеть за записями Максима, подрагивая легкими пружинками густых черных волос, которые, казалось, никогда не знали покоя.

— Нашла что-нибудь интересное? — спросил дракон после минуты наблюдения. Все-таки эта девушка ему нравилась. Обычный человек, но живой, любознательный и непоседливый.

Как и пристало чистокровной итальянке, Анжела отреагировала на неожиданный голос слишком эмоционально — резво подпрыгнула на месте, так перепугавшись, что сердце бедняжки едва не выскочило из груди.

— Зачем же так нервничать? — мягко спросил Максим.

— Ты опять это сделал! Я же умру когда-нибудь! Зачем ты меня пугаешь?!

— Я тебя уже седьмой раз застаю за моим журналом. Неужели тебе так хочется его прочитать?

— Жутко!

— И почему же, позволь узнать?

— Ты невероятно интересный человек! Я первые дни немного пугалась, но потом просто потеряла покой, пытаясь разгадать, в чем же твой секрет. И эти записи… я таких букв никогда не встречала.

— Неудивительно, — хмыкнул Максим. — Это даэдрик. Один из наиболее редких языков во Вселенной.

— Но ты его знаешь! Вот! Ты столько всего знаешь! А твои способности? Ходишь бесшумно. Видишь в темноте. Можешь как исцелять одним усилием воли, так и обращать в прах. И я уверена — это далеко не все! Ты сплошная загадка!

— Анжела, выдохни.

— Что? — несколько опешила девица.

— То, что я тебе интересен, это очень хорошо. Меня ведь тоже привлекла твоя фигурка, кудряшки, озорной взгляд и кипучий характер. Маленький такой бесенок. Но поверь, лучше бы тебе не пытаться так внимательно за мной наблюдать. Пока, я подчеркиваю, пока я сохраняю тебя свободной. Мне нравится с тобой делить ложе, разговаривать. Но если ты зайдешь слишком далеко, ты либо умрешь, либо принесешь мне полную клятву Эрдо. Я не хочу рисковать. Ты понимаешь?

— А что это за клятва такая? — с искренней заинтересованностью спросила Анжела.

— Ты меня слышала вообще?

— Конечно, — недоуменно сказала девушка.

— И тебя ничего не смущает?

— Слушай, — уперев руки в боки, заявила она. — Всю мою семью перебили пираты, а меня забрали на корабль и несколько дней насиловали, избивали и издевались. На мне живого места не было! И я молила Господа лишь о том, чтобы, когда эти скоты решат выбросить меня за борт, смилостивились и перерезали мне горло. Я труп. Понимаешь? Труп! Меня дома никто не ждет. Я хорошо знаю своих родичей — скажут, что я самозванка, и убьют. И будет хорошо, если просто зарежут, а то ведь могут и в бордель продать. Это они пиратов на нас натравили. Мне просто некуда идти. Меня вообще больше нет.

— Зачем ты так? Ты красивая женщина…

— Красивая?! Это ты меня такой считаешь. Вылечил, пустил к себе в постель. А дома я считалась худосочной доходягой. Даже в команде посмеиваются, дескать, ты из жалости меня себе взял. Да и куда мне идти? Меня обучали как благородную. Имени больше нет. Ничего руками делать не могу. Хрупка. Слаба. Изнежена. Только с книгами и возиться… но я не хочу в монастырь! Да и не возьмут меня просто так, без денег. Понимаешь — я уже живу только потому, что нужна зачем-то тебе, находясь всецело в твоих руках. И если ты хочешь от меня избавиться, то лучше убей. Прояви ко мне сострадание.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь стать моей женой?

— Ну… — потупилась девушка.

— У меня уже есть одна жена.

— И что с того? — пожала плечами девушка. — Жена не жена, мы с тобой много общаемся, делим ложе. В сущности, какая разница, венчали нас или нет? По крайней мере, для меня.

— Понимаешь, ты уже тридцать первая женщина за эти полгода, которая от меня понесла.

— Я?! — удивленно воскликнула Анжела.

— Да. Ты мне понравилась, и я захотел, чтобы такая женщина родила мне ребенка. Но, думаю, ты сама должна понимать, что моя жена вряд ли порадуется такой результативностью в ее отсутствие. Даже если эти дети мне нужны для дела. Может вспылить. А в гневе она страшна. Не уверен, что и половина людей в этом мире смогут его пережить.

— Боже…

— Вот-вот. Анжела, ты даже не догадываешься, с чем связалась и во что суешь свой нос.

— Почему не догадываюсь? Вон, когда ты человека в прах разваливаешь, к тебе какие-то синие ручейки тянутся, и вас окружает зеленоватая паутинка. А когда лечишь — просто зеленоватые нити в клубках вьются… Думаю, что это как-то связано с колдовством или еще чем-то неведомым и жутко интересным.

— О! — произнес Максим, присматриваясь к девушке и проявляя взгляд дракона с его характерным вертикальным зрачком и желтой радужкой. От чего девушка ойкнула, но, спустя пару секунд, с горящим от любопытства взглядом приблизилась. — Удивительно, — покачал дракон головой, спустя минуту. — Ни капли нужной крови, но способности к искусству есть. И почему я раньше не догадался тебя проверить? Просто невероятно…

— Какой крови? Я дворянка!

— Вот угораздило меня связаться… — покачал головой Максим, смотря на девушку, как на ребенка. — Девочка, ты человек, а я — нет. Кровь существ моего вида намного улучшает породу людей. Они живут дольше, становясь умнее и здоровее. Нередко получают сверхъестественные способности. В тебе нет ни капли нужной крови. Ты — обычный человек с талантом к магии, чего в этом всеми проклятом мире практически невозможно. Степень таланта я определить не могу, но пару ступеней ты освоить сможешь точно. — Анжела просто засветилась какой-то невероятной радостью. — Ладно. Успокойся. От тебя в эту ночь требуется хорошо выспаться. Утром, когда я вернусь с вахты, ты принесешь мне магическую клятву верности, после чего мы приступим к обучению. И если вдруг я увижу, что ты не выспалась, то занятия перенесем на следующее утро, а потом на следующее и так до тех пор, пока ты не сможешь взять себя в руки. Ты поняла меня?

— Да! Да! Да! — Она бросилась к нему на шею. — Обожаю тебя! Люблю!

Максим же только едва заметно покачал головой, принимая объятья и ласки этой девушки. Она ему нравилась своей детской непосредственностью, страстью, живостью, да и внешне тоже. Поэтому в душе он сам был не менее рад тому, что сможет держать ее рядом с собой дольше и общаться с ней чаще, даже когда жена снова восстановит с ним связь. Ученица же. А то, что родит ему еще нескольких бастардов, то невелика беда — ученье требует жертв.

Глава 7

20 сентября 1229 года. Мир «Сот’ари». Река Нева

Максим с неохотой покидал эту стоянку, на которой вот уже как без малого три месяца его корабли приводили себя в порядок и готовились к сложному и непростому переходу через невские пороги. Кроме двенадцати больших нефов, поднятых камелями до метровой осадки, тут скопилось немало и иных кораблей. Почитай три десятка разных торговцев от шведов, данов, померанцев и прочих. Да новгородцев о пяти ладьях, возвращавшихся домой.

Тихо скрипел такелаж тяжелогруженых нефов, идущих под большими гафелями и прочими косыми парусами, взятыми от шхуны. Теперь такими были все двенадцать кораблей, переоснащенных во время долгой стоянки. Что позволило эскадре барона вырваться вперед, даже несмотря на камели, сильно повышающие сопротивление воды, оставив уныло ползущих конкурентов далеко позади.

Три дня напряженного пути, и вот уже показалась Ладога, давно ожидающая купцов. На берегу многолюдно. Слух о чудных кораблях и необычном бароне-торговце уже до самого Новгорода дошел, а тут-то и подавно все знали.

— Доброго здравия! — поздоровался посадник Ладоги, вышедший лично встретить большого торговца. — Звать меня Еремей Кириллович. Я приглядываю за порядком в этом городе от имени Великого Новгорода.

— И тебе крепкого здоровья! — с уважением произнес дракон, чуть поклонившись в ответ. — Меня можешь называть Максимом Петровичем.

— Славянин?

— По родителям. Но вырос в других землях. Полное мое титулование барон ад Эрдо ор Эрендран. Но то, право, лишнее. Мне будет приятнее, если звать станете по имени и отчеству.

— Добро, — довольно произнес посадник, погладив свою бороду. — Надолго ли к нам?

— Почитай до весны. А может, и дольше. Товара вот привез. Вино из земель итальянских да испанских, пшеницу, овес.

— Дело хорошее. Особенно с зерном подгадал.

— У меня пять сотен человек. Есть ли где им остановиться? Может быть, какое подворье пустует и его можно купить? Если нужно — могу заплатить как серебром, так и золотом.

— Купить? Ты не осесть ли надумал?

— А чего не осесть, коли места здешние по душе придутся. Я ведь тоже православный, как и вы. В Святой Земле крест принял от паломников. Воевал за Гроб Господень. Али не к делу я здесь буду? Погоните?

— Так чего же нам гнать торгового человека? — усмехнулся посадник. — Тем более православного. От него и нам, и ему прибыток будет. Но чудно, что ты к нам, а не в Новгород с таким желанием пришел.

— Если решу осесть, то и в Новгороде нужно будет ставить подворье. Но тут — много важнее. Корабли у меня большие, для морей построены. Куда им по Волхову ходить? Каждый раз удачу испытывать негоже. Дурость то. А вот если тут держать подворье да корабли и возить уже на суденышках, более к реке пригодных, то дело. И вам, и мне с того выгода.

— Правда твоя, — кивнул посадник. — Выгодно. Да только городок мы пограничный, сюда и швед заглядывает, и дан. Опасно бывает.

— Опасаешься, что сбегу, когда опасность покажется? О том даже не думай. Под Иерусалимом я разбил отряд наместника султана. Кроме того, воинским делам обучен я недурно. Как-никак, я барон по праву и готовили меня совсем не к торговым делам, а к бранным. Торговля это так — страсть души.

— Слова добрые, — согласился посадник. — Да только без проверки они. Тебя в здешних местах не знают. Кто таков, откуда и чего может. Потому и не обессудь — особой веры не будет.

— То верно. Бродяг много по миру ходит. Так что, коли будет случай — делом докажу. Кроме того, у меня есть письмо от патриарха Константинопольского к местному архиепископу. Там все сказано о делах моих в Святой Земле. Но прежде ему покажу, а там уж пусть он сам решает, как быть и чему верить.

— Дело хорошее, но ты пока не спеши. Старого архиепископа Вече погнало, а того, что выбрали, еще в силу не вошел. Ему только предстоит в Киев ехать, для хиротонии. Сейчас уже поздно по рекам идти. Потом распутица. Вот, по снегу на санях и пойдет. И вернется не ранее, чем по весне будущей.

— А что, могут отказать в Киеве?

— Этого я не ведаю, но я бы не спешил.

— Все одно с ним нужно встретиться. Поздороваться. Новости из Святой Земли рассказать. А в том, что в Киеве его утвердят, я не сомневаюсь. Зачем митрополиту супротив Вече идти? Никакой пользы, один только вред.

— Дело твое, — пожал плечами посадник.

— Ну, так что, можно ли в славной Ладоге купить какое подворье купцу православному?

— Отчего же не купить? Вечером заходи. Потолкуем. А я пока поспрашиваю.

Глава 8

2 ноября 1229 год. Мир «Сот’ари». Новгород

— Желаю здравствовать, Ваше Высокопреосвященство, — поклонился дракон, войдя к архиепископу Новгородскому и Псковскому.

— И тебе доброго здоровья, Максим Петрович, — улыбнувшись, произнес Спиридон. — Шуму от тебя немало.

— Так это в делах торговых неплохо.

— Возможно. Но я рад, что сам зашел. А то уж думал сам к тебе в гости идти.

— Про Святую землю спрашивать или на диковинку заморскую дивиться?

— Да чего на тебя дивиться? — усмехнулся архиепископ. — Человек божий, обшит кожей. Ни рогов, ни чешуи. Но ты не обижайся. То шучу я. Однако Святая Земля меня на самом деле волнует намного больше.

— Тогда начну с главного, — с довольным видом произнес Максим и достал из-за пазухи письмо от патриарха. — Вот, от патриарха Германия. Писано в Смирне для действующего архиепископа Новгородского и Псковского. Что конкретно внутри — не ведаю, не вскрывал.

Спиридон чуть пожевал губы, рассматривая письмо, после чего открыл и углубился в чтение, время от времени поглядывая на Максима все более заинтересованным взглядом. Прошло минут пять. Архиепископ раз за разом пробегал по строчкам и время от времени возвращался на уже прочитанные листы.

— Я верю, что ты не читал бумаг… — наконец выдавил из себя священник, отложив бумаги. — Иначе не принес бы мне их.

— Неужели патриарх предлагает предать меня анафеме?

— В твоем случае это крайне нежелательно, даже если чудить начнешь, — усмехнулся Спиридон.

— И что же он там такого написал?

— Что ты — дракон, но скрываешь это, — хмыкнул архиепископ. — Он пишет о подобном без малейшего порицания. И что это значит? Какое-то тайное общество учредили при Иерусалиме?

— Однако… — выдохнул Максим и уселся на лавке с довольно расстроенным видом. Хотя на самом деле он был в курсе того, что патриарх написал и давно продумал линию поведения. Поначалу-то он пришел в ярость. Но, остыв, понял, что все не так плохо. В сущности, дракон жалел только о том, что не смог побеседовать о многих вопросах с Германием, который, вероятно, для аборигенов был неплохо проинформирован о драконах.

— Тебя это так потрясло? — удивился Спиридон. — Не желаешь, чтобы кто-то знал?

— Отнюдь. Меня удивила беспечность патриарха. О таких вещах нельзя писать в письмах, даже передаваемых через меня. Вдруг после прочтения оно попадет не в те руки?

— За то не переживай, — понимающе кивнул архиепископ. — Германий просил письмо сжечь после прочтения. — Спиридон выдержал небольшую паузу. — Что он имел в виду, называя тебя драконом? Это новый православный орден?

Максим прищурился и взглянул на архиепископа жестким и холодным взглядом: — А ты не боишься? Не все знания одинаково полезны.

— Ты мне угрожаешь? — удивился Спиридон. — Я архиепископ!

— А я дракон! — стальным голосом ответил Максим, продемонстрировав вертикальные зрачки. — Да, православный и чтущий церковь. Но могущественный дракон, который в гневе очень страшен.

Спиридон сглотнул подступивший к горлу ком и побледнел:

— Твои глаза…

— Что мои глаза? — произнес Максим, успокаиваясь и возвращая им нормальный вид. — Сейчас я в человеческом облике. Мне так удобнее. Да и людей пугать не хочу. Если хочешь, могу принять свой истинный вид. Полюбуешься. Раз уж этот болтун не умеет держать язык за зубами. Хочешь взглянуть на тушу размером с Софийский собор, покрытую могучей чешуей?

— Эм…

— Вот, видишь? — продемонстрировал Максим архиепископу нательный крест. — Я православный дракон, как бы это странно ни звучало.

— Невероятно… Просто невероятно…

— Патриарх, кроме этих глупостей, что дельное написал? Например, о том, что я собираюсь тут осесть и укреплять всемерно Новгородские земли, дабы отразить нападение шведов, данов, ливонцев и кочевников?

— Да. Об этом практически все письмо. Он просит меня помочь и всемерно поддержать тебя в этом деле, дабы православные народы не оказались под пятой иноверцев.

— Тогда этим и займемся, — хмыкнул дракон. — Я пришел на двенадцати нефах в Ладогу. Ты, наверное, уже знаешь об этом. Там сто пятьдесят тысяч пудов зерна: пшеницы и овса. Сейчас я его продавать не стану. В этом году плохой урожай в южных княжествах и зерна привезут мало. Поэтому я предлагаю, как начнется голод, открыть торг и продавать по нормальной цене.

— Доброе дело, — кивнул архиепископ.

— Причем продавать стану, ссылаясь на то, что ты меня уговорил не спешить и не наживаться особенно на честных людях. Знаю, что тебя в городе не будет. Поэтому отдай все необходимые распоряжения заранее. Да парочку дьяков мне передай, дабы их присутствие на торжище помогало поддерживать порядок.

— Что мне это даст, понятно, — хмыкнул Спиридон. — А тебе? Ты ведь прибыль упустишь.

— Как что? — улыбнулся дракон. — Я хочу осесть в Новгороде и приобрести себе не только подворье в городе, но и земли за его пределом под вотчину. Для начала — по нижнему течению Невы и остров Котлин. Причем не через посадника, а через Вече. Как думаешь, пойдет Вече навстречу тому, кто, не наживаясь, помог людям в сложную минуту?

— Чего же не пойти? Пойдет. С репутацией человека, разбившего наместника Иерусалима в открытом бою, тебе вообще те земли отдадут бесплатно. Ведь они очень беспокойные. Особенно если ты пообещаешь крепость там поставить. От меня, как я мыслю, тоже нужна поддержка?

— Конечно, — кивнул Максим.

— А ведь это вотчина будет, — задумчиво произнес Спиридон. — Да немаленькая.

— И?

— Да нет, ничего. Подумать нужно, как лучше дело обернуть. Ты ведь барон, да вотчину в Новгородских землях обретаешь. Хм. А ты уверен в том, что справишься с низовьем Невы? Там ведь шведы да даны шалят. Не зря места пустуют.

— Так ведь и я не лыком шит. Или ты думаешь, дракон не остановит какую-то шайку грабителей, пусть и благородного вида?

— Так-то оно так, — кивнул Спиридон. — Посадить тебя в низовьях Невы на вотчинные владения дело очень хорошее, коли справишься. Тем мы Ладогу прикроем и озеро. Да и твои большие корабли будут там при деле. Надеюсь, это не последнее зерно, что ты Новгороду привез? Вот. Но меня другой вопрос волнует. Ты ведь не человек. К чему тебе такая суета?

— Полагаешь, что дракону надлежит жить в отдалении и покое? — улыбнулся Максим. — Увы, это все просто невозможно. Вас ввели в заблуждение относительно того, кто такие драконы и чем занимаются. Мы участвуем в извечной борьбе сил добра и зла. У нас своя ниша. Всевышний укрепляет человеческий дух. Драконы — разум, помогая людям выбираться из прозябания и стремиться к лучшей жизни.

— Тогда почему ты выбрал именно Новгород?

— Много причин. О больших делах, связанных с Божьим провидением, полагаю, вам знать не стоит. Поэтому скажу так — Всевышний обратил свой взор на эти земли и решил помочь им укрепиться да порядок обрести. Поэтому я здесь.

— Русь большая. Почему именно Новгород?

— Я могу обернуться истинным видом и выжечь всех врагов Руси. Но что это даст людям? — усмехнулся дракон. — Поэтому я хочу, чтобы свое будущее люди сделали сами. Своими руками. А я лишь помогал да направлял их. Но для таких дел нужно выбрать место, в котором какое-то время можно жить относительно спокойно. Да доступ к мировой торговле иметь.

— Так чем тебе Киев не подходит? По Днепру спускаться можно в море и плыть до Царьграда. Теплые воды, хорошие земли.

— Через семь-восемь лет кочевники, что несколько лет назад разбили русских князей на Калке, в новый поход пойдут. Всю Русь выжгут и разграбят. Только земли севера и смогут устоять, да и то — в данники к ним попадут. С моей помощью Новгород сможет подготовиться намного лучше. Да и не допустить шведов, данов и меченосцев, что постараются, пользуясь слабостью Руси, оторвать у нее лакомые кусочки.

— Хорошо, я подумаю над твоим предложением, — произнес после пары минут размышления Спиридон. — Но сразу предупреждаю — о тебе и планах твоих по укреплению Руси я обязан буду с митрополитом поделиться.

— Кто бы сомневался… — с легким раздражением буркнул Максим.

Глава 9

2 апреля 1230 года. Мир «Сот’ари». Новгород

— Ну и зачем все это было? — спросил Максим, когда они с архиепископом смогли наконец переговорить наедине.

На Вече вместо ожидаемого драконом рабочего решения вопроса о передаче ему земель по нижнему течению Невы и острова Котлин произошло нечто невообразимое.

Спиридон вернулся от митрополита Киевского в особом расположении духа. Странном таком. Дракон еще тогда заподозрил неладное, но проверять не стал, подумав, что тот рад новому статусу. Однако — зря. Архиепископ до проведения Вече умудрился не только переговорить, но и убедить всех бояр, что выдвигали его самого в не совсем нужных Максиму вещах…

В общем, когда собралось в Новгороде очередное Вече, погнавшее Ростислава Михайловича с княжьего престола, то Спиридон воспользовался моментом и вынес несколько вопросов. Все помнили, что Максим Петрович, купец, пришедший на больших кораблях в Ладогу, очень выручил город минувшей зимой. Да с честью, а не ради прибыли. Поэтому репутацию имел весьма добрую. А теперь, когда архиепископ поведал о том, что тот еще и в Святой Земле за Гроб Господень сражался да наместника султана под стенами Иерусалима разбил, да всемерно помог христианскому воинству вернуть Святой город, то и подавно вырос в глазах простого люда, взлетев буквально до небес. Толпа буквально ревела в одобрительных криках. Поэтому дракон сильно напрягся, ожидая любой каверзы. Кто его знает, какое коленце церковь может выкинуть?

Впрочем, сам Спиридон ограничился лишь прославлением. Так сказать — разогрел публику.

После него вышли несколько наиболее уважаемых бояр архиепископской группировки и начали следующий раунд представления:

— Слышали мы, что Максим Петрович желает в Новгороде осесть. Любо ли нам это, братцы?

— Любо! — заорала толпа.

— Максим Петрович, выходи сюда. Чего сторонишься? Не ты ли голод зимой остановил честь по чести? Дело доброе, важное, его стесняться негоже.

Дракон тяжело вздохнул и двинулся на помост, понимая, что церковники решили изменить условия уговора и придется выкручиваться по ходу дела.

— Новгородцы! — крикнул Максим, взойдя на помост, и поклонился толпе, которая ответила ему рокотом одобрительного гула.

— Слышали мы, что не только подворье держать желаешь, но и земли для дела. Где сесть хочешь, Максим Петрович? — величаво и громко обратился к нему один из бояр.

— По низовью Невы, — в том же тоне ответил дракон. — Да острова, что по губе расположились, взять. Крепость там желаю поставить, дабы славный Новгород от ворога охранить. Да и кораблям моим в реке тесно. Большие.

— Доброе дело, — важно кивнули бояре. — Ну как, новгородцы, дадим земли Максиму Петровичу?

— Дадим! Любо! Да! — кричала толпа, разогретая Спиридоном.

— Да только невместно благородному идти под кого из нас, — продолжил тот же боярин. — И нам от того неловкость, и тебе поруха чести. Посему, — повысил он голос, — предлагаю от сего момента почитать Максима Петровича за боярина новгородского и посадить его наместником вашим в Ладоге. Дабы крепость легче строить было да Волхов запирать вернее. А земли по низовью Невы и острова в ее губе отдать Максиму Петровичу под вотчину родовую. Что скажете, новгородцы? Хорошее дело, посадить победителя наместника султана стеречь Великий Новгород от шведов да данов?

— Да! Да! Да! — снова взревела толпа, и дракон, поняв, что негоже отказываться, стал расшаркиваться и благодарить горячо люд новгородский да бояр.

А потом, насытившись общением с народными массами до натуральной тошноты, пришел черед боярскому застолью. Шутка ли — новый род боярский в Новгороде начался. Такое дело просто так нельзя оставлять. Не поймут. Поэтому стали обмывать. Трое суток. Притом не только бояр пришлось Максиму спаивать, но и всех желающих угощать. Поэтому тот запас испанского и итальянского вина, что он придержал, ушел весь до последней капли, прежде все успокоились…

— Зачем? — переспросил Спиридон, лукаво улыбнувшись. — А ты думал, просто так сядешь. Барон и барон. Стеречь, дескать, буду. Кто тебе поверит в том?

— Я просто хотел купить земли. Купить! Влезать в эту банку с пауками я не собирался.

— Выбора у тебя нет, — грустно усмехнулся архиепископ. — Ты ведь должен понимать, что я здесь сижу, пока это выгодно большинству бояр. А никто из них не пожелал бы взять тебя под свою руку. Уж больно лихой сказ про тебя идет. Или ты думаешь, что патриарх митрополиту не отписал о множестве пропавших кораблей? А ведь там ты должен был проплывать. Но он тебя не винит, ибо грабил католиков да мусульман. С них станется. Если, конечно, те деньги в земли православные привез и для дела пристроишь. Но в том сомнения нет — зерно ведь ты на что покупал? Али не лихим делом добро вырученное? Вот. Многие бояре тоже имеют уши и уже знают о том, какой ты погром в Зунде устроил.

— Они хотели с меня пошлину взять, — пожал плечами Максим.

— Взяли? — улыбнулся Спиридон.

— Не смогли.

— Десять кораблей ко дну пустил! И ты думаешь, что бояре о том не узнали? А ведь раньше те проливы плотно держали. Никто просто так пройти не мог. Тем более таким караваном. Страшно боярам такого человека брать под свою руку. Слишком силен. А после того как я им сказал, что ты еще и в Святой Земле отметился, разгромив наместника Иерусалима, чем решил исход всей кампании, они вообще приуныли. Торговые ведь люди.

— Почему тогда не погнали?

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Новые герои

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Демон-дракон предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

4

Лхасси — родной мир жены Максима, Богини Смерти и Возрождения Хель.

5

Племя хамер располагается в Эфиопии.

6

Хилиари — язык Ордена Света.

7

В славянской этимологии в стародавние времена любых кочевников называли «тартары» с подачи священников византийского обряда, дескать, эти люди — выходцы из Тартара, то есть Ада. В дальнейшем в русском языке это слово так и закрепилось в слегка измененной — обрусевшей форме — «татары». Впрочем, ни современные крымские татары, которые есть выходцы с Малой Азии, ни современные волжские татары, которые есть булгары — прямые родичи балканских болгар, изначально татарами не назывались. Это один из курьезов истории.

8

В данном случае имеется в виду неф водоизмещением 500 тонн, длиной 32 м, шириной 12 м и осадкой 3,5 м о трех мачтах и с крошечным бушпритом. Это были самые большие корабли в порту Аккры.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я