Хронология хаоса (В. И. Мельников, 2015)

Роман «Клиент всегда прав, клиент всегда лох» – это сага непростого человеческого бытия, в котором нет места для порядка. Как есть. И без ответа, что будет. Повесть «Побег в Республику Z» – полный «бред», «безумие», «другая реальность» фантастического государства, в котором правят секс, музыка и любовь. Представленные в сборнике рассказы – это реалии современной жизни, те или иные поступки – всё освещено автором без всякой самоцензуры.

Оглавление

  • Клиент всегда прав,. клиент всегда лох

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Хронология хаоса (В. И. Мельников, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Виктор Иванович Мельников, 2015

© Антон Рябов, фотографии, 2015


Корректор Валерий Арнаутов

Редактор Валерий Арнаутов


Благодарности

Анастасия Гончарук


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Клиент всегда прав,

клиент всегда лох

Однажды утром я проснулся с твёрдым намерением найти наконец работу, настоящую работу. Я не представлял себе точно, какой она будет, знал только, что это должно быть нечто стоящее, важное.

«Нексус», Генри Миллер

Люди дохнут от работы,

Когда такая зарплата

Я бы мог бы быть богатым,

Но нету автомата.

Песня группы «Ленинград»

– Ненавижу людей!

‒ Мизантроп?

– Продавец-консультант.


Герой моей книги не я сам, а собирательный образ общества меня окружающего.


Все лица вымышлены, все совпадения случайны.

Часть первая

«Из-за обострения ситуации на Украине и последовавшего вступления Крыма в состав России западные страны с весны вводят против России санкции. Санкционное давление на Россию оказывают США, ЕС, Канада, Австралия, Швейцария, Япония и др.

Первый блок санкций был введен 17 марта, на следующий день после крымского референдума, на котором подавляющее число жителей высказались за воссоединение с Россией. Запад обвинил Россию в том, что она вмешивается во внутренние дела Украины. В тот же день президент США Барак Обама заявил, что санкции могут быть расширены.

Среди мер политического давления – замораживание переговоров о безвизовом режиме с Евросоюзом, отказ от июньского саммита РФ – ЕС и формата «большой восьмерки». Саммит G8, председательство в которой Россия приняла в 2014 году, должен был пройти в Сочи в июне. Но Великобритания, Германия, Италия, Канада, США, Франция и Япония заявили о замораживании формата «восьмерки». Саммит был перенесен в Брюссель, Россия в нем не участвовала».


1


«Спрос – это запрос фактического или потенциального покупателя, потребителя на приобретение товара по имеющимся у него средствам, которые предназначены для этой покупки. Спрос отражает, с одной стороны, потребность покупателя в некоторых товарах или услугах, желание приобрести эти товары или услуги в определенном количестве и, с другой стороны, возможность оплатить покупку по цене, находящейся в пределах „доступного“ диапазона».

«Предложение – возможность и желание продавца (производителя) предлагать свои товары для реализации на рынке по определённым ценам. Такое определение описывает предложение и отражает его суть с качественной стороны. В количественном плане предложение характеризуется по своей величине и объёму. Объём, величина предложения – это количество продукта (товара, услуг), которое продавец (производитель) желает, может и способен в соответствии с наличием или производительными возможностями предложить для продажи на рынке в течение некоторого периода времени при определённой цене».

«Маркетинг – это организационная функция и совокупность процессов создания, продвижения и предоставления ценностей покупателям и управления взаимоотношениями с ними с выгодой для организации».

Я перечитал определения трижды. Понял одно – всё очень сложно. А ведь всё просто: купи дешевле – продай дороже. Ничего сложного… Кстати, как же я ошибался – всё намного проще: как громыхание палкой внутри помойного ведра.


2


У мистического бессмертного существа не может быть понятия о морали. Нет этого понятия и у всякого хорошего продавца, торгаша, менеджера среднего звена и прочей сволочи.

Я тоже являюсь этой сволочью. Но я плохой торгаш.

В торговле работают те, кто больше ничего делать не умеют. Верно, я был из тех, у кого руки росли из жопы, я ничего не умел. А что можно уметь, когда нет производства, нет другой работы? Все мы… менты, торгаши, чиновники, политики… одного поля ягоды.

А началось всё в тот день, когда я понял, сидя на окладе можно позволить себе лечь и уснуть, а заработать возможно, особо не перетруждаясь, в сфере торговли. Туда брали всех подряд. Взяли и меня. Легко! Но я почему-то не вспомнил на момент трудоустройства фразу покойного тестя, который однажды сказал как бы между прочим: чем тяжелее работа, тем легче на неё устроиться. Он всю жизнь проработал прорабом на стройке.


3


Это был магазин бытовой техники. Но взяли для начала грузчиком.

Я не возражал. Начинать надо с низов.

Мне выдали спецодежду. Сделали бейджик. Оказалось, я не грузчик, а техник выдачи товара. Что в принципе означало одно и то же.

В первый день старший менеджер спросил:

– Что такое торговля?

Я пожал плечами.

– Запоминай – это сделка двух дураков. Один хочет выгодно купить, другой выгодно продать. Но в дураках остаётся всегда покупатель.

Звали его Владимир Евгеньевич. Фамилия Серёгин. Он был мой ровесник. И мне это не нравилось. Любая работа, любое начальство меня угнетали. Это происходило на подсознательном уровне. Вообще, нормальному человеку не должно быть хорошо на работе. Хорошо должно быть дома, в постели с женой, в отпуске на даче или на берегу моря. Но никак уж не на работе. Кому хорошо на работе – тот трудоголик, извращенец; трудоголики пьянеют от работы, всегда под кайфом. Владимир Евгеньевич им и был. В чём я убедился в первый же рабочий день – составить диагноз не составило труда. Столкнись с таким человеком – любой бы составил.

Вот я и столкнулся. Но не придал этому значения. Потому что в первый же день не выгрузил ни одной машины, ни поднял ничего тяжелей пяти килограмм, разве что прибрался в складе, расставил пустые коробки на стеллажах, подмёл пол.

И мне не давала покоя мысль: работать можно, но нужно забираться выше, карабкаться-карабкаться вверх.

В конце рабочего дня пришёл завсклад. Он был выходной. Но к вечеру почему-то припёрся на работу. Странное дело, показалось мне.

– Новенький? – заметил он меня, глядя на бейджик. – Виталий?

– Он самый.

– Володя я. А ты – будешь Виталием Ивановичем – похож на моего хорошего знакомого. Его так зовут.

– Я – он и есть. То есть по отчеству – я Иванович, – сказал. И ничему не удивился. Я давно разучился удивляться. Видимо, старел.

С первого же дня я приобрёл некую солидность. Не кличка, как часто бывает, а имя отчество так и приклеились, хотя в тридцать пять лет я не особо-то жаловал такое обращение к себе. Будь проще, повторял сам себе. И инфузорией не будь.

После работы решил выпить пива. Жена, Лиза, была в отпуске, уехала к маме за тридевять земель. Любовь к тёще измеряется в километрах. Моя любовь к этой женщине составляла девятьсот восемьдесят девять километров. Я её обожал одиннадцать месяцев и две с половиной недели. Если приезжала в гости – полторы недели ненавидел!

А сейчас я взял пивка три литра на розлив, сушёной рыбки полкило, тарани, и водки чекушку (всё верно, и водки). Водка, да и алкоголь вообще, я понимал, один из способов над собой поиздеваться. Надо признаться, я день через день занимался самобичеванием, уродовал себя. Но завтра, я знал, на работу выйду огурцом.


4


На работу вышел малосольный огурец. Голова гудела; я потел словно в бане. Утро летнего дня – сам Дьявол вместе со мной задыхался от жары, обливался потом.

Мы собрались в кабинете у директора на планёрку. Человек шестнадцать нас было. Кондиционер не справлялся с жарой, чертыхался. Я огляделся – много хорошеньких девиц, а моя Лиза с мамой… Но тут же отогнал вредные мысли: девятьсот восемьдесят девять километров – девятьсот восемьдесят девять километров любви; Лиза предстала в лике святой – думай о хорошем…

Директора звали Анатолий Николаевич Фуд (подпольная кличка Фастфуд). Он отчитывал Владимира Евгеньевича. Указывал на ошибки и недочёты. Работа – волк, работник – вол, начальник – сука.

Свою разгневанную речь он объяснял тем, что генеральный шеф «имеет» его, а не Владимира Евгеньевича. Тем самым, я понимал, он даёт зелёный свет, чтобы последний не расслаблялся вместе с продавцами-консультантами и техниками выдачи.

– Я всю неделю работаю, в выходные дни тоже ничего не делаю. Но это не значит, что старший менеджер должен на меня ровняться, а вы на него… – Анатолий Николаевич то ли шутил, то ли говорил всерьёз, его речь меня забавляла.

Володя шепнул мне на ухо:

– Жди беды…

– В каком смысле? – переспросил я.

– Владимир Евгеньевич – он заводится после планёрки, и начинает заводить нас… Имей в виду, Фастфуд не злой, только на словах быкует, а Владимир Евгеньевич этого не понимает, воспринимает всё буквально, смекаешь? И ещё: генеральному шефу Фастфуд никого и никогда не сдаёт, если что. А Владимир Евгеньевич – в раз стучит, сечёшь? Они вместе часто на рыбалку ездят… Да, от тебя, Виталий Иванович, перегар исходит. Советую не дышать на Владимира Евгеньевича. Стуканёт.

– Хватит шептаться, вы!.. – это Анатолий Николаевич обратился к нам с Володей.

Затем он познакомил меня с коллективом. Так сказать, ввёл в семью. Я стал приёмным сыном.

Теперь меня знали все, я никого не знал: не старался запомнить – зачем?.. Всему своё время.

В конце планёрки меня определили к шофёру, некоему Константину Маликову, развозить доставки.

– Подзаработаешь на подъёмах, – сказал Володя.

Это слово меня возбудило, с деньгами у меня начинались проблемы. А жена обещала вернуться дней через десять. У неё всегда были деньги. У неё всегда были возможности, чтобы изменить дела в лучшую сторону, считала она. Мешал только я, неудачник-горемыка-выпивоха, аутсайдер, которого вот-вот отправят во второй дивизион ко всем чертям! Я это чувствовал. Но не собирался сдаваться ни в первом, ни во втором тайме. Я собирался играть по правилам, без жёлтых и тем более красных карточек. Это было сложно. Но в новом коллективе, среди молодых, я надеялся сам помолодеть. Ничья не устраивала – нужен был выигрыш.


5


Жизнь слово пресное.

Глядя на Маликова, я не усомнился в своей мысли. Ему было пятьдесят пять лет. Он развозил доставки, дорабатывал до пенсии, соглашался на всё. Чтобы не уволили. В свои пятьдесят пять он наравне со всеми поднимал семидесятикилограммовые холодильники. Как на пятый этаж, так и на десятый, если не работал лифт, или товар в этот лифт не помещался. На пенсии Маликов протянул бы ещё долго – долголетие стало бы его местью государству.

У меня не было опыта, как правильно обращаться с тяжёлыми предметами. Маликов подсказывал, я учился. Я был хороший ученик.

– Виталий Иванович, – сказал Маликов, – ты слишком усердствуешь. Поэтому быстро устаёшь. Расслабься.

Я расслабился – но легче не стало. Жара делала своё дело. Хотя я был моложе на двадцать лет, казалось, для него все эти стиральные машинки и холодильники – пух! С меня же исходили последние соки. А в кузове стояло пять холодильников выше двух метров. Восемь стиральных машин, шесть газовых печей. Покупатели, верно, сговорились против нас.

– Давно столько доставок не было, – Константин тоже был не рад.

Опыт, привычка, ответственность. Три фактора влияющие на исполнительность. Ответственность у меня присутствовала, не было опыта, с привычкой тоже дела обстояли плохо. А ещё меня замучила жажда! Я хотел пить.

Подъезжая к дому следующего клиента, я сказал:

– Надо воды купить.

Маликов, на лице которого не проступило ни одной капли пота, не одобрил моего желания.

– Больше захочется потом.

Я вздохнул. Он не знал, что я был с бодуна. У клиентов воды попрошу, подумал.

Пятый этаж. Холодильник «Атлант». Два компрессора. Два метра высота. В лифт не входит. Весело!

Я облизал губы.

Мы спустили холодильник с кузова. Предстоял выбор: кому-то взяться там, где два двигателя, а кому-то за верх, где легче, но идти задом.

Я взял, где тяжелей.

Подъезды домов как будто специально делались так, чтобы никто в свою квартиру не внёс крупногабаритную технику. На каждом этаже приходилось останавливаться. Ставить холодильник на пол, чтобы развернуть. А после я снова брался за низ, поднимал свой край – я терял силы в два раза быстрей.

Клиент нас ждал. Это была толстая тётка, еле вмещавшаяся в дверном проёме. Она командовала, куда поставить холодильник, постоянно повторяла: «Не обдерите мебель, не поцарапайте пол, я на вас жаловаться буду!»

Маликов назвал сумму за подъём.

– Ничего не знаю! – запричитала она. – Мне в магазине не сказали, что я вам должна заплатить. Я на вас жаловаться буду! – снова повторила свою фразу, она ей, видимо, доставляла удовольствие.

Я не вмешивался в конфликт. Маликов не стал с ней спорить, сказал:

– Пошли!

В кабине машины я вспомнил, что забыл попросить воды. Но, мне показалось, она бы не дала, нашла оправдание своей жадности: «Прольёшь на пол, а мне потом вытирать!»

Я закурил. Думал, сигарета поможет забыть про жажду. Но она не исчезла – наоборот, усилилась. Я с негодованием выбросил окурок в окно.

В соседний дом доставка стиральной машинки. Хотя она была не легче холодильника – зато имела меньшие габариты.

Четвёртый этаж. Мы легко так, одним махом, подняли машинку. Нас встретил пацан. Он и не знал, что его мамаша сделала покупку. Собирался уже уходить из дома, но мы оказались вовремя. Иначе пришлось бы спускать обратно.

За подъём он заплатил. Я попросил пить.

– Сушняк! – сказал. – Не могу!

– Минутку! – пацан зашёл в кухню. А когда оттуда вышел, сказал: – Воды в кране нет. Наверное, отключили.

Не удивительно, как легко человека могут отключить от жизненно важной услуги. И это нормально. Нормально, когда не хочется пить. Но я умирал от жажды! Слюна во рту стала густой. Оззи Осборн говорил, что он не пьёт воду, потому что в воде ебутся и срут рыбы – несите виски! У Оззи Осборна стопроцентно вместо крови в теле циркулировал виски. А я не был рок-звездой. Не был святым.

Маликов повторил:

– Захочешь ещё сильней, а у нас куча доставок. До шести вечера не успеем!

Я не успокоился:

– Глянь, в холодильнике, может, компотик холодный есть?

– Точно, – сказал пацан. – Вчера я полтарашку в морозильник забросил. – И он принёс бутылку льда.

В машине я начал отогревать лёд. Хоть было и жарко – пекло! – сразу получить спасительной влаги столько, чтобы напиться, не вышло.

Я сделал один лишь маленький глоток.

Пить захотелось ещё больше! Маликов в чём-то был прав. Глядя на меня, он лыбился. Старый пердун!

Мы подъехали к дому очередного клиента.

Теперь девятый этаж. И снова холодильник «Атлант», лифт маленький, по высоте товар не помещался, да и нельзя такие вещи в лифте поднимать. Придётся тащить.

Я снова схватил там, где тяжелей. Пожалел Маликова.

В этом доме подъезды шире.

– Идём без остановок, – Маликов чувствовал в себе силы. У меня их почти не осталось, только бодун и отдышка. Я шёл против своей воли.

– Ага, – молвил. Я в себя верил.

На третьем этаже остановились.

Перекур. Грузчик из меня никудышный.

Снова рывок, пошли!

– До седьмого дотянешь? – спрашивает Маликов.

– Дотяну, – говорю, а сам своего голоса не слышу.

Между пятым и шестым этажом я понял, что у меня потемнело в глазах… И тишина…

Очнулся в машине скорой помощи. Увидел капельницу и лицо фельдшера. Это было личико красивой девушки. Она меня спасала…

Со мной ничего страшного не произошло. Просто, как потом выяснилось, началось обезвоживание, и случился тепловой удар.

К вечеру меня выпустили из больницы. Подобных долго там не лечат. Будучи животным, получаешь не медицинское обслуживание, а ветеринарный уход.


6


По дороге домой я зашёл в бар. Он был не по пути, а в стороне от дома. Я специально искал тихое местечко. Посидеть, подумать, выпить.

Заказал пиво.

Перед тем, как отпустить, врач сказал, пить нельзя. Но не сказал, как долго нельзя. Я пью, чтобы другие люди, меня окружающие, становились интереснее. В этой забегаловке почти не было посетителей, но уже после первой кружки пива бармен стал выглядеть совсем по-другому. Он, кажется, мне улыбался, хотя на входе сюда я этого не заметил.

Я раздумывал, выходить ли завтра на работу? Или остаться дома? Можно найти что-нибудь другое. В нынешнее время не работу ищут, а достойную оплату труда.

Официально я ещё не был трудоустроен. Поэтому мой невыход на мне никак не отразился бы. Но вдруг я понял, мысль сразила внезапно, не о работе я думаю, а о Лизе. Что скажет она? Работа и жена стали для меня одной проблемой. В идеале жена должна ассоциироваться с любовью, работа – с деньгами. У меня все эти понятия смешались, если не поменялись местами.

Когда-то мы друг другу устраивали сцены из порнографических фильмов. Никто не ругался. У нас с ней была мотивация: кто первый кончит – тот моет посуду. Очень часто приходилось мыть посуду вместе. Мы были идеальной парой. А сейчас она в отпуск домой ездит одна. Что-то у нас идёт не так.

Заказал вторую кружку пива.

Ныне, если месяц не пью, то чувствую себя, как верблюд в Каракумах.

– Официант! – я щёлкнул пальцами правой руки. У меня получилось звонко. – Пятьдесят грамм водки!

– Запить? – он прокричал через весь зал точно так же, как сделал я.

– Сок. Томатный.

Официант принёс заказ, поставил на столик.

Я спросил у него:

– Женат?

– Да.

– Любишь?

– Конечно!

– Вот и я люблю! И жить люблю! Всё здорово, вообще! Пока не протрезвеешь. Тебе так не кажется?

– Я не пью… Я пойду, – сказал бармен. – У меня работа.

Мои излияния показались ему пустым бредом.

– Иди, работай… не пьёт он…

Я выпил свои пятьдесят грамм, запил соком.

Бросить работу мне легче, чем пить и курить. Но если я работу брошу, то мне будет нечего пить и курить. Лучше я буду работать, чем попрошайничать: дайте на выпивку, дайте на сигареты. Над человеческими слабостями ни чужой, ни родной человек не сжалится.

Мне принесли третью кружку пива. Я почувствовал себя на коне. Не хватало сабли. Но идти на подвиги я не собирался.

Я продолжал думать, что делать. И решил, что работа не любит, когда её забрасывают на дальнюю полку шкафа. Красивая женщина – тоже. Любовь – она в сердце сначала. После перебирается в печёнку и разъедает мозг. Лизу я любил. Но, было очевидно, нехорошее предчувствие закралось в подсознание. Я могу получить удар между ног. Всё произойдёт внезапно.

Я допил пиво, пошёл домой.

На следующий день я вышел на работу.


7


После планёрки меня снова пригласили подняться на второй этаж, в кабинет Анатолия Николаевича.

Я ознакомился с системой штрафов.

Это была таблица. В неё были вписаны все человеческие пороки и слабости. Причём как работников торговой сети, так и человека придумавшего эти самые штрафы.

Внизу стояла подпись: генеральный директор, А. А. Петренко. И он, я подумал, не исключение, грешен.

– Читай вслух, – сказал Анатолий Николаевич. Его лицо лоснилось от жира. Виднелся второй подбородок. Кличка Фастфуд ему подходила. Очень! – Вновь прибывшие работники читают мне это громко и с выражением. Так лучше запоминается, хочу сказать. Я штрафую вас, но сам себя штрафовать не могу. И чем больше сумма штрафов составит за месяц – тем выше выйдет моё денежное вознаграждение, или премия. Я ни от кого не скрываю своих доходов. Они складываются у меня один процент от общего товарооборота плюс пятьдесят процентов от суммы штрафов. Я человек алчный, Виталий Иванович. Давай, начинай.

Я откашлялся, стал читать:

ШТРАФЫ

Опоздание на работу без уважительных причин или без уведомления от 3-х до 10-ти минут – 250 руб.

Отсутствие на рабочем месте без уважительной причины от 30-ти минут до 3-х часов – 700 руб.

Прогул – увольнение

Появление на рабочем месте в нетрезвом виде, употребление алкоголя – увольнение

«Похмелье после вчерашнего» – 500 руб.

Курение в неположенном месте – 250 руб.

Нецензурные выражения в присутствии покупателей – 500 руб.

Неудовлетворительная подготовка и поддержание рабочего места: пыль, грязь на стеллажах, стеклянных витринах, товаре – 250 руб.

Отсутствие ценников на товаре – 250 руб.

Отсутствие на ценнике печати – 250 руб.

Цена не соответствует прайс-листу – 250 руб.

Нарушение временного норматива для приветствия или контакта с покупателем, отсутствие представления по телефону – 250 руб.

Неполная или неправильная презентация товара – 250 руб.

Незнание проходящих рекламных акций – 250 руб.

Использование мобильного телефона в личных целях при работе с покупателем, нахождение к покупателю спиной – 500 руб.

Неправильное оформление документов (гарантийных талонов, доставочного талона) – 700 руб.

Грубое отношение к покупателю – 2000 руб.

Неопрятный внешний вид – 500 руб.

Неоднократное нарушение по одному и тому же поводу – штраф в двойном размере.

Неуважительное отношение к руководству, пререкание с руководством – 2000 руб.

Жизнь не имеет по каждому случаю инструкций. Приходится ошибаться, а после учиться на своих ошибках. Система штрафов обязана уберечь работника от ошибок, в одном случае. Но опыт подсказывал, что подобные штрафы экономят бюджет фирмы, в другом случае. А вообще, кризиса настоящего не хватает предпринимателям, чтобы воспользоваться клизмой. Её место назначения изменить нельзя.

И когда Фастфуд сказал, распишись внизу, что ознакомился, я спросил:

– А если я не поставлю подпись?

– Уволю.

– Но ведь я ещё не принят, трудовой договор не подписан, у меня испытательный срок. Имейте совесть!

– Виталий Иванович, не ёрничай! А. А. имеет много денег и мало совести. У тебя, наоборот, совести много? Так подписывай бумагу и иди деньги зарабатывай!

Ум не многословен, глупость говорлива. Я расписался. Вышел из кабинета, пошёл работать. Мне дали понюхать кнут, не угостив пряником. Всё предсказуемо и заурядно получилось.


8


В коллектив я влился быстро.

В обед со своим напарником, Сергеем Селивановым, мы выпили за знакомство по бутылке пива (точней сказать, не в обед, а в обеденное время, потому что в магазине перерыва не было, как не было выходных в праздничные дни).

В смене нас было двое. (Работал в коллективе техником выдачи некий Андрей, но он находился в больнице.) Володя, завсклад, третий. Но Селиванов сказал, что Володя не пьёт совсем. Ему предлагать не стоит. И лучше, чтобы он не знал, что мы выпиваем.

Мы спрятались от видеокамер в складе пустой тары. Это было место, где камеры, со слов Сергея, не могли подсмотреть за нашими слабостями. «Мёртвая» зона.

Я ему доверял. Потому что угощал.

Пить пришлось быстро. В один присест мы опустошили каждый свою бутылку, спрятали стеклянную тару в коробке с мусором, затолкав поглубже, чтобы не было видно.

Пиво кислило. Но это не имело значения.

– Я пьяница известный, но не анонимный алкоголик, – сказал я зачем-то. Хотел оправдаться, видимо.

– Бухгалтера нашего видел? – Селиванов вытер губы тыльной стороной руки. Переднего зуба вверху у него не было, он слегка шепелявил. Моё оправдание он пропустил мимо ушей. Потому что сам принадлежал к рангу – бухаю.

– Александру Александровну?

– Не! Это главный бухгалтер. Жена шефа, Петренко А. А. Вредный человек, скажу. Хуже Серёгина Владимира Евгеньевича. Человек – ноль! А строит из себя профессионала. С ней надо быть всегда начеку.

– Не родись красивой, а родись женой Петренко А. А.?

– Ага, – заулыбался Сергей. – Вкусный борщ, правда, варят не самые красивые женщины. Так вот, есть ещё один бухгалтер. Зовут Инна Эдуардовна. Женщина – огонь! Вся в теле. Но замужем. Душевная такая… Нравится многим. Я от неё без ума, Виталий Иванович! Честно скажу! Звучит смешно. Но это так. Влюбился я, – Сергей причмокнул губами от удовольствия. – Эх!

Селиванов меня заинтриговал. Я Инну Эдуардовну пока не видел. На утренних планёрках она не присутствовала. У неё другой был график работы, более свободный.

Я сказал:

– Конторские крысы умеют вилять хвостом. Ты об этом?

– Не торопись с выводами. Слово «крыса» ей не подходит. Александре Александровне Петренко соответствует, очень! А Ирине Владимировне – нет!

Послышались шаги.

– А что вы тут делаете?

Владимир Евгеньевич Серёгин собственной персоной!

– Закончили обедать, – сказал Селиванов.

– Идите в зал. Начинайте переставлять товар: от меньшей цены – по возрастанию – к большей цене. Начните со стиральных машин. Потом берите холодильники и газовые плиты. С мелко бытовой техникой продавцы сами разберутся. Виталий Иванович, Селиванов подскажет, он знает, как это делается.

Мы стали уходить.

– Постойте! Штраф – двести пятьдесят. Мусор в складе не убран. Анатолий Николаевич будет в курсе. А теперь – свободны. Вашу работу проверю, приду.

– Сука… – тихо прошепелявил Селиванов.

Пока что Владимир Евгеньевич вызывал у меня только равнодушие. У него был тихий, слащавый голос; он казался вежливым, аккуратным по форме одежды, всё с иголочки; немногословен. Никуда не торопился. Был во всём последовательным. От него так и веяло скукой.

Мы приступили к работе.

Перелопатить надо было около сотни стиральных машин. Они стояли в два яруса. Нижний ряд дался нам легко. А вот вверху пришлось попыхтеть. Дело в том, что определённая группа товара должна стоять по цене, то ли по возрастанию, то ли по убыванию. Покупатель «с деньгами» обязан увидеть дешёвый товар, чтобы добраться до «своего», а покупатель «без денег» – наоборот. Вдруг захочет приобрести в кредит!

Бессмысленность нашей работы заключалась в том, что, продав хотя бы одну стиральную машинку, приходилось перетасовывать чуть ли не весь ряд. Как в игре «пятнашки». Одно дело – мелкий быт: раз-два – и готово! Другое дело – тяжёлый товар.

Когда мы вышли с Селивановым покурить, завершив работу, нас Владимир Евгеньевич снова оштрафовал. Оказались в неположенном месте.

Он сделал пометку в своём блокноте.

Затем спрятал его во внутренний карман пиджака. Я подумал, надо у него этот блокнот украсть.

Ближе к закрытию, я так и поступил. Владимир Евгеньевич зашёл в кухню выпить кофе. Снял пиджак, повесил на крючок. Было душно.

Я последовал следом за ним, чтобы взять кружку, набрать воды. Он в это время находился ко мне спиной.

Рука молниеносно нашла блокнот.

В туалете я разорвал блокнотные записи на мелкие кусочки. Смыл в унитазе. (Кнопку сливного бачка пришлось нажимать несколько раз, чтобы избавиться от улик.)

Как потом выяснилось, своим «воровством» я уберёг не только себя и Селиванова от штрафа, но и многих других. Один раз в неделю Владимир Евгеньевич подавал сведения Фастфуду о нарушениях всего коллектива. Тот в свою очередь все «писульки» старшего менеджера отдавал Александре Александровне. Она начисляла зарплату, вычитая штрафы. Хоть директор говорил, я могу штрафовать – делал он это чужими руками. И Володя правильно сказал, что надо опасаться Владимира Евгеньевича, а не Анатолия Николаевича. Но, с другой стороны, всё руководство магазина имело один механизм системы наказания.

Не удивительно, что это был целый конвейер, а я нарушил его работу. Но лишь на короткое время.


9


На работу я опоздал.

– Штраф двести пятьдесят рублей. Выписываю, – сказал Фастфуд.

Когда предприниматель задерживает зарплату, или платит меньше, чем ты заработал, или, хуже того, штрафует (всё наказуемо, незаконно), я понимаю: предприниматель хочет решить свои проблемы за мой счёт, хочет подчинить своему влиянию. А это то самое унижение человеческого достоинства, за которое бьют в лицо. Но я решил всё же обходиться без жёлтых, а тем более красных карточек. Стоп-кран!

– Почему опоздал? Объяснительную записку писать пока не будешь. Опоздал ты, Виталий Иванович, на десять минут. Но мне интересно, почему? Почему ты пришёл позже меня?

Сказать правду, что я вчера кирял и поздно лёг спать? Это не оправдание.

И я сказал правду, но добавил несколько ярких красок, чтобы общая картина не получилась слишком мрачной:

– Жена в отпуске, уехала к маме, в другой город. Обычно она меня будит, а не будильник, а я вчера решил расслабиться, пивка выпил. Проснулся позже, чем обычно, поспешил на работу. Увидел женскую задницу. Хорошую задницу! Пошёл за ней. Минуты через три очнулся – иду не туда…

– Всё ясно, продолжать не стоит… – перебили меня. – Иди, переодевайся…

Я уже выходил из кабинета, когда Фастфуд спросил:

– Хоть познакомился?..

– Зовут Татьяна, – назвал первое пришедшее на ум женское имя.

В складе встретился Володя.

– Директор тебя спрашивал.

– Уже нашёл.

– Всё хорошо?

– Штраф и лёгкий испуг.

– Без вони?

– Чисто. Вчера просто чуть трезвым спать не лёг.


10


Я получил свой первый выходной день. Рабочая неделя длилась не пять, а семь дней.

Всего сутки, чтобы отдохнуть! Как мало мне надо, оказывается.

В былые времена выходной проходил так: проснулся, позавтракал – стемнело.

Здесь и сейчас ничего не изменилось.

Я пошёл к Геннадию Гофману, в мастерскую. Зашёл в гипермаркет «Магнит». От работы горб, от пива пузо. Я выбрал водку. Самую дешёвую. Закусь.

Гофман был художником. И наркоманом. Рисовал маки, только маки. Нигде не работал. Жил на проданные картины. Иногда ему удавалось продать несколько картин. И он опускался на дно, творчество исчезало в бескрайнем море алых маков.

Когда я к нему зашёл, то сразу утонул в сигаретном дыме – так было накурено в его мастерской. В углу, на кушетке, лежала голая девица, спала. На журнальном столике вместе с палитрой, кисточками и краской стояла открытая бутылка вискаря, алкоголя в ней почти не было. Видимо, картины продавались.

Я дополнил натюрморт, поставил бутылку водки на журнальный столик, выложил закусь.

Гофман сидел в кресле-качалке, укрывшись пледом. Глаза закрыты. Во рту сигарета. Она дымила. Я вытащил сигарету из его губ, затушил в пепельнице. Сел на диван напротив.

Гофман открыл глаза.

– О! Витас! – только и сказал он.

– Творческий процесс? – спросил я и посмотрел на голую девицу. Та не просыпалась.

– Жизнь идёт своим чередом, как видишь.

– А это кто? – я кивнул головой в сторону спящей девушки.

– Лера, кажется. Она считает, что её недостатки это её достоинства. Я так не считаю. Она любит выпить и поспать. Не трогай её.

– Вроде ничего так, даже спящая…

– Я же говорю, это достоинство недостатка… Сам как?

– Работаю. Жена скоро должна приехать из отпуска.

– Ещё не развёлся?

– С чего бы это? Не собираюсь.

– Хм! Я поражаюсь, как ты женился!

– Её тихий омут нравился моим чертям.

– Может, наоборот?

– А это имеет значение?

– Правильно, нет никакого значения. Скоро разведёшься.

– Почему так решил?

– Она тебя имеет, а не ты её.

Я посмотрел на полупустую бутылку вискаря.

– Да, я выпил, Витас, но это правда – не ты её имеешь. Не думай, что я пьяный. Моя мысль очень трезвая. Она бросит тебя при любых обстоятельствах, даже если бросишь пить. Это называется – судьба!

– Лучше бы не философствовал, а работу нашёл.

– Виталя, зачем, а? Я не работаю, но рисую маки, не приношу пользу обществу. Но я не приношу и вреда этому самому обществу. Социум меня не касается. Я не касаюсь его. Я рисую маки, взгляни, – Гофман обвёл рукой стены, где висели картины, – они мне нравятся. Я не могу жить без творческого процесса. Если думаешь, я бездельничаю, то неправильно думаешь, – это и есть творческий процесс. Посмотри, маки имеют алый цвет – это цвет крови и вожделения. Это цвет жизни! А все думают, и ты так думаешь, что я рисую маки, потому что наркоман. Лера тоже так думает. Нет, Виталя, это не так.

Из сказанного я понял, что у каждого своя правда, своя истина. Каждый порождает свой ад, пишет свои стихи, свои картины – живёт своей прозой жизни. Я не исключение.

– Понятно, занимаешься передо мной саморекламой. Знаешь же, я у тебя картин не куплю.

– Современное искусство – это самореклама. А я саморекламой не занимаюсь. Я просто с тобой разговариваю.

Гофман поднялся с кресла-качалки, плед упал на пол. Я увидел голое, тощее тело. Прикрыть свою наготу он не соизволил. Голые мужики мне никогда не нравились.

Из ящика он достал две таблетки. Красную и зелёную.

– Выбирай, – предложил он.

– Есть разница?

– Зелёную проглотишь – улетишь в небеса. Красную проглотишь – улетишь в Космос.

В наркотиках я не разбирался. Как и в искусстве. Мне предстоял выбор.

– А если проглотить и зелёную и красную?

– Увидишь Ад! Не советую.

Я разломил таблетки пополам. Положил на язык половинки той и другой таблетки. Запил остатками вискаря прямо с горла…

– Хитрец, – усмехнулся Гофман и закинул в рот свою долю наркоты. Себе он налил водки.

Я откинулся на спинку дивана. Закурил.

Прошло минут пять.

– Лиза тебя имеет, не ты её, – повторил Гофман.

Я попытался возразить, но мой язык разбух, я им еле ворочал, получилось несвязное бормотание.

– Скоро ты с ней разведёшься…

…И я увидел тёмную сторону Луны – там был Ад. После меня перебросило на видимую часть спутника Земли: эта половина хоть и была светлой, но Рая там тоже не было. И так меня стало бросать туда-сюда, что я почувствовал головокружение, затошнило. Чтобы избавиться от этого ужаса, я закрыл глаза – не помогло. Я открыл глаза – ещё хуже! И тогда я уставился на одну из картин с маками. Стало легче. Но только я переводил взгляд куда-нибудь в сторону – меня снова тошнило. Я опять смотрел на маки. Так продолжалось, наверно, несколько часов.

За это время я понял, что Солнце греет каждого, даже самого отъявленного мерзавца; что мы имеем представление не о нашем мире, а о том маленьком мирке, в котором обитаем, а кто наш сосед – не представляем; что параллельный мир существует – между нами двери, надо только открыть…

Гофмана отпустило давно, а я не мог оторваться от написанных маков на картине, всё смотрел и смотрел. Гофман рассудил это по-своему. Он решил, что мне понравилась эта картина, на которую я пялился несколько часов, и подарил её, когда я стал уходить.

Он предложил ещё таблеток.

– На дорожку.

Я отказался. А вот картину прихватил с собой.

Дома я её повесил над кроватью, имелось свободное пространство на стене. И насколько было моё удивление, когда утром обнаружил, что на картине написаны не распустившиеся алые цветки, а зрелые головки маков, покрытые прозрачными капельками росы. И так эти капли были прописаны, «тонко», «влажно», «искусно», что захотелось испить этой влаги!

Гофман определённо имел выдающийся талант. Но у него отсутствовал успех, который определял достаток. От случая к случаю, от вискаря к водке, от одной проститутки к другой… Зато какие маки!


11


Я познакомился с Инной Эдуардовной.

Меня трудоустраивали официально.

Помимо бухгалтерской работы Инна Эдуардовна вела работу отдела кадров. Не знаю, доплачивали ей за дополнительные обязанности, значения не имеет. Просто я зашёл в кабинет, увидел её, вспомнил, что говорил Селиванов, и, мне показалось, – он слишком преувеличивал. Обычная женщина под сорок, очень крупная. Не в моём вкусе. Как говорится, на вкус и цвет – пошли вы все на хер! Я ожидал увидеть, наверное, мисс Мира. Но такие женщины бухгалтерами не работают.

Трудовой договор заключался на год. Я подписал необходимые бумаги.

В кабинете находилась жена шефа. Она поздравила меня с официальным вступлением в должность, как будто я стал чуть ли не губернатором, или доверенным лицом президента, дала другие бумаги на подпись.

– Что это? – задал я резонный вопрос.

– Материальная ответственность.

– И?..

– Теперь – как все, Виталий Иванович.

– То есть?..

Инна Эдуардовна пояснила:

– Каждый месяц в магазине проводится ревизия. Все материально ответственные лица, включая техников выдачи, платят недостачи, если такие выявляются.

– И битый товар, – вставила слово Александра Александровна. – Бьёте-то вы его, верно? Такой товар идёт на уценку. Разницу в цене оплачивает – кто? Правильно – тот, кто стукнул, поцарапал, разбил или сломал. – Она, видимо, думала, что шутит. Невинный голосок звучал в кабинете. Но шутка не удалась. Было не смешно. Штрафы, недостачи, бой… За что ещё могут лишить тебя зарплаты?.. А ещё, я подумал, ей надо было родиться мужчиной – так она выглядела: короткостриженая, широкие плечи, узкие бёдра, толстенькие ножки тяжелоатлета.

Из кабинета я вышел и наткнулся на Владимира Евгеньевича.

– Чего шляешься, Виталий Иванович?

Я показал бумаги.

– Иди в склад, сегодня фура с товаром приходит. Готовьте место. Володя тебя ждёт.

Завтра приезжает жена, вспомнил я. А я вот стал, скажу ей, маленькой шестернёй большого механизма – она, как известно, больше всех вертится.


12


Кто понял жизнь – работу бросил. Я – на неё устроился. Понятно, что мне нужны были деньги. Все работают из-за денег. Вот и я ничем не отличался от других.

Фура была огромной! Я залез в кузов. Никто не хотел залазить, а я полез.

На разгрузку выгнали всех продавцов мужского пола. Володя и Селиванов снимали товар, я опускал, подтягивал, наклонял, придерживал, страховал – делал свою работу быстро до тех пор, пока товар находился с краю.

Затем ко мне присоединился Володя, и мы в паре с ним снимали, опускали, подтягивали, наклоняли, придерживали, страховали – работали слаженным механизмом.

Перекур! Лучший промежуток рабочего времени.

И пошли работать снова!

Продавцы затаскивали товар в склад. Часть товара распаковывалось для витрины.

Фастфуд принимал товар по накладной. Владимир Евгеньевич – руководил разгрузкой. То есть мешал работать. Он напоминал гниду в мудях, которая вызывает раздражение. Почесать, раздавить? Некогда – руки заняты.

По-хорошему, любая работа – не кайф, а обязанность, повинность, за которую платят не те деньги, на которые мы рассчитываем. Грузчик ли ты, директор ли или продавец-консультант. Любая работа приедается, становится оскоминой: тупое согласие превращает рабочее место в ад, где приходится вариться.

За час с лишним мы разгрузили машину.

Продавцы ушли. Володя, я и Селиванов остались, чтобы сложить пустые коробки, убрать мусор.

В конце рабочего дня выдали зарплату. Я знал, что зарплата меня ненавидит. Но не знал, что настолько! Пусть я проработал неполный месяц.

– Как платят, так и работаем, – сказал Селиванов и ушёл домой. Хотя Анатолий Николаевич после работы всех собирал у себя в кабинете.

– Кому не нравится зарплата – могут писать заявление на увольнение и валить ко всем чертям! – начал свою речь Фастфуд.

Два продавца-консультанта взяли чистые листы бумаги, ручки.

– Кто ещё не хочет работать?

В кабинете воцарилась тишина.

– Ясно, остальные согласны. Есть желающие перейти в продавцы-консультанты? – Анатолий Николаевич посмотрел на меня и Володю.

– Меня устраивает должность завсклада, – сказал Володя.

– Я хочу, – сказал я.

– Пиши заявление, Виталий Иванович.

События развивались стремительно. Это радовало и пугало одновременно.

Дома я вытащил деньги из кармана. Положил на журнальный столик. Зарплата – это маленькое безумие.


13


Лиза приезжала ночью. На железнодорожном вокзале я должен был её встретить в полтретьего утра.

Я решил сделать уборку в квартире. Сначала сгрёб все пустые бутылки.

В один пакет вся эта тара не вместилась. Я наполнил один пакет, второй, третий. Мне показалось, я столько не пил. Откуда это всё?

Пакеты вынес на мусор.

Приступил к мытью посуды. За этим неблагодарным занятием я пришёл к умозаключению… чем именно отличается мужчина от женщины. Так вот, женщина моет посуду после еды, мужчина – перед едой.

Потом я поужинал.

Посуду за собой убрал. Всё чётко!

Вымыл полы, вытер пыль – там, где она была видна. Скопившееся грязное бельё закинул в стиральную машинку, нажал кнопку «пуск».

Мы жили в маленькой съёмной «двушке». Но как только я приступал к уборке, квартира превращалась в настоящий «пентхауз»!

В конце генеральной уборки пропылесосил ковровые дорожки.

Пылесос спрятал под кроватью (проблема со свободным местом). Вышел на балкон перекурить.

Когда я познакомился с Лизой, а это произошло двенадцать лет назад, и собирался на ней жениться, она казалась милой и умной девушкой. Тогда я плохо её знал. Мне нравилось её тело, и только тело! На другие «заскоки» будущей жены я не обращал внимание. Например, она завешивала зеркало в спальне перед сном, говорила, что так спит спокойней. Собирала свои выпавшие волосы и остриженные ногти в кулёк, а после Нового года всё сжигала на костре – зачем она это делала, я не знал. Могла абсолютно голой выйти на балкон. Когда я ей говорил, что на неё смотрят тысячи глаз, она отвечала, пусть смотрят, я никого не знаю в этом городе.

Помню, как впервые пришёл поздно домой. Я был на работе, а после слегка выпил с товарищами. Именно слегка! Такси высадило меня возле дома, я поднялся на второй этаж, тихо открыл входную дверь ключом, зашёл в прихожую. Но тут же спотыкнулся на ровном месте, упал, разбил вазу, она загремела осколками.

Лиза проснулась, подошла ко мне. Я собирал осколки вазы.

– Дорогой, ты меня будишь, – молвила она, потирая сонные глаза.

– Буду, – сказал я.

Мой ответ меня спалил. У нас случился первый конфликт.

Сейчас я бы никогда на ней не женился, потому что готовить и убирать было бы моей прямой обязанностью. И дело не в том, что для меня это трудно – нет. Просто, она не считала домашние дела своей прямой обязанностью. Даже если я работал, и меня не было дома почти сутки.

Посуду лишь я не мыл. Это делала чаще Лиза. Но здесь я поставил условия.

А ещё у нас не было детей. Я был готов усыновить ребёнка, Лиза хотела только своих деток. Но у нас ничего не получалось.

В тот день, когда мы познакомились, Лиза сказала:

– Что-то не попадаются мне настоящие мужчины.

– Они не в твоём вкусе, – ответил я.

Она посмотрела на меня внимательно, как бы оценивая.

– Ты не прав, Виталя.

Тогда я не знал, что она второй раз замужем, и ищет последнему мужу замену.

Зато каждый день она задавала один и тот же вопрос:

– Ты меня любишь?

Я отвечал:

– Люблю!

Говорил честно. Но однажды сказал:

– Если человека спрашивать об одном и том же, то можно разубедить его в ответном чувстве. Это не заклинание.

Но она продолжала спрашивать:

– Ты меня любишь?

– Люблю, милая!

У меня была собака, я её любил,

Она съела кусок мяса – я её любил;

Она писала на коврик – я её любил;

Она тапочки сожрала – я её любил…

И сказал я той собаке: «Видишь, всё терплю!..»

И ответила собака: «Я тебя люблю…»1

По китайскому гороскопу Лиза была собакой. Был собакой и я.

Я усмехнулся, взял из пачки ещё одну сигарету, закурил. Хотелось выпить пива. Но я поспешил себя остановить: встреть жену без перегара. И отправил смс: «Жду! Люблю!»

Ответа не получил.


14


До приезда поезда оставалось несколько часов. Сидеть дома и ждать – это не моё.

Я зашёл в букмекерскую контору испытать фортуну-лотерею.

Поставил тотализатор. Из пятнадцати футбольных событий требовалось угадать минимум девять. Я сделал две минимальные ставки.

Игры начинались в разное время.

Я сыграл в «Live». Поставил на теннис. Одна ставка проиграла сразу. Вторая выиграла. Я отбил те деньги, которые проиграл и которые поставил на тотализатор. Выигрыш получил в кассе. Поставил на футбольный матч. На первый тайм.

Фортуна была со мной рядом. Я снова выиграл.

В баре купил безалкогольное пиво. Две бутылки. Закурил.

Матчи в тотализаторе в одном из билетов росли. Играли так, как я предполагал.

Сделал ещё несколько ставок в «Live». Выиграла только одна. Но я остался при своих деньгах.

Решил больше не играть. Главное, вовремя остановиться. Даже если проиграю в тотализаторе – в минус не уйду.

Через час закончились десять матчей в тотале. Из десяти событий я угадал девять. Оставалось дождаться, как сыграют другие пять событий. Но в любом случае – я уже выиграл, в плюсе! Пусть – не очень много. Я играл не ради денег, а чтобы убить время. Но большинство, кто приходил в букмекерскую контору, – убивали жизнь. Некоторых игроков я хорошо знал. Один умер у меня на глазах. От сердечного приступа. В тот самый момент, когда он отыгрался. Звали его Толик. Накануне он отметил своё шестидесятилетие. Но те переживания, которые он на себя навлёк в тот злосчастный день (он много проигрывал, в самый последний момент рисковал, делал ставки на большие коэффициенты, отыгрывался), дали о себе знать. Он отошёл от кассы, спрятал деньги в карман. И вдруг завалился на стол. Стал хватать ртом воздух. Через минут семь посинел и умер.

Скорая помощь приехала через полчаса.

Я тогда подумал, приехала бы она раньше – исход был тот же. Игрок за карточным столом – это жизнь. Смерть – шулер. Нет ещё в этом мире игрока, сумевшего переиграть смерть. Если ты играешь – пасовать, конечно, не стоит. Никогда. Выигрываешь – помни, тебе поддались. А завтра ты можешь проиграть. Не торопись влезать в игру. Лучше следить за ней со стороны. Потому что жизнь проходит быстро, часто ей с нами не интересно.

Поезд прибыл с опозданием на тридцать минут.

Лиза вышла из вагона самой последней. Она всегда всех пропускала вперёд.

Я помог ей спуститься на перрон. Поцеловал. Она ответила холодно, повседневно, я не успел почувствовать её губ.

– Всё хорошо?

– Я устала, – сказала она. – Вызови такси.


15


Таксист взял деньги.

– Сдачи не надо, – сказал я.

– С каких это пор мы стали с тобой богатыми? – Лиза повысила на меня голос.

– Я нищий, но не жадный. А во-вторых, я устроился на работу.

– Могу обрадовать, «нищий, но не жадный», – я с тобой развожусь.

В этот момент я почему-то вспомнил про тотализатор. Стало интересно, как сыграли оставшиеся пять событий. Я достал телефон, вошёл на сайт букмекерской конторы.

– Чего молчишь?

Я не ответил, искал нужную страницу. Когда нашёл, сказал:

– Я выиграл…

– Что? – Лиза не поняла, о чём я говорю.

– Десять из пятнадцати.

– Ты радуешься?

– Очень!.. Кто он?..

– С чего ты взял, что есть «кто-то»?

Я подобрал сумку (только сейчас почувствовал, какая она лёгкая, в ней находилось минимум вещей), пошёл домой. Лиза засеменила следом.

– С чего ты взял? – повторила она. Моя уверенность в собственных рогах напугала её. – Я приехала за вещами. Заявление на развод завтра подам.

– Насильно мил не будешь, – сказал, а сам почувствовал, что проигрываю в этой игре.

Ночью мы занимались сексом, а не любовью. Я ощутил, как она далека от меня. Лиза делала одолжение, чтобы я не мог разобраться, что у неё кто-то есть. Она изменилась в постели. Но осталась той же маленькой лгуньей, которую надо выводить на чистую воду фактами. А у меня они отсутствовали. Можно было только догадываться.

Я выключил свет.

– Меня ждёт мама.

Я молчал.

– Виталя, ты меня не любишь: киряешь, гуляешь… У нас нет детей. Денег.

– Будущего нет, – добавил я. – Давай спать! Не оправдывайся.

Она погладила меня по голове. Пожалела.

– Будущего нет, если мы останемся вместе.

– Канарские острова всегда от нас были далеки, Лиза. Надеюсь, развод тебя приблизит к ним.

Она повернулась ко мне спиной, на левый бок. И вскоре уснула.

Несколько раз я выходил на балкон покурить. Уснуть так и не смог. Гофман был прав, я мешаю ей жить красиво. Для этого у меня нет средств.

Я чувствовал, как мне лгут. Но не мог предпринять контрмеры. Ложь должна быть ужасающей, чтобы стать правдой. И в неё поверили. У нас всё происходило дипломатично.


16


Когда личная жизнь идёт под откос, лучшее средство, чтобы забыться, уйти с головой в работу.

Я так и поступил…

Выучил практически наизусть (мне предстоял экзамен) должностную инструкцию менеджера торгового зала… менеджер торгового зала является должностным лицом, призванным осуществлять все функции связанные с продвижением товара… Основная задача менеджера торгового зала – организация полного взаимодействия клиента и компании, максимальное удовлетворение нужд клиента… На должность менеджера торгового зала назначается лицо, имеющее среднетехническое, незаконченное высшее или высшее образование… Как должностное лицо компании, менеджер торгового зала несёт всю ответственность за свою деятельность в рамках Законов РФ, Гражданского кодекса РФ… и так далее и тому подобное…

Знание товара (отдел «белой техники», меня определили туда): холодильники, стиральные машины, газовые плиты, посудомойки и прочее. Предстояло выучить все основные технические характеристики и особенности этой бытовой техники. Это не составило особого труда, понадобилось всего три дня, чтобы во всём разобраться.

Мерчандайзинг. Часть процесса маркетинга, определяющая методику продажи товара в магазине. Мерчандайзинг призван определять набор продаваемых в розничном магазине товаров, способы выкладки товаров, снабжение их рекламными материалами, цены. Я разобрался и с этим.

Экзамен сдал «хорошо». На «отлично» не потянул, как выразился Фастфуд, он был мной доволен. Но это не имело никакого отношения к заработной плате. И первые мои продажи, когда я раскидывался словами и утверждал покупателям, что мир прекрасен, а если вы купите эту вещь, то мир станет еще прекрасней, чуть было не убедили меня самого в своих же словах, что так и есть. И, по-видимому, моя вера заставляла покупателей так легко расставаться с деньгами. Когда часто врёшь, сам начинаешь верить своей же лжи.

– Продавец хорош настолько, насколько плох покупатель в своём выборе, – сказал Владимир Евгеньевич. А он, жук, знал, что говорил.

Понадобилась неделя, чтобы из стажёра стать обычным продавцом-консультантом. Вот теперь, казалось, можно хорошо заработать. Не взирая на штрафы.

Я ликовал, но молча, внутри себя. Лиза ничего не знала. Я ей ни о чём не рассказывал.


17


Война заканчивается победой. Любовный роман заканчивается браком. Неделя заканчивается выходными днями. Деньги заканчиваются внезапно – и всё! Вроде не умер, а жизни нет.

Лиза отправляла свои шмотки посылками. Я помогал доставлять коробки до почты; они были очень тяжелы. Нанимал такси. Всё это стоило денег. Я платил – я-то не жадный. Но вскоре деньги закончились. А ещё, по подсчётам Лизы, требовалось отправить посылок десять.

– Делай, что хочешь! Хоть на трассу иди, становись в один ряд с проститутками. Твоя идея развода – твои расходы.

Лиза смолчала, не ответила на моё хамство. Дня через три она нашла деньги. Не знаю, где она их взяла, но отправка посылок продолжилась. На продукты питания тратился я – взял взаймы у Гофмана, у него по-прежнему дела шли в гору, картины продавались. Когда я брал деньги, он сказал:

– Что я говорил?

Мне осталось лишь поднять руки вверх.

Хитрость женщины заключается в её бесхитростном поведении. Например, Лиза стала прямо говорить, раньше я за ней подобных слов не замечал, что в твоих ласках, Виталя, есть всё, я таю! Но нету смысла… Так сказала она ночью, мы продолжали спать вместе, хотя уже подали заявление на развод в ЗАГС. Потом она сказала, подписывая посылки: «Чтобы я была счастлива, нужно всего одно условие – твоё отсутствие в моей жизни».

Теперь молчал я. Ругаться, обвинять в измене супругу – пока ещё супругу, в ЗАГСе давали месяц, чтобы мы изменили решение – смысла не имело. Я лишь обратил внимание, что одну посылку она подписала – это был адрес, где жила тёща. А другую – нет.

– А второй ящик?.. Почему без адреса?

– На почте подпишу.

У нас в магазине говорили так: клиент всегда прав, но кое-чего он не должен знать. Лиза хитрила. А я хотел правды. Мне, наверное, не стало легче, если бы она прямо заявила: «Я ухожу к другому мужчине». Честно, я не знал, как себя бы повёл – может, ударил Лизу после таких слов. Или выгнал из «двушки» в гостиницу. Но именно сейчас я помогал ей с отъездом, терпел оскорбления, отказался даже от алкоголя, но необходимость узнать правду делала меня излишне любопытным и одновременно раздражительным.

На почте я остался её ждать.

– Так и будешь сидеть возле меня? Охранять?

– Вместе пойдём домой.

Обычно я уходил на ставки, в букмекерскую контору. Но в последнее время фортуна повернулась ко мне задом.

– И будем трахаться? Как вчера? Я устала, Виталя. Не хочу, – она чуть ли не плакала.

А меня действительно, как подменили. Я ненавидел Лизу – и тем больше её хотел! Я превратился по отношению к ней в сексуального маньяка. Мог долго не кончать, чем изматывал Лизу физически. Такой, наверное, была моя месть. Но об этом я не задумывался. Конец должен быть счастливым, если нет – это ещё не конец.

– Есть альтернатива? Твои предложения.

Она стала подписывать посылку. Я сидел поодаль. Мне не терпелось узнать, что она там пишет. Я встал, подошёл к ней, сказал:

– Выйду, покурю.

Лиза как бы невзначай прикрыла рукой написанный адрес. Пункт назначения я не увидел, зато запомнил индекс. Номер не был сложным: 140011.

Вечером я уже знал, куда она отсылает неподписанные посылки. Это был город Люберцы. И я знал, что в этом городе у неё нет родственников, друзей – никого!

Я так и не спросил у Лизы, кому предназначалась та посылка. Потому что боялся получить отказ в сексе в следующий раз. Нам предстояло просуществовать вместе целых три недели. Обратный билет до Москвы был уже куплен – оттуда ей было легче добраться до дому, в её городе железнодорожное сообщение отсутствовало. А муж двоюродной сестры, со слов Лизы, встретит на железнодорожном вокзале, у него машина.

Верно, Лиза была мой самый яркий и красивый провал!


18


Мы вернулись домой.

Лиза исчезала из моей жизни постепенно и незаметно. Вместе с вещами. Делала она это так: растворялась рафинадом в горячем чае, но вкус чая не становился сладким – наоборот, солёным!

И вот она пожалела меня, но сказала это как-то самоуверенно.

– Тебе не найти такую женщину, как я. Как далеко я буду от тебя, а не твоя. Ты ни о чём не жалеешь? – Лиза превратилась в Мона Лизу, с той же улыбкой.

Сделала она это за столом, мы обедали.

– Жалость – чувство ненужное, – сказал я. – Испытывать жалость – сопоставлять себя с несчастным, а я опасаюсь стать жалким. Даже для тебя… – Лиза, показалось, меня не слушает. Я продолжил: – Жалеемый – он часто противостоит этому чувству. Проявляет озлобленность. А я на тебя не злюсь. Жалость чувство мимолётное. Доброта – чувство врождённое. Ты, Лиза, не была никогда доброй. Сдержанность – твоё оружие. И скрытность. Я же – выпивоха, да. И главное, добро не вызывает зла. А если оглядеться вокруг – не так уж много добра присутствует в этом мире.

– Что хочешь этим сказать?

– Ничего я не хочу!

– Даже меня?

Я посмотрел на Лизу. Этой женщине нужны эмоции, а не тихое болотце семейной жизни, в котором она состарится. Сможет ли тот человек их дать? А я уже не сомневался, что такой человек существует. Сможет ли он трахнуть мою Лизу так же, как трахаю её я?

Я ушёл от прямого ответа. Потому что не знал, какая реакция последует. Сказал лишь:

– Наши отношения можно охарактеризовать тремя словами: неплохо мы трахались, а? Всё остальное – враньё! Даже то, что ты от меня уходишь.

– Нет, Виталя. Ебались мы неплохо, – Лиза позаимствовала мой стиль диалога, – не спорю. А то, что я ухожу от тебя – правда. Но ты в это не веришь.

Я оседлал её. Второй раз за день. Прямо на кухне.

Лиза не сопротивлялась. Мы перевернули стол, напугали соседей внизу. Наверное, я ошибся тогда, решив, что она изменилась в постели. Или всё произошло внезапно?.. Здесь, прямо сейчас…

После секса она сказала:

– Ты напоминаешь нашего кота. Он просит поесть каждый день. И ни раз, и ни два раза за сутки, а постоянно. Если не исполнить его желание – поцарапать может. А то и укусить. Скотина требует своё!

Но мне уже было всё равно. Я получил то, чего хотел.


19


Утро началось обыденно, как вчера или позавчера. (По семейным обстоятельствам несколько дней назад я взял отпуск без содержания. На работе вошли в моё положение. Отпустили.) В жизни людей мало чего меняется, даже когда всё рушится. Привычки и предпочтения – они не исчезают.

Мы с Лизой проснулись в одной постели. Я стал её ласкать. Возбудился сам. У неё всегда был один темп: быстрее, глубже, нежнее.

В обед отправили очередные посылки. А после Лиза ушла. Прогуляться по городу. Сказала, что хочет побыть одна.

Я вернулся домой. Включил телевизор. Но вскоре выключил – это пустое занятие, смотреть в экран. Вышел на балкон, покурил.

Лиза домой не пришла ни через час, ни через два. Я позвонил ей – не ответила.

Тогда я купил бутылку водки и сам выпил в гордом одиночестве.

Пьяный, я подумал, свободный человек, долго остающийся свободным человеком, независимым ни от кого, обязательно встретит своё одиночество. Оно его и убьёт!

Я взял водки ещё.

Лиза пришла далеко за полночь. Она меня разбудила. Разделась, легла рядом. Сказала:

– На меня не дыши…

Я отвернулся.

У каждого из нас своя личная жизнь: своё авторское кино, своя порнография семейной жизни; своё веселье. И по-своему скучно.

Этой ночью я её не тронул: алкоголь сделал меня импотентом.

А утром следующего дня уже вышел на работу.


20


Рабочий день продавца-консультанта в магазине бытовой техники и электроники начинался в девять утра. Как и у техника-выдачи. А заканчивался в десять часов вечера, на час позже, если не было «ночной разгрузки» фуры (кстати, за это никогда не доплачивали). Двенадцать часов на ногах, если откинуть перерыв, да и то: на «перекус» отводилось не больше получасу. Два дня выходных подряд были не каждую неделю.

Я приходил домой – и падал на диван в прямом смысле этого слова! Поднимал ноги вверх, чтобы снять тяжесть. Если горели пятки, а такое случалось, я подставлял то одну ногу, то другую под струю холодной воды. Лиза смотрела на меня как на ненормального. Откуда ей было знать, что это такое. В библиотеке, где она работала, отсиживали зад. Свои нюансы: геморрой, понятно. А я готов был бегать, чтобы не застаивалась кровь в ногах. И не дай бог – в жопе.

И я бегал, суетился. Нет людей – мог вытирать пыль на товаре, лишь бы не стоять на одном месте. Начальству это нравилось. Но никто из них не понимал, «шевелюсь» я по другой причине, а не из-за своего трудолюбия.

Часто наказывали. Без причины. Например: сел, увидели – штраф! Ноги-то не казённые! Засмотрелся на экран телевизора – штраф! Собрались три продавца-консультанта вместе – штраф!

Однажды Владимиру Евгеньевичу я сказал, в таблице штрафов нет графы, чтобы меня наказывали за то, что ко мне подошли два сослуживца по работе, и мы перебросились парой фраз. По работе, замечу!

– Не забывай, я могу оштрафовать за пререкания, – ответил он. – Две тысячи рублей! Помни об этом!

О боже! Я заткнулся. Неприятие чего-либо – есть неподготовленность. Я негодовал! И понимал, что это замкнутый круг, можно остаться ни с чем, пустым. Бабло, делай бабло! Чем больше, тем лучше. Потому что часть заработанного бабла у тебя могут отнять в любой момент!

Но это всё было цветочками, Гофманскими маками. Самым сложным представлялся план; зарплата продавца-консультанта – она складывалась из нескольких планов. Официального оклада не существовало. То есть – он был, минимальная заработная плата, но его необходимо было наработать. А не так, как я думал: «официалка» плюс премия. Нет, нет и нет…

Стало быть, первый план: общий оборот. Здесь всё зависело от покупателей, чем больше их – тем лучше. Второй: сопутствующий товар. Он в магазине стоил дороже, чем, например, в гипермаркете на соседней улице. Этот товар следовало постоянно предлагать покупателю, если он уже что-то выбрал и собирался оплатить покупку. Пусть здесь не всё гладко выглядело из-за завышенной цены, но, худо-бедно, можно было продать несчастный флакон моющего средства для холодильника, к примеру. Третий план: дополнительная гарантия (ДСО – дополнительное сервисное обслуживание) – продажа воздуха, можно сказать. Если его не выполняешь – получаешь «неофициальный штраф», тебе не доплачивают определённый процент к премии. Общая сумма зарплаты не просто уменьшалась, а падала в разы!.. И попробуй, скажи покупателю, чтобы увеличить вероятность продажи ДСО: «Если Вы не воспользуетесь дополнительной гарантией, то есть товар не попадёт в ремонт, то по окончании общего срока гарантии Вам даётся возможность воспользоваться законом „по защите прав потребителя“ и возвратить потраченную сумму наличными деньгами либо на эту сумму выбрать какой-нибудь другой товар». Услышь подобное Фастфуд, Александра Александровна или Владимир Евгеньевич – в лучшем случае выписали бы штраф. Либо обеспечили увольнение «по собственному желанию».

Так вот, здесь приходилось лезть вон из кожи! Покупатели очень часто и слышать не хотели про дополнительную гарантию. Но и в этом нелёгком деле имелись свои уловки и хитрости. Если товар приобретался в кредит, то подразумевалось, не сумел «впихнуть» дополнительную гарантию, – ты лох! Плохой продавец!

За наличку дополнительную гарантию покупали не часто – всё зависело от темперамента и настойчивости. Но иногда покупатель сам спрашивал об этой услуге.

Высшим мастерством считалось продать дополнительную гарантию за нал для какой-нибудь сковородки, где, понятное дело, не могло быть и речи о дополнительной гарантии.

Подобную продажу я считал мошенничеством. Да, клиент всегда прав, клиент всегда лох, верно. Но ты сам становишься клиентом в каком-нибудь магазине каждый день. И не факт, что тебя там не выставят таким же лохом. Глаз за глаз, зуб за зуб.

Я этим не занимался.

Стало быть, обо всех хитростях рассказал Александр. Он был старшим в отделе и стал моим напарником. С ним-то я и сдружился с первых дней. Всё это произошло быстро, на взаимных симпатиях. Третьим продавцом-консультантом работала Алёна, блондинка лет двадцати, которая относилась к девушкам – если не расскажет пошлый анекдот, то с удовольствием послушает.

– Наша девушка, – сказал Александр, когда познакомил с ней поближе. – Можешь ей доверять, Виталий Иванович, как мне.

Забегая вперёд, скажу, величина доверия прямо пропорциональна величине разочарования.

Но в тот момент я понимал, всё только начинается. Ибо Алёнка придала ускорение, теперь я был способен долететь до любой соседней планеты. Смысл жизни приобретал новую форму. А Лиза находилась на каких-то космических задворках, уносилась от меня прочь.

Оставалось ждать, когда она уедет совсем. Исчезнет.

Часть вторая

«17 июля 2014 года малайзийский Boeing, выполнявший рейс из Амстердама в Куала-Лумпур, упал под Донецком. Погибли 283 пассажира и 15 членов экипажа. По числу погибших авиакатастрофа стала крупнейшей со времен теракта 9/11 в США и вошла в десятку крупнейших за всю историю авиации.

Сразу после крушения Boeing появились версии, что самолет могли сбить. Представители Минобороны РФ обнародовали сведения, что лайнер мог быть поражен ракетой, запущенной с военного самолета или зенитного ракетного комплекса «Бук-М» ВС Украины. Украинская сторона, представители США и ЕС заявили, что в Boeing могла попасть ракета, запущенная с «Бук-М», подконтрольного ополчению ДНР».


1


Реклама порождает конкуренцию. Это лишь один её плюс из тысячи минусов. Без рекламы ничего не происходит. Даже похороны, если подаётся некролог в газету.

Намечалась ночная распродажа. На пятницу тринадцатого числа. Это означало, что рабочий день начнётся, как обычно, в девять утра, а закончится в полночь. Или – позже.

По телевидению, радио и в печатных СМИ появилась реклама: «Пятница тринадцатое, ночь ужасов, с 18:00 до 24:00 страшные скидки до 50%! Не упусти свой шанс!» Если реклама агрессивна – тебя готовят к войне. Реклама не говорит о недостатках – она хвастается, занимается самолюбованием. И ошибается только один раз – покупатель, доверившись обещаниям. Словом, клиент получает ту рекламу, которую заслуживает. Это как на выборах: народ получает то правительство, которое заслуживает. Не правда ли, наблюдается сходство? Тобой манипулируют, заставляют верить, хотя верить-то нечему.

В «ночь ужасов» – да, скидка делалась, но никак не 50%, а не более 15%, если сравнивать со старым ценником. Но он, естественно, уничтожался.

За час до начала акции магазин закрывался на переоценку. Менялись цены, то есть цена поднимались, а после делалась скидка. И то лишь на дорогостоящий товар, как телевизоры, компьютеры, холодильники, стиральные машины и газовые печи.

В такие дни продавец ненавидит покупателя, а вся Вселенная с ужасом смотрит на людей в магазине! Толпа – она не предвещает ничего хорошего. Суета, толкотня – одним словом, ажиотаж: дураки создают суету, я её избегаю. Но, увы, на рабочем месте это невозможно.

Казалось бы, берут много – выше зарплата. Это верно. Но в такие «безумные ночи» продавец даёт покупателю больше, чем покупатель платит продавцу. Ибо сливки снимает владелец магазина, а он, по понятной причине, в этой вакханалии не участвует.

Если продавец даёт покупателю меньше – владелец магазина такого продавца увольняет. Находит способ от него избавиться.

На самом деле – покупатель всегда не удовлетворён. Задача продавца – не просто продать, но и удовлетворить покупателя, обчистив его карманы в пользу владельца магазина. При этом покупатель не должен ничего заподозрить. Умение предложить то, чего ему не нужно (чаще всего – это техника, на которую вообще не делалась скидка), – это некий талант! Но в такой суматохе, как ночная распродажа, это сделать сложно – покупатель тебя в прямом смысле из рук другого покупателя вырывает, чтобы именно ему скорей уделили внимание.

Александр и Алёнка в отделе «белой техники» (к нам шёл основной поток одичавших покупателей) падали с ног. И я вместе с ними. Взгляды, кидаемые в мою сторону, вопрошали: когда это кончится?

Я сам не знал. И поглядывал на часы – не скоро!

Ближе к 23:00 поток людей поубавился.

Александр ушёл в кухню, выпить кофе. Я остался с Алёнкой. Так вышло, что в отделе никого не было, кроме двух парней.

Я спросил Алёну:

– Подойдёшь к ним?

– Я устала. Давай – сам.

Я поприветствовал покупателей, спросил:

– Что хотели приобрести? К нам из праздного любопытства в такое время не заходят.

Один из парней сказал:

– Нужна мультиварка, – и обдал меня лёгким перегаром.

Я показал витрину с мультиварками.

Меня отвлёк Александр – он попил кофе, сказал, что выйдет, покурит. Алёна крутилась возле меня.

Я извинился – сама вежливость! – снова обратился к покупателям, сказал:

– Здесь представлен весь модельный ряд.

Тот же парень спросил:

– А что, например, умеет делать вот эта…

Я открыл мультиварку.

– Всё!.. – начал, было дело, я, но второй парень меня перебил.

– И минет?..

Он типа пошутил. Алёнка, я заметил краем глаза, шутку не оценила. Она смотрела на меня, на мою реакцию.

Я прокашлялся. И с серьёзным видом сказал:

– Минет – нет, она не делает. Приобретите пылесос. Он лучше сосёт!

Алёна еле сдерживала смех. Я оставался невозмутимым.

И вот я показываю витрину с пылесосами, рассказываю о технических особенностях. Упор делаю на мощности всасывания. Всё это время Алёнка тихо давится от смеха. Не удивительно, что эти покупатели выбирают пылесос. Самый мощный, не дешёвый!

На моё счастье, они не видели Алёну, она стояла в стороне, видел только я её. Она была в восторге!

– Для нашего общего друга подарок, он холостяк, – сказал тот, кто пытался пошутить.

Человек я с фантазией, и мне стало почему-то жутко!

Когда они ушли, я и Алёнка падали со смеху. Александр ничего так и не понял. Он покурил и зашёл в отдел.

На истеричный смех прибежал Владимир Евгеньевич.

– Вы с ума сошли! Оштрафую! Здесь Петренко А. А.

А я ему (к концу смены, после четырнадцати часов на ногах, становишься безразличным ко всяким «угрозам»):

– Владимир Евгеньевич, купи пылесос, он хорошо сосёт! Шефу понравится! Избавься от лишних хлопот.

Последовала предсказуемая реакция старшего менеджера: с каменным лицом он вынул блокнот из внутреннего кармана пиджака, нервно в нём что-то записал. И поспешно ушёл.

– Сдаст? – спросила Алёнка. Она за меня переживала. Мой пафос сработал.

– Не осмелится. Отделаюсь штрафом.

– Пресмыкайся высшим – топчи тех, кто ниже. Идеальное определение для старшего менеджера, – сказал Александр. И пригласил дня через три зайти в гости, если будет время. После работы. Пригласил и Алёну. Я согласился. Алёнка сказала, подумаю.

Домой я попал после двух ночи. Лиза спала. Я принял душ, вышел из ванной, тихо лёг рядом.

– Не успела я уехать – ты, Виталя, по бабам стал ходить, – тихо сказала она. – Потерпеть нельзя, а?

Я ничего не ответил. Хотел очень спать! Зато меня приревновали к несуществующей любовнице…

Женщина как парашют, всегда надо иметь запасной – с этой мыслью я сладко уснул.


2


Паша – так его все называли.

На должность продавца-консультанта в отдел компьютерной техники взяли нового сотрудника. Он ушёл от конкурента, пришёл работать к Петренко А. А.

Александр сказал, что Паша уходит в запои. Последний такой «залёт» стал для него фатальным. Почему пришёл к нам? Лучший продавец! У него всегда огромный оборот, делает планы, часто перевыполняет. Такого работника шефу посоветовал Анатолий Николаевич.

– С нашими штрафами, если Паша бухает, не думаю, что ему здесь будет сладко.

– Посмотрим, – Александр был рад новому работнику. – Если Владимиру Евгеньевичу скажут закрыть глаза, он их закроет.

После работы мы втроём зашли в бар. Паша угощал пивом.

Познакомились поближе.

– Ребята, за знакомство! – голос мягкий и приятный, неторопливый.

Стукнулись кружками.

Александр знал Пашу давно. Они вместе, оказывается, работали там, откуда Паша уволился.

– Что случилось? – полюбопытствовал Александр.

– Конфликт с женой. Она ушла к маме. Забрала ребёнка. Я остался один – одиночество меня губит.

– Что она у тебя за человек такой, она же понимает, не в первый раз уже, что без неё ты начинаешь пить. Не знаешь меры.

– Она специально так делает.

– Сейчас вместе?

– Позавчера вернулась.

Снова во всём виноваты женщины, подумал я.

– Я тоже алкоголик, – сказал. – Если захочу – брошу. Но я не хочу! В запои, правда, не ухожу. И тебе, Паша, не советую. А жену люби…

– Я её – люблю! Она меня – нет!

В любви так, в самом деле: если кто-то любит больше, значит – другой недолюбливает.

– Раз вернулась, не всё потеряно, – сказал Александр. – Я три года как развёлся. Есть сын. Ходит в первый класс. Сына люблю очень! Бывшую жену – ненавижу!

– Может, накатим по рюмочке? – предложил Паша.

– Желание накатить – это повод нажраться, – уточнил я.

– Я – против, – Александр был категоричен. – Завтра на работу.

На том и разошлись.


3


На работу взяли нового кассира.

С ней я познакомился ранним утром, её звали Татьяна. Она стояла возле входа в магазин, когда никого ещё не было, ждала открытия. Я перекинулся с ней парой слов. Вскоре стали подтягиваться на работу остальные продавцы и техники-выдачи. Фастфуд пришёл последним, но вовремя. Он был пунктуальным. Но вежливость короля в нём отсутствовала.

В конце рабочего дня Татьяна спросила:

– Виталий Иванович, вы Александра хорошо знаете? – она слегка заикалась.

– Что именно хочешь узнать? Я сам недавно работаю.

– Нет, ничего. Просто так спросила.

Я посмотрел на неё внимательно – надолго ли к нам? Текучесть кадров была громадной! Я не отработал целый месяц, а людей с десяток поменялось. Не удивительно, шеф умел вешать лапшу на уши своим работникам – делал он это через Фастфуда или Владимира Евгеньевича. Но как только этого ему казалось мало, и он заставлял её намотать ещё на ус – такой работник увольнялся сразу! Многие со скандалом, через суд, потому что получить расчётные выплаты в отведённые по закону сроки не удавалось. У руководства и бухгалтерии находились «уважительные причины», чтобы не заплатить.

После вечерней планёрки Александр спросил меня:

– В гости идёшь? Приглашаю.

– С удовольствием!

Алёнка не сразу согласилась. Ссылалась на подругу, с которой снимает квартиру.

– Она будет меня ждать. И, вообще, что я с вами, мужиками, делать буду?..

– Познакомишься с Виолеттой, – Александр проявил настойчивость.

– Кто она?

– Моя жена.

– Ты женат? Первый раз слышу!

– Неофициально. Сожительствуем вместе. Она с Украины. С Антрацита, – Александр, стало понятно сразу, как только меня перевели в отдел, не был многословным. От других работников слыхал, что он бывший мент, старший лейтенант, был участковым. Причина его увольнения из внутренних органов никому не была известной. И он тоже молчал.

– Там боевые действия, – сказал я. – И давно вы вместе?

– Познакомились через интернет. Год назад. До начала гражданской войны на Украине. У неё ребёнок. Девочка. Пять лет. Переехали сразу после Нового года.

Алёнка захотела познакомиться с Виолеттой.

– Так бы сразу и сказал.

К нам присоединился Паша. Александр пригласил его в гости тоже, когда мы пили пиво.

– Что возьмём? – спросил он.

– Ничего не надо. У меня дома есть горилка, настоящая!

– Ребёнку шоколадку купите, изверги, – сказала Алёнка.

– Родители Виолетты на Родине остались? – мне было интересно не из праздного любопытства. Война – она для всех одинаково страшна.

– Мать и дед. Да, они – там. Больше у неё никого нет.

Для девушек взяли вина.

– Лучше «Мартини». Белое, – посоветовала Алёнка.

– Это не вино, – сказал я, – а биттер. По сути – горькая настойка. Правильно, вино при его изготовлении используется, но технология приготовления в корне отличается от приготовления креплёных вин.

– Всё-то ты знаешь, – заметил Александр.

– Я алкоголик, говорю же! Про спиртные напитки ведаю много!

– Как и пьёшь, ага…

– Кем бы я был, если не пил? Правильно, никем!..

Мы взяли такси.

Виолетта нас ждала. Дочку звали Наташа. Она радовалась нашему приходу. Мы ей подарили куклу и целый килограмм шоколадных конфет, ассорти. Она тут же приняла гостинцы, забыв сказать спасибо.

Паша сказал:

– У меня тоже дочка, я её очень люблю. И вы знаете, ребёнка нужно воспитать так, чтобы он смог воспитать своего ребёнка человеком. А это невозможно без любви.

Виолетта рассадила нас за столом. Маленькая, компактная женщина – когда я её увидел, мне так показалось. И искусный повар.

Первый тост прозвучал за детей.

Второй – за мир на Украине.

Потом Виолетта потребовала, чтобы ей налили горилки. На что Александр отреагировал:

– Милая, а ты собутыльник!

Третий – за женщин.

Четвёртый – за мужчин.

Пятый – за тех, кого рядом нет.

Затем все вышли курить на лоджию. У Александра была своя двухкомнатная квартира – это мы снимали жильё, являлись некими бомжами.

Некурящая Алёнка – тоже попросила угостить её сигаретой.

– Если всё не так в этой жизни, надо пить, чтобы было хоть как-то, – сказал я. Горилка обжигала. – Хорошо сидим!

– У каждого свой дурной вкус, – засмеялся Паша. – Шутка на сдачу.

Горилка была крепкой, ужин вкусный, хозяйка – гостеприимной!

В полночь мы расстались.

Домой я пришёл не пьяный, а чуть выпивший. Лизу застал разбирающей фотографии. Но не придал этому значения. Она быстро убрала фотографии на место, сказала:

– Я спать. Ищи сам, что будешь есть.

Она всегда так говорила.

Но есть я не хотел. Я был в хорошем расположении духа, я был по-своему счастлив! И демонстрировал Лизе своё счастье – она смотрела на меня, и ей делалось плохо, что мне хорошо.

Я лёг к ней в постель, она лежала на левом боку (любимая поза для сна), обнял за талию.

– Ты снова с кем-то был, – сказала Лиза. – Но я тебя прощаю!

Что-либо говорить в ответ не имело смысла. Женщина может простить мужчину. Даже если он ни в чём не виноват.


4


Алёнке я стал оказывать знаки внимания. Она почти на них не реагировала. Я понимал почему – огромная разница в возрасте. Но в отличие от других – я на неё смотрел как на красивую девушку. Остальные – пялились!

– Ты друг, – говорила Алёнка. И я представлял себя собакой, у которой текут слюни из пасти.

Будучи блондинкой, Алёнка прикидывалась соблазнительной дурочкой – высший пилотаж с её стороны. На самом деле – она была умной и сообразительной девушкой. Хотя бы потому, что работала продавцом-консультантом. В технике она разбиралась, не имея никакого образования.

Сразу после школы Алёна уехала на побережье, где в курортный сезон работала посудомойкой-уборщицей. Вернувшись оттуда домой, в деревню, месяц помогала матери – отчим разбился на машине. А после переехала в город с подругой, сняли квартиру на двоих. И вот она – здесь! Подругу, со слов Алёнки, сюда не взяли. И правильно сделали – тупит подруга.

– Я бы с ней не жила, если бы у меня был парень.

– Так в чём проблема?..

– Никто не нравится. Знакомлюсь, встречаюсь, проходит день-два, и понимаю – не мой типаж. Деньги – не главное. Не в них счастье. Я даже за некоторых кавалеров сама расплачивалась в кафе.

Иногда за чашкой кофе Алёнка со мной разговаривала на интимные темы. Однажды рассказала, как потеряла девственность. Видимо, я у неё вызывал доверие. Но с другой стороны, я понимал, я для неё являюсь тем самым мужчиной, который, как врач-психоаналитик, всегда выслушает и поймёт. Но не зайдёт дальше, потому что нельзя, есть моральные аспекты, через которые переступать нельзя.

У Александра всё складывалось по-другому. Татьяна его притягивала к себе – как магнит! Он всё чаще и чаще находился возле неё. Владимир Евгеньевич штрафовал Александра за то, что тот подолгу торчит возле кассы, не находится в своём отделе. Но его как рукой подменили, он срать хотел на штрафы, а однажды обмолвился:

– Виталий Иванович, что делать? Не поверишь, нравится Татьяна!

– А как же Виолетта?

– И жена нравится! Но Татьяна особенная! Меня пугает другое: в магазине она мне нравится, а когда еду с ней в машине домой (Татьяна имела автомобиль, «Лада-Калина», подарок отца) – не нравится!

– Может, всё дело в страсти?.. Переспишь с ней – всё пройдёт.

– Секс был! Всё случилось в машине… Но ничего не изменилось. Надеюсь, наш разговор останется между нами.

Впервые Александр сказал больше, чем мог себе позволить. Он доверял мне. Выходило так, одна Лиза сомневалась, не была во мне уверена. И поэтому убегала от меня.

Александру я ответил:

– Столько красивых баб, что хочешь – не хочешь, а хочешь! Я не могу тебе дать совет. Татьяна про тебя однажды спрашивала. Я ей ничего не сказал. Мне кажется, ты ей нравишься. Нравится ли она тебе – вот здесь разбирайся сам.

У Паши в семье так же происходили конфликты чуть ли не каждый день. И он спасался работой! За три дня его общий оборот составил столько, сколько мне понадобилось бы для этого работать дней шесть! Дополнительная гарантия, сопутствующий товар – всё у него продавалось! И я знал почему – он брал вежливостью и вниманием (я наблюдал за его работой – настойчивость, невозмутимость, лёгкая лесть, и главное – хитрость присутствовали в момент продажи). Но у него первые два качества виделись напускными, ненастоящими. Вежливость и внимание пребывали и у меня, и у Александра, и у Алёнки. Но мы были не такие – более честные, наверное! По отношению к себе и покупателю.

Хотя бы потому, надо заметить, что Паша нашёл общий язык с Владимиром Евгеньевичем, Анатолием Николаевичем и даже с Петренко А. А., который лично его пригласил на рыбалку.

Александру это не понравилось.

Я сказал:

– Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Мне кажется, что Паша хороший парень. Ты бы отказался, если тебя пригласили?

– Прислуживать тошно!

– А он не пытается этого делать. У него так складываются обстоятельства.

Александр не ответил. Его порой излишняя жёсткость вредила ему самому. Я это подметил, не упустил из виду. Но именно в жёсткости характера заключалась правдивая суть моего напарника. Она распространялась на друзей и покупателей; Виолетта, наверное, тоже оценила характер мужа в полной мере, когда с ним сошлась. Мент остаётся ментом всегда. Если он настоящий! (До меня дошли слухи, во время спора Александр ударил по лицу командира роты ППС, влепил «леща», обозвав взяточником! И сделал это на глазах подчинённых командира. За что и был уволен из рядов МВД.)


5


Беда не приходит одна. Она приходит с ревизией. А ревизия – это инструмент контроля. Кому-нибудь нравится, когда тебя контролируют? Вряд ли. Кому это надо? Тому, кто назначает ревизию. И кто в ней не участвует. То есть – владельцу магазина.

В шесть вечера магазин для покупателей закрыли.

Фастфуд провёл планёрку. Как положено, во-первых, отсчитал Владимира Евгеньевича, хотя результаты ревизии пока были неизвестны. И отсчитал так, что тот съёжился, ссутулился. Я заметил, как на его голове самыми длинными волосами стали брови. Владимир Евгеньевич весь сник. Анатолий Николаевич предчувствовал, видимо, плохой результат. Во-вторых, всех остальных собравшихся обвинил в том, что никто не готовится к ревизии.

– Всем похуй?

Тишина.

Правильно, ни одна ревизия никогда не проходит, чтобы всё было хорошо, известно. Всегда чего-то не хватает. То ли товара, то ли внимания, когда считаешь товар, то ли мозгов, кто сводит ревизию. А может, чего-то другого.

– Желание пристрелить кого-нибудь у меня возникает всегда. Но под рукой нет автомата, – сказал Александр. Видно, он нервничал. – Я быстро отхожу, правда.

Планёрка закончилась.

Бухгалтерские работники спустились в торговый зал. Главный бухгалтер заметила Александра, сказала:

– Пошли, дорогой!

Я видел, Александр не собирался делать ревизию в паре именно с Александрой Александровной. Заметив её, он попытался скрыться за холодильниками, но не успел. Попался.

Алёнка получила в напарники Владимира Евгеньевича. Его занудство, я знал, раздражало её.

Мне досталась Инна Эдуардовна. Она подошла, сказала:

– Виталий Иванович, готов?

– Всегда готов.

– Тогда поехали!

Мне повезло.

Начали с крупного товара. Я проходил между рядов, диктовал по ценнику наименования товара, Инна Эдуардовна делала пометки в ревизионной накладной.

Некоторый товар отсутствовал на витрине. Я не понимал, почему он в накладной есть, а на витрине его нет.

– Пошли в склад, – предложила Инна Эдуардовна. – Что у нас там?..

В складе бездельничали Володя, Селиванов и Андрей – тот самый, кто болел, когда я устроился грузчиком.

– Андрюша, найди-ка нам газовые печи «Hansa». Они почему-то не представлены на витрине.

Это был косяк! Я показал Андрею кулак. Товар из склада должен выставляться в торговый зал весь, если имелось свободное место. А оно имелось!

Склад небольшой. Печки были заставлены другим товаром. Андрей полез через стиральные машины. И завалил на себя рядом сложенные сплит-системы. Это были «головы», как мы их называли, внутренние блоки. Одна из коробок упала Андрею на руку, он взвыл!

Всё обошлось лёгким ушибом.

– Уйди, – сказал Володя. И полез сам. – Человек-невезение!

Действительно, Андрей мутил. Был невезучим и, мягко выражаясь, пустоголовым. Часто филонил. Его никогда не штрафовали. Александре Александровне он приходился каким-то родственником. Но не близким. А дальним. По всей вероятности, поэтому Фастфуд и близко не подпускал его к продажам, держал техником выдачи. Андрей в свою очередь мечтал стать продавцом-консультантом. Но его не увольняли, сохраняли в коллективе только из-за родственных связей.

Газовые печи нашлись.

Затем мы посчитали холодильники и микроволновые печи. Какого-то товара не было ни на витрине, ни в складе.

Перешли к посуде.

На мелком товаре было много пересортицы, а это приравнивалось к недостаче.

Ближе к полуночи, когда выяснилось, что недостача огромна, Александра Александровна собрала весь коллектив вокруг себя, сказала:

– Будем пересчитывать заново. Все остаёмся до утра.

Прокатилась лёгкая волна недовольства. Александр, по-видимому, искал глазами автомат, где бы взять, чтобы сделать несколько коротких очередей.

И понеслось всё заново! С одной лишь оговоркой, что бухгалтерия и Фастфуд свалили домой. А нас всех вместе с Владимиром Евгеньевичем оставили до утра…

– Андрюша никому не нужен? – спросила Александра Александровна. – Я его забираю с собой. Я на машине, нам по пути…

Ревизия продолжалась. Пересчитывали ещё два раза.

Светало. Я уснул в складе, лёг на бумажные коробки из-под холодильников.

В девять магазин открылся, началась торговля. Как будто ревизии и не было! Многие клевали носами. Кофе не помогало!

В течение дня с некоторыми покупателями я вступал в пререкания, всё раздражало. Не удивительно, почему Александр мечтал об автомате Калашникова. Несколько очередей в воздух решили бы многие наши проблемы.

Ближе к обеду стали известны результаты ревизии. Недостача (в неё входила и пересортица) составила около полумиллиона рублей.

– Эти деньги высчитают с зарплаты. Петренко никогда не бывает в убытке, – сказал Александр.

– Но откуда такая сумма? – спросил я. – Никто не ворует, как я вижу. В магазине есть охрана, есть видеокамеры.

– А ты уверен, что нам говорят правду? Есть ещё «блатные покупатели», менты или прокурорские работники, которым товар бесплатно отдаётся, не замечал?.. Не факт, что за них платим мы.

– Не знаю…

– Делай выводы, Виталий Иванович.

Не доверяй и не доверяйся, чтобы после не жалеть. Но я был настолько измотан за эти двое суток, что оставался спокойным. А спокойствие – это величайшее проявление силы!

– Сколько с нас высчитают?

– Раздели сумму недостачи на весь коллектив магазина.

Я прикинул в уме… тридцать человек…

– Каждый месяц у вас так?

– Впервые. Прошлые ревизии по карману не били.

Вечером, на планёрке, Фастфуд сказал, что эту недостачу раскинут на два месяца.

От этого легче не стало. Захотелось выпить водки.

По дороге домой я забрёл в бар, выпил несколько рюмок. Бармену отсчитал сумму, которую он назвал, положил на стол. Я оставался сидеть за барной стойкой и смотрел на деньги, которые бармен ещё не забрал в кассу. И мне показалось, что деньги похожи на туалетную бумагу. Чем больше её у тебя в руках, тем чище жопа. Сколько же нас засранцев!

Я медленно пошёл домой. Водка не помогла, я нисколько не опьянел. Невидимое уныние, как аура, окружало меня. Быть счастливым многим не позволяет совесть – не укради! – и зарплата. Нас таких – большинство! И каждый остаётся со своей бедой один на один.

Часть третья

«В январе – августе 2014 года средние цены на нефть марки Brent составляли 107,75 $/барр. Снижение цен на нефть началось в сентябре, после того как Международное энергетическое агентство (МЭА) понизило прогноз мирового спроса на нефть. Падение ускорилось после публикации прогноза ОПЕК, по которому спрос на нефть стран картеля в 2015 году окажется минимальным за 12 лет. Мировой спрос на нефть в 2014 году был понижен ОПЕК до 91,13 млн баррелей в сутки».


1


Я работал. У меня были сигареты, я мог позволить себе выпить пива и водки, сходить в букмекерскую контору и немного проиграть денег. Но я не чувствовал себя человеком при деньгах. Штрафы, недостачи и Лиза – вот что опускало на дно помойной ямы. Моя зарплата означала одно: труд – это товар. Я же – дешёвка. А Лиза – как камень на шее! Последний месяц я плыву по течению, а она тянет на дно.

А вообще, жизнь прекрасная, удивительная штука! Без денег – такая жизнь удивительна вдвойне!

Я решил, когда Лиза уедет, дам объявление на сайте знакомств: «Мужчина в полном развитии сил, без денег, без долгов, без алиментов, без кредитов и ипотеки ищет женщину для создания крепкой и дружной семьи. Дети приветствуются!» И – познакомлюсь с зеленоглазой блондинкой. А зелёные глаза, если верить Чехову, бывают у дурочек или у сумасшедших. Даже её большая задница меня не огорчит! Она будет принадлежать ей, и только ей! Я к ней не притронусь.

Иногда приходится искать близких в виртуальной толпе чужих людей.

Эти мысли крутились в голове (я им мало верил), я лежал на кровати и страдал от головной боли – вчера с Пашей зашли в бар после работы, пили водку, потом пиво. А Александр, когда присоединился вместе с Татьяной, заказал шампанское.

Лиза крутилась возле зеркала, в чём мать родила, прихорашивалась. Я смотрел на её задницу, и она мне нравилась. Сегодня мы должны были забрать в ЗАГСе свидетельства о разводе.

– Никогда больше не женюсь, – сказал я.

Она повернулась ко мне. В лучах утреннего солнца её лобок блестел – так чисто она выбрилась.

– Всё, что нас не убило, можно попробовать ещё разок, – радостно прочирикала она.

Я отвернулся от неё. Фальшивы жизнелюбы!


2


Перед выходом из дома мы хорошо перепихнулись.

Лиза соблазнила меня гладко выбритым лобком. Я повалил её на кровать, навалился сверху. Классическая поза. Лицом к лицу. Я смотрел ей в глаза. Лиза казалась счастливой женщиной. Но ей было чертовски тяжело. Не от моего веса, а от того, что приходилось раздваиваться. Я чувствовал. И эта тяжесть у неё отображалась вокруг глаз мелкими морщинками.

Лиза старела, и я это заметил только сейчас.


3


Некоторое время мы шли молча.

Я заговорил первым, сказал:

– Учёные заявляют, что теоретически сумели доказать существование параллельных миров. Где прошлое, настоящее и будущее сосуществуют одновременно. Параллельные Вселенные! Параллельные миры! Параллельная Земля! Параллельно ты и я! Представляешь, это здорово! Где-то там, далеко всё остаётся по-прежнему.

– Я не хочу об этом слышать. Ты похож на предыдущих двух моих мужей. Они тоже сопротивлялись, не хотели разводиться. Жалкими такими казались! Но у них отсутствовала фантазия.

Лиза умела сладко ужалить.

– Он живёт в Люберцах. Я знаю. Кто он?

– Нет там никого! Давай прекратим этот разговор.

– Кем бы он ни был – он дурак! – заключил я.

– Виталя, прекрати! У тебя собственное мнение по поводу нашего развода, я понимаю. И не хочу слышать твой бред.

В ЗАГСе присутствовало полно людей! Я занял очередь в кабинет, где нам должны были выдать свидетельства. Было душно. В коридоре отсутствовала сплит-система. Бодун ещё не прошёл, и я начал потеть.

Очередь продвигалась медленно. Несколько раз я выходил курить на улицу. Хотелось выпить бутылочку холодного пива, избавиться от сушняка во рту.

Когда я вернулся к кабинету, Лизы не было на месте.

– Она зашла, – сказала какая-то девушка. Интересно, сколько она пробыла в браке, что уже разводится? Верно будет сказано, брак и любовь в одну строчку не пишутся.

Лиза сидела на стуле. Я стал рядом с ней.

– Фамилию оставляем мужа?

– Я буду менять паспорт. Фамилия пусть остаётся прежней.

– Виталий Иванович?

– Он самый.

– Распишитесь и получите.

Я взял в руки свидетельство о расторжении брака: «Брак между гражданином России, русским, и гражданкой России, русской, прекращён на основании совместного заявления супругов. О чём составлена запись акта о расторжении брака №325».

– А вам, Елизавета Викторовна, свидетельство о расторжении брака мы вышлем по почте по месту прописки. Возьмите образец, напишите заявление. Укажите место своей будущей прописки.

– Что вы позволяете!!! – от неожиданности я вздрогнул. Лиза никогда так не повышала голос. Никогда! – Я хочу получить свидетельство прямо сейчас!

– Это невозможно. Пишите заявление.

Я не понимал, почему бывшей супруге на месте не выдают свидетельство. Может, потому что расписывались не здесь, а в городе, где она жила с родителями, родилась и училась?..

Лиза повернулась ко мне, и не сказала, а взвыла:

– Выйди вон!

Я оторопел и оставался на месте. У бывшей супруги начиналась истерика. Если повысить голос в ответ – это не поможет. Лучше промолчать. Голова шумела, я был с бодуна, но соображал чётко: место прописки – это город Люберцы; я рядом, могу увидеть то, что она сейчас напишет. Мои глаза и уши были лишними.

– Ты не слышишь?.. Выйди, пожалуйста!

– Молодой человек, – обратилась ко мне работник ЗАГСа, – выйдите из кабинета. Я не хочу, чтобы произошёл скандал. Покиньте помещение.

Я выполнил просьбу. Всё стало на свои места. Весь мир соткан из противоречий и парадоксов. Благие намерения ведут в ад. Истина – страшна. Момент истины – moment more. Из Тьмы проявился Свет. Любовь – голгофа! Судьба – суд Божий. Кто женится на разведённой, тот прелюбодействует.

Я не стал дожидаться, когда Лиза выйдет из кабинета, а сразу пошёл в бар, чтобы выпить пива.

За барную стойку ко мне подсела девица. От неё исходил перегар. Он превосходил мой.

– Угостишь? – спросила она.

Я заказал ей сто грамм коньяка.

Мы чокнулись, я кружкой пива, она рюмкой. Я отхлебнул – сразу стало хорошо! А она – разом опустошила рюмку, кадык один раз провернулся.

Люди – это животные. Но некоторых животных такое определение оскорбляет. Мне стало противно. Я мужчина трусливый, боюсь страшных женщин. И ушёл из бара.

Девице сказал:

– Если что, пиво допивай.

– Спасибо, мачо! – услышал в ответ.

Домой пришёл вечером, пьяный.

Лиза лежала в постели, ноутбук на животе – она была в интернете. Наверное, со своим хахалем переписывалась. Я остановился возле письменного стола, ухватился за его крышку.

Наконец заметив меня, она сказала:

– Виталя, за всё время, что мы прожили вместе, ты никогда не приносил мне кофе в постель. Будь добр, сделай одолжение.

Она издевалась. Пьяным я думать не умею, и я соображал, что ответить. Получилось не сразу.

– Спи на кухне, – посоветовал ей.

– Не смешно…

Лиза посчитала, что после развода у неё выросли за спиной крылья. Но она лишь взлетела и закаркала.

– Ты меня любишь? – спросил я.

– Нет, Виталя…

– А я тебя люблю!

– Протрезвей вначале, – она внимательно посмотрела на меня, я еле держался на ногах. Потом снова погрузилась в интернет.

Дойти до кровати я не сумел и завалился прямо на пол.

– Свинья, – услышал далёкий несуществующий голос, – поднимать не стану.

Кот лёг рядом со мной, замурлыкал. Я его обнял, притянул ближе к себе и уснул.


4


Во сне я бредил. Разговаривал с самим собой.

– Ты мне спать не давал! Пускал слюни и бормотал.

– Интересно! Секретов никаких не выдал? Что рассказывал?

– Хрень всякую!

– Какую? – мне было интересно. Я никогда ни от кого не слышал, чтобы я разговаривал во сне.

– Похоже, что философствовал. Говорил, что ложь и правда нуждаются в подтверждениях и доводах; человек – это тупое эмоциональное животное; без труда не всунешь и туда… Нёс бред окончательный!

– Разбудить не пыталась?

– Решила кота убрать от тебя, забрать к себе в постель. Но это животное на меня зашипело.

– Мужское братство…

– О чём ты?..

– Проехали, дорогая.

Я принял душ, выпил чаю. Вышел покурить на балкон.

– Так ты меня завтра проводишь? Поезд ночью.

– А куда я от тебя денусь!

Я смотрел на возню Лизы и пил пиво. В жизни появляются люди, за которых хочется выпить. Проходит время – и уже хочется нажраться из-за этих людей! Она собирала сумки. Укладывала последние вещи, которые не отправила посылками.

На работе я попросил третий выходной, сказал, отработаю позже. И позвонил Александру, сказал, нужна помощь: посадить бывшую жену на поезд, сумок много, объяснил, поезд стоит не долго. Боюсь, не успею.

Александр согласился.

– После – угощаю, – пообещал я. – Бери выходной, завалимся в бар до утра! Хочу напиться! До скотского состояния! И забыться!

– Я тебя понимаю, Виталий Иванович! Сам это прошёл.


5


После ужина я попытался уговорить Лизу трахнуться со мной. Она и слышать не хотела о сексе.

– На прощание, – сказал ей.

– Издеваешься?

– Иначе будешь нанимать носильщика.

– Скотина ты, Виталя! Мы уже не муж и жена.

– Как знаешь… Сумки-то тяжёлые…

Она разделась, легла в постель. Я её поцеловал. Она ответила.

Всё происходило неторопливо и нежно. Как в первый раз. Ничего подобного лет пять у нас не было и в помине. Лизу подменили! И я ответил тем же: ласковые прикосновения, поцелуи и неторопливые движения – как ей нравилось. И вот она раздвинула ноги. Передо мной открылись два тоннеля любви, по которым я отправил несколько тысяч своих поездов. Были другие поезда? Какая теперь разница! Оставалось выбрать, в какой первый тоннель отправить свой состав. Пока я раздумывал, её рука сама направила локомотив туда, куда посчитала нужным…

Прошло часа два, когда мы просто лежали на простынях, а показалось – не больше двух минут. Я подумал, почему всё так неправильно происходит?..

Лиза внимательно смотрела на меня, изучала. Её взгляд мне не понравился.

– Что-то не так?

– У всех мужчин разные члены…

– Ты спрашиваешь или утверждаешь? – я не понимал Лизу.

– Мне хорошо с тобой было.

– Спасибо! Я рад.

– Первые три года и сейчас. Всё остальное время – ты был не ты. Меня ещё любишь?

– Как будто есть другие варианты – да! Это мой, наверное, недостаток.

– А я тебя разлюбила.

– Для меня это настоящая трагедия.

– Я вижу. Мужчине всегда тяжело, когда от него уходят. Женщина расставание переносит легче, если её бросает мужчина. Смотри, не спейся.

Впервые Лиза не лгала, говорила правду. И я ей верил. Но от этого лучше не становилось. Мы часто ебёмся с жизнью. И вряд ли кому-то это нравится.

Минут пятнадцать никто не проронил ни слова. Я закрыл глаза и почувствовал, как её рука опустилась на мой живот, скользнула ниже, ниже, ниже… Легонько ударила по члену. Погладила. Я не отреагировал, чувствовал себя опустошённым. Хватило одного раза, чтобы не было второго.

– Моя миссия выполнена, – сказала Лиза. – Вставай с постели.

В душ мы отправились вместе.


6


Поезд долго не объявляли. Он опаздывал.

С Александром мы разговаривали о работе. Лиза нас слушала и скучала. Ей не терпелось сесть в вагон и умчаться прочь.

Наконец поезд объявили. Пришлось идти через подземный переход к третьей платформе.

Проводник проверил билет. Багаж мы с Александром занесли, поставили на верхнюю полку.

– Тяжёлый он у тебя, Лиза! Сама не снимешь, – побеспокоился Александр.

– Помогут. Всё будет хорошо. Не первый раз еду.

Лиза вместе с нами снова вышла на пирон.

– Скажите друг другу что-нибудь на прощание, – сказал Александр. – Я отойду подальше, чтобы не подслушивать.

Лиза смотрела на Александра, он спускался в подземный переход.

– Удачи тебе! – пожелал я.

– Постарайся найти жену, Виталя. И много не пей. Обещаешь?

Я улыбнулся. Лиза разговаривала со мной как с ребёнком. Она, наверное, не понимала, что сейчас лучшие годы моей жизни. Но я морально убит. Забит работой. И вечно пьян. Не от хорошей жизни.

– Бабы и деньги сами в трусы не полезут. Надо работать. Над собой – в первую очередь, – ответил я.

Проводник поторопил нас:

– Девушка, проходите в вагон. Я буду закрывать тамбур.

Лиза опередила меня, поцеловала в губы. И сделала это очень страстно.

– Прощай! – сказала она и скрылась в вагоне.

Я не успел ей ответить. Развернулся и пошёл искать Александра.

Он ждал возле стоянки такси.

– Всё нормально?

– Отлично! Едем куда-нибудь, можно в ночной клуб. Я хочу найти блядь. Деньги – есть! Деньги – не проблема!

– Это правильное решение!.. – воскликнул Александр и процитировал стихотворение:

Не те

Бляди,

Что хлеба

Ради

Спереди

И сзади

Дают нам

Ебти,

Бог их прости!

А те бляди —

Лгущие,

Деньги

Сосущие,

Еть

Не дающие —

Вот бляди

Сущие,

Мать их ети!

– Кто автор?

– Владимир Владимирович Маяковский.

Таксист привёз в «Петрушку».

Я заказал водки. Коктейли – удел не мой. Александр меня поддержал.

Через час-другой Александр первым познакомился с двумя подружками. И понеслось: дым, алкоголь, звук – меня уносило в припадочном танце в иное измерение, в котором трудно найти выход обратно.

Мне досталась прыщавая Яна. Она была из Москвы, гостила у подруги, с которой Александр уже сосался после первого тоста «за любовь». Подружку звали Юля.

Предложение поехать ко мне домой девушки приняли охотно. Я посмотрел на часы: три часа ночи. Завтра, то есть – сегодня, надо было попасть на работу. (Третий выходной подряд мне не дали, отказали и Александру: Владимир Евгеньевич мотивировал свой отказ тем, что Алёну одну в отделе не оставит. И сказал об этом поздно, в телефонном разговоре.) Поспать хотя бы часок!

Взяли с собой водки и шампанского. И того и другого – много!

Яна сказала:

– Хоть я и культурная девушка, к чужим парням в гости не хожу, но ты, Витас, шик! Почему один? Или любимая куда-нибудь уехала?

– У мамы она, – соврал я.

– Не боишься, что узнает о твоей измене? Если это случится.

– Ему всё равно, – влез в разговор Александр. Он от своей подруги не отлипал, постоянно целовался.

– Не зацелуй до смерти, – посоветовал я ему.

Яна засмеялась, толкнула Юлю в бедро:

– Скажи им, как обычно говоришь…

Девушки ещё до нас, видимо, хорошо в себя приняли.

– Все мечтают о принце, как в сказке, а мы с Яной мечтаем о сексе, как в порнухе! Хороший любовник сейчас дефицит!

– О! – Александр подставил руку. Я ударил ему по ладони.

– Опа-опа-опа!!!

– Да-да-да!

Здравомыслящий человек в сумасшедшем мире выделяется из толпы ещё большим сумасшествием…


7


В девять утра я проснулся первым. Поднялся, огляделся. Три голых тела лежали на моей кровати. Я почему-то был в футболке. И тоже без трусов. Голову выламывало. На работу с Александром мы уже опоздали.

Зазвонил сотовый телефон, который разбудил всех моих гостей. Я взял трубку. Это был Владимир Евгеньевич.

– Ты где?

– Скоро буду.

Только я отключился – «Я свободен» зазвучала мелодия на телефоне Александра.

– Это Владимир Евгеньевич о нас беспокоится, – уточнил я.

Александр ответил точно так же.

– Девочки, встаём, собираемся – быстренько! Нам на работу, – я поторапливал подруг.

Сонные, они стали пререкаться. И медлить.

– Не было такого уговора, что рано утром вы нас выгоните.

Александр возмутился:

– А ну-ка, подорвались! И вон – отсюда! – скомандовал он.

Девчонок как ветром снесло с кровати! Они побежали в душ.

– Что-то я плохо помню, – сказал я, – мы что, групповым сексом занимались?

Александр усмехнулся:

– Сейчас на работе Фастсфуд каждого из нас по отдельности трахать станет. За то, что опоздали. Готовь, Виталий Иванович, вазелин. И жопу!

На кухне оставалось полбутылки шампанского. Водки не было. Александр похмелился, налил себе в стакан. Я влил в себя выдохшуюся жидкость с горла.

– Девки выжрали, сучки, – сказал я. – Ничего не оставили!

– Ага, раньше девочки учились у мам. Например, готовить. А теперь бухают – как папы! – Александр ополоснул стакан под краном. – Эй! – крикнул он. – Кто в душе – поторапливайтесь!

Часть четвёртая

«5 сентября 2014 года в Минске во время встречи контактной группы по Украине был согласован план мирного урегулирования и достигнута договоренность о прекращении огня. Ответственность за соблюдение перемирия сторонами конфликтами была возложена на ОБСЕ.

Одним из ключевых пунктов минских соглашений стал обмен пленными. С момента прекращения огня он несколько раз проводился по схеме «всех на всех». Среди других договоренностей – запрет на размещение тяжелого вооружения и военной техники в районе населенных пунктов, установку новых минно-взрывных заграждений и полеты боевой авиации, отвод средств поражения калибром свыше 100 мм на расстояние не менее 15 км с каждой стороны, а также проведения досрочных выборов в органы местного самоуправления.

Несмотря на соглашение о прекращении огня, наблюдатели неоднократно фиксировали нарушения перемирия в Донбассе».


1


Бросить пить, я чувствовал, воля есть, сила есть. А чтобы соединить всё это вместе для достижения конечного результата – силы воли нет!

После отъезда Лизы я, отработав, не торопился домой. Так сказать, в четырёх стенах не знал, чем заняться. Одиночество – сука, Паша прав; оно с ума сводит! Найти подругу? На ночь – не проблема! А ту, с которой можно остаться до конца дней своих, – сложно. С возрастом любой человек, разведённый или не нашедший свою вторую половину, становится более претензионным в выборе спутника жизни. Тем самым у него больше вероятности остаться совсем одному.

Магазин охраняли менты. Не охранники, а работники МВД, сержанты ППС, одетые в гражданку. В ночь оставался один полицейский. Шефу, может быть, выгодней было содержать охрану. Но «сверху» его обязали ментами. Они получали свою зарплату, будучи полицейскими. Шеф платил только начальнику полиции. Некую «мзду» за предоставленную услугу.

Я познакомился с одним из них, звали его Костя. Он любитель был кирнуть. Тем более после закрытия магазина до самого утра делать-то нечего, только смотреть телевизор и спать.

Мы баловались пивком. Я бежал в ближайший ларёк, где продавали пиво на розлив, покупал обязательно рыбу – Костя любил сушёную щучку, – возвращался назад, и мы, таким образом, убивали часа три.

Порой после работы задерживались Александр с Татьяной. Костя позволял им уединиться у себя в кабинете, где висели мониторы видеонаблюдения, а главное, стоял маленький диван.

Много не разговаривали. Перебрасывались чаще фразами ни о чём. Иногда Костя рассказывал о сыне, он поступил в МГУ, а именно – в Московский государственный университет. Пацан с головой у меня, любил повторять.

В этот раз Костя проявил заинтересованность по поводу зарплаты. Он поинтересовался:

– Сколько платят?

Я назвал сумму.

– Не густо, да…

Я рассказал про штрафы и недостачи. Костя выслушал, возмутился, сказал:

– Был свидетелем. Ваш Петренко бухал с начальником полиции в одном из баров.

– Не удивительно.

– Ага, слушай дальше. Я был на службе и мне приказали забрать обоих, развести по домам. Приказал зам начальника полиции, Устюгов. Мне назвали место, где их видели последний раз. По слухам, из Москвы через несколько часов прибывала проверка. Начальнику полиции срочно требовалось протрезветь! Так вот, я приехал и увидел «два мёртвых тела» за столиком. Пьяные – вдрызг! Хорошо, был день, посетителей – никого. Я объяснил ситуацию, но ваш Петренко влез в разговор, сказал, выпей с нами, и подозвал официанта. Сказал, принеси коньяку – назвал марку, я не помню, правда, какую, – три по сто. На что официант ответил: «А вы за него заплатите? Сто грамм стоит две тысячи рублей!» На что Петренко ответил: «А тебе когда-нибудь давали чаевые, – он залез в портмоне, отсчитал бабки, – восемьдесят тысяч?» Официант ответил, нет. Петренко протянул деньги: мол, возьми. Я думал, он не возьмёт, но официант взял. Петренко крикнул вслед: «Если я не заплачу, сам заплатишь с моих чаевых». Вот и всё, Виталий Иванович, как видишь, так раскидываются деньгами.

– И как коньячок?

– Знаешь, не распробовал!

Я разлил по пластиковым стаканчикам остатки пива.

– А я вот часто задаю себе вопрос, хватит ли нам всем места в аду?

– Тебе и мне не достанется, – ответил Костя. – Не беспокойся.

– Каждый так думает. Ладно, пойду домой. Завтра снова работать. Нелюбимая работа – как нелюбимая жена, с которой надо исполнять супружеский долг. Не хочется! А приходится.

– Вали! Только не иди пешком. Как мент, советую.

Я вызвал такси.


2


Спать не хотелось.

Я открыл ноутбук, вошёл в интернет. Моя личная страница находилась «в контакте». Но по какой-то причине открылось окно «моего мира». В этой социальной сети часто бывала Лиза, там она была зарегистрирована.

Прежний ноутбук Лиза попросила отдать ей. Я согласился, я-то не жадный. За два дня до отъезда она упаковала его в сумку.

Я купил новый. И она пользовалась моим компьютером.

В строке «вход» был указан логин. Я его всегда знал – дата рождения супруги – и навёл стрелку на «пароль». Отобразилось восемь точек (предыдущий пароль компьютер, видимо, запомнил). Затем нажал на кнопку «войти». И оказался на странице жены. Я не поверил, всегда предусмотрительная, она забыла уничтожить пароль. Непростительная ошибка с её стороны!

Зашёл в сообщения. Обнаружил некоего Влада. Переписка с ним велась более года. Ни одно сообщение, вероятно, не удалялось. Судя по датам, Лиза каждый день с ним переписывалась. Я стал читать выборочно. Слишком много информации всплыло на поверхность.

Влад жил в Люберцах, преподавал в университете, в Москве. Лиза и он встретились ещё прошлым летом – тогда она тоже ездила к маме одна – на встрече выпускников. Он пригласил её в гости. Детей у него не было. В браке никогда не состоял. Хорошо зарабатывал…

Далее шла интимная переписка…

Она в основном и преобладала в сообщениях. У меня сложилось впечатление, что они занимались виртуальным сексом.

В последних сообщениях Лиза жаловалась Владу, что я её насилую…

Читать дальше у меня не было сил. Захотелось залезть под душ и смыть с себя всю грязь, мнимую и реальную. Я часто бывал не прав, понятно. Но и Лиза мало чем от меня отличалась.

С другой стороны, факт оставался фактом, не было никакого сомнения, больше года я носил рога! И не догадывался об этом. Женщины часто влюбляются в деньги, а потом в обладателей этих денег. Или – наоборот, не важно. У них обычно это перемешано.

Я отключил ноутбук.

Лиза делилась с Владом обо всём, что происходило в нашей семье. Она ждала, когда он приобретёт квартиру. А после, как я понял из переписки, подаст на развод и переедет к нему. Высшая наглость! С её слов, она писала, я должна быть уверена в своей будущей стабильности. Квартира для неё являлась некой залоговой вещью: мол, приобретёшь недвижимость, пригласишь к себе, только тогда я соглашусь выйти за тебя замуж. Она ставила условия. И он эти условия принимал!

Я понимал, разумеется, искать женщину без изъянов – как искать женщину без пизды. Не получится. И мне сделалось противно от своих же мыслей.

В холодильнике оставалась бутылка пива. Я сходил на кухню.

На глаза попалась коробка с фотографиями. Зачем-то я открыл её, высыпал фотографии на пол. В этой коробке лежали личные фото, сделанные с момента моего рождения по сегодняшний день.

Первое, что бросилось в глаза, некоторые фотографии были обрезаны. Лиза вырезала себя на тех фотографиях, где я на снимках находился вместе с ней. Многие фотографии вообще отсутствовали. Даже детские. Складывалось впечатление, Лиза торопилась, боялась, что я могу вернуться домой и застукать её за неблагородным делом. Она упаковывала в сумку фотографии, не утруждая себя отсортировать некоторые из них, а другие калеча…

Я собрал фотографии снова в коробку. Убрал в комод.

Открыл ноутбук, написал Лизе электронное сообщение на почтовый ящик: «Ты можешь уничтожить любую фотографию, но из своей больной головы никогда не сотрёшь то, что было. Нравилась ли тебе наша совместная жизнь или нет».

Далее: занёс бывшую супругу в «чёрный список». Лиза для меня умерла. Навсегда!


3


Александр неожиданно для всех уволился с работы. Следом за ним написала заявление на увольнение Татьяна. Но её заставили отрабатывать две недели: пока не найдётся замена.

Алёна рассказала:

– Татьяна пришла к Виолетте в гости – Александра дома не было – и сообщила ей о своих отношениях с её гражданским мужем.

– Она когда рассказывала – думаю, не заикалась, как на работе с клиентами, – зло пошутил я. И особо не удивился свершившемуся факту. Эта связь должна была закончиться подобным образом.

– Виолетта собрала вещи и уехала домой, на Украину.

Вот эта новость меня напугала.

В течение рабочего дня я выбрал свободную минутку, подошёл к Татьяне, сказал:

– Что ты наделала? Если кто-то из них погибнет, – на Украине идёт война, – Виолетта или её дочь, это ляжет на твою совесть… Ты об этом не задумывалась?

– У меня нет совести, если речь заходит о моей личной жизни. Не лезь ко мне, Виталий Иванович.

Мимо проходил Владимир Евгеньевич, и Татьяна пожаловалась, что я мешаю ей работать.

Меня оштрафовали.

О нашем разговоре узнал Александр. Он пришёл ко мне домой в тот же день. И был настроен агрессивно. Предупредил, чтобы я больше не лез к Татьяне со своими советами. И дал понять, что сам не ожидал такого развития событий.

Наш разговор проходил на повышенных тонах.

Александру я сказал:

– Тебя ни в чём не обвиняю. Понимаешь, есть такая пословица: сука не захочет – кобель не вскочит.

– Что хочешь этим сказать?

– В любой измене всегда виновата женщина. Я так считаю. Меня не переубедишь – последние события заставили принять это утверждение за основу. От мужчины исходит инициатива, а секс не происходит без согласия женщины. Дальше – статья! За принуждение или изнасилование… Ни мне тебе об этом рассказывать. Ты, как нормальный мужик, отреагировал должным образом… Надеюсь, с Виолеттой и её дочкой ничего не случится.

– Тоже на это надеюсь.

Мы расстались. Навсегда.

На следующий день я узнал от Татьяны, что Александр уехал в другой город. А её оставил одну.

Любовь – она вредит здоровью. Если не взаимна.

Весь день Татьяна тихо проревела. К её слезам я отнёсся равнодушно.


4


В букмекерской конторе поставил два варианта суперэкспресса. Один вариант проиграл. Другой – выиграл! Ставки делал так, чтобы ни в одном экспрессе не было одинаковых событий. Это был мой метод игры, и он иногда срабатывал.

Сумма выигрыша вышла приличной: три месяца мне пришлось бы работать, чтобы столько заработать. В этот раз крупно повезло. Но я не испытал радости и удовольствия. Всё это отсутствовало напрочь, казалось обыденным. Так и должно быть, подумалось. Разочарование – вот определение всей окружающей сущности.

Деньги выдали через три дня: в кассе столько налички сразу не оказалось.

Я зашёл в бар. Заказал коньяка. Выпил три рюмки. Огляделся. Мне нужна была женщина. Лиза уехала, прошло две недели. А у меня давно не было секса – шлюшек из «Петрушки» я в расчёт не брал, обычная пьяная оргия, где мало ебли и много бухла. Нужна была женщина, которая смогла бы понравиться. Онанизмом я пока не занимался.

В баре такая красотка отсутствовала.

Я расплатился с официантом. Пошёл домой.

Вечером зарегистрировался на сайте секс-знакомств. Просмотрел сотню фотографий и анкет. Из всей массы девушек выбрал только одну. Это была смуглая брюнетка с маленькой грудью. Звали её якобы Инга. В анкете она писала: «30 лет, познакомлюсь с парнем 35—45 лет. Цель знакомства: секс на один-два раза. Сексуальные предпочтения: универсал».

На её страничке имелась только одна фотография (Инга позировала во весь рост, на ней было одето прозрачное неглиже). Я решил, что скорей всего эта фотка ни её, а чужая, взятая из интернета. И, не буду скрывать, уж очень она напоминала мою бывшую супругу! Сдержать себя от похотливого желания я был не в силах!

В «online» она отсутствовала. На сайте была последний раз вчера. Особо ни на что не рассчитывая, написал: «Инга, привет! Меня зовут Виталий. Хотел бы с тобой встретиться. Если фото твоё, пришли в личном сообщении ещё несколько фотографий. Не хотелось бы получить „кота в мешке“, потратить время впустую».

Утром следующего дня снова зашёл на сайт. Инга ответила. Она писала: «Виталий, здравствуйте! Рада знакомству. Вы мне понравились. Отвечаю не каждому. Один час со мной стоит 100 евро. Можно по курсу в рублях. Если не против, встретимся завтра вечером, в 21:00. В ресторане „Токио“. Закажите бутылку шампанского. Выпьем, познакомимся ближе. Если у вас нет свободной территории, продолжить знакомство можно в гостинице „Надежда“, конфиденциальность гарантирую». И три фотографии. Одна эротическая.

Я ответил: «Готов встретиться».


5


Без глупых рисков жизнь не в радость. Я сидел за столиком, лицом к входу, чтобы видеть всех входящих в ресторан, ждал Ингу, она опаздывала, и волновался. Глупо звучит, но так всё и было. Я проверил задний карман джинсов – презервативы на месте.

Когда встречаешься с проституткой, рискуешь заразиться какой-нибудь венерической гадостью – безопасность становится важным условием встречи. Даже не конфиденциальность. Хотя, с другой стороны, совершить что-то по-настоящему опасное просто – достаточно не дожарить свинину и съесть её.

Она вошла. На мгновение задержалась и огляделась. Я поднял руку. Меня заметили.

И вот она направилась к моему столику уверенной походкой. На ней была одета чёрная мини-юбка – эдакая эротическая миниатюра. Белая блузка. Классические белые туфли на высоком каблуке. Верно, смуглая кожа придавала контраст чёрно-белому дресс-коду. Недавно вернулась с курорта, подумал я. Не проститутка, а секретарша! Не хватает только очков. Пока она шла – это длилось несколько мгновений – я оценил её форму тела: всё выглядело очень содержательно. Не будучи художником, я хорошо нарисовал в своём воображении то, что скрывала одежда. В этом помогли, конечно, те две эротические фотографии с сайта.

Она села за столик, улыбнулась. Я подозвал официанта.

– Может, вина закажем? – уточнила Инга. – Шампанское бьёт в голову. После нескольких бокалов я могу почувствовать себя неважно.

– Выбирай сама, – я улыбнулся в ответ. Контакт был налажен. Волнение прошло. – Я не ожидал увидеть рядом с собой такую красавицу. На фотографиях ты совсем другая.

Я не врал. Есть женщины, которые намного лучше выглядят вживую, так сказать.

– Мужчина не обязан быть красивым, – ответила она. – Красивой должна быть его женщина. Так должен считать её мужчина, а не тот кобель, который смотрит со стороны. Мнение моего мужчины для меня важней, чем то, что скажут другие. Спасибо, Виталий!

– У красивых женщин, как правило, мужья бандиты, спортсмены или бизнесмены.

– Я разведена, к сведенью. Но любая замужняя женщина из сторожевой собаки может превратиться в охотящуюся львицу, – Инга рассматривала названия вин в меню.

Говорить, что развёлся тоже, посчитал лишним. Ещё я постеснялся спросить, сколько ей лет, чтобы не оскорбить. Мне показалось, что ей никак не тридцать, как было указано в анкете. Впрочем, женщина, довольная собой, никогда не станет скрывать своего возраста. Поэтому уточнил:

– Какая музыка играла у вас в школе на выпускном вечере?

Инга не придала вопросу никакого значения.

– Зажигали под «Макарену», – она оторвалась от меню и попыталась напеть знакомую мелодию. У неё, правда, ничего не вышло. Музыкальный слух, видимо, отсутствовал.

Самым продаваем синглом мира в 1996 году стала «Macarena» от группы «Los Del Rio». Инга была моей ровесницей, без всяких сомнений. Но от этого не стала выглядеть хуже. Внешностью она обладала потрясающей! Другие женщины обычно таким завидуют.

Я ничего не ответил.

Когда официант ушёл, Инга посмотрела на часы, сказала:

– Время пошло… Я всегда так делаю. На сколько часов рассчитываешь?

Я задумался.

– Три часа. А разве отсчёт не должен начинаться с того момента, когда мы окажемся в номере гостиницы?

– Нет, – отрезала она. – Ещё я беру задаток. Половину суммы.

Деньги отсчитал в рублях. Она пересчитала. Спрятала в сумочку.

– Кем ты меня считаешь, тем для тебя и буду, – Инга улыбнулась ещё раз. – Потому что платишь.

– Не будь только шлюхой, – я улыбнулся в ответ.

Она слегка ткнула по моему носу указательным пальцем.

– Не окажись импотентом, красавчик.


6


Я пыхтел над Ингой и пыхтел…

Кончить не мог. И она не получала полного удовольствия, только тешилась предварительными ласками. Я смотрел на девушку и не понимал, что происходит со мной? Будучи в жопу пьяным, обычно кончить не можешь. Или если хочешь сильно ссать.

– Давай выпьем, передохнём, – Инга произнесла эту фразу в тот момент, когда, я чувствовал, стало подходить, вот-вот…

Оргазм сорвался. Я остановился.

Бутылка шампанского стояла в баре. Гостиничный номер предусматривал алкоголь в холодильнике. В баре было ещё пиво. Но я решил, выпью его позже.

Сполз с кровати, открыл бутылку, разлил по бокалам. Пошёл в туалет. Стянул презерватив с члена, бросил в унитаз. Отлил. Слил воду. Презерватив ушёл в небытие.

Вернулся к Инге. Стояк не исчез. Импотентом обозвать меня было невозможно.

Мы выпили.

– Сейчас всё получится, – сказала она. – Не волнуйся.

В том-то и дело, что я не волновался. Чувствовал себя превосходно.

Снова лёг в постель.

Инга стала награждать неописуемыми ощущениями орального секса. Минет она делала превосходно! От удовольствия закружилась голова. Я закрыл глаза и… провалился в сон…

Проснулся в семь утра. И понял, что ничего подобного, уже одиннадцать часов дня. Инги в номере нет. Голова раскалывается. На работу опоздал.

Обшарил карманы джинсов – пусто! Сучка! Забрала все деньги. Но паспорт на месте. Как славно с её стороны, оставить документы!

Достал одну бутылку пива из бара, выпил залпом. Вторую.

Позвонил на работу, сказал, заболел.

– Лох! – сказал самому себе. И открыл последнюю бутылку. – Лох! – выругался ещё раз.

Женская красота коварна! Я всегда обманывался внешним видом.


7


Фастфуд предупредил:

– Виталий Иванович, очередной прогул – кладёшь заявление на увольнение на стол.

Отпираться я не стал.

– Как скажите. Чему быть того не миновать.

– Плохо выглядишь, кстати.

– Это отравление. Реальностью, – я не врал.

– Давай, иди в зал, работай.

Алёнка сообщила, что завтра к нам в отдел выходит новенький. Мне было всё равно.

– От Паши жена ушла. Второй день нет на работе, – добавила она.

– Паша – лидер по продажам. Его не уволят. А вот надо мной дамоклов меч навис.

– Может быть, я тоже уволюсь. С парнем познакомилась. Он уезжает в Санкт-Петербург. Меня с собой зовёт. Но я ещё ничего не решила.

– Если парень хороший, не раздумывай.

И Алёнка, как только появлялась свободная минутка, рассказывала про него, не умолкала. Я подумал, влюбилась. Бывает. Мне бы так. И слушал её болтовню, не перебивал. Потому что казалась она в эти минуты счастливым человеком. А счастливый человек не знает о своём счастье.


8


Паша вышел на работу. Три дня прогула ему простили.

Выглядел он опухшим, под глазами мешки. Жизнь – она уже вредит здоровью, даже если ты не пьёшь, не куришь, не употребляешь наркотики.

– Алёнка рассказывала про тебя, – произнёс я.

Паша не ответил. Когда на душе хреново – видимо, так задумано свыше.

– Если с деньгами проблема, могу занять. Или помочь похмелиться, брат?

Наконец Паша посмотрел на меня.

– Он ебёт мою супругу…

– Кто он?

– К кому она ушла.

– Ты уверен?

– Я должен что-то сделать.

Внутренний голос подсказывал, что Паша хочет обмануть самого себя, – он не мог толком выразить свою мысль. Нет никого у его жены. Она снова у мамы. Как обычно.

– Не пей больше, – посоветовал я, хотя, понимал, мой совет скорей всего окажется бесполезным.

– Он ебёт её! Я должен что-то сделать…

Пашу я оставил, вернулся в свой отдел.

Ближе к обеду мы пересеклись на кухне. Я пил кофе. Паша спросил:

– Сколько сможешь одолжить?

Я вытащил деньги из кармана, отсчитал.

– Столько хватит?

– Возможно, да!

После вечерней планёрки, Паша пришёл немного в себя. Похмелился в течение дня. Щёки его порозовели. Он был навеселе. В своё время Александр был прав, верно, Владимиру Евгеньевичу закрыли глаза.

Мы с Пашей курили возле магазина. Фастфуд вышел последним, Костя – сегодня он оставался в ночь – закрыл магазин изнутри.

– Завтра без опозданий, – предупредил директор.

– Разумеется, – ответил я.

Переминаясь с ноги на ногу, Паша сказал:

– С похмелья всё человеческое мне чуждо. Может, куда-нибудь рванём? Деньги остались, Виталий Иванович?

– А как же жена? Вдруг сегодня вернётся домой?

– Не… Я звонил, трубку не берёт.

Деньги у меня были. И с собой, и дома. Инга бабки украла, да. Но я никогда не таскал с собой всё бабло, которые у меня имелось. Выигрыш, действительно, спасал. Но, я видел, расходовались деньги не по назначению, я их просто спускал. Срабатывал принцип: как пришли – так и ушли.

– Можно поужинать, – предложил я. – Недалеко от моего дома есть закусочная. Там хороший шашлык из баранины подают. Возьмём бутылку водки на двоих. И по кружке пива выпьем. Не больше!

– Виталий Иванович, предложение – великолепно!

– Завтра на работу, не забывай.

– Не забуду! Ты чего! Как маленький.

– Фастфуд предупредил, слыхал? В отличие от тебя – я вишу на волоске. А оказаться можем вместе, я должен сказать.

– Ага! Чур, меня! Значит, бухаем, Виталий Иванович?

Зная себя, тормозов я тоже не имел. Достаточно было выпить рюмку водки, чтобы войти в крутой вираж и перевернуться на обочине. Но перед каждым застольем, как и в этот раз, я предполагал, что сумею обойтись малым.

Окурок я откинул щелчком в урну – попал! Паша последовал моему примеру – промахнулся.

– Слово «бухать» уникальное, не замечал? Им можно ответить на три вопроса: «Зачем? Куда? Что делать?»

– Философы обязаны отвечать на любые вопросы, – ответил Паша. – Как продавцы продавать любой товар. Пусть даже это будет дерьмо!

По телефону я заказал такси.

– Только, Паша, про работу ни слова. Ага?

– Виталий Иванович, как скажешь, – он демонстративно прикрыл рукой себе рот.

В закусочной находилось несколько посетителей. Давно я здесь не бывал, поэтому обратил внимание на бутафорию, расставленную по залу, – яблоки, груши в корзинах, виноград в тарелках, кукурузные початки. Интерьер слегка изменился. Как и обслуживающий персонал.

Я сделал заказ. Водку и пиво принесли сразу. Салаты чуть позже. Шашлык следовало подождать.

Паша разлил водку по рюмкам. Произнёс тост.

– Пью, Виталий Иванович, за твоё здоровье! Заметь, не щадя своего!

– Взаимно…

Разговор особенно не складывался. Говорили ни о чём.

Я проголодался, шашлык жарили долго. Паша налил по второй, по третьей… Признаться, я сожалел, что вообще согласился составить Паше компанию. Я с ним скучал… Лучше бы дома лёг спать – последнее время я не высыпался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Клиент всегда прав,. клиент всегда лох

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Хронология хаоса (В. И. Мельников, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я